Треугольники. Ложь между нами.

8 глава.

8 Глава.

Виктория.

Я с нетерпением смотрю на настенные часы. Кажется, минутная стрелка совсем не двигается. Время тянется со скоростью улитки. Еще целых двадцать минут до конца урока. Кто бы мог подумать, что учителя так же, как и ученики с нетерпением ждут окончания этой каторги. Хотя должна признать, что присутствие Игната и Марка в классе является главным фактом такого отношения к моей должностной обязанности. Прошла ровно неделя с нашего разговора у парковки и ровно ноль слов, которые мы сказали друг другу. Артура я больше не видела, а вот с близнецами приходиться встречаться почти каждый день, иногда даже по несколько раз. Зотовы не обращают на меня внимания. Я же в свою очередь стараюсь вести себя так, будто их вообще нет. Даже вопросы по школьной программе не слетают с моего рта в их адрес.

И это прекрасно. Все, как я хотела.

Где-то на поверхности разума тихий назойливый голос говорит мне, что я гребаная лгунья, которая в очередной раз обманывает саму себя. Но если бы я хоть иногда прислушивалась к этому голосу… Кто знает, может быть в моей жизни было бы меньше проблем?

– Виктория Александровна, можете подойти? – подняв руку, говорит одна из моих учениц.

– Ангелина, это сочинение, и ты должна писать его сама – отвечаю механическим голосом, не отрывая глаз от своего рабочего стола.

На самом деле я создаю вид, что занята работой, когда по факту тупо пялюсь в журнал, поглощенная своими мыслями. Я не собираюсь подходить к своей ученицы только потому, что ее место находиться параллельно парте Зотовых, а это значит оказаться прямо рядом с Игнатом. Нет, уж, спасибо.

– Блин, как мне писать сочинение, если я вообще не понимаю, почему эта дура Каренина выбрала Вронского.?! – возмущенно высказывается ученица, вызывая смешки в классе. – Я могу написать, что она просто шалава?

От такой наглости я поднимаю взгляд, сразу же встречаясь с серебряными глазами, которые внимательно следят за мной. У меня резко пересыхает во рту. Первый раз за неделю, когда Игнат так открыто смотрит в мою сторону. Его взгляд внимательный и прожигающий, как будто он смотрит не на мою внутреннюю оболочку, а разглядывает меня изнутри.

– Иногда так бывает, что чувства есть, а смысла в них нет. – тихо произношу я, осевшим голосом.

Мои глаза прикованы к Игнату. В кабинете стоит тишина, поэтому я уверена, что он меня точно услышал, как, в принципе, и все присутствующие в классе.

– Порассуждай на эту тему в своем сочинении. Только не вздумай писать про женщину лёгкого поведения. – взяв себя в руки произношу я, переводя наконец-то взгляд на ученицу.

По классу снова разлетаются смешки, отчего мне приходиться постукивать ручкой по столу, призывая к тишине.

Минут пять я стараюсь смотреть куда угодно, кроме сероглазого Зотова, но слишком быстро сдаюсь. Чувствую себя каким-то наркоманом. Поймав один раз взгляд Игната, мне нужно еще.

Он сидит за своей партой в расслабленной позе, сцепив руке в замок, и смотрит в окно. Рядом с ним Марк, который старательно пишет в своей тетради. Его сосредоточенное выражение лица вызывает во мне улыбку, хотя я не буду удивлена, если в своем сочинении именно он напишет, что Каренина… женщина с низкой социальной ответственностью.

– Зотов, ты уже закончил? – выгнув бровь спрашиваю я, стараясь излучать мировое спокойствие.

Игнат удивленно смотрит на меня. Кажется, он не верит, что вопрос адресован именно ему. Конечно, это первые четыре слова, которые я добровольно сказала за прошедшую неделю.

– Да. – отвечает он, прокашливаясь.

– Принеси тетрадь. – безэмоционально произношу я, разорвав наш зрительный контакт.

Слышу его уверенные шаги, равнодушно перелистывая журнал уже в сотый раз. Игнат протягивает мне тетрадь и усмехается, когда я осторожно забираю её, стараясь не соприкоснуться с ним пальцами. Прежде чем я успеваю что-либо сделать, он кладёт свою руку поверх моей. Ощущаю покалывание в каждом нервном окончании.

– Я не кусаюсь, Виктория… Александровна. – тихо говорит Игнат.

Дерзкая улыбка появляется на его лице, на которую я невольно засматриваюсь на мгновение. Выдергиваю руку из хватки, немного помяв несчастную тетрадку. Улыбка на лице Игната становиться ещё шире. Я растерянно приоткрываю рот, чувствуя, как заливаюсь краской. Мой план изображать равнодушие с грохотом проваливается.

Когда он успел стать таким? Конечно, Игнат с детства был чрезмерно самоуверенным, но это воспринималось мной как что-то безобидное и подростковое. Сейчас же эта черта выглядит через чур опасной, но и притягательной одновременно. Уверенность читается во всем: в манере держаться, в выборе слов, в каждом движении, чему можно только позавидовать. Хотела бы я так чувствовать себя рядом с ним.

– Садись. – моя просьба граничит с приказом.

Прежде чем вернуться на своё место, Игнат слегка поворачивает голову набок, издавая всплеск беззвучного смеха. Как будто точно знает, что я притворяюсь хладнокровной, и, судя по его реакции, притворяюсь очень плохо.

– Прочтите, Виктория Александровна, очень хочу послушать вашу реакцию. – говорит он низким хриплым голосом.

Сразу обвожу класс взглядом, проверяя видел ли кто-то эту сцену. Ученики заняты своими сочинениями, им не до нас. Сдержав облегчённый вздох, посылаю Игнату самый убийственный взгляд из всех возможных. Моя реакция его только веселит, отчего я еще больше злюсь. Когда Игнат наконец уходит, я смотрю ему вслед, постукивая ручкой по столу, и сразу же встречаюсь со взглядом Марка, который даже не пытается скрыть насмешливой улыбки. Он подпирает кулаком подбородок и подмигивает мне, намекая, что все видел и понял.

Что за смена настроения в их поведении? Целую неделю Игнат и Марк игнорировали мое существование, как и я их, а теперь… Если они и дальше продолжит так делать, то у меня могут начаться проблемы. Хорошо, что это не заметил никто из учеников…

Снова приняв невозмутимый вид, открываю тетрадь, внимательно вчитываясь в текст, не забыв отметить, какой у него аккуратный почерк.

«Писать сочинение, когда ты сидишь в нескольких сантиметрах от меня, самая извращенная пытка из всех возможных. Я не могу сосредоточиться, а мысли только о том, что я вынужден делать вид будто мы незнакомцы. Должен контролировать каждый взгляд, чтобы никто не смог понять, что я знаю тебя слишком хорошо. Например, мне известно, что ты на протяжении сорока минут притворяешься, что работаешь. На самом деле сидишь, погрузившись в себя. Или как ты смотришь на меня, когда думаешь, что я этого не вижу. Как старательно делаешь вид, будто тебе плевать на… нас. Это странно, и я не уверен, что могу продолжать играть по твоим правилам. Потому что единственное, чего я хочу, глядя на тебя, это снова иметь возможность пообщаться с тобой, как раньше…

Знаешь, раньше я любил смотреть как ты улыбаешься. Ты это делала постоянно, чем напоминала солнце. Как будто одним движением губ способна разогнать всю темноту в этом мире. С момента, как мы вернулись, я еще ни разу не видел твою улыбку. Куда же она пропала? Ты всегда была для меня не просто красивейшей девушкой из всех, кого я встречал в своей жизни, ты была чем-то большем. Твоя любовь к жизни вселяла в меня веру в этот мир. Рядом с тобой хотелось жить и наслаждаться каждым моментом. Раньше… а сейчас в тебе больше не осталось того света, что грел не только меня, но и всех нас.

Позвони мне, когда надоест притворяться живой.»

Ниже прописан номер телефона. Он необязателен, так как я знаю эти цифры наизусть, ведь за два года Игнат так и не поменял номер.

Тишина в кабинете оглушает, но громкий крик взрывается у меня в голове. Так мое сознание реагирует на каждое написание слово. Я перечитываю этот текст несколько раз, едва переводя дыхание. Усмирить беспорядочные удары сердца не получается. Сделав глубокий вздох, смотрю на Игната. Наши глаза снова встречаются, и, кажется, между нами взрывается бомба. Это просто невыносимо! Я точно не смогу игнорировать его, если он продолжит в таком духе.

– Игнат, мне придется поставить тебе два. – говорю я, пытаясь ничего не выдать своим голосом.

Игнат пожимает плечами, переключая своё внимание на близнеца. От меня не скрылось, как его губы дрогнули в улыбке, которую он быстро спрятал. Близнецы невозмутимо переговариваются, пока не звенит звонок, от которого я чуть не подпрыгиваю на месте.

– Пожалуйста, сдаем тетради и не забываем на выходном о домашнем задании. В понедельник буду спрашивать каждого. – громко объявляю я, стараясь перекричать гул голосов, образовавшийся в классе.

Не думаю, что они слушают, да и честно меня это не особо волнует. Пока ученики прощаются, оставляя на столе свои сочинения, я высматриваю близнецов. Больше не могу это терпеть. Молчание убивает меня, а желание поговорить с ними намного сильнее, чем можно признаться, но я не заговорю первая, как бы сильно не хотелось.

Наблюдаю, как Ангелина, одна из моих учениц, подходит к Игнату. У них завязывается беседа, отчего я не могу перестать кидать взгляд в их сторону.

– Ты убьешь её взглядом. – раздаётся тихий голос Марка.

Поглощенная мыслями, я даже не замечаю, как он появляется возле моего стола с закинутым на плечо рюкзаком.

– Прости?

– Бог простит. – быстро кидает он мне.

Удивленно моргаю, сама не замечая, как губы растягиваются в сдержанной улыбке.

– Ты такая милая, когда стараешься. – тихо добавляет Марк, немного нагнувшись через мой стол.

В классе не остаётся никого, кроме меня, Марка и Ангелины с Игнатом, но последние увлечены беседой и не обращают на нас внимание.

– Стараюсь… что? – спрашиваю я, пытаясь уловить суть диалога.

Марк широко улыбается, отчего мне хочется сделать тоже самое. Все-таки я рада, что он наконец-то со мной разговаривает, пусть даже если я не понимаю смысл.

– Не показывать свою ревность. У тебя это всегда отстойно получалось. – объясняет Зотов, отчего я сразу хмурюсь.

– Готов поспорить, тебе стоит только поманить моего брата своим красивым пальчиком, как он бросит её, не моргнув и глазом.

Теряюсь еще больше, удивленно хлопая ресницами. Сколько времени бы не прошло, Марк не изменяет себе. Он не меняется, как и его дурацкие шуточки.

У меня не получается ответить, так как дверь в кабинет открывается, и директриса появляется перед нами. Марк тут же реагирует, выпрямляясь как оловянный солдатик. Мама обводит класс взглядом, задержавшись на мне и Марке.

– В чем дело? Урок уже закончен. – строгим голосом произносит директриса.

Зотовы обмениваться понятными только им взглядами.

– По вам часы можно сверять. – усмехаясь произносит Марк, полностью проигнорировав ледяной взгляд моей мамы.

Я чувствую на себе прожигающий взгляд Игната, пока делаю вид, что раскладываю тетради в ровную стопку, как будто это самое интересное занятие в жизни. Мама стоит посреди кабинета, скрестив руки на груди, наблюдая за близнецами, пока те не скрываются за дверью.

– О чем вы разговаривали? – тут же спрашивает мама.

Я морщу нос, качая головой, уже понимая, что она скажет дальше. Мама терроризирует меня с начала рабочий недели. Любой урок, которой я провожу у Зотовых, проходит под её зорким взглядом. Она приходит после каждого занятия, проверяя, чтобы я не нарушала обещания. Конечно, Зотовы нетупые и все сразу поняли, от этого и комментарий от Марка.

– Мы разговаривали о сочинении. – глядя прямо в глаза матери нагло вру я. – Это же моя обязанность.

Пытаюсь быть вежливой, но внутри кипит злость, поэтому слова звучат слишком резко. Мама все замечает и только плотнее сжимает губы, отчего мне хочется дать себе затрещину. Конечно, я понимаю, что мама просто беспокоиться, но ходить за мной по пятам… это уже через чур.

– Мама, – осторожно говорю я, вставая из-за своего рабочего места. – Тебе не обязательно посещать каждое занятие, чтобы проверять меня. Я держу своё обещание.

Мама закусывает губу, а между бровей ложиться морщинка. Я тянусь к её руке, мягко сжимая. Что-то в её сегодняшнем настроении начинает меня беспокоить. Она долго молчит, прежде чем звучит её тяжёлый голос.

– Как я могу быть спокойной? Артур не дает мне перевести тебя или близнецов в другой класс! – отчаянно произносит мама, изучая меня пристальным взглядом.

– Разве можно успокоиться, зная, что этот мальчишкавертится вокруг тебя?

– Мама! – восклицаю я, не выдержав. – У нас был всего один поцелуй. Только поцелуй. Я была пьяна и ужасно жалею об этом. Прошло уже два года! У Игната явно нет проблем с женским вниманием, а ты создаешь проблему на пустом месте.

Слова слетают с губ легко, я даже могу контролировать лицо, которое так и норовит скривиться от последнего предложения. Мама изучает меня скептически, явно ищет подвох. Я отвечаю на её взгляд, немного вздернув подбородок.

– Я хочу верить в твои слова, милая… – нежно отвечает мама, похлопывая меня по руке. – Однако реальность не такая, как ты меня убеждаешь. Матвей жалуется на тебя, говорит, что ты перестала проводить с ним время после возвращения… Артура.

Прежде чем произнести имя Зотова, мама прокашливается, глядя на меня. Ей известно, к кому именно ревнует меня муж. Мама поддерживает мое вранье, говоря, что лучше пусть это будет Артур, чем Игнат, которому едва исполнилось восемнадцать.

«Яблоко от яблони, как говориться. Зато я точно знаю, в какого у меня такой дар к вранью.»

Конечно, информация, что Матвей обсуждает меня с моей матерью, не новость. За все время нашей семейной жизни он делает это постоянно, теперь у него хотя бы есть настоящий повод.

– Думаю тебе стоит подумать об уходе по собственному желанию. – монотонно протягивает мама. – Будешь больше времени проводить с мужем. Матвей сможет вас обеспечить.

Из меня вырывается смешок, но он быстро пропадает, когда я смотрю в серьёзные глаза матери. Высвобождаю свою руку, отступая назад.

– Что?

– Милая так будет лучше для всех. Ты отдохнешь от работы, будешь больше проводить времени с Матвеем. Может даже подарите мне внука.

Складки вокруг глаз матери углубляются, а уголок рта приподнимаются в нежной улыбке. Естественно, она хочет внуков, но я не хочу детей, особенно от Матвея, и надеюсь, что этого не будет… Никогда.

– Если Артур не позволяет тебе перевести меня в другой класс, то думаешь он позволит уволить меня? – недоверчивым тоном протягивает я, стараясь перевести тему.

– Он не имеет право вмешиваться!

Брови матери взлетают вверх, затем сходиться на переносице.

– Если ты подпишешь заявление по собственному желанию, он не посмеет мне помешать.

Мое лицо непроизвольно искажается от раздражения, отчего приходиться отвернуться, чтобы мама не заметила такую реакцию.

Я могу понять гнев мамы в сторону Артура. Она занимается гимназией с того самого дня, как состояние Вероники ухудшилось. Мама делает для этого места все возможное и невозможное, лишь бы гимназия оставалась на плаву. И теперь, когда Артур вернулся, ей неприятно, что он тыкает ей носом, кто здесь на самом деле главный. Конечно, мама хотела, чтобы Зотовы продали ей гимназию «Святого Михаила». Не исключено, что так было бы лучше для всех.

В защиту Артура могу подметить, что за свой труд мама получает зарплату в два раза больше положенного, да и Зотовы никогда не давали даже намека, что продадут гимназию.

Больше всего меня обижает, что мама уже все решила за меня, как, в принципе, и всегда. Всего на секунду в моей голове пробегает мысль: может это не такая уж плохая идея? Я смогу вернуться, как только близнецы выпустятся. Да и мое необъяснимое влечение к Игнату можно будет держать под контролем.

– Этого не будет. – быстро произношу я, пока не успела передумать.

Я принимаюсь собирать тетради в свою сумку, отвернувшись от мамы, чтобы лишний раз не видит разочарования в её глазах.

– Вика… – удивленно отвечает мама, но я не даю ей закончить.

– Я не собираюсь увольняться. Даже не пытайся воздействовать на меня через Матвея, ответ не измениться.

Поднимаю глаза, встречаясь с нервным взглядом матери. Она так удивлена, что окончательно теряет контроль над эмоциями.

– Почему ты так со мной разговариваешь?!

Её брови приподнимаются, и она действительно выглядит обиженной.

– Потому что я устала! Знаю, что ты желаешь мне только добра, но твой контроль над моей жизнью заставляет меня задыхаться. – признаюсья.

Мама обнимает себя руками, принимаясь мереть шагами кабинет. Мне кажется, наблюдая за ней, я могу прочувствовать, как хаотично крутятся мысли в её голове.

– Мама, хоть раз будь честной со мной! – произношу я громче, игнорируя крики учеников, доносящихся за дверью

Скоро мой следующий урок, и дети уже ждут, когда их впустят в класс.

– С момента, как Зотовы вернулись, ты сама не своя. Я вижу, как ты пытаешься изображать, что все хорошо, но это далеко не так. Расскажи мне, что происходит…

Дверь без стука распахивается, являя нам растрёпанную шевелюру пятиклассника, который испуганно коситься на директрису и, механически поздоровавшись, ретируется за дверью.

– Все, что я когда-либо делала и делаю в своей жизни, было только для тебя и твоего счастья. Жаль, что ты, как всегда, этого не видишь.

Больше мама ничего не говорит. Бросив на меня болезненный взгляд, она разворачивается на своих каблуках, не забыв хлопнуть дверью как следует.

На душе становиться как-то скверно и неприятно от своих же слов. Я люблю маму, прекрасно понимая, что ее действия несут в себе лишь заботу, пусть она и показывает это странным способом. Однако всему приходит конец, как и моему терпению. Я совершенно не понимаю поведение мамы. Она ведет себя так, будто страшно боится… чего-то или кого-то? Может, если бы она перестала считать меня глупым ребенком и наконец поделилась своими проблемами, я бы смогла ее лучше понять? В любом случае сейчас у меня нет ответов ни на один из этих вопросов.

9 глава.

9 глава.

Виктория.

К шести вечера желание позвонить Игнату становиться практически невыносимым. Я игнорирую его, радуясь, что могу держаться… пока что.

Золотой конверт в моих руках обжигает пальцы, заставляя тело покрываться холодным ознобом. Как и обещал Артур, приглашение на званый ужин все-таки пришло, точнее его принес курьер. Из-за этого Матвей ходит по дому чернее тучи, ведь, как он мне сказал, сам Георгий Зотов позвонил ему сегодня, чтобы убедиться в том, что мы вдвоем обязательно придем к ним завтра. Я никак не стала комментировать такой расклад событий, даже не открыла конверт, чтобы лично увидеть приглашение. Не знаю, что задумали Зотовы и к чему все это, но завтрашний вечер явно не сулит мне ничего хорошего.

Почувствовав запах подгоревшей курицы, роняю конверт на стол, быстрее доставая блюдо из духовки. Мне везет, курица не успевает сильно подгореть и пахнет более-менее аппетитно. Я выкладываю все в красивую посуду, в очередной раз убеждаясь, что сервировка стола выглядит достойно без каких-либо изъянов. Матвей любит, когда все красиво, и не терпит погрешности ни в чем. Эта неделя прошла очень даже хорошо для наших семейных взаимоотношений. Он не пил, не кричал на меня и вел себя, в целом, как нормальный муж. Поэтому сегодня я захотела устроить нам романтический ужин, и, пока Матвей отсиживается в своем кабинете после звонка Зотова-старшего, я занимаюсь подготовкой. Даже одела красивое платье и нанесла макияж, что не делала ни разу за два года. Не буду лукавить, Игнат стал главной причиной такому поступку. Точнее влечение, которое нарастает между нами, становясь сильнее с каждым днем. Я осознаю, что моя заинтересованность этим человеком уже давно переросла в что-то неконтролируемое и, как не стараюсь, не могу ничего поделать со своим глупым предательским сердцем. Зато я нашла оправдание своему влечению.Думаю, наши взаимоотношения с Матвеем всему виной. В конце концов я женщина, которая не любит своего мужа и вынуждена с ним жить. От этого идет заинтересованность Игнатом, и я собираюсь все исправить. Да и разговор с мамой сыграл свою роль. Конечно, я никогда не забуду все, через что заставил меня пройти Матвей. Однако он не все два года был таким, были и хорошие моменты… плохих, конечно, было больше… Но после сегодняшнего урока с Зотовыми, когда я первая нарушила наше недельное молчание, больше бессмысленно делать вид, что я не смогу себя контролировать и лучше уж пытаться наладить отношения со своим мужем, чем сходить с ума по парню, от которого я обещала держаться по дальше.

Улыбаюсь в отражение настенной духовки, приглаживая непослушные локоны. У меня очень длинные волосы, которые я часто просто завязываю в хвост. Сегодня же я потратила несколько часов, чтобы красиво уложить пряди. Из-за открытых рукавов платья немного виден мой синяк на плече. К сожалению, такие вещи слишком долго сходят с моего тела, но я стала настоящим мастером по замазыванию отметин. Однако консилер немного стерся. Надо намазать снова.