Треугольники. Ложь между нами.

– У тебя опять еда подгорела? – слышится голос Матвея.

Оборачиваюсь и вижу мужа, застывшего в кухонном проеме. Его карие глаза брезгливо разглядывают стол, отчего мне сразу становиться некомфортно.

– Совсем немного… – заставляя себя улыбаться, говорю я. – Давай поужинаем.

Матвей усмехается, переключая внимание на телефон в своей руке. Я сразу замечаю его внешний вид. Брюки и рубашка в темных оттенках, каштановые волосы зачёсаны назад в маленький хвостик на затылке. Бороду он состриг, оставляя легкую щетину. Становится приятно от мысли, что он заметил мои старания и тоже решил принарядиться для нашего ужина.

– Я жду такси. – все также не обращая на меня внимание, произносит муж небрежно.

Мне кажется, что я ослышалась или это глупая шутка? Но по невозмутимому виду Матвея я понимаю, что он серьезен.

– Куда ты поедешь? – нервно потирая запястье, спрашиваю я, стараясь не показывать разочарования.

– В бар. Встречусь с коллегами. – печатая что-то в телефоне, произносит Матвей.

Сразу догадываюсь, что если он едет на такси, то собирается пить.

– Может сегодня не поедешь? Я хотела поужинать вместе, а потом мы можем посмотреть какой-нибудь фильм. – предлагаю я.

Матвей наконец смотрит на меня и стол, который я накрывала несколько часов.

– Если ты что-то планируешь, предупреждай меня об этом заранее. Я уже собрался.

Матвей закидывает в рот один из нарезанных фруктов. Его глаза задерживаются на через чур подрумяненной курице, отчего он сразу же брезгливо отворачивается.

– Может… я с тобой пойду? – предпринимаю последнюю попытку.

– Ты?! – смеётся Матвей, так что чуть не давиться. – Чтобы меня высмеяли?!

– Что со мной не так? – теребя подол фартука, спрашиваю я.

– Все не так. Ты не умеешь веселится и будешь весь вечер нудить.

Становиться не приятно. Не придумав ничего лучше, начинаю убирать приборы со стола, игнорируя пощипывание в глазах.

– Ты не разу меня с собой не брал, как ты можешь быть в этом так уверен? – через плечо бросаю я.

– Не брал и не буду, твое место дома.

Это звучит словно выстрел в спину. Болезненная улыбка появляется на моем лице. Потеряв контроль над злостью, демонстративно глядя на Матвея, выкидываю долбаную курицу прямо в мусор.

«Идиотка! Неделя без скандалов, и я уже размечталась, что между нами можно что-то исправить.»

С высоко поднятой головой прохожу мимо мужчины, что в очередной раз пренебрег мной. Далеко уйти не получается, ведь Матвей хватает меня за волосы, собирая их в кулак, и с силой тянет на себя, так что, кажется, готов оторвать их с корнями. Сквозь затуманенные от слез глаза, смотрю на мужчину и вижу, как искажается его лицо от злобы. Я запрещаю себе плакать, прикусываю губу, чтобы не закричать от боли.

– Кажется, я был к тебе слишком добр в последнее время! – шипит он мне на ухо, усиливая хватку.

Кулак, сжимающий волосы, удерживает меня на ногах. Он дергает еще сильнее, оттягивая голову ближе к себе.

– Не забывай, что я с легкостью могу спустить тебя с небес на землю.

Матвей отталкивает меня от себя с такой силой и пренебрежением, что я ударяюсь лицом прямо в зеркальную арку, отделяющую кухню от прихожей. Это напоминает прошлое, где он так же толкнул меня, только спиной, и арка тогда разбилась. Что ж, в этот раз мне везёт.

Прижимаюсь лицом к прохладному стеклу, сотрясаясь всем телом, и, только когда входная дверь захлопывается, разрешаю себе заплакать. Истерика окутывает меня как петля, выбивая остатки самоконтроля. Я сотрясаюсь от рыданий до такой степени, что начинаю задыхаться. В порыве отчаянья и обиды подхожу к столу и швыряю все, что попадается под руку на пол. Вопль вырывается из меня прежде, чем я успеваю проглотить его. Посуда превращается в груду стекла, но я ничего не слышу. Не могу остановиться! Я ничего не могу! В конце концов опускаюсь на колени, прямо на осколки. Боль в груди обжигает так сильно, что мне кажется я могу умереть прямо в эту секунду.

Сижу в такой позе до тех пор, пока слезы полностью не высыхают и меня не перестает трясти. Осматривая осколки, я понимаю, что такими темпами в этом доме просто не останется посуды. Поднимаюсь на ноги, которые еще плохо слушаются. Иду в спальню переодеваться в более удобную одежду. У меня в голове пусто. Ничего нет. Ни мыслей, ни чувств. Зато боль тоже пропадает. Я действую механически, не особо обращая внимания что вообще творю. Осматриваю колени на отсутствие осколков, промываю перекисью несколько ранок, которые кровоточат. Смываю макияж, собираю волосы в хвост. Мое состояние сейчас напоминает мне то, что со мной было неделю назад. Во мне снова пусто.

Вернувшись на кухню, я навожу идеальный порядок. В прошлый раз Матвей разбил посуду и убирал её сам, потому что не терпит бардака. В этот раз погром устроила я, так что убирать тоже мне. Когда в кухне становиться кристально чисто, мне под руку попадается золотой конверт с приглашением от Зотовых.

«Позвони мне, когда надоест притворяться живой.»

Мне надоело... Надоело притворяться! Неужели Игнат так хорошо меня знает или я настолько открытая книга? Прошло два года, он же не может помнить все детали обо мне. Не может…

Беру свой телефон и подхожу к небольшому окну возле раковины. Несколько раз набираю и стираю набранный номер, прежде чем наконец-то прикладываю телефон к уху. Пока звучат гудки, я успеваю последний раз подумать о том, что надо сбросить.

– Вика. – тихим успокаивающим голосом говорит Игнат.

«Как он узнал, что это я?»

– Только не швыряй снова телефон об стену. – добавляет парень, пока я молчу.

Губы растягиваются в нервной улыбке. Хотя я понятия не имею, откуда он знает и об этом.

– Прости, что позвонила… Мне не стоило… – слова разбегаются от меня как от пьяной.

Минутная тишина бьет по ушам. Я слышу его дыхание вперемешку с собственными ударами сердца.

– Я хочу тебя увидеть.

В горле словно что-то застревает. Я, не моргая, изучаю тюль на окне, нервно постукивая пальцами по раковине.

«Нет… Я слишком много боли причинила ему за эти два года. Игнорировала. Вышла замуж. Не поддержала, когда умерла Ника. Как он все еще может говорить такие вещи… мне?!»

– Я тоже. – мой голос дрожит при этих словах, но я кажется впервые за целую вечность наконец-то говорю правду. – Но мы не увидимся.

Он легко смеётся, отчего у меня бегут мурашки по всему телу.

– Поверни голову. – все еще посмеиваясь, произносит Зотов.

Не особо испугавшись, я выполняю просьбу, готовая к чему угодно, но явно не к тому, что увижу Игната. Он стоит на дороге в нескольких метрах от моего дома. Полутьма улицы прячет его вместе с машиной, к которой он прислоняется.

– Парадируешь Эдварда Калена? – выпаливаю я первое, что приходит в голову.

– Что поделать? Это мой любимый фильм. – спокойно отвечает он.

– Наверно мне стоит вызвать полицию. Это сталкерство.

– Грешен. Каюсь. Но может ты простишь меня и даже согласишься поехать со мной?

Я не отрываю взгляда от окна, наблюдая за силуэтом Игната. На улице уже чувствуется прохлада осени и капает мелкий дождик, готовый вот-вот перерасти в настоящий ливень, а он стоит в одной лишь футболке.

– Куда поехать? – недоверчивым тоном спрашиваю я.

– Есть одно место. – уклончиво отвечает Игнат.

– Знаешь, так фильмы ужасов начинаются. Когда девушка соглашается ехать со своим преследователем. – говорю я, понимая, что нелепо улыбаюсь.

От волнения я совсем перестаю нормально соображать.

– Ты мне доверяешь?

– Да.

Ни секунды я не задумываюсь над ответом. Доверие к этому человеку как будто заложено в моей ДНК. Сколько времени бы не прошло, я никогда не смогу сказать, что не доверяю ему. Хотя когда-то я так же верила и Артуру…

– Давай на один вечер притворимся, что ничего не произошло. Вспомним, что мы старые друзья, и просто проведем вместе время. Всего один вечер.

– Ты не будешь спрашивать о прошлом? – спрашиваю я, осознавая, что уже согласилась.

– Нет.

Сбрасываю вызов, быстрым шагом направляясь к прихожей, и на ходу обуваюсь в первые попавшиеся кроссовки. Ноющее чувство внутри меня говорит о том, что я поступаю неправильно. Но сегодня я уже пробовала сделать что-то правильное, так что теперь сделаю то, что действительно хочется.

Когда я выхожу из дома, одетая только в домашний спортивный костюм, меня прошибает прохладный ветерок, а мелкий дождь капает на тело. Я люблю такую погоду и, прежде чем подойти к Игнату, минуту стою на крыльце, вдыхая воздух полной грудью, чувствуя некие отголоски свободы.

Я пожалею о своём решении, когда мой мозг начнет нормально функционировать. Надеюсь, это случиться не скоро. Игнат открывает передо мной дверь на пассажирское сидение, и я сразу же сажусь внутрь.

– Куда ты меня повезешь? – спрашиваю я, разваливаясь на кожаном сиденье.

Игнат загадочно улыбается, заводя двигатель, и не отвечает мне.

– Как часто ты следишь за моими окнами? – еще один вопрос, на который я все-таки получаю ответ.

– Сегодня второй раз. – признается он, фокусируясь на дороге.

– В ту ночь, когда мы встретились в загородном доме, я приезжал к твоему дому. Хотел поговорить, но так и не смог.

– А сегодня? – спрашиваю я, глядя на профиль Зотова.

– У меня была встреча в баре, где я встретил Матвея. Я уходил, он заходил.

Игнат пожимает плечами. Мне становиться неуютно от упоминания Матвея.

– Можешь считать это бредом, но я знал, что ты мне позвонишь.

«А если бы я не позвонила? Ты бы пришёл ко мне сам?»

Я не озвучиваю свои мысли.

Принимаю расслабленную позу, удобнее устраиваясь на сиденье. Не хочу ни о чем думать. Не сейчас. Завтра. Я обдумаю все это завтра. Невольно втягиваю воздух намного глубже, чем нужно, потому что в этой машине все пахнет Игнатом. Ментол и сигареты – необычное сочетание. Раз уж я и так нарушила все обещания, которые давала, то решаю получить от этого весь спектр эмоций. Бросаю взгляд на Зотова, внаглую рассматривая его.

Мужественный и спокойный.

Вот этими двумя словами я могу полностью описать Игната. Внимание привлекает то, как он прокручивает руль одной ладонью. Почему-то мне так нравится это движение. У него большие загорелые руки с выпуклыми венами и мышцами, на которые просто невозможно не смотреть. Хорошо, что он одел футболку… Игнат ловит мой взгляд и дарит мне самую обольстительную улыбку из своего арсенала. Поняв, что меня поймали с поличным, я отворачиваюсь, устремляя взгляд на окно. Моя реакция вызывает у Игната лёгкий смешок, который я игнорирую.

Пейзаж на улице становиться смутно знакомым. Чем дольше мы едим, тем больше я начинаю догадываться, куда именно он меня везёт.

Заброшенный парк на окраине города. Несколько лет назад он был открыт для все желающих и имел некую популярность.

– Это же… Я думала его закрыли! – восклицаю я, жадно разглядывая местность.

Игнат паркует машину около забора с железными полуразрушенными прутьями и поворачивается ко мне.

– Его закрыли, но я знаю, как нам попасть внутрь.

Зотов выразительно играет бровями, отчего я не сдерживаюсь и смеюсь. Игнат замирает на мгновение, бросая на меня взгляд, который я совсем не могу разобрать. Он тянется к заднему сиденью, доставая свою кожаную куртку.

– Пошли. – улыбается парень и первым выходит из машины.

Я следую его примеру. Обхожу машину, сразу же натыкаясь на Зотова, который, не раздумывая, натягивает на меня кожанку. Она огромная и свисает как мешок, но Игнат все равно застегивает её на мне, помогая подвернуть рукава. Я прячу довольно улыбку, наблюдая за его действиями. В куртке намного теплее, однако дождь меньше не становиться, и очень скоро мы можем промокнуть до нитки. Зотов протягивает мне руку. Нерешительность занимает всего секунду, после чего я сразу же переплетаю наши пальцы, прижимаясь к плечу Игната. Он достаёт телефон, включая фонарик. На улице нет ни одного фонаря, кромешная тьма, так что это единственный источник света. Вместе мы шагаем ближе к забору. Я не знаю, как обойти эти прутья, поэтому просто следую за Игнатом, сжимая его руку. Кажется, он был тут недавно, потому что с лёгкостью находит дырку в заборе, через которую мы можем войти на территорию парка.

Пока парк не закрыли, я была тут постоянным гостем, конечно же, не только я. Здесь хотели построить один из новомодных развлекательных центров, полностью запретив посещение. Но стройка так и не началась, зато на главных воротах всегда весит амбарный замок.

Подсвечивая путь фонариком, мы забираемся внутрь. Некоторые деревья безжалостно вырубили, какие-то еще остались. Стройку забросили, так и не успев начать, отчего еще обиднее.

Главная площадка парка – это не то, что нам нужно. Поэтому мы идем вглубь, маневрируя между оставшимися деревьями. Если знать дорогу, а я ее никогда не забуду, то можно с лёгкостью выйти на склон, который открывает вид на весь город. Когда-то давно группа из шести человек стащила из парка лавочку и поставила на это место, чтобы лучше любоваться видом. Увидев ту самую лавочку, я забираю у Игната телефон и опускаюсь на корточки, подсвечивая на спинку.

А. М. Е. М. И. В.

Корявым почерком эти буквы навсегда остались вырезанными на деревянной перекладине. С нежностью провожу пальцами по буквам, запрещая себе окунаться во воспоминания.

– Не думала, что она все еще стоит здесь… – говорю я, поднимаясь на ноги.

– Мне казалось тут все уже перекопали.

– Артур выкупил это место. – просто отвечает Игнат.

Зотов тянет меня к лавочке. Усаживаемся, прижимаясь друг к другу намного ближе, чем нужно. Мы смотрим вдаль, наслаждаясь огнями города. Так красиво. Там кипит жизнь, а мы сидим тут, наблюдая с высока.

– Зачем ему это? – спрашиваю я, догадываясь, какой получу ответ.

Ника… Это её любимое место. Мне никогда не сосчитать, сколько раз в этом парке мы проводили пикники, пока однажды не обнаружили, что тут еще имеется склон с потрясающим видом. Мы планировали перенести наши сборища в это место, а потом узнали, что Ника больна… Просто некоторым мечтам не суждено сбыться.

– Артур займётся его реконструкцией. Так что в скором времени парк снова станет доступен для всех.

Такие слова греют душу. Теперь понятно, почему стройка резко приостановилась на целых два года.

– Как же он собирается все совмещать? Ювелирный бизнес, гимназия и еще парк… – спрашиваю я, стараясь отвлечься от мыслей о Вероники.

– Мы с братьями прекрасно понимаем, что ювелирный бизнес существует только благодаря эскизам отца. Как только он откажется рисовать или…

«Умрет» – мысленно добавляю я, когда Игнат запинается. Он уже потерял мать и теперь боится остаться еще и без папы. Смерть Ники подготовила его к тому, что это случиться рано или поздно.

– Мы не сможем продолжить семейный бизнес. Все будет держаться на мастерах, работающих на нас. Поэтому мы стремимся реализовать себя в своих сферах.

От этих рассуждений меня переполняет гордость и немного грусть. То, что они готовы искать себя, несмотря ни на что, заставляет меня восхищаться Зотовыми еще больше.

Игнат пожимает плечами, заканчивая разговор. Мы не смотрим друг на друга, сосредоточившись на пейзаже. Дождь усиливается, и я уже чувствую, что промокла насквозь. Расстёгиваю куртку, набрасывая одну половину на плечи Игната. Он сначала отказывается, но быстро сдаётся под моим хмурым взглядом. Фонарик еще горит, зажатый в руках Игната. Несмотря на холод, я чувствую душевное спокойствие. Здесь, в этом парке мне намного уютнее и теплее, чем в доме Матвея.

Игнат встает, поправляя на мне куртку, и невозмутимо протягивает руку. Я пялюсь на это, не понимая, что он задумал. Неуверенно вложив свои пальцы в его, поднимаюсь на ноги. Игнат притягивает меня к себе, второй рукой осторожно сжимая талию. Звук дождя перебивает башенные удары моего сердца, когда я понимаю, чего он хочет.

– Ты помнишь… – выдыхаю я, вскидывая голову, чтобы заглянуть в серебряные глаза Игната.

– Помню. – отвечает он.

В подростковом возрасте я провела бесконечные ночи, воображая, как танцую с кем-то под дождем. До замужества во мне горела наивность и желание к таким романтичным моментам. Уже не вспомню, почему я решила рассказать о своей мечте именно Игнату, но ничто не могло подготовить меня к тому, что спустя два года он не просто вспомнит об этом, но ещё и решит воплотить в жизнь.

– Музыки нет…

Мой голос еле слышен от звука проливного дождя. Сильная дрожь сотрясает все тело, а сердце угрожает выскочить прямо наружу. Игнат кивает, снимая блокировку со своего телефона. Через мгновение лёгкая песня раздаётся из динамика. Зотов кладёт гаджет на лавочку, не сильно заботясь о том, что тот может промокнуть, и притягивает меня к себе, снова возвращая руки на нужные места.

В состоянии близком к эйфории внутри растекается тепло, греющее меня изнутри, пока мы плавно двигаемся в такт музыке. Игнату приходиться сильно нагнуться, чтобы наши лбы соприкасались. Я ловлю каждое его дыхание, наслаждаясь тем, что мы буквально дышим одним воздухом. Движения плавные и грациозные, но не сильно подходят песне, зато переносят меня в то время, когда я любила танцевать и… жить. Дождь становится все сильнее, как будто хочет прогнать нас отсюда подальше. Мне плевать. Я двигаюсь в танце, наслаждаясь этим мгновением. Мой смех перекрывает звуки дождя, когда ноги отрываются от земли, и меня кружат в воздухе. Я откидываю голову, подставляя лицо под беспощадные капли, сильно сжимая пальцами плечи Игната, хотя знаю, что он меня ни за что не уронит.

Между нами возникает такая близость, которую я чувствую душой.

Игнат опускает меня, но я все еще сжимаю ткань промокшей футболки на его плечах. Мы смеёмся, почти со прикасаясь носами, пока я не поднимаю взгляд.

У него самые красивые глаза, которые я когда-либо видела в своей жизни. Улыбка медленно сползает с лица, когда он кладёт руку на мою щеку, отчего я сразу забываю о существовании кислорода во вселенной.

Зотов приподнимает мое лицо, так чтобы наши глаза встретились. Он изучает меня, останавливая взгляд в опасной близости от моих губ. Я облизываю их, стараясь избавиться от покалывания, так неожиданно образовавшегося в каждом нервном окончании. В глазах Игната вспыхивает пламя, делая его взгляд ещё притягательней. Он кладёт указательный палец мне на губы, ласково очерчивая контур. Это так чувственно и нежно, что я почти впадаю в экстаз. Каждое прикосновение его пальцев к моей кожи подобно обжигающему огню. Так хорошо…

Мне приходиться напомнить себе, что любой пожар оставляет после себя лишь пепел.

– Мне пора домой… – говорю я, шепотом, ощущая, как слова отличаются от того, что на сердце.

Игнат жмуриться, убирая руки от моего лица, и отступает на шаг. Его глаза остаются закрытыми, пока он старается вернуть себе самообладание. Мои внутренности болезненно сжимаются от мысли, что сегодняшняя ночь станет для нас точкой невозврата.

Игнат выключает мобильник, снова возвращая фонарик. Протягивает мне руку, но я качаю головой, растягивая губы в коварной улыбке. Ребенок внутри меня обретает жизнь и придумывает очередную шалость. У меня остались последние минуты, пока я ещё могу оставаться живой. Хочу насладиться ими сполна. Хихикая, я запрыгиваю на спину Игната, сцепив руки на его груди. Игнат сначала теряется, но быстро берёт меня под бедра и шагает к выходу. Я забираю у него телефон, подсвечивая дорогу, чтобы мы не свалились прямо в размоченную от дождя почву.

– Лентяйка! – притворно возмущенным голосом кричит мне Игнат, хотя я чувствую скрывающуюся в его голосе улыбку.

Смех заканчивается, как только мне приходиться слезть со спины Игната, чтобы перебраться через дырку в заборе. Реальность возвращается, как и неожиданная боль от мысли, что мне надо вернуться в дом Матвея.

Кажется, смена настроения случается не только у меня. Мы молча садимся в машину, несколько минут греясь, подставляя руки к теплому воздуху из печки автомобиля. С тела капает вода, а волосы свисают сосульками. Наверно, я выгляжу ужасно, в отличие от Игната, который похож на модель перед очередной фотосессией.

– Сделаем вид, что этого не было. – холодным тоном объявляю я, когда руки наконец перестают трястись.

На удивление, Игнат просто кивает, заводя машину. Все-таки нужно уже признать, что он знает меня слишком хорошо и готов к моим перепадам настроения. Я снимаю с себя насквозь промокшую куртку и забрасываю её на заднее сидение. Всю дорогу обратно пытаюсь убедить себя, что это ничего не значит. Я просто подалась порыву и провела время с человеком из прошлого.

«Я смогу забыть об этом и жить дальше. Смогу.»

Когда машина тормозит возле моего дома, я сразу проверяю, не включён ли свет в окнах. Убедившись, что везде темно, поворачиваюсь к Игнату.

– Спасибо тебе за эту ночь. Ты не представляешь, сколько она для меня значит.

Зотов улыбается немного грустно. Ямочки на его щеках привлекают внимание, отчего мне приходиться, буквально, заставить себя отвернуться.

– На счет ужина…Я догадываюсь, чего ты добиваешься. Не могу лишь понять, как Артур согласился… Но вспомни, что я сказала тебе, когда мы впервые встретились. Ты не хочешь знать правду.

Боковым зрением наблюдаю, как Игнат хмурится, глядя на меня.

«Спасибо, что осуществил одну мою мечту.»

Больше ничего не говоря, я покидаю машину. Практически бегу к дому, стараясь как можно скорее спрятаться, потому что знаю, одно слово от Игната, и я не смогу уйти. Как только входная дверь закрывается, я сползаю по ней, пряча лицо в коленях. На душе становиться так мерзко. Стены давят, напоминая, что я снова вернулась в свою добровольную клетку.