Голоса костров. Пепел

Глава 1

Пленного бесцеремонно усадили на стул и стянули с головы пыльный мешок из грубой ткани. Он жадно втянул воздух и наклонил голову вбок до характерного щелчка где-то между шейными позвонками.

– Руки на стол! – сухо приказал человек в длинной серой потрепанной мантии с нависающим над лицом капюшоном.

Пленник осмотрел его прислоненный к стене силуэт и перевел взгляд на обритого налысо юношу за столом перед собой. В желтоватом свете керосиновой лампы явно поблескивали капли пота на его лбу. Молодой человек не поднимал взгляд и тщательно заполнял шариковой ручкой расчерченный лист пожелтевшей от времени бумаги.

– Дикий, давай сразу договоримся, что повторять я не буду! – сказал человек в капюшоне.

– А иначе что?

Человек в мантии отошел от стены и кивнул кому-то за спиной пленного. Один из охранников притянул плечи дикого к спинке стула, второй поднял его туго связанные ржавой цепью руки на стол и прижал их ладонями к исцарапанной столешнице.

– Иначе, – человек в мантии выпустил из правого рукава мантии молоток и, невысоко замахнувшись, ударил им по кончикам пальцев дикого. – Это!

Связанный взвыл и стиснул зубы, медленно и громко выдохнул воздух через нос.

– Поверь, мне это нравится не больше, чем тебе, но такие правила. Это не записывай, – тихо проговорил человек с молотком на ухо бритому писарю. – Итак, имя?

– Я с тобой, падла, говорить не буду! – еще сжимая зубы прошипел дикий.

Головка молотка снова соприкоснулась с уже налившимися кровью ногтями дикаря.

– Это записывать? – уточнил юноша.

– По делу писать будешь, – напряженно ответил человек в капюшоне. – Мне кажется, мы немного не так начали. Меня зовут брат Сергей.

– Не брат ты мне!

Сергей взмахнул молотком и нанес третий удар по уже синим ногтям пленного.

– Кино значит насмотрелся, юморист. Ничего, и не таких ломали.

– Я с тобой говорить не буду, – переведя дыхание после сдерживания болевого стона, повторил дикий и попытался всмотреться в закрытое капюшоном лицо брата Сергея. – Но вот ты скажи мне, зачем весь этот маскарад?

Молодой писарь поднял голову и внимательно всмотрелся в холодный взгляд своего оппонента по столу и ожидающе повернулся к человеку в мантии. Тот молчал.

– Здесь сыро, темно как в, ну ты понял, окно маленькое в самом верху, понятно же, что подвал, а вы мне тут мешок на голову. Зачем? Подвалы у вас только в усадьбе.

Пламя керосиновой лампы чуть заметно колыхнулось, когда в приоткрытой двери появилась еще одна фигура в капюшоне.

– Серег, заканчивай тут, и в приемную его! Старший приказал.

Брат Сергей потер выбритый подбородок и начал раздавать указания:

– Сань, ты свободен! Только быстро. А этого подняли, – он уточнил для охранников, – и через черный ход в зал. Быстро!

Каждый новый шаг по пропахнувшим сыростью подвальным коридорам отдавался болью в коленях пленного. Кровь пульсировала в висках и пробивала током в ногтях, посиневших от топорной работы дознавателя, но остановиться и перевести дух не давали ни два молодых охранника, которые регулярно, казалось, наперегонки подталкивали в спину, ни перевешивающие вперед тяжелые ржавые цепи на руках.

Коридор между комнатами подвала с двух концов освещали факелы, пламя которых играло от нечастого движения засмоленного плотного воздуха. Узник иногда все же замедлял шаг, тяжело вздыхал, но получив очередной толчок в спину, смыкал окровавленные растрескавшиеся губы и продолжал идти.

Один из охранников немного ускорился и толкнул тяжелую дверь перед собой. Второй подогнал дикого очередным пинком.

В открывшемся помещении от самых дверей и до неуклюже застланного вязаными платками кресла за длинным отлакированным столом стояли ровными шеренгами люди, облаченные в тяжелые темные мантии с капюшонами, почти полностью закрывающими лица. Только гладко выбритые подбородки поблескивали, отражая свет керосиновой лампы, стоявшей по центру стола.

– Вы бы хоть дорожку постелили, – дерзко пошутил пленник, которого затолкали внутрь.

Охранник опустил пленника на колени ударом ботинка с заклепками и самостоятельно оборудованными металлическими вставками.

– Заткнулся! – приказал второй.

Некоторые из стоявших в шеренгах повернули головы и бросили взгляды в сторону дикаря, но не найдя чего-то примечательного вернулись в первичную стойку.

Воздух в гостином зале казался чище и гораздо суше подвального. Пленному, наконец-то, удалось перевести дух и не волочить на всем, и без того ноющем, теле эти ржавые оковы.

Мужчины в капюшонах начали о чем-то перешептываться, чуть наклоняясь друг к другу, пока из другого конца зала не послышались скрип двери и медленные шоркающие шаги.

Из полумрака к центру помещения, громко дыша, двигался слегка сгорбленный человек. Сгорбленность подчеркивала его длинная красная мантия, которая натягивалась от самых плеч и тянулась по полу. Добравшись до стула во главе стола, он оперся на него двумя руками, немного постоял, отдышался и, откинув свой капюшон, посмотрел в сторону пленника.

– Здорово, Кирилл! – негромко, но очень уверенно произнес вошедший.

Среди людей в мантиях послышались едва различимые удивленные перешептывания.

Пленный, немного склонив голову, всмотрелся в болезненно отекшее лицо человека в красной мантии.

Время мало кого щадит, но в текущем образе старого знакомого с трудом можно было уловить что-то из прошлого. Некогда кучерявая голова теперь обрита, карие глаза помутнели, полные жизни и румянца щеки скатились и нависали неестественными мешками под скулами. Только упрямо прямой нос с горбинкой почти не изменился.

– Здоров, Калмык! – дикарь слегка ухмыльнулся и добавил, чуть приподняв руки в оковах: – Может обнимемся?

Старик в мантии закашлял и махнул рукой охране, указывая на узника.

Охранники переглянулись и вопросительно вытянули головы к столу.

– Снимите это! – пояснил старик и громко закашлял, прикрывая рот кулаком.

Человек в тяжёлых ботинках резко поднял цепи на руках пленника и, не скрывая удовольствия на лице, максимально болезненно начал снимать путы.

– А теперь вышли, – так же тихо произнес Калмык и, еще раз взглянув на охрану, добавил: – Все! И писаря позовите.

– Я здесь! – отозвался брат Сергей.

– Молодого, – уточнил Калмык.

Пока все присутствующие расходились, охрана сматывала в клубок неприятно побрякивающие ржавые цепи. Кирилл рассматривал чужие ботинки и, незаметно для себя прищурив левый глаз, пытался понять иерархию людей в капюшонах в зависимости от состояния и качества обуви.

Когда в зале их осталось только двое, Калмык жестом пригласил Кирилла к столу, четко указав пальцем на стул на противоположном его конце.

– Обниматься-то будем?

Старик тяжело выдохнул, коротко улыбнулся и медленно поерзал на своем стуле.

– Постарел, – сказал он Кириллу.

– Полысел! – с легкой иронией в голосе бросил в ответ узник и принялся разминать затекшие отбитые пальцы. – А у тебя тут уютно. Факелы, пацаны в шторах. Вот эти вот… интеллигенты с дубинками.

– Как ты? – даже не пытаясь отвечать на комментарии, перебил его старик.

– Сейчас или тогда? – делая длительные разпывы между словами, ответил пленник и начал почесывать свою густую неухоженную бороду непослушными пальцами.

Калмык опустил взгляд на стол и тяжело раскашлялся.

– Хреново выглядишь, Володь, – сочувствующе произнес Кирилл, глядя на задыхающегося от кашля собеседника.

Старик положительно кивнул и выпрямился на стуле.

– Кир, знаешь, а ведь без тебя бы этого не было.

– Ха, – пленник оперся головой на руку и осмотрелся вокруг. – Не сказал бы.

– А ты изменился, – старик снова опустил взгляд на стол.

– Ну так сколько лет? – Кирилл снова принялся разглаживать бороду. – А вообще мы зимами считаем.

– Хм. А ведь, верно, – Володя закашлял.

– Так что надо? Ты же не о прошлом поговорить меня вытащил? – он внимательно всмотрелся в сероватое изрезанное объемными морщинами лицо Калмыка. – Или правильно будет притащил?

Блики от керосиновой лампы зловеще заиграли в замутненных от времени глазах старика.

– Для начала «спасибо» хотел сказать, – ответил сгорбленный старик, но не услышав встречной уточняющей реплики добавил. – За кроликов.

– Все? Я свободен? – с издевающейся ухмылкой бросил узник.

– Ты сильно изменился, – сухо повторился Калмык.

Дверь в углу скрипнула, и быстрым шагом к столу подошел уже знакомый дикому юноша лет двадцати в перешитых тряпочных ботинках, потрепанном синем комбинезоне и с истертой кожаной сумкой на боку. Отдав поклон бритой головой, он несколько секунд простоял смирно, пока, не последовав жесту старика, не присел на стул около центра стола.

– Саша, – Володя представил писаря Кириллу.

Александр слегка кивнул в сторону пленника.

– Так уже знакомы. Пока мне пальцы отбивали, – узник поднял правую руку и начал активно шевелить пальцами, показывая последствия недавнего допроса, – сидел напротив, бумагу марал.

– Такая работа, – тактично парировал писарь и начал раскладывать перед собой новые листы бумаги и карандаши.

– А, – протяжно выдавил из себя пленник и в очередной раз принялся расчесывать пальцами бороду. – Вов, ты зачем их бреешь? – он внимательно рассматривал, как юноша педантично и отточено зажег небольшую керосиновую лампу, так же извлеченную из сумки, и поставил ее немного левее от себя.

Старик громко, казалось со скрежетом, втянул воздух через ноздри и снова закашлялся.

Кирилл рассматривал заложенные бревнами окна первого этажа помещения, слегка закопченные своды камина в центре стены слева от него и огромную стеклянную люстру над головой.

Где-то в недрах камина протяжно засвистел ветер.

– Простите, брат Владимир, – писарь обратился к Калмыку. – Я готов.

– Два экземпляра сделай.

– Хорошо, – слегка сдвинув брови, ответил юноша.

Тут же он пододвинул к себе второй лист бумаги и взял в обе руки по карандашу.

– Ручкой пиши, документ будет, – брат Владимир немного отодвинулся на стуле, опираясь руками в стол и, слегка прищурив на манер Кирилла глаз, начал еле слышно диктовать: – Приказ.

Когда оба документа были закончены и подписаны стариком, писаря отпустили.

– Ну ты черт!

– Да, надо подстричься, согласен, – ответил дикарь.

– Я про другое, – Калмык ухмыльнулся. – На рассвете и с поднятыми руками.

– Я несу добро и свет! – Кирилл улыбнулся, поглаживая бороду. – Хали Гали Хали Кришна.

– Ага, – старик засмеялся сквозь кашель. – Как раньше, помнишь? Когда сектанты в дверь звонили.

– Я бы на твоем месте не шутил про секты, – он внимательно изучал реакцию старика.

– А че ты хотел? Это же самое простое. Верить некому и не во что. А я… я… – Володя задумался.

– А я несу добро и свет! – пленник закончил за старого друга предложение и негромко посмеялся. – Маскарад не надоел?

– Знаешь, а ведь уже не маскарад, – старик замолчал и покачал головой. – Мантия, ну, знаки отличия. Я сперва думал татуировки бить или шрамы на лице.

– Ага, и ходили бы у тебя тут с двумя полосками на лбу!

– Смешно, но знаешь, Кир, сегодня почти никто не знает ни про две полоски, ни про секты, – он на секунду плотно сжал губы и добавил: – Ни про Бога.

– А те, кто знает?

– А те, кто знает… Они рядом.

– В капюшонах?

Брат Владимир одобрительно кивнул.

– Не слишком молодые, чтобы знать?

Входная дверь скрипнула где-то в тени. К столу медленно приближались коренастый мужчина в черной мантии, почти полностью прикрывавшей свежие берцы, и неухоженная упитанная женщина в фартуке и криво повязанной косынке. На вытянутых пред собой руках она несла небольшую металлическую тарелку, предварительно обмотав ее потрепанным вафельным полотенцем.

– Приятного аппетита! – с улыбкой, которая выделяла ямочки на щеках, проговорила женщина, поставила перед дикарем суп, неуклюже откланялась и направилась к выходу.

– Спасибо, – ей вслед проговорил Кирилл и громко втянул через нос пар, валящий от тарелки.

– Валь, – окликнул женщину старик. – А есть он, по-твоему, руками будет?

– Ой! Извините, сейчас, – она заметно прибавила шага.

– Я бы справился, че ты бабу гоняешь?

Вошедший вместе с кухаркой мужчина стоял в двух шагах от стола, ожидая, когда его жестом не пригласил на конкретное место Калмык.

– Михаил, – брат Владимир представил вошедшего.

– Брат Михаил, – дополнил представление вошедший и скинул капюшон, обнажая бритую голову, прямой широкий нос и густые сросшиеся черные брови.

– Кирилл, – пленник отодвинул суп подальше от себя и усмешливо добавил: – Просто Кирилл!

– Начнем? – спросил Михаил у старика, оторвав ладонь от стола.

– Ложку принесут и начнем, – ответил старик в красной мантии.

– Мне, кстати, вещи вернут? – поинтересовался пленник.

– Когда-нибудь вернут, – недовольно отозвался брат Михаил. – Наверное.

– У меня там ложка, – прокомментировал свой вопрос Кирилл.

– Еще нож, фонарь, зажигалка, фляга и, предположительно, соль. Все по описи.

– И лупа с бензином, – грубо уточнил Кирилл, но отвлекся на вновь вошедшую безфигурную женщину в фартуке. – Это тебе значит отчеты все строчат?

– Не сильно-то разжился с последней встречи, – Володя перевел тему и начал кашлять, закрывая рот краем рукава.

Вернувшаяся женщина подбежала к столу, немного повертела ложкой в воздухе, не понимая, как именно ее передать, и положила ее на стол поближе к тарелке.

– Спасибо, Валентина! – Кирилл взял ложку в правую руку.

– Ага, – еще щеки налились румянцем, она еще раз коротко кивнула и, быстро перебирая отекшими ногами, поспешила к выходу.

Отбитые пальцы правой кисти почти не слушались, и дикий переложил ложку в другую руку. Подвинул тарелку и отчерпнул остывающий суп.

– Кролик? Пересолили немного, – оценил суп дикарь и продолжил: – Смотри, Володь, я ж без вещей не просто так…

– Ты прожуй сначала. Фонарь тебе зачем? – перебил его старик.

– Подарок тебе. Знак доброй воли.

– Мм.

– Да. Договариваться надо, Вов, – пленный пережевал и отложил ложку в сторону. – А иначе не видать нам ни кроликов, ни фонарей, ни кухарки твоей мясистой. Правда, Валей зовут?

Брат Михаил медленно, чуть слышно постукивал подушечками пальцев по поверхности стола. Калмык оперся подбородком о собранные в замок пальцы:

– Говори.

– Пока ты соизволил снизойти до гостей, день потеряли, – не останавливался Кирилл.

– Короче.

– Короче, хорошо, что мы с тобой тогда до части не дошли. Нас бы прямо там положили. Там пол части выжило, если не вся. Но видимо тушенка из резерва все-таки кончилась.

Михаил убрал руку со стола и заинтересованно повернулся к пленнику.

– Короче, – повторил брат Владимир.

– Короче, грабили они сперва у себя на районе, а сейчас идут сюда. Идут быстро. Город уже прошли. Думаю, за неделю дойдут и сюда. Может и быстрее.

– Много?

– Не знаю, но стрелять есть чем. У тебя стволов много?

– Считаю неуместным вопрос, – прервал свое молчание человек в черной мантии.

– Миш, – Калмык успокаивающе приподнял руку и ответил гостю: – Хватает. Кир, вот ты по лесам, по лесам… И тут «Здрасте, я в гости!». Мы тебе чем сдались?

– Так я следующий. С севера идут. Твоих положат. Отдохнут, пожрут, девок попользуют, – он развел руками. – И все! Ко мне. Велком ту хэлл! Это ж вояки. Гвозди забивать не умеют. Капюшоны твои, думаю, носить тоже не будут.

– Ты ж можешь уйти? Лес большой, – вновь включился в разговор третий мужчина.

– Соображаешь мужик, – дикарь ответил Михаилу. – Знаешь, что упустил? А? У вас тут бабы мытые, пацаны молодые зеленые. Жизнь какая никакая. Я бы не оставил. Вертухаев повтыкал своих по углам и менял раз в несколько дней. И гонцы с едой туда-сюда, туда-сюда. Нормальный такой огород с бесплатной рабочей силой. Капитализм! Понимаешь?

– Даже если так, твое какое дело? – брат Михаил недоверчиво вглядывался в морщинистое лицо пленного.

– А у меня представляешь тоже женщины, дети, пацаны молодые, капканы по лесу. Рано или поздно и ко мне придут и скорее всего рано.

– Ладно, – Калмык задумался и тут же закашлялся. – Неделя? Ну, это немало.

– Да, Володь, немало, но у тебя патронов на всех не хватит. Или стрелков, – Кир взглянул на задумчиво вздернутые брови брата Михаила. – Миш, лет пять уже соседями живем, а вы моих и не видели. Делай выводы, брат! И вообще давайте жить дружно!

– Сомнительно!

– Да, очень сомнительно! – подтвердил слова брата дикарь, поднял тарелку руками и принялся шумно пить суп. – Я бы попробовал.

Глава 2

– Саш, давай потом у нас жить? – Катя скользила пальцами по коротким волоскам на голове юноши. – Тебя побрить уже пора.

– Зачем у вас? Теть Валю развлекать?

– Дурак, ты! Она мне обещала помидоры на свадьбу, – она откинулась на мягкий вязанный платок. – Угол себе отгородим. У нас там тепло.

– А давай попробую с братьями договориться. На втором этаже теперь много комнат простаивает.

– Я тебе про тепло, а ты мне – второй этаж. Темно, сквозняки, там же окон и половины нет.

– Заделаем, – протяжно проговорил Саша.

– Сам заделывай! – она повернула голову в сторону густо поросшего камыша. – Какая противная лягушка. Так и просится на завтрак. Не собираюсь, я после мертвецов в кроватях лежать.

Катя смотрела, как яркими искорками в его глазах отражались желтоватые звезды.

– А ты сделал бусы?

– Ага, – через зев промычал писарь.

– Красивые?

– Ага.

– Так все! Я пошла.

– Чего так?

– А че ты мычишь? Скучно тебе со мной, да? За Виталика замуж пойду! Мне шестнадцать уже, понимаешь? Мне детей давно пора рожать, а ты бусы никак не доделаешь.

– Не, Кать. Блин. Доделаю я скоро. Сейчас просто думаю. Странный день сегодня.

– Противная все-таки лягушка!

– Ага, – писарь услышал, как звучит его ответ, и сразу же поправился. – Да, противная. Сегодня приказ от старшего писал.

– Ты? – удивилась девушка. – А чего не брат Сергей? Он же у тебя старший.

Саша, не отрывая лопаток, немного прощупал песок сбоку от себя, отыскал камень и отбросил его в сторону зарослей, из которых доносилось протяжное кваканье лягушки. Камень пролетел чуть дальше и негромко плюхнулся в речку. На несколько секунд стало тихо.

– Да там содержание интересное. Я даже остановился, когда диктовали. Старший сказал, что так надо. Я так понял, рано еще братьям знать.

– Расскажи, ну, расскажи, – Катя принялась активно массировать его голову, лежавшую на ее бедре. – Ну?

– Там вообще все странно. Брат Владимир говорил, знаешь, так шепотом, чтобы никто не услышал, я писал, и дикий с нами. Я так понял, они знакомы. Причем давно и как-то натянуто: и не враги и не друзья. Как я с охраной нашей, – он начал внимательно подбирать слова. – Вообще я не сразу понял, зачем именно меня вызвали.

– Ну, твое дело написать, – перебила его девушка. – И значит, пишешь хорошо! Может, когда книжку свою допишешь, и в братство возьмут побыстрее. Опять заквакала зараза. Так кто за старшего будет?

– Кать, – он раскрыл глаза и убрал со лба щекочущие волосы, вглядываясь в ее лицо. – А с чего ты решила, что приказ про старшего?

– Ну, и ладно! – она убрала его руку от своей груди. – Не говори. Дед все равно плохой уже. Надолго его не хватит. Как заткнуть эту лягушку? А дикий-то зачем пришел? И как его зовут?

– Кирилл. Я не знаю, но что-то будет. Точно что-то серьезное, – он приподнял голову и сложил руки поудобнее. – Слышишь?

Из-за зарослей камыша доносились редкий, но нарастающий скрип и негромкое хлюпанье по воде.

– Лодка?

– Лодка, – подтвердил Александр.

Катька подскочила с земли, оттолкнув писаря, размашистыми движениями начала расправлять сарафан и отряхивать его от песка, накинула косынку и, быстро смотав под подбородком узелок, отошла на пару шагов в сторону.

– Кать, ты че?

– Знаешь че! Мало ли кто. Среди ночи двое на берегу. Поправься.

– У меня нормально все.

– Саш! – она напряженно обратилась к писарю: – Точно за Виталика пойду.

Закинув лямки комбинезона на плечи, юноша подошел к самому краю воды. Среди отраженных звезд, покачивающихся на волнах речуи, выделялся размытый черный контур.

– Здорово, молодежь! – донесся знакомый голос брата Алексея. – Лови веревку.

– Давай тише, дядь Леш, – шепотом отозвался писарь.

– Добрый вечер, – поприветствовала рыбака Катя и, еще раз неловко поправив сарафан, тихо добавила: – Я пойду.

– Ты, Катюх? Погодь немного. Разговор есть.

– Как улов? – спросил Саша, подтягивая за веревку лодку к берегу.

– Завтра будет рыбный день, завтрак так точно.

– Это хорошо.

– Хорошо? Ты это Вальке скажи, когда она будет рыбу чистить.

– Так я помогу. В первый раз что ли?

– Слыхала, Кать, какой помощник. Надо брать! – бросил Алексей в сторону отстраненно стоявшей девушки. – А тебя прям не узнать, хорошеешь с каждым днем.

– Дядь Леш, так ночь же. Не видно ничего.

– По улыбке слышу. Хороша чертовка! Эх! Кому-то повезет с женой! Да, Сань?

– Ага, наверное, – натужено ответил юноша на выдохе, подтягивая лодку к берегу.

– Вы бы аккуратнее, а то на костер.

– Дядь Леш, – обиженно проговорила Катька.

– Ладно, давай, Сань, сетку бери и до самой кухни. Сам вызвался! – сказал брат Алексей, сойдя на берег. – А с тобой давай пройдемся. Провожу. Заодно и Вальку поднимешь. Хорошо?

Девушка пожала плечами и дождалась, когда рыбак полностью затащит лодку на песчаный берег.

– Ничего не забыла?

– Что? – Катька развела руками и всмотрелась в темное пятно на песке в паре метров от себя.

– Эх, молодежь!

Он смотрел, как она привычным движением встряхнула вязаный платок, свернула в несколько сгибов и, собрав из него что-то подобное треугольнику, накинула на плечи.

– Ну вот теперь пойдем. Дело у меня знаешь какое, – он протер пот с лица рукой и перешел на шепот: – Воришка завелся.

– Дядь Леш, это к братству. Я здесь при чем?

– Тише говори. Ты вот не готова еще замуж идти. Знаешь почему? Потому как терпения в тебе нету. Ты дослушай, не перебивай. Очень пригодится! Так вот, пропадают у меня мелочи всякие. То крючки, то леска, то болт какой. Мелочи, знаешь, – он тяжело дышал, часто поправлял утопающую в песке ногу и постукивал себя по бедру кулаком. – Но вот вчера я серпа недосчитался. Так себе потеря, конечно, но вот наточил я его недавно. В общем сорока у нас завелась, тащит все, что блестит. Думаю, кто-то из детей. Ты присмотрись, кто как себя ведет. Чем играют. Хорошо?

– Хорошо. Но…

– Устав для всех един. Сейчас, пока Володька сам ходить почти перестал, братья быстро всех на костер отправят. Для профилактики, будь они неладны.

– Я поняла. Сам поднимешься? – она остановилась перед высокими земляными ступенями между берегом и натоптанными дорожками у амбаров.

– Катюха, я хромой, но не инвалид. Конечно, заберусь! – с легкой досадой в голосе проговорил рыбак.

– Я не хотела обидеть.

– А ты и не обидела. Позови Вальку, пожалуйста. Скажи, что здесь жду. И еще, – он вновь оглядел все уголки нижнего двора, освещенные факелами. – Осторожнее с Сашкой, а то до свадьбы не догуляете. Кто-нибудь обязательно сдаст.

– Так все ж свои.

– Свои, не свои, а на костер лучше своих, чем собственную задницу. Лягушек ловить скоро тоже по расписанию будем. Сами не отмажетесь, а я не вечный, – Алексей повернулся на приближающиеся шоркающие звуки шагов и показательно громко сказал в сторону появившейся из темноты фигуры. – Все, Ларис, отработала?

– Да, отпустили. Что-то я сама уже устала, – пожаловалась в ответ травница.

– Поспать-то успеешь? До рассвета еще часок остался.

– Как пойдет, Леш.

– Как там Брат Владимир?

– Живой, слава Богу, но слабый…

За тремя обитателями усадьбы, собравшимися на нижнем дворе в свете факела, наблюдал из своей комнаты брат Михаил. Он поглаживал свой подбородок и привычно остукивал пальцами по подоконнику только ему понятный ритм, пока не услышал тонкий скрип двери позади.

– Надеюсь, тебя никто не видел, – сказал человек в мантии не оборачиваясь.

– Что у тебя за переполох здесь? Людей везде понаставил.

– Гость у нас, – брат выдержал паузу, – из диких.

Глава 3

– Я думал поболее будет, – человек в мантии не отрывал взгляда от небольшого свертка на своей ладони.

– Остальное после. Ты же меня знаешь, – прокомментировал брат Сергей.

Второй брат заложил сверток за пазуху.