Мой дельтаплан
Издательство:
Автор
Серия:
Любимые поэтыМетки:
сборники стихотворений,лирическая поэзия,поэты-песенники,песенная лирика,советская классика,поэтическая библиотекаЖанры:
стихи и поэзияКниги этой серии:
- -
- 100%
- +
© Зиновьев Н.Н., наследники, 2026
© ООО «Издательство АСТ», 2026
Предчувствий тысячи у чувств
Еще Столешников закрыт
Предчувствий тысячи у чувств,как ночью желтых светофоров.И я с тобою в эту поруу них предчувствию учусь.Еще в ответах ты вольна,еще я не познал мученья,еще стихи как тишина,а в гуле чувств лишь воплощенье.Еще Столешников закрыт,еще есть мудрость не влюбиться,но есть уже, уже щемитслепого сердца любопытство.Предчувствий тысячи у чувств…А у тебя две репетиции.– Сегодня выспаться хочу, —ты говоришь, чтобы проститься.И таешь медленно в дверяхв огромном доме на Каретном.Я не люблю еще тебя,но лишь предчувствую, наверно.Один я верю до концав молчанье утреннем и смутном.…Снежинки около лицатобою пахнут неотступно…И солнце красное встает.Его без шапки я встречаю.Пусть будет утро без печали,пусть снег всегда вот так идет…И, самым ранним телефономтревожа сны твои с утра,пусть буду чувствовать сегоднявсе, что предчувствовал вчера…1970Средиземное море
Дарданеллы давно за кормою,Осень спит на спасательном круге.И шумит между мной и тобоюСредиземное горе разлуки…Перепутав минуты с векамив Ионическом море зелёном,в этот час перед всеми богамиЯ называться посмел окрыленным.Между островом Мальтой и Критомв третьем веке, а может, в двадцатомгде-то между молчаньем и крикомне хочу я прощаться с утратой.Я не вижу тебя – проскочить быв море времени мертвую зону!Забытья ненавидя пучину,я люблю тебя – безгоризонтно!Ночь… Салон суперлайнера людный.И горит там сквозь музыки блиц —яхт отполированных, блудных,загорелых, танцующих лиц…Только море гремит безразлично,опуская на палубы звон,и встают гребни белые волн,как осколки статуй античных!Пять морей за кормою отпето.Где глаза твои, плечи и руки?Я не знал, что зеленого цветаСредиземное горе разлуки…1991Мадригал
Елене Борзовой
Когда переплетутся пальцыи в сердце озарится даль,от черной думы оторватьсяя белый попрошу рояль.И будут музыка и свечи.И свет, как блудный сын зеркал,быть может, отразит в тот вечерпоследний в мире мадригал.Хрусталь на счастье бьют не мало.Но я не с тем вошел в твой дом.Давай не будем бить бокалы,меж нами стену разобьем!Глаза ты в сторону отводишьот глаз моих, как от огня.Как будто бы на миг уходишь…А это вечность для меня.За ночь, за шепот, за Шопенасвое шампанское допью.И эту призрачную стенуя поцелуем разобью!1994«Ночь-лунокрадка прячется в рожь…»
Ночь-лунокрадка прячется в рожь,там, где ты сладко о верности врешь,губы кусаешь свои и мои…Звезды завидуют и соловьи!Как обжигает желания нож!До превращения шепота в дрожь —чтобы на ощупь, на ощупь – озноб! —Плечи, колени, и веки, и лоб…Чтобы на грани сознания и…Все мои вздохи и стоны твои!Шепчет душа: «Лунокрадка, не мучь.Выведи чудный фонарь из-за тучи озари все, что Бог повелел.Дай наглядеться праздником тел!..»1994Путешествие от головы к сердцу
Так случилось, что в мире я да ты —одного биополя ягоды.Но исчезла по воле Господаты в потоке дней безразличных,и я там, потерявший голову,стал искать твой след земляничный…Я летел куда-то в поезде,и мелькали огни вокзала,и в слезах, как в осколках совести,ты навстречу ко мне бежала.Все течет и все изменяется.И безумству некуда деться.Потому на земле случаетсязвездный путь от головы к сердцу.И пусть жизнь развела, рассыпаланас однажды во мгле великой,в это утро ты вся от росы былакраше розовой земляники…Только что-то во мне ненастноевдруг забилось голосом птицы:«Отпусти меня, сердце властное,к голове хочу воротиться».…Скрылась ты, как солнце, за годы.Стало холодно. Пусто. Серо.Я вернулся, схватившись за голову.Я забыл, как колотится сердце.1995Ночная мелодия
Я, увы, поэт.Я хочу согреться.Потушите свети включите сердце.Пусть легко вот-вотв облаке объятьяваша грусть спадет —как со стула платье.А в хмельном теплеоборвав дыханье,губы в полумглевылепят желанье.Вы – пожар в снегу.Я других не знаю.До ожога губВы – исчадье рая.Не включайте свет.Он пока в опале.Я, увы, поэт,что с Луны прислали.Был почти незримэтот миг угара,лишь оставил дымголубого дара.Я окликнул свет,тени отвечали:«На земле поэт —средство от печали».Слышу голос рук,белый звон запястья.Счастье в том, мой друг,что незримо счастье.Ночь идет на нетв пору перламутра.Не включайте свет…Потому что – утро.1989«Спят врозь. Их давно разбежались кровати…»
Спят врозь. Их давно разбежались кровати.Спят врозь, повернувшись спиною к утрате.А утром на завтраке – вместе как будто.И кажется всем, что размолвка раздута.Весь день они рядом на связи мобильной,но вечером снова, упавши бессильно, —Спят врозь, на свечу одинокую дунув.Все – вкось. И впрямую не хочется думать.Спят врозь, разрубив двух вселенных сплетенье.Спят врозь, потому что не верят в прощенье.И лишь дуновенье под утро некстатисгоревших страстей в опустелом халате.2006«Руки твои похудели……»
Руки твои похудели…Я их узнал у окнав тесном метро в понедельникмежду обрывками сна.Рядом со школьным портфелем,в жаркой толкучке локтей.Руки твои похудели.Вскрикнули вдруг у дверей!Сдвинулись бритвами двери.Скорость вагон набирал…Руки твои похудели…Как это я проморгал!Через окно твои пальцы…В светлой подземной стрелебуду лицом прислонятьсяк памяти в черном стекле.Словно из юности в зрелость,черный миную провал,вновь мне с тобой захотелосьбелый проехать вокзал.В Баковке вишни поспели.Кто-то сейчас их сорвал…Руки твои похудели…Словно я все потерял.Мимо выходят, садятся,мимо – в спешке сплошной…Тихо шепчу: да святятсяруки твои надо мной.Боже мой, как похудели!Кажется мне, что вот-вот,завтра, в дурной понедельник,с пальца кольцо соскользнет…Так обручально-нечаянногде-то в метро соскользнет…Наша покатится тайнагромко. При всех. И замрет.1975Между строк
Давай говорить о поэзии,теннисе, театре,а все, что меж нами, —оставим с тобою меж строк.Давай говорить об искусстве,к примеру, вот – Татлин,ведь он сумасшедший, а может,как все, одинок.Давай говорить о кино,о любимом Феллини,а твой Бобби Фосс, я согласен,совсем не Хичкок.Давай говорить обо всем,не сдаваясь кручине,а все, что меж нами, —пускай остается меж строк.Уже за окном вечереет…Кончаются святки.Но мы не гадаем…И не глядим за порог.Я просто уверен,что все с нами будет в порядке,но только все это нам надосберечь между строк.Давай говорить,открывая надежде объятья,пока пред иконкой свечнойне погас огонек.Давай по глоткубудем пить эту ночь водосвятья!А все, что прольется, —оставим в душе между строк.Я вижу стихи,а там строчки сплошные из точек…Я их написал,когда был на краю, может быть.Ну что ты молчишь?Все печальное – это меж строчек.Давай говорить,говорить, говорить, говорить…2003Лето, Москва и двое
Струи фонтанов с веткамив парках переплелись.Выпало счастье редкое —вдруг по Москве пройтись.Что размечталась, грешная?Разная, как весна?То у Манежа нежная,то на Тверской грустна.Время автомобильное.Хочешь кабриолет?Или твое любимое —из васильков букет?Выйдем на мост. Покаемся.И над лицом золотымматушки Белокаменной —помолчим.И по кольцу бульваровбудем опять идтимимо усадеб старых,с тенями взаперти.Сделав невольно паузу,смолкнут твои уста,как у Христа за пазухой —возле Храма Христа…Лишь обовьет, как ветерили как чья-то душа,тысячелетье Третье,роликами шурша…1999На веслах
Пусть день на свете стал коротким,мы ждем от вечера комет.Меж нами – расстоянье лодки.Ты на носу. Я на корме.И скрип уключин, взмахи весели шум дубравы за рекой…Меж нами целых десять весен,но осени там ни одной.И я ловлю себя на верев любовь на веслах. Пусть я слаб,но, как галерщик на галере,я той любви счастливой раб.А с берегов прохладой веет…Но как глаза твои горят!В них мир вечерний пламенеет,и с весел капает заря!..И ночь на веслах, жизнь на веслах,четыре взмаха! И – замри.Вдыхая запахи и звезды,и август с яблоком внутри.2004Час зеленеющей травы
Поезд дрогнул…Не хотела ты прощаться.И вослед тебе, во мраке у моста,звон ударил зеленеющего часа!Стала верба просыпаться неспроста…Мне почудилось: природа улыбалась.Этой ночью захмелевшая веснав темноте вокруг бесшумно разгулялась!Ничего уже не видела она.Зеленело все, что было оголенным.Я ж безбожно не поверил в этот знак.…А окно твое летело, как икона —в поцелуях моих горестных во мрак…1978Осенняя элегия
Любви осенний запах острый,дух солнца с тленом пополам.Берез двоюродные сестры —осины клонятся к ногам.Другая ты, глаза и руки.Какой-то холод в них сквозит.Лишь отчужденье – дочь разлукинезримой девочкой стоит.Молчу. Шуршанью не мешая,как будто от потерь больной.Я так боюсь сказать: «Чужая» —и не хочу сказать: «Чужой».1978Три раза в год
Три раза в год ты мне женадля тех хозяев частных комнат,где нас судьба скрывать должнаот добрых сплетников знакомых.Три раза в год у нас очагпокоя, счастья и тревоги,где пламя нежности в очахменя встречает на пороге.Любимая! Три раза в годя знаю, что любим тобою.А дням другим потерян счет,идущим серой чередою.О наша ниточка-союзв сплетенье телефонных линий!Ты как слеза в той паутине…И я дотронуться боюсь.Как рог сладчайшего вина,взять трубку телефона – мука…Три раза в год ты мне женаи триста раз моя разлука.1979Год тяжелого солнца
Засуха пахнет ссорой,торф горит под землей…В год тяжелого солнцамне нелегко с тобой.Мир в эту пору зыбок.Эхо небесных кризов —вспышки твоих улыбок,взрывы твоих капризов.Воспламенимость пыли,Рейс отменен в Москву.Дождь – как бензин пролили —только разжег тоску.К линзе мильонократной,если глаза прильнут,белкой по снегу пятнавспыхивают там и тут…Протуберанца солораз в одиннадцать лет.Циклами дышит солнце,циклами дышит поэт.И если лирикам верить(физикам верить нельзя),это линяют звери,люди, деревья, Земля.Чувство линяет тоже.Новорожденный миг.Время меняет кожу,где-то сверкнет, как блик…А на земле – муссоны.В Ялте пожар лесной.В год тяжелого солнцамне нелегко с тобой.Все мы под прессом света,словно отчет чистоты.Кто-то щелкает сверхуфотозатвором звезды.От старика до ребенканочью положено спать.Перезарядка пленки.Утром – съемка опять.Каждую нашу думу,каждую тайну – на свет!Светом проверим душувспышкой горящих лет!1979Далекое утро
Просыпаться в квартире чужой.В доме скаты. И пахнет резиной.Задержаться на мысли простой:эта женщина водит машину.– Хочешь кофе?– Спасибо, – шепчу.А она будто сложностям рада.Этой женщине все по плечу,и зачем ей плечо мое надо!Помню, тот ты уловишь мотив…Пыль смахнешь с лакированных клавиши, любимого пса накормив,дочку младшую в школу отправишь.Разлетимся по разным делам —каждый жизнью своею съедаем,и под вечер к арбатским часамодинаково вдруг опоздаем.Много лет пролетело, но где-товдруг в машине мелькнешь по Тверской,на работу летя в опереттурядом с драмой моей и тоской.1978Прощание с рифмой
Стукнул верлибр в дверь.Верь либо не верь.Открыл. Впустил. Слушаю.Верлибрс глазами цыгана.Говорит, люблю Хикмета, Превераи стихи компьютеровпятого поколения.Он свободносбросил пиджак.Холост.В рифмах разочаровался,как в женщинах.– Когда-нибудь, —продолжает он, —музу без рифм,как Венеру без рук,станут считать идеалом…– О, милый рифмоненавистник!Прости,но я люблю женщин.Он засмеялсяи исчез.Канул верлибр в дверь…Верь либо не верь.Но вот что осталось от негона столе…Это было в Гагре.На маленькой площади зимой.Они стояли друг перед другом.Он смотрел в небо.Она плакала, опустив глаза.Ее длинные волосы закрывали лицо и плечи…А он, высокий,куда-то глядел вверх…Гудели рядом машины,играли мальчишки,спешили на рынок торговки мандаринами,Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.