Треугольники.Сломленный.

Дорогие читатели!

«Сломленный» — третья часть в серии «Треугольники». Чтобы полностью насладиться историей, советую вам прочитать:

1. «Треугольники. Ложь между нами» (Игнат/Вика).

2. «Треугольники. Запретное влечение» (Елена/Марк).

Также хочу подчеркнуть, что данную книгу вы можете читать отдельно от других книг.

Добавьте роман в библиотеку и не забывайте нажимать на звездочку. Подпишитесь на меня, чтобы не пропустить выход новых глав!

Ваше мнение — моя главная мотивация. Я хочу слышать каждого, кто читает!

Приятного прочтения! С огромной любовью, ваша Николина Ким!

Пролог.

ТРЕУГОЛЬНИКИ.

КНИГА 3. СЛОМЛЕНЫЙ.

ПРОЛОГ.

Артур.

Холодный ветер бьет по оголенным участкам кожи, а мелкий дождь неприятно падает на лицо. Я стараюсь смотреть только на спину Марии, идущей впереди, и не обращать внимания на надгробия, мимо которых она меня ведет. Небо над головой будто отражает все мое внутреннее состояние и еще больше затягивается серыми грозовыми облаками. Рыхлая, заросшая травой тропинка с каждым шагом оседает все сильнее, пачкая обувь грязью.

На кладбище я неосознанно вспоминаю день, когда мы кремировали маму. Она не хотела иметь могилу. Не хотела, чтобы нам было куда приходить и оплакивать ее. И пусть я выполнил ее последнюю просьбу, но так и не смог с ней смириться даже спустя три года. Ведь кладбище предназначено не для мертвых, оно нужно живым. Место, куда можно прийти и ощутить обманчивое чувство, что человек ушел из твоей жизни не навсегда, однажды мы все встретимся. В отличие от матери у моей дочери не было права выбора. И сейчас я чувствую некую благодарность Марии.

— Мы пришли.

От ее голоса по коже бегут неприятные мурашки. Приходится сделать вдох через нос, дабы успокоить нарастающие эмоции, контролировать которые у меня просто нет сил.

Прикрываю глаза.

Всего мгновение. Я подготавливал себя к этому и должен найти силы посмотреть на последствие своих ошибок.

Открываю глаза.

Вижу боль в голубых глазах Марии. Боль матери, потерявшей ребенка. Как я не замечал этого раньше?

Очень медленно опускаю взгляд.

Белый ангел с детским лицом. Он обнимает маленькое сердце, а лицо опечалено, будто из мраморных глаз вот-вот пойдут слезы.

Слышу глухие удары сердца и то, как дождь становится все сильнее. Мария так и замирает в нескольких сантиметрах от надгробия. Оно такое маленькое.

Шаг...

Ноги сами идут ближе.

Шаг…

Опускаюсь на колени прямо на бетонный участок. Рука тянется к ангелу, и я вижу только одну надпись:

«Прости».

Больше ничего нет. Ни имени. Ни даты.

У нашей дочери не было шанса получить ничего.

Тело сковывает болью, какой-то адской агонией.

— Твой папа пришел… Я пришел…

Глядя на могилу, мое сердце разрывается, если там вообще осталось чему рваться. Стыд и угрызения совести вонзаются мне в кожу.

«Если бы я только знал…»

Мария опускается рядом. Ее руки трясутся так же, как и мои. Она протирает ангела от пыли и грязи. Я вижу, как на бетон возле ее ног падают капли, и не могу разобрать — слезы это или все-таки дождь.

У меня на шее натягиваются жилы. Я стискиваю зубы. Прижимаю мать моего ребенка к себе, чтобы забрать ее боль. И она ломается, как стекло. Что-то похожее на вой вырывается из ее груди. Даже представить невозможно, каких усилий ей стоило привести меня сюда спустя столько лет, когда ее рана почти зажила.

— Как ты ее назвала? — спрашиваю, когда сердцебиение немного успокаивается.

Мария, все еще всхлипывая, цепляется за край моей рубашки и с усилием переводит взгляд на меня. Дождь отражается в ее глазах.

— Мира… — вздох, и по щекам стекают слезы. — Я хотела назвать ее Мира.

Ее ответ — чертов яд в самое сердце.

Как моя лучшая подруга, Мария прекрасно знала, что я всегда мечтал назвать дочь именно так.

На языке застревают слова, но я отдергиваю самого себя. Ни время и ни место. Требуется вся моя выдержка, чтобы держать себя в руках. Не сорваться на крик от обиды и неприязни к ее поступку. В первую очередь она несчастная мать, и сейчас нет места моим чувствам. Будто почувствовав это, Маша отстраняется сама.

Мы проводим на кладбище около часа. И наверно я никогда не чувствовал себя так ужасно. Я ничего не знал. Даже не разу не посмотрел на свою дочь, а теперь все, что у меня есть, это памятник на кладбище в девяти часах езды от дома.

— Артур…

Ее голос приводит в чувства, и я осознаю, что стою на месте, хотя давно пора уходить. Я молча разворачиваюсь и иду к выходу.

Дождь нарастает все сильнее, и одежда промокла до нитки.

— Артур, подожди! — Мария догоняет меня перед воротами. — Пожалуйста…

Оборачиваюсь, и на мгновение ее выражение лица сметает всю злость.

«Такая потерянная…»

Но это чувство проходит слишком быстро.

— Мария, не надо… — я не узнаю собственный голос. — Сейчас я могу наговорить тебе то, о чем потом буду жалеть.

Дождь стекает по ее лицу, смешиваясь со слезами, которые до сих пор наполняют голубые глаза.

— Лучше так, чем твое молчание. Ненавидь меня, но, пожалуйста, не молчи…

Три дня…

Прошло ровно три дня с того момента, как я узнал о том, кем мог стать…

И ровно три дня с тех пор, как я борюсь со своей ненавистью.

— Почему ты назвала ее так? — задаю один из волнующих меня вопросов. — Раз не собиралась мне говорить о дочери, зачем называть ее… этим именем?

Неосознанно хватаю ее за плечи, желая встряхнуть и получить долгожданные ответы.

— Я бы сказала…

Мои руки замирают.

— Я собиралась сказать тебе о ней.

Ответ не приносит мне ровным счетом ничего, кроме новой порции боли.

— Мария, — делаю глубокий вдох. — Я виноват перед тобой и никогда этого не смогу исправить. Но я никогда не скрывал ни от кого свой образ жизни. И ты ведь прекрасно понимала, почему я сплю исключительно с одним типажом женщин…

Смотрю ей в глаза и вижу, что она знает, о чем я говорю. Три года назад я был трусом, неспособным признаться своей лучшей подруге в чувствах, и предпочитал искать ей замену. Маша знала об этом.

— Даже осознавая свою вину перед тобой, я не могу признать, что заслужил такое предательство в ответ.

— Артур…

— Слова ничем не помогут, Мария. Их нужно было говорить раньше. А сейчас мне просто нужно время.

Больше не сказав ничего, я разворачиваюсь и ухожу.

«Нам обоим надо найти силы жить дальше…»

Пора возвращаться домой.

P.S Как вам пролог?Что думаете о поступке Марии и правильно ли поступает Артур?

Делитись своим мнением,мне безумно важно знать все что вы думаете.

1 глава.

Глава 1.

Две недели спустя.

Артур.

Капля пота скользит по лбу и падает прямо на глаз. Отдышка мешает легким получать достаточное количество кислорода, а самоуверенный вид Адама Сойки лишь сильнее разгоняет ярость по венам. Разминаю шею, давая себе мгновение на обдумывание следующего шага.

— Медлишь! — Адам кривит губы в усмешке.

Мой правый кулак, перебинтованный атласным бинтом, летит вперед и блокирует его надвигающийся удар. Эффекта неожиданности оказывается недостаточно. Мой удар пошатывает его, однако он успевает сделать выпад ногой и пнуть меня прямо по ребрам.

Требуется вся выдержка, чтобы устоять на месте, а потом поддаться вперед для очередного шквала хаотичных ударов. Но Адам Сойка — опасный противник и легко блокирует каждый из них. Никто из нас двоих не сбивает темпа, несмотря на то, что мы оба выдохлись. Я знаю, что мы так можем продолжать до ночи и в конце опять будет ничья, поэтому меняю тактику.

Шаг ближе — один пропущенный мной удар, но я добиваюсь цели. Вкладываю все оставшиеся силы и со всей дури бью его головой в лоб.

— Гаденыш! — шипя от боли, произносит Сойка.

Он хватается за лоб и, отступив на шаг, сотрясается от приступа довольного смеха.

— Сегодня победа за тобой. — добавляет мой соперник по спаррингу, все еще потирая место удара.

Его слова приносят долгожданное чувство триумфа вперемешку с адреналином. Дышу через нос, чтобы нормализовать сбившееся дыхание, и чувствую, как кровь ручейком стекает по левой брови. Боль ноет в каждом участке тела, по которому попадал Адам. Но физическая боль заглушает душевную, напоминая зачем на самом деле я ввязался в спарринг с Сойкой.

«Все, что угодно лишь бы отвлечься…»

— Теперь обсудим оплату. — поспешно произношу я, заглушая голос в голове.

Адам выходит из нашего импровизированного ринга прямо к столу, где вместе с бумагами лежат полотенца. Не перестаю удивляться, как много всего скрывают в себе подвальные лабиринты роскошного казино. Одну из свободных комнат Сойка выделил для наших деловых встреч. В конце комнаты, слабо освещенный лишь одной лампочкой, стоит Стас — личный телохранитель Адама. Он наблюдает за всем происходящем, прижавшись к бетонной стене. Он, как тень, почти не шевелится, хотя может все дело в еще незажившей ножевой ране, из-за которой он чуть не умер месяц тому назад.

Снова отогнав все мысли, тянусь за полотенцем, чтобы стереть с себя пот. Адам поступает также, натягивая на себя черную рубашку, тем самым пряча десятки шрамов на теле, которые напоминают мне о его опыте и наводят на мысли, что моя победа лишь его прихоть.

— Возьми. — Сойка протягивает мне лист бумаги. — Счет на оплату за изумруды. Товары будут через четыре дня.

Кивнув ему, я отбрасываю полотенце в сторону, не обращая внимание, что на нем видны капли крови. Прежде чем посмотреть на круглую сумму и начать думать, где брать деньги, снимаю с рук бинты. Они присоединяются к полотенцам.

— Надеюсь в этот раз проблем с доставкой не будет? — спрашиваю я, устремляя взгляд на документ.

— Не будет. — краткий ответ, который я слушаю вполуха.

Все мое внимание привлекает цифра, прописанная в договоре. Даже боль в теле уходит на второй план.

— Ты шутишь?

— Мой товар — моя цена. — отвечает Сойка, растягивая губы в привычной и бесящей меня ухмылке.

— Ты хочешь продать мне партию изумрудов за… — еще раз устремляю взгляд на договор, надеясь, что цифра изменится. — За один рубль?!

Скептически выгибаю бровь, намекая что этот цирк стоит закончить. Адам возвращает на лицо серьезную маску и, скрестив руки, смотрит мне в глаза.

— Мне известно о том, в каком финансовом положении находится ваш бизнес. Можешь не отрицать этого.

Отбрасываю лист в сторону, подавляя желание смять его к черту.

Даже не удивлен, что Сойка каким-то чудом владеет конфиденциальной информацией, которую я скрываю даже от отца. Дело в том, что после провального аукциона мне пришлось продавать украшения практически за копейки в качестве извинений перед всеми важными шишками, которые якобы пострадали в казино. Пришлось пойти на этот шаг, чтобы шаткая репутация нашего бренда не пострадала еще больше. Как вывод, мы понесли с аукциона только убытки.

— Не думай, что это подачки. — доносится голос Адама, возвращая меня в реальность. — В союзники я нуждаюсь больше, чем в деньгах, и не стоит забывать, что случившееся на аукционе и моя вина тоже. Так что такой расклад вполне справедлив.

Ситуация и положение дел вынуждают меня принять эту помощь.

— Следующую поставку я оплачу в двойном размере.

Адам молча кивает, будто такой реакции и ждал. Я тянусь к своей рубашке и пиджаку и наспех одеваюсь.

«Сейчас бы в душ и спать, но дела ждать не будут.»

Спарринг — мой непродолжительный отдых от всех забот. Следующий шаг — это поездка в офис, а после — в ночной клуб Игната.

— Ты собираешься сказать Георгию? — задает очередной вопрос Адам.

— Пока нет. — коротко отвечаю я.

У отца сейчас лучшей период в жизни. Вику и близнецов выписали из больницы, и он наслаждается долгожданным статусом дедушки. Финансовые сложности не такие глобальные, и я могу справиться сам. Обязан справиться…

Сойка качает головой, и по выражению лица становится понятно, что он не поддерживает мое решение, но будет молчать.

— Если нужна будет помощь, ты знаешь мой номер.

Оставляю эти слова без ответа, ведь мы оба знаем, что я позвоню только в том случае, когда мне нужно будет снова выпустить скопившуюся злость и с кем-нибудь подраться.

Уже идя на парковку казино к своей машине, расставляю в голове список неотложных дел. Вроде не так много, как кажется на первый взгляд, однако это чувство быстро исчезает, как только я беру в руки телефон, специально оставленный в бардачке, чтобы хоть какое-то время провести без работы. Куча пропущенных звонков и шквал смс. Захлопнув дверь внедорожника, опускаю голову на руль, продолжая сжимать телефон в руке.

Надо выдохнуть. Я ведь сам хотел, чтобы жизнь продолжалась. Так и происходит. Все движется вперед, и лишь я чувствую, как стою на месте. Даже Мария… Хотя у нее было три года, чтобы принять потерю нашего ребенка. Но почему-то факт того, что она научилась жить с этой болью, меня только злит. Маша спокойно проводит время с новорожденными близнецами, а я не могу даже нормально смотреть на них…

Взяв себя в руки, поднимаю голову и снимаю блокировку с гаджета.

«Мне просто нужно больше времени…»

Первым делом набираю отца, ведь от него больше всего пропущенных. Ставлю громкую связь, чтобы просмотреть другие сообщения.

— Сынок, — слышится голос папы, а на заднем фоне ворчание Игната. — Как ты?

— Все хорошо. У вас там как?

Я даже не особо вслушиваюсь в рассказ отца. Пока он увлеченно рассказывает мне о том, как прошел их день, я пролистываю сообщения от нового директора гимназии Святого Михаила.

«Отчеты, заявки, так много информации…»

В такие моменты я даже начинаю скучать по Ларисе, ведь она со всем справлялась сама. Но тут же напоминаю себе, чем закончилась наше доверие к ней.

«Черт! Нужно ехать в гимназию…»

Смотрю на время. Четыре часа дня.

«Сегодня уже не успею, ведь нужно заехать в бухгалтерию и отдать чек от Адама…»

— Ты меня слушаешь? — доноситься голос отца

— Да-да. — отвечаю откровенную ложь.

Тяжелый вздох отвлекает меня от сообщений. Кажется, папа сразу же все понимает. Выключив громкую связь, прикладываю телефон к уху.

— Прости, пап. — чувствуя отголоски совести, сразу же заявляю я.

— Сынок, — отец вздыхает и, видимо, уходит куда-то, ведь посторонние звуки на заднем фоне тут же стихают. — Извиняться нужно мне. Я столько всего на тебя взвалил…

— Брось, мне не сложно.

Рассматривая парковку казино, откидываю голову на мягкую обивку водительского кресла.

— Артур, — снова это тяжелый вздох. — В офисе тебя ждет девушка, чтобы пройти собеседование на роль твоего помощника.

Я закатываю глаза.

«Опять старая песня!»

— Пап, мне не нужен помощник. Мне нужно больше времени в сутках. — пытаюсь пошутить, но выходит неправдоподобно и слишком вяло.

— Хорошо, значит я завтра выхожу на работу.

— А вот это уже шантаж.

— Ты не оставляешь мне выбора. Мой сын отдаляется от семьи, и меня это настораживает. Ты переехал на квартиру и совсем не появляешься у нас. Сколько дней ты уже не был дома?

«Четыре или пять, может больше. Все дни смешались…»

— Я понимаю, что дело не только в работе. У тебя что-то происходит. — продолжает папа, и его голос становится все печальнее. — Ты не хочешь этим делиться, это я тоже прекрасно понимаю и не собираюсь давить…

Конечно, мы с Марией не рассказали семье о нашем ребенке. Да и как об этом можно говорить, когда все радуются рождению новых близнецов Зотовых?

— Пап, если тебе так будет спокойнее, то я посмотрю твою кандидатку на должность моего личного помощника. — уступаю его, прекрасно понимая, что найду любой повод отказать девушке.

Не то, чтобы мне не нужна помощница, но, к сожалению, все предыдущие варианты, мягко говоря, разочаровывали. Я давно оставил надежду найти кого-то подходящего, да и сейчас мне проще самому.

Работа — это хороший способ отвлечься. Она мешает мне думать.

— Спасибо, сынок. Мне так действительно будет спокойнее.

— Передай Игнату, что я заеду вечером, как закончу дела, и привезу ему выручку с клуба. А теперь извини, мне пора ехать.

Папа обещает, что дождется моего приезда.

Сбрасываю вызов и завожу двигатель. Быстрый взгляд в зеркало заднего вида. Бровь все еще кровит, а мишки под глазами темнее обычного.

«Возможно, так называемая помощница сама сбежит, увидев на мой внешний вид.»

2 глава.

Глава 2.

Артур.

До офиса я добираюсь за двадцать минут. Миновав пост охраны, иду прямо к стойке администрации, находящейся в главном холле нашего здания. Сегодня смена Марины, и, заметив меня, девушка сразу же убирает мобильный телефон под стойку, сияя улыбкой. Делаю вид, что не замечаю этого. В конце концов рабочая смена подходит к концу.

— Добрый вечер, Артур Георгиевич.

— Добрый. Кто сегодня из бухгалтерии на работе? — сразу перехожу к сути.

Марина опускает глаза и мнется, подбирая слова.

— Только София Вячеславовна.

— Катя опять ушла раньше времени? — догадываюсь я, нервно постукивая пальцами по стойке.

В ответ мне следует только кивок. Видимо, на работе все решили, что начальство сегодня не приедет.

— Завтра с утра сообщи ей, чтобы искала другое место работы.

— Вы увольняйте ее? — тут же удивляется Марина.

Бросаю на нее взгляд, и она снова опускает глаза.

— В кабинете вас ожидает…

— Да, знаю. Можешь отнести это в бухгалтерию? — кладу на стойку бумагу.

Марина, естественно, кивает, хотя бегать туда-сюда не входит в ее обязанности. Вот первая причина почему мне все-таки нужен помощник. Не могу же я вечно отвлекать других сотрудников от работы.

— Если что, я у себя. — говорю девушке и спешу к лифту.

Третий этаж нашего офиса светлый и просторный с высокими потолками. Идеально белые стены с деревянным декором, а подоконники и рейки перегородок выкрашены в черный. Тут всего три кабинета, оборудованные матовыми стеклянными стенами, так что можно увидеть, кто за ними сидит. Кабинет отца по совместительству и мой. Другой занимает наш самый ценный сотрудник, который работает на мою семью уже очень долгое время — ювелирный мастер Игорь Васильевич. Его я беспокоить не собираюсь, поэтому иду прямо к следующему кабинету, где расположен отдел кадров. Через стеклянную перегородку виден силуэт Ивана, сгорбившегося за ноутбуком. Я без стука открываю дверь.

— Подготовь мне заявление об увольнении Кати. — не вхожу полностью в кабинет, оставаясь в проходе.

Ваня даже не смотрит на меня, непрерывно стуча пальцами по клавиатуре.

— И я тебя рад видеть. — ворчит коллега, все-таки поднимая взгляд. — Опять ушла с работы раньше времени?

— Да.

Мужчина кивает и снова возвращается к работе. Из всех сотрудников он самый беспроблемный и, что нравится мне больше всего, неразговорчивый.

— Если возьмешь девушку на работу, не забудь отправить ее ко мне! — слышу голос Ивана, когда уже почти закрываю дверь в его кабинет.

И снова пространство наполняется моей любимой тишиной. Здесь спокойно в отличии от второго этажа, где заседает остальная рабочая команда офиса.

Захожу в свое крыло, зная, что Марина уже сообщила всем о прибытии начальства, а это значит скоро тишина заменит собой общую суматоху, которая принесет с собой кучу важных вопросов. От осознания этого хочется материться.

«Может нанять помощника не такая уж и плохая идея?»

У отца был помощник, поэтому возле нашего кабинета стоит пустующий стол. Хотя секретарь папы был скорее охранником, который не пускал к нему назойливых сотрудников. Мне такой кстати тоже не помешает…

Рука тянется к ручке двери в мой кабинет, но в следующее секунду происходит то, чего я совсем не ожидаю. Кто-то открывает дверь раньше, и матовая поверхность ударяется о мой лоб.

— Черт! — схватившись за ушибленное место, ругаюсь я сквозь зубы и неосознанно делаю шаг в сторону.

— Боже, простите!

Незнакомый женский голос звучит испуганно. Зажмурившись на мгновение, я не вижу, кому он принадлежит, но чувствую шлейф цитрусового парфюма. Такой яркий и приятный аромат, что я сразу же открываю глаза.

Передо мной растерянно моргая стоит девушка. На ее лице только две эмоции —сожаление и страх.

— У вас кровь! — восклицает она и тянет меня в кабинет.

Не понимая, что вообще происходит, я позволяю ей вести меня к дивану.

— Я сейчас все исправлю! Простите меня, пожалуйста! — продолжает восклицать девушка.

Преодолевая шоковое состояние, полученное не от самого удара об дверь, а от ситуации в целом, смотрю, как незнакомка ковыряется в своей сумке и достает пачку влажных салфеток. Она уверенно подталкивает меня к черному дивану, и я послушно сажусь.

«Действительно кровь…»

Недавняя рана от боя с Адамом, видимо, снова кровоточит, но девушка наверняка решила, что это ее вина, раз она ударила меня дверью.

Тем временем незнакомка садится рядом и тянет к моему лицу влажную салфетку, сложенную треугольником.

«Неожиданное начало собеседования, ничего не скажешь!»

Ведь в том, что девушка пришла именно устраиваться на работу, сомнений нет, иначе ее никто бы в мой кабинет попросту не пустил.

— Пожалуйста, простите меня. Я уже тут сорок минут торчу и хотела просто узнать, когда придет хоть кто-нибудь! — говорит она, садясь очень близко ко мне.

Она смотрит только на ссадину над моей бровью и осторожно проводит салфеткой по моему лицу. Ее духи все еще ощущаются слишком резко, но определенно приятно. Дергаю головой, чтобы отстраниться, но девушка, видимо, считает, что это движение вызвано болью, и начинает дуть на рану.

Я замираю от такого движения, чувствуя себя очень неловко.

— Все в порядке. — прокашливаюсь и наконец беру себя в руки.

Незнакомка растеряно хлопает ресницами, все еще держа руку поднятой над моим глазом.

— Я очень сожалею. Простите. — повторяет еще раз и наконец смотрит мне в глаза.

Кажется, до нее наконец доходит, как близко она сидит к незнакомому мужчине, и краска покрывает женское лицо. Девушка подрывается на ноги. Кажется, она готова провалиться сквозь землю от смущения.

— Пожалуйста, не говорите никому об этом!

Вопросительно выгибаю бровь, все еще пытаясь разобраться, что вообще происходит.

— Понимаете я пришла на собеседование, но, если начальник узнает, что я буквально с порога избила его сотрудника дверью, меня точно не возьмут! А работа мне очень нужна! — голос девушки полон мольбы.

Чтобы не засмеяться в голос, приходиться прижать к губам кулак. Я, конечно, многое повидал в своей жизни, но в такой ситуации оказываюсь впервые.

— Да что уж там, можете смеяться. С моим везением к таким ситуациям я уже привыкла.

То, как она спокойно и с некой иронией признает свой провал, веселит еще больше. Губы не слушаются, сами по себе растягиваясь в улыбке.

— Как Вас зовут?

— Кристина, а Вас?

«Она правда не понимает, кто перед ней? Забавно…»

— Артур.

— А где ваши рыцари? — скрещивая руки на груди, спокойно спрашивает девушка.

Я все еще продолжаю сидеть на диване, а она смотрит на меня сверху вниз. Я даже не сразу понимаю шутку, но, когда до меня наконец доходит, легкий смешок рвется наружу, и Кристина отвечает мне тем же. Проигнорировав то, как мягко звучит ее смех, бросаю на девушку заинтересованный взгляд, наконец рассматривая ее, как следует.

Сама Кристина небольшого роста, может метр шестьдесят, не больше. Уверен, если встану рядом с ней в полный рост, девушка не достанет даже до моего подбородка. На ней строгий темно-бордовый костюм. Никаких вырезов и каблуков. На улице плюс двадцать, и я прекрасно понимаю, какого это носить такую закрытую одежду в жаркую погоду. Половина женского коллектива моложе сорока ходят в офис в таком виде, что хочется отправить их на пляж. Девушки, приходившие на собеседование до этого, наверняка считали, что их глубокое декольте как-то поможет мне принять их на работу. Кристина же одета прилично, что сразу подкупает. Русые волосы собраны в тугой пучок на затылке. Ни грамма косметики или же она просто не заметна. Да, определенно, ее внешний вид большой плюс для принятия решения.