Голос из пустоты

Глава 1

Разведывательный фрегат «Скиталец» двигался по периферии сектора Девы уже четвёртый месяц без происшествий, и капитан Элиан Восс начал подозревать, что это проклятие, а не благословение.

Четыре месяца. Сто двадцать два дня. Две тысячи девятьсот двадцать восемь часов. Он считал их все, каждый проклятый час, потому что делать больше было нечего. Космос вокруг был чернильно-черным, как маслянистая лужа под фонарём в дождливую ночь, и таким же пустым. Лишь редкие искры далёких звёзд — тусклые, умирающие, равнодушные — напоминали о том, что где-то там, за миллиарды километров, существует жизнь, тепло, свет и люди, которые не смотрят каждые пять минут на датчики, молясь, чтобы те не пикнули. Но здесь, на самом краю обжитой галактики, в месте, которое картографы Империи пометили как «малоинтересный сектор», царила лишь стылая, безмолвная пустота. И тишина. Такая тишина, что иногда Воссу казалось, будто он слышит собственные мысли, отражённые от стен мостика, и эти мысли были не самыми приятными.

«Скиталец» не был гордым флагманом Империи. Боже упаси. Это был корабль-невидимка, тень, созданная для долгих, изнурительных патрулей в местах, где карты были скорее предположением, чем руководством к действию, а слово «разведка» означало «мы не знаем, что там, и, честно говоря, нам плевать, но надо проверить». Его корпус, длиной в триста метров, был покрыт матово-чёрной броней, поглощающей радиацию и свет, что делало его практически невидимым на фоне глубокого космоса. Никаких кричащих эмблем, никаких ярких огней, никаких «посмотрите на меня, я здесь». Только холодная, утилитарная эстетика. Корабль-призрак. Корабль-слух. Корабль, который существовал только в отчетах и в кошмарах тех, кто его случайно обнаруживал.

Внутри корабль напоминал скорее подводную лодку, чем звездолет. Узкие коридоры, где двое едва могли разминуться, переплетение кабелей и труб под потолком, постоянный, низкий гул работающих систем жизнеобеспечения и гипердвигателя, который вибрировал в костях, в зубах, в самой душе. Воздух был прохладным и пах озоном, перегретой электроникой и слабым, почти неуловимым запахом пота и страха — запахом сорока двух человек, запертых в металлической банке посреди бесконечной ночи. Экипаж жил в условиях постоянной тесноты и изоляции. Каюты были крошечными, не больше тюремных камер, еда — синтетической, серой и безвкусной, а развлечения ограничивались просмотром старых голофильмов, чтением технических мануалов и редкими сеансами связи с далёким домом, сигнал от которого шёл неделями. Иногда кто-то сходил с ума. Это было нормой. Это было ожидаемо. Это было частью работы.

Мостик, расположенный в самом сердце корабля, был его единственным просторным помещением. Полусфера, усеянная голографическими панелями и тактильными интерфейсами, мерцала мягким синим и зеленым светом. В центре возвышалось командирское кресло, больше похожее на трон из композитных материалов и встроенных дисплеев. Оно было старым, потертым, с продавленным сиденьем, но Восс любил его. Оно было единственным местом на корабле, где он чувствовал себя хоть немного хозяином своей судьбы.

Капитан Элиан Восс сидел в этом кресле, откинувшись назад, и пытался не заснуть. Ему было сорок пять, но глубокие морщины у глаз и седина на висках прибавляли ему лет десять. Он был капитаном уже двадцать лет, и последние пять — на «Скитальце». Его лицо, обычно непроницаемое, как маска, сейчас выражало лишь усталую сосредоточенность. Он следил за монотонным пульсом датчиков на главном экране — бесконечная череда зеленых огоньков, сигнализирующих о том, что в радиусе двадцати световых лет нет ничего, кроме пустоты, пыли и равнодушных звёзд. Зеленый. Зеленый. Зеленый. Иногда — очень редко — желтый, когда мимо проплывал особенно крупный астероид. Но никогда — красный. Никогда.

Он потянулся к кружке с кофе, которая стояла в специальном держателе на подлокотнике кресла. Кофе был холодным и горьким, как и всё на этом корабле. Он сделал глоток, поморщился и поставил кружку обратно.

— Лейтенант Кейн, — произнёс он, не повышая голоса. Его голос, низкий и спокойный, был привычен к тишине мостика. — Доложите статус сканирования дальнего радиуса.

Молодая женщина у навигационной панели, с коротко стрижеными волосами и живыми, внимательными глазами, обернулась. Лейтенант Мира Кейн была на флоте шесть лет, и «Скиталец» был её вторым назначением. Она ещё не успела превратиться в ходячего мертвеца, как большинство старожилов корабля. Восс ценил это. Пока ценил.

— Ничего нового, капитан, — доложила она, и в её голосе слышалась та же усталость, что и у него, но ещё не сломленная. — Сектор чист. Патрульный маршрут «Дельта-7» завершён на восемьдесят семь процентов. Следующая контрольная точка через четырнадцать часов. Если ничего не изменится, мы вернёмся на базу через три недели.

— «Если ничего не изменится», — эхом повторил Восс, едва заметно усмехнувшись. Усмешка вышла горькой. — За четыре месяца ни одного корабля, ни одного сигнала бедствия, ни даже метеоритного роя. Иногда я задаюсь вопросом, не отправили ли нас сюда просто для того, чтобы мы не путались под ногами у большого флота.

— По крайней мере, платят хорошо, сэр, — отозвался старший инженер, Харлоу, грузный мужчина с руками, покрытыми следами ожогов от плазмы. Он сидел за пультом диагностики систем, лениво перелистывая отчеты. — Мой сын как раз поступил в академию. Эти кредиты очень кстати.

— Рад за вас, инженер, — кивнул Восс. — Но я бы предпочёл скуку и деньги, чем…

Он не договорил. Внезапный, резкий звук прорезал монотонный гул мостика. Это был не просто сигнал тревоги. Это был вопль. Пронзительный, искаженный, он заставил всех вздрогнуть. На главном экране, среди привычных зеленых огоньков, вспыхнула ослепительно-белая точка, которая начала стремительно разрастаться, пульсируя и излучая волны искажения. Волны шли по экрану, как круги по воде, искажая изображение, заставляя датчики сходить с ума.

— Что за чёрт?! — воскликнула Кейн, её пальцы уже летали по панелям. — Гравитационная аномалия! Внезапный всплеск, вектор — ноль-три-четыре-Марк-девять! Мощность… сэр, это невозможно! Показатели зашкаливают!

Восс мгновенно подобрался. Усталость как рукой сняло. Его глаза сузились, в них вспыхнул холодный огонь. Это был не страх. Это было что-то другое. Что-то похожее на голод.

— Отставить панику, — произнёс он, и его голос был твёрд, и уверен. — Лейтенант, дайте мне точные координаты. Харлоу, проверьте гравитационные сенсоры, возможно, это сбой.

— Не сбой, капитан! — голос Кейн дрожал. — Я вижу это на всех трёх резервных системах. Источник — область, которая на всех картах отмечена как «Пустота Кентавра». Там нет ничего! Ни звёзд, ни планет, ни даже тёмной материи в достаточной концентрации. Это абсолютный ноль! Это… это, как если бы кто-то включил фонарик в абсолютно тёмной комнате, сэр. Но фонарик гравитационный.

— Экипаж, боевая готовность! — рявкнул Восс, и его голос эхом разнёсся по всему кораблю через систему внутренней связи. — Всем постам, доложить о состоянии!

Мостик ожил. Руки операторов забегали по голографическим панелям, пытаясь локализовать источник сигнала. Воздух наполнился писком и щелчками сенсоров, перекрестными запросами и краткими, отрывистыми командами. Каждый знал своё дело, годы тренировок давали о себе знать. Но в движениях была нервозность, почти паника. Что-то было не так. Что-то было очень, очень не так.

— Сенсоры улавливают странный отклик, — доложил старший тактик, молодой лейтенант по имени Роан, чьё лицо побледнело до цвета старого пергамента. — Он не соответствует ни одному известному шаблону космических объектов Империи. Это не корабль, не астероид, не природное явление. Это… что-то другое.

— Конкретнее, лейтенант, — потребовал Восс, подходя к тактической панели.

— Сигнатура… она нестабильна, — Роан сглотнул, его кадык дёрнулся. — Меняется каждую наносекунду. Спектр излучения — от гамма-лучей до низкочастотных радиоволн. Гравитационное поле… оно не просто искривлено, капитан. Оно… поёт.

— Поёт? — переспросил Харлоу, оторвавшись от своего пульта. — Это метафора, лейтенант?

— Нет, сэр, — Роан покачал головой, глядя на данные. — Это… это похоже на сложную, многомерную структуру. Как будто кто-то взял гравитацию и сплёл из неё кружево. Или паутину. Я никогда такого не видел. База данных флота молчит. Никаких совпадений. Ни одного. Это не имперская технология. Это даже не технология. Это… я не знаю, что это.

Восс встал с кресла и подошёл к навигационной панели, вглядываясь в искаженное изображение на экране. Сигнал шёл из области, официально считавшейся пустотой между звёздными скоплениями. Это было идеальное место для засады, для ловушки, для чего угодно, что не желает быть найденным. И это «что-то» только что включило гравитационный фонарик.

— Лейтенант Кейн, — произнёс он, и в его голосе зазвучала сталь. — Проложите курс к источнику сигнала. Максимальная осторожность. Мы идём туда.

Кейн посмотрела на него, явно колеблясь. Её глаза были широко раскрыты, в них читался страх.

— Сэр, но протокол… Мы должны доложить на базу. Это может быть…

— Это может быть чем угодно, — перебил её Восс. — И именно поэтому мы должны это проверить. Мы — разведка. Наша работа — смотреть, а не прятаться. Кроме того, — он обвёл взглядом притихший мостик, — вы хотите сообщить адмиралу, что мы обнаружили нечто, не поддающееся описанию, и просто прошли мимо?

Он повернулся к рулевому.

— Курс — ноль-три-четыре-Марк-девять. Скорость — одна четверть импульса. Подойти на расстояние визуального контакта. И будьте готовы увести нас оттуда по первому моему слову.

— Есть, капитан, — отозвался рулевой, и корабль плавно повернул нос к неизведанной точке.

«Скиталец» задрожал, когда двигатели изменили вектор тяги. Внутри корабля завыли насосы, перекачивая охлаждающую жидкость. Восс вернулся в своё кресло, но не сел, а остался стоять, вцепившись в подлокотники. Он чувствовал, как по спине пробежал странный холод, предвещавший, что рутинное патрулирование обернётся чем-то необратимым. Это было не предчувствие беды. Это было предчувствие перемены. А перемены, как он знал по опыту, всегда были опасны.

Час тянулся мучительно долго. Мостик молчал, только датчики продолжали свою нервную дробь. Аномалия на экране росла, превращаясь из точки в размытое пятно, которое пульсировало в такт невидимому ритму. Восс смотрел на неё, и ему казалось, что это пятно смотрит на него в ответ. Он тряхнул головой, отгоняя наваждение. Он не был суеверным человеком. Он был учёным, военным, капитаном. Но что-то в этой пустоте было не так. Что-то, что заставляло его древние инстинкты, доставшиеся от предков, которые боялись темноты и хищников в ней, вопить об опасности.

— Расстояние — пятьсот тысяч километров, — доложила Кейн, её голос слегка дрожал. — Оптические сенсоры показывают… объект.

— Вывести на главный экран, — приказал Восс.

Изображение на экране сменилось. Сначала ничего нельзя было разобрать — лишь водоворот искажённого света и тьмы. Но потом сенсоры стабилизировались, и Восс, и все, кто был на мостике, замерли.

Приближаясь, они увидели на экранах смутный силуэт, который медленно вращался в лучах далёкой сверхновой. Это был корабль, но не похожий ни на один из зарегистрированных в базе данных флота. Его контуры казались органическими, словно выкованными из сплавов, не знавших человеческой металлургии.

Он был огромен. Длиной, возможно, с километр, он напоминал гигантскую раковину наутилуса, закрученную в спираль. Его корпус не был гладким или угловатым. Он весь состоял из изогнутых, переплетающихся форм, похожих на кости или ветви деревьев, покрытых чем-то вроде перламутровой чешуи. Свет сверхновой отражался от этой поверхности, создавая иллюзию, что корабль дышит, переливаясь всеми оттенками фиолетового, синего и зеленого. Вдоль его бортов, словно иллюминаторы, светились мягким, пульсирующим светом многочисленные округлые отверстия, расположенные в хаотичном, но в то же время закономерном порядке. Они пульсировали в такт с гравитационным «пением», которое фиксировали сенсоры. Это было не просто свечение. Это была коммуникация. Или сердцебиение. Или и то, и другое.

Он не имел ни двигателей в привычном понимании, ни мостика, ни орудий. Он просто был. И он вращался, медленно и величественно, игнорируя законы инерции, словно вокруг него существовала собственная, крошечная вселенная с иными физическими правилами.

— Боже мой, — прошептал Роан. — Что это за чертовщина?

— Это не имперская технология, — тихо сказал Харлоу, и в его голосе слышалось благоговение, смешанное с ужасом. — Это вообще не человеческая технология. Это… старше. Намного старше. Это как найти живого динозавра в шкафу, капитан. Только динозавр размером с город.

Восс молчал. Он смотрел на чужой корабль, и холод в его спине становился всё сильнее. Он чувствовал себя так, словно заглянул в бездну, и бездна посмотрела на него в ответ. В его голове пронеслась тысяча мыслей. Что это? Откуда он взялся? Он дрейфует или управляем? И самое главное — враждебен ли он?

Он вспомнил все брифинги, все лекции по ксенологии, все предупреждения о потенциальных угрозах за пределами Империи. Ни одно из них не описывало ничего подобного. Это было нечто совершенно, абсолютно чуждое. Не просто иная форма жизни. Иная логика бытия. Иная история. И, возможно, иное намерение.

— Сэр? — голос Кейн вывел его из оцепенения. — Мы на расстоянии двухсот тысяч километров. Объект не проявляет активности. Никаких излучений, кроме тех, что мы уже зафиксировали. Никаких сигналов. Никаких изменений в траектории.

Восс глубоко вздохнул, пытаясь унять бешеное сердцебиение. Он должен был быть капитаном. Он должен был быть тем, кто принимает решения.

— Лейтенант Роан, — произнёс он, и его голос, к его удивлению, звучал ровно. — Проведите полное сканирование объекта. Все диапазоны. Я хочу знать, из чего он сделан, что у него внутри и есть ли там кто-то живой. Лейтенант Кейн, приготовьте зонд-разведчик. Дистанционное управление. Я не хочу, чтобы что-то приближалось к этому… кораблю, пока мы не узнаем о нём больше.

— Есть, сэр.

— И, — добавил Восс, помолчав, — отключите все активные системы, кроме самых необходимых. Мы должны быть такими же тихими, как и он. Мы просто наблюдаем. Мы не трогаем. Мы не светим. Мы не дышим.

Он снова сел в кресло, но теперь оно казалось ему холодным и неуютным. Он смотрел на органический, живой на вид корабль, вращающийся в пустоте, и понимал, что этот момент изменит всё. Их патруль, их карьеры, их жизни — всё это уже не имело значения. Имело значение только одно: что они найдут внутри. Или что найдёт их.

Чужой корабль продолжал свой медленный, гипнотический танец, и в его пульсирующем свете Воссу почудился отблеск чего-то древнего, спящего и, возможно, не очень доброго. Холод, пробежавший по его спине, превратился в ледяной комок в животе. Он понял, что они уже не просто наблюдатели. Они — гости. И они только что постучали в дверь, за которой их никто не ждал.

Он посмотрел на свои руки. Они дрожали. Он потёр ладони друг о друга, пытаясь остановить дрожь.

— Капитан? — тихо спросила Кейн, подойдя к его креслу. — С вами всё в порядке?

Восс посмотрел на неё. На её молодом, испуганном лице была тревога. Настоящая, человеческая тревога.

— Нет, лейтенант, — сказал он честно. — Не в порядке. И я не думаю, что будет. — Он перевёл взгляд обратно на экран. — Но у нас есть работа. И мы её выполним. Потому что это единственное, что мы умеем.

Он замолчал, глядя на чужой корабль. Тысяча вопросов вертелась у него в голове, но ответов не было. Только пульсирующий свет, медленное вращение и ощущение, что где-то в глубине этого органического лабиринта что-то проснулось. Что-то, что спало очень, очень долго.

И теперь оно смотрело на них.

Глава 2

«Скиталец» вышел на орбиту вокруг загадочного объекта, держа дистанцию в десять километров, и это было одно из самых нервных сближений, которые капитан Элиан Восс когда-либо испытывал за свою двадцатилетнюю карьеру.

Десять километров. В космических масштабах — ничто. Расстояние, которое свет преодолевает за тридцать три микросекунды. Расстояние, на котором любой нормальный корабль уже мог бы открыть огонь, если бы у него были орудия. Расстояние, на котором «Скиталец» был практически голым, незащищённым, уязвимым, как улитка без раковины. Но Восс приказал именно так. Не ближе. Ни в коем случае не ближе. Потому что что-то в этом чужом корабле — что-то в его медленном, гипнотическом вращении, в его пульсирующем свете, в его абсолютной, нерушимой тишине — говорило капитану: не подходи. Не подходи ближе, чем нужно. Не буди спящего.

Манёвр занял почти два часа. Это был медленный, осторожный, почти ритуальный танец. Рулевой, молодой парень по имени Сайлас Вейр, вёл фрегат по широкой дуге, с каждым витком сокращая радиус. Двигатели работали на минимальной тяге, и «Скиталец» двигался почти бесшумно, почти невесомо, как перышко, подхваченное невидимым ветром. Внутри корабля стояла такая тишина, что Восс слышал, как скрипят переборки, как гудит охлаждающая жидкость в трубах, как где-то далеко, в кормовом отсеке, кто-то уронил инструмент и выругался.

— Дистанция — пятьдесят километров, — доложила Кейн, её голос был напряжённым, как натянутая струна. — Сближаемся.

— Двадцать пять.

— Десять. Орбита стабильна.

Восс смотрел на главный экран. Чужой корабль занимал теперь половину обзора, и это было... неправильно. Неправильно в самом фундаментальном смысле этого слова. Он был слишком большим. Слишком близким. Слишком живым.

— Удерживать позицию, — приказал Восс. — Ни на метр ближе.

— Есть, капитан.

Он откинулся в кресле, но расслабиться не мог. Его пальцы барабанили по подлокотнику — тук-тук-тук, — и он заставил себя остановиться. Он не хотел, чтобы экипаж видел его нервозность. Капитан не нервничает. Капитан принимает решения. Капитан ведёт. Но внутри него что-то сжалось в тугой комок, и этот комок пульсировал в такт с чужеродным светом на экране.

Внешние сканеры выдавали противоречивые данные — корпус корабля состоял из материала, который поглощал радарные волны, словно губка.

— Лейтенант Роан, — позвал Восс. — Что у нас по сканированию?

Роан смотрел на свои данные с выражением человека, который пытается решить уравнение, где все переменные — это знаки вопроса. Его лицо, и без того бледное, приобрело оттенок старого воска.

— Это... бессмысленно, сэр, — сказал он наконец. — Я посылаю сигнал, и он просто... исчезает. Как будто я кричу в колодец, а обратно не приходит даже эхо. Радарные волны поглощаются полностью. Ноль отражения.

— Ноль? — переспросил Харлоу от своего пульта. — Это невозможно. Даже абсолютно чёрное тело отражает хоть что-то. Даже вакуум имеет импеданс.

— Вот именно, сэр, — Роан кивнул. — Вот именно. Это невозможно. Но это происходит. Я перепробовал все частоты — от низкочастотного радио до гамма-диапазона. Результат один и тот же. Сигнал уходит в корпус и.… не возвращается.

— Может, он его рассеивает? — предположила Кейн, обернувшись от навигационной панели. — Как матовое стекло?

— Нет, — Роан покачал головой. — Рассеивание дало бы хоть какой-то отклик. Это... это, как если бы корпус поглощал энергию. Превращал её во что-то другое. Я не знаю во что. Но я точно знаю, что это не просто пассивная броня. Это активный процесс. Корпус работает.

— Работает? — Восс нахмурился. — Что значит «работает»?

— Я не могу это объяснить, капитан, — Роан развёл руками. — Но у меня такое чувство, что этот корабль... он живой. Не в смысле, что там внутри кто-то есть. А в смысле, что сам корпус — это организм. Он дышит. Он поглощает. Он, возможно, выделяет. Я не знаю. Но он не мёртвый. Это точно.

Восс помолчал, обдумывая это. Живой корабль. Звучало как бред. Как дешёвая научная фантастика из тех книжек, которые он читал в детстве. Но данные были данными, и данные говорили: что-то не так.

— Продолжайте сканирование, — сказал он. — Мне нужны любые крохи информации. Любые.

— Есть, сэр.

Прошло ещё двадцать минут. Мостик гудел от напряжения, как улей. Операторы переговаривались вполголоса, обмениваясь данными, споря, перепроверяя. Кто-то принёс кофе, но никто его не пил. Кружки остывали на панелях, забытые.

Восс смотрел на экран. Чужой корабль вращался медленно, величественно, и его свет — фиолетовый, синий, зелёный — отражался от чёрного корпуса «Скитальца», создавая на мостике причудливые тени. Тени двигались. Тени жили своей жизнью. Восс поймал себя на том, что следит за ними взглядом, и ему это не понравилось.

Через оптические усилители экипаж разглядел обшивку, более детально чем в первый раз, покрытую узорами, напоминавшими древние письмена.

— Капитан, — позвала Кейн, и в её голосе было что-то новое. Что-то, что заставило Восса немедленно подняться с кресла и подойти к её панели. — Посмотрите на это.

Она вывела изображение на дополнительный экран. Оптические сенсоры, усиленные в тысячу раз, давали теперь разрешение, достаточное, чтобы разглядеть детали корпуса чужого корабля. И эти детали были... Восс не знал, как это описать. Узоры. Тысячи, миллионы узоров, покрывающих каждый сантиметр обшивки. Они не были нанесены краской или гравировкой. Они были частью материала. Как прожилки в листе. Как линии на ладони.

— Это письмена, — тихо сказала Кейн. — Или что-то очень похожее на письмена. Смотрите — вот здесь повторяющийся символ. И здесь. И здесь. Это не случайный узор. Это система. Это язык.

Восс вгляделся. Символы были изогнутые, плавные, текучие, как вода. Они напоминали ему... что? Он напряг память. Что-то из древней истории. Что-то из тех времён, когда человечество ещё не вышло в космос. Клинопись? Иероглифы? Руны? Нет. Ничего из этого. Это было что-то другое. Что-то, что он никогда не видел, но что отзывалось в глубинах его сознания древним, инстинктивным узнаванием. Как будто он знал этот язык. Как будто он знал его всегда.

— Вы можете его прочитать? — спросил он.

— Нет, — Кейн покачала головой. — Но... — она запнулась.

— Что? Говорите.

— У меня такое чувство, что если я буду смотреть достаточно долго, то смогу, — сказала она, и её голос дрогнул. — Как будто эти символы... они не для глаз. Они для чего-то другого. Для того, что внутри головы. Я не знаю, как это объяснить.

— Не смотрите на них слишком долго, — приказал Восс, и это прозвучало резче, чем он хотел. — Всем операторам — ограничить время работы с оптическими усилителями. Пятнадцать минут максимум, потом перерыв.

— Сэр, — начала Кейн, но он перебил её.

— Это приказ, лейтенант.

Она кивнула. Восс вернулся в кресло, но беспокойство не ушло. Оно росло, как опухоль, как что-то чужеродное, пустившее корни в его сознании. Он вспомнил старую поговорку, которую слышал от деда: «Не смотри в бездну слишком долго, потому что бездна смотрит в ответ». Он никогда не понимал её до этого момента.

Не было видно ни иллюминаторов, ни антенн, ни двигательных сопел в привычном понимании. Корабль казался монолитом, выточенным из цельного куска метеоритного железа.

— Харлоу, — позвал Восс. — Что у нас по структуре?

Инженер оторвался от своих данных с видом человека, которого только что разбудили посреди ночи.

— Это странно, сэр, — сказал он. — Я имею в виду, странно даже по нашим сегодняшним меркам, а сегодняшние мерки, как вы понимаете, уже давно сломаны.

— Конкретнее.

— Нет швов, — Харлоу развёл руками. — Вообще нет. Ни одного стыка, ни одной сварной линии, ни одной заклёпки. Корпус выглядит как единое целое. Как будто его вырастили, а не построили. Как будто он... отлился. Или вырос. Я не знаю.

— Может, это просто очень хорошая маскировка? — предположил Роан. — Может, швы есть, но они скрыты?

— Исключено, — Харлоу покачал головой. — Я просканировал поверхность на всех доступных частотах. Нет никаких скрытых структур. Нет внутренних полостей, которые можно было бы интерпретировать как коридоры или отсеки. Нет ничего. Это... монолит. Один кусок материала. Один кусок чего-то, что я даже не могу идентифицировать.

— А что это за материал? — спросил Восс.

Харлоу помолчал. Потом вздохнул.

— Я не знаю, сэр, — сказал он. — Спектральный анализ даёт странные результаты. Там есть железо. Есть никель. Есть углерод. Но есть и элементы, которых не должно быть. Элементы, которые в природе не встречаются в таких сочетаниях. И ещё... — он запнулся.

— Что?

— Там есть что-то ещё, — тихо сказал Харлоу. — Что-то, что не является элементом в привычном смысле. Что-то, что реагирует на мои сканеры так, как будто... как будто оно живое. Я не могу это объяснить, капитан. Но это не просто металл. Это не просто сплав. Это что-то другое.