Треугольники. Запретное Влечение.

Уважаемые читатели! Запретное влечение является продолжением книги "Треугольники. Ложь между нами". Чтобы полностью насладиться и понять сюжет второй части, вам нужно сначала прочитать первую книгу.

Добавьте роман в библиотеку и не забывайте нажимать на "звёздочку". Подпишитесь на меня, чтобы не пропустить выход новых глав!

Ваше мнение — моя главная мотивация. Я хочу услышать каждого, кто читает.

Посвящается всем тем, кто ищет утешение в книгах.

Приятного прочтения! С любовью, ваша Николина Ким.

Пролог.

ТРЕУГОЛЬНИКИ.

КНИГА 2. ЗАПРЕТНОЕ ВЛЕЧЕНИЕ.

ПРОЛОГ.

Прошлое.

Елена.

Дом семьи Зотовых — мой личный замок. Еще с детства я влюбилась в это место. Тут в воздухе пахнет сладкими булочками, которые Ника печет на постоянной основе. Здесь самые близкие и любимые люди, которые, к глубочайшему сожалению, не являются моими кровными родственниками, хотя мы так близки, что это почти одно и тоже. На самом деле я ужасный человек, но там наверху кто-то явно меня любит, раз наградил таким подарком. Однако сегодня тот день, когда я поняла, что замок, как оказалось, облачный и вот-вот рухнет.

Беру в руки большую серебренную фоторамку, на которой четверо выпускников счастливо улыбаются в камеру. Артур Зотов, мой лучший друг и одноклассник, стоит по середине. По обе стороны от него Вика и Мария прижимаются к его широким плечам. Я стою ближе к Виктории и тоже давлю улыбку. Помню, как в тот день мне тоже хотелось прижаться к Артуру. Черт, да мне всегда хотелось только этого…

Отложив рамку в сторону перевожу взгляд на другой снимок. На нем два близнеца в школьной форме идут в свой первый класс в ту же школу, что и мы когда-то. Сейчас этим парням уже по шестнадцать. Они выросли, но воспоминания о том дне остались в памяти навсегда. Марк и Игнат Зотовы — младшие братья Артура и, конечно же, тоже мои друзья, хоть и младше на шесть лет. Мы с девочками не носим фамилию Зотовых, мы просто их друзья, но, как я и говорила раньше, этот лишь формальность.

— У тебя такое выражение лица будто ты сейчас заплачешь. — слышу насмешливый голос Марии за своей спиной.

— Я все равно прекрасна. — стервозно отвечаю, поворачиваясь.

Мария уже во все оружие. На ней красивое черное платье. Белокурые волосы собраны в аккуратный пучок. На кукольном лице минимум макияжа. Она как воплощение ангельской красоты, настолько идеальна. Представляю, как Маша ругалась, натягивая на себя туфли и что-то помимо своих любимых спортивок, но сегодня есть повод — наша прощальная вечеринка. Иронично, что я со своими черными, как смоль, волосами одета в белое.

— Ты как? — проигнорировав мой сарказм, спрашивает Маша, включая режим «курицы-наседки».

Каждый мускул в теле каменеет, и по нему пробегают напряжение и злость, скопившиеся за последние несколько недель.

— Прекрасно, ведь не моя мама больна раком. — выплевываю я, как всегда, не успев обдумать собственные слова.

«Вот же дура!»

— Не будь такой стервой. — строго отвечает Мария, прищурив голубые глаза. — Только не сегодня.

Мне сразу же становиться стыдно, но сказанного не вернешь. Пора бы это уже запомнить.

— Знаю, тебе грустно. Нам всем. Но не забывай, что сегодня мы обещали ни о чем не думать и посвятить ночь ребятам. — говорит подруга то, что я и сама прекрасно знаю. Однако Мария как моя личная совесть, имеющая человеческую оболочку.

— Я буду контролировать себя. — даю обещание, отводя взгляд, как напакостивший ребенок.

«Обещаю, что не буду напоминать парня, что их мама больна, и завтра они покинут нас на неопределенный срок.» — этого я не произношу вслух, однако Мария все прекрасно понимает.

— Где Вика? — переводит тему подруга. — Она написала мне, что уже здесь.

— Я только пришла. — пожимаю плечами. — Еще никого не видела.

Доступ в этот дом у нас троих неограниченный. Я, Мария и Виктория можем прийти сюда в любое время дня и ночи, охрана пропустит без вопросов, а хозяева дома могут даже не знать о нашем присутствии. Вот тебе и плюсы многолетней дружбы.

— Пойду позову Артура. —говорю я, нервными движениями поправляя платье.

Мария дергает головой, и на секунду мне кажется, что с ней что-то не так, однако я быстро переключаю внимание.

— Я на кухню. Мне нужен кофеин.

На этом мы и расходимся. Мария скрывается в столовой, я же иду на второй этаж в спальню Артура.

Каблуки стучат по мраморному полу, а их эхо стучит в висках. Я вся покрываюсь мелкой дрожью, как сопливый подросток, и это ужасно бесит. Постучавшись для приличия, захожу внутрь, даже не дождавшись разрешения.

— "Мисс Тактичность." — ворчит Артур, стоя ко мне спиной.

На мгновение я замираю как вкопанная. наблюдая за рельефной спиной, обтянутой черной фланелевой рубашкой. Светлые волосы коротко подстрижены, а руки приподняты, заставляя ткань натянуться еще больше.

«Красив как бог.»

«И это тоже меня ужасно бесит!»

Артур и его младшие братья близнецы могли бы с легкостью обогатить журнал «Плейбой», если бы захотели променять свой семейный ювелирный бизнес на работу моделей. Все как один красивы до безумия, и за это, как по мне, они должны вечно падать на колени перед Георгием и Никой за их безупречные гены.

— Чего застыла как статуя? Еще немного, и я подумаю, что ты залипла на меня. — смеется Зотов, оборачиваясь.

«Скажи ему!»

— Мне просто нравиться смотреть, как жалко выглядят твои попытки застигнуть пуговицы. — фыркаю я.

Подхожу ближе, фокусируя взгляд на чем угодно, только не на его глазах. Я поправляю ему воротник, хотя это вообще не нужно, но у меня просто чешутся руки так сделать.

— Скоро мне придется носить костюмы чаще. Вот, пытаюсь приноровиться. — Артур улыбается уголком губ.

Я знаю, что он имеет ввиду. Георгий Зотов, владелец ювелирной империи, медленно, но верно отходит от дел из-за болезни жены, и, так как близнецам всего шестнадцать, то вся ответственность переходит на старшего наследника.

— Ты справишься с этим. — говорю уверенно и ни капли не сомневаюсь в сказанном. — Твоя семья нуждается в тебе. Пора взять ответственность за них.

Артур хмурит брови.

— А если... я не справляюсь?

Ничтожное расстояние между нами не дает придумать достойный саркастический ответ в духе Елены Кравцовой. Он так близко, что идиотский кислород отказывается поступать в легкие.

— Справишься. Обязан справиться ради нас всех.

Артур заглядывает мне в глаза, и на минуту мир перестает существовать.

— Ты меня похвалила или мне показалось?

Он улыбается еще шире, и я превращаюсь в какую-то розовую жижу, готовую растечься по этому гребаному полу.

— Я хочу сказать тебе кое-что важное. — неожиданно произношу я.

«Скажи сейчас!» — трещит в голове.

Зотов выгибает бровь, ожидая ответа, а мне хочется забрать слова обратно.

Сделав глубокий вдох, решаюсь…

— Артур, я…

В этот самый момент по жанрам всех любовных мелодрам дверь в его комнату открывается. Я дергаюсь, будто меня кипятком ошпарило, и перевожу убийственный взгляд на того, кто посмел мне помешать произнести слова, застрявшие на языке уже лет десять.

— Простите, не хотела мешать.

Вероника Зотова улыбается немного устало и даже болезненно, отчего вся злость сразу уходит на второй план, заменяя все эмоции на боль и тоску.

— Мам, все хорошо? — обеспокоенно интересуется Артур, подходя ближе к матери.

— Конечно, я не могла найти Вику. Думала, может она здесь.

Вероника, как всегда, в своем репертуаре. Порой мне кажется, что Викторию она любит даже больше, чем своих сыновей.

— Дорогая, поможешь мне? — спрашивает Ника, многозначительно глядя на меня.

Прокашлявшись, набираю в грудь побольше воздуха и дарю ей свою самую милую улыбку.

— Конечно.

— Я скоро спущусь. — бросает нам вслед Артур.

Вместе с Никой мы выходим в коридор, и она сразу же останавливается, глядя на меня с хитрым прищуром.

— Я чему-то помешала?

От ее тона мне хочется засмеяться. Так и не скажешь, что она серьезно больна.

— Только моим нравоучительным лекциям твоему сыну-оболтусу. — пародируя ее, произношу я.

— Как грубо. — морщит носик эта чудо-женщина.

Мы улыбаемся друг другу, и я вижу, как ее глаза недобро косятся на мое запястье с новой татуировкой, но, к большому счастью, она ничего не говорит.

— Как ты себя чувствуешь? — спрашиваю, сжимая ее теплую ладонь.

— Со мной все хорошо, дорогая.

Она сжимает мою в ответ, и огромный груз подает на плечи, ведь ее слова ложь. Болезненный вид тому доказательство.

— Лучше расскажи, что это за взгляды были у тебя с Артуром.

— В «гляделки» играли. — цокаю я.

Вероника как коршун, от нее невозможно ничего скрыть.

Проходит минута ее молчания и пристального взгляда, прежде чем она наконец произносит:

— Игнат играет в «гляделки» с Викой. Ты — с Артуром. Но знаешь, что меня, действительно, волнует?

Я хмурюсь, как всегда, не понимая, к чему ведет ее загадочная речь.

— С кем в «гляделки» играют Марк и Мария?

Морщины на моем лбу становятся все больше, ведь я ни черта не понимаю. Ладно, Игнат и Вика, они пускают слюни друг по другу, и, если бы не их разница в возрасте, то эти двое бы уже, наверно, поженились. Ладно, я и моя столетняя любовь к Артуру, но вот Мария и Марк… К чему ведет эта женщина?

— О чем ты?!

Вероника коварно улыбается.

— Когда-нибудь ты сама ответишь на этот вопрос. — еще больше недосказанности. — Кстати, я хочу попросить тебя кое о чем.

Полностью потеряв смысл ее болтовни, я вопросительно смотрю на Веронику.

— Присмотришь за Марком?

Из меня чуть не вырываются отборные маты, но я задерживаюсь из последних сил.

— Присмотреть за Марком? Я?! Могу только пообещать не травануть его.

Ника тихо смеется и в следующею секунду сотрясается от приступа дикого кашля. У меня земля из-под ног уходит от этого звука.

— Ника…

— Все хорошо. — приложив платок к губам, говорит она. — Когда меня не станет, ему будет тяжелее всех. Марк слишком чувствительный и прячет все под маской. Ты должна это понимать, как никто другой, ведь вы одинаковы в этом.

Ее голубые глаза смотрят на меня с надеждой, и мне хочется пообещать ей весь мир, но то, как она с легкостью признает, что смерть неизбежна, стягивает горло тягучей петлей. Ника смирилась, она знает свой конец, а значит поездка в другую страну на лечение лишь успокоение для ее семьи.

— Из меня плохая нянька. — выдыхаю я, отгоняя плохие мысли.

На самом деле просьба Ники пустяк. Марк всегда был мне немного ближе всех остальных друзей. Мы на одной волне. Два сумасшедших, не боящихся своих желаний, но предпочитающие прятать себя настоящих под маской веселья. Хоть мы постоянно ссоримся и ругаемся друг на друга, я знаю, что никогда не смогу оставить его одного, ведь смогу понять его боль лучше любого другого.

— Ты же не откажешь мне в последний просьбе? — сжав мою руку покрепче, спрашивает Ника.

— Ты манипуляторша! — цокаю я, пряча улыбку за напускным раздражением. — Конечно, я присмотрю за ним, что за глупости. Мы же друзья, а я не такая тварь, чтобы бросить его в трудный момент.

Конечно, мне было бы больше приятно, если бы Ника попросила меня приглядеть за Артуром. Тут бы я даже шутить не стала. Почему именно Марк, непонятно… Но, если ей станет легче от моего обещания, то, естественно, я сделаю все, о чем попросит эта женщина.

— Не забудь об этом. — став неожиданно серьезной, твердо произносит Ника.

Я не успеваю никак отреагировать. Из соседней спальни выходит Марк собственной персоной, на ходу лохматя свои густые волосы.

— О, стерва. — кидает он мне вместо приветствия.

Ника прячет улыбку, но с укором смотрит на сына.

— О, сопляк. — пародирую его я.

Марк улыбается и подходит ближе ко мне.

— Я прочитал в Интернете, что если съесть сливочное масло, то будешь медленней пьянеть.

Мне сложно сдержать улыбку от его заговорческого тона и то, как он пытается говорить тихо, но Ника его, конечно, слышит.

— Еще активированный уголь. — поддерживаю его авантюру.

— В аптечке есть. — подмигивает он мне и галантно подставляет локоть.

Я вкладываю свою руку, принимая приглашение.

— Сделаю вид, что не слышала, как мой шестнадцатилетний сын собирается напиться. — фыркает Ника.

— Мамуль, ну, что за глупости. Я в клуб иду, чтобы музыкой насладиться. — улыбается Марк, а мне уже не удается сдержать смех.

Ника качает головой и, бросив на нас взгляд, который я совсем не могу разобрать, начинает двигаться в сторону ванны.

— Пойду скажу Вике, что вы все ее уже ждете.

Не сказав больше ни слова, она уходит, и теперь мне становится понятно, что Вероника изначально знала, где ее искать…

— Готова? — спрашивает Марк, возвращая меня в реальность.

Я крепче сжимаю его руку, и губы непроизвольно растягиваются, обнажая зубы.

«И как этому засранцу удается так легко вызвать во мне улыбку?»

1 глава.

Глава 1.

Елена. ( настоящие время)

Стук моих каблуков эхом отдается в ушах. Глаза почти привыкли к полутьме, хотя все равно иду фактически по памяти. Силуэты охраны первое, что я вижу отчетливо, лишь потому что они стоят под светом, идущем из-за открытой двери. Чем ближе подхожу, тем лучше слышу голоса вперемешку с глухими ударами и человеческим криком. Я подавляю зарождающуюся жалость и сохраняю на лице маску безразличной стервозности.

«Ходи так будто на твоей голове корона.» — единственный нормальный совет, который я получила от своей мамы.

Гордая походка от бедра с прямой спиной и высоко поднятым подбородком — моя визитная карточка.

Крики становятся все отчетливей, и к горлу подступает кислый ком. Встаю перед охранниками, которые прекрасно знают, кто я такая, но их массивные спины специально загораживают обзор и бросаю на них взгляд полный холода и высокомерия.

— Я пришла к Адаму. — произношу достаточно громко, чтобы меня услышали.

— Ожидайте в кабинете, Елена Викторовна. — отвечает один из амбалов.

Крики и удары прекращаются, как только мое имя произноситься вслух.

— Елена? — доноситься знакомый голос.

Охранники синхронно расступаются в сторону, и я пользуюсь этим, чтобы посмотреть на того, чьи крики так отчаянно звучали мгновение назад. Единственное, что получается разглядеть — силуэт мужчины, стоящего на коленях. Его руки привязаны над головой, рубашка порвана, обнажая грудь с кровавыми следами. В помещении есть кто-то еще, но я не могу его увидеть из-за тусклого освещения, а когда хочу сосредоточить взгляд, обзор закрывает Адам. Он вытирает ладони белоснежным платком, который тут же становится багрового оттенка, и кислый привкус во рту становиться еще более осязаемым.

— Ты рано. — улыбается мужчина и отдает окровавленный платок охраннику, который снова закрывает неприятный обзор своим массивным телом. — Bitir kardeşim.*

Последние слова Адам произносит чуть громче и со своим прекрасным турецким акцентом, однако я не понимаю ни слова. В ответ звучит тишина. Мне становиться не по себе. Я чувствую чей-то пристальный взгляд, но не вижу ничего. Приходиться дернуть головой, чтобы избавиться от наваждения. С укором смотрю на Сойку и разворачиваюсь на каблуках, поворачиваясь к нему спиной.

— Не злись, я не знал, что ты придешь так рано. — слышу голос с тенью улыбки.

Адам идет рядом. Его уверенные тяжелые шаги, кажется, звучат громче моих каблуков.

Сердцебиение ускоряется, когда приглушенные крики снова раздаются в той ужасной комнате. Я иду, игнорируя дикое желание побежать, и спокойно захожу в кабинет, радуясь, что смогла сохранить непроницаемую маску.

— Кого ты мучаешь на это раз? — скрещивая руки на груди, спрашиваю я.

Адам закрывает дверь в свой кабинет и подходит ко мне со спины. Холодные пальцы сжимают мои оголенные плечи, и я чувствую его каждой клеткой своего тела, по которому бежит табун мурашек. Это прикосновения мужчины, от которого следует держаться подальше.

— Не задавай вопросов, ответы на которые ты не хочешь знать. — тихо говорит Адам, касаясь губами моих волос.

Я чувствую этот омут, в который падаю каждый раз, когда оказываюсь с ним наедине. Чувствую тьму и кровь, что следую за ним по пятам. На протяжении полугода я обещаю себе, что это наша последняя встреча, и все равно из раза в раз возвращаюсь… Может потому что моя душа такая же черная и мрачная, как и его?

— Зачем ты позвал меня? — набрав в грудь побольше воздуха, произношу более-менее безразлично сразу же отступая в сторону.

Адам встает возле большого дубового стола и облокачивается на него бедрами. Его карие глаза разглядывают меня с нескрываемым восхищением. Квадратная челюсть сжата, делая лицо еще более устрашающим. На губах мелькает подобие ухмылки.

— Я скучал по тебе.

— Не стоило. — отвечаю я, чем заставляю его растянуть губы еще больше.

— Не будь такой грубой. Тебе не идет. — почти смеется он.

— Говори, зачем позвал или я ухожу.

Взгляд мужчины становится острее ножа. Вот тут я должна начать бояться, но инстинкта самосохранения у меня никогда не было.

— Подойди ближе. — тон, который не терпит возражений.

Я делаю два шага вперед, создавая между нами минимальное расстояние. Три взмаха ресниц — это все, что я успеваю сделать, прежде чем Адам одним резким и быстрым движением достает пистолет из внутреннего кармана своего пиджака и наставляет дуло к моему лбу. Я действительно сумасшедшая, ведь мне до ужаса нравится, как красиво и хищно он это делает.

Взгляд «глаза в глаза», и адреналин вскипает в венах. Я даже не дергаюсь и не смотрю на дуло, только в карие глаза на против.

— Знаешь, что мне в тебе нравится? — тихо хрипит мужчина.

Вопросительно выгибаю бровь.

— Ты меня не боишься…

И он нажимает на курок.

Сердце в груди стучит с бешеной скоростью, однако на лице не дергается ни один мускул. Звук холостого выстрела, и я все еще жива.

Адам смеется, так что даже Джокер бы испугался.

— Давай постреляем? — как ни в чем не бывало спрашивает Сойка, небрежным движением откидывая пистолет на стол.

— Я подарю тебе энциклопедию «101 идея для свиданий». — фыркаю, сразу же расслабляясь.

— Решил вспомнить, как мы познакомились. — вставая в полный рост, объясняет мужчина.

— Ты про тот случай, когда твои ручные песики направили оружие на моих друзей? — вскидывая голову, чтобы заглянуть ему в глаза, спрашиваю я с нескрываемым раздражением.

— Я про тот случай, когда ты покорила мое сердце своей храбростью.

На самом деле он ошибается. Тогда я испугалась до чертиков. Испугалась, что Марк пострадает от моей глупости и неспособности усидеть на заднице.

— Мне не нужно твое сердце. Оставь себе. — бросаю очередную едкую фразу, на которую он не обращает внимание.

— Так, что? Составишь мне компанию в тире? — Адам касается пальцами моих волос.

— Может просто переспим, и я поеду домой? Мне еще ужин готовить для своей беременной подруги.

— Заманчиво, но сегодня у меня на тебя другие планы.

Сойка перемещает руку на мою талию и подталкивает на выход из кабинета, в который мы только вошли. Ком подступает к горлу, когда мы снова оказываемся в мрачном бетонном коридоре. Не хочу снова слышать крики. Боюсь, что просто ворвусь в ту комнату и освобожу человека, даже если после этого Адам наставит на меня уже заряженный пистолет, но, будто прочитав мои мысли, Сойка ведет нас в противоположную сторону.

Лабиринты Пандоры — так я называю подвалы, расположенные под роскошным зданием казино. Люди наверху даже не догадываются, что творится прямо под ними, точнее не все. Если ты проиграешь и тебе нечем будет платить, то несомненно сможешь лично тут оказаться, может даже на месте того несчастного, которого, наверно, до сих пор пытают. Темная сторона Адама — уголок того мира, который снова мне доступен, хотя я бежала от него сломя голову, а потом добровольно вернулась, неспособная избавиться от запретного влечения …

— Проходи… — обрывает мысли голос Сойки.

Он открывает мне металлическую дверь, одну из многих в этом подвале, и галантно вытягивает руку, приглашая войти внутрь. Как только я захожу, автоматические датчики срабатывают, освещая комнату приглушенным светом. И это помещение действительно приготовлено для стрельбища. Я не особо разбираюсь, но все, как в фильмах о снайперах. Три мишени, специальный стол и оружие, разложенное будто на выставке. Оно висит на стенах и лежит на столе. Столько видов я никогда раньше не видела в одном месте.

— Я смог тебя удивить? — произносит Адам, пока я разглядываю все, пытаясь не уронить челюсть на пол.

— Смог. — иду на мировую, даря ему улыбку.

За шесть месяцев наших недоотношений я, действительно, не тороплюсь уходить и не тяну его сразу в койку.

Подхожу к столу, руки тянуться к холодному металлу.

«Интересно, сколько жизней отнял это пистолет или другое оружие, хранящееся здесь? Или Адам не использует его для таких целей?»

— Женщина с оружием выглядит особенно привлекательно. — улыбается уголками губ Сойка, вставая рядом.

Я сразу же убираю руку.

— У всех мафиозников такая извращенная фантазия?

— Мне не нравится слово «мафиозник». — рассматривая меня, фыркает Сойка.

— Глава Русской Мафии? — кидаю вариант, постукивая указательным пальцем по подбородку.

— Для тебя я просто Адам. — улыбка становится еще шире, что придает его грубым чертам лица некую мягкость.

— Думаю, мне стоит обращаться к тебе с большим уважением. Может даже на «Вы».

Конечно же, я намекаю на нашу двенадцатилетняю разницу в возрасте, и его статус плохого дядечки, которого, как сказал Георгий, я обязана сторониться.

Гортанный смех заполняет пространство. Как же мне нравится, когда он открыт передо мной словно книга.

— Давай я научу тебя стрелять?

Тут же мотаю головой, даже не успев дать ему договорить.

— Если я научусь стрелять, то со своим везением обязательно пристрелю кого-нибудь. — пытаюсь отшутиться, чем вызываюсь сомнение на его лице. — Думаешь, я не способна на убийство?

Вопрос, слетевший с моего рта в шуточной форме, сразу дает реакцию. Кислый привкус появляется во рту, и я упорно запрещаю мозгу забрать меня в омут воспоминаний.

— Значит я все-таки не удивил тебя? — спрашивает Адам, не заметив моей реакции.

Чтобы как-то отвлечься, разум предлагает идею, которую я просто не могу проигнорировать.

— Как хорошо ты стреляешь? — спрашиваю, касаясь ногтями его рубашки прямо там, где должно биться сердце, если оно у него вообще есть.

— Достаточно хорошо.

Губы растягиваются в коварной улыбке, и я со всей возможной грацией переступаю через маленькое ограждение, отделяющие мишени от стола. Я знаю, что он смотрит на меня и специально виляю бедрами, пока подхожу к одному из пластиковых человеческих силуэтов. Моего роста хватает достать мишени лишь до линии плеч, а значит у Адама есть место для того, чтобы не пустить пулю мне в лоб.

— Если попадешь вот сюда, — я не глядя тыкаю пальцем в пару миллиметрах от собственного затылка. — То тебя ждет подарок.

Между нами достаточно расстояния, и мне приходиться практически кричать, но он меня точно слышит. Это я понимаю по хищной ухмылке на его губах

— А если нет?

— Вероятно я умру. — безразлично пожав плечами, отвечаю я.

На секунду Адам теряется. Что-то в моем ответе его выбивает из колеи, а такое случается очень редко.

— Ты совсем не боишься смерти? — он говорит тихо, и я скорее угадываю его вопрос, чем слышу.

«Нет, не боюсь…»

— Ваш дурацкий мафиозный кодекс запрещает тебе убивать женщин, так что ты уж постарайся.

Он медлит, а я, как в замедленной съемке, наблюдаю за человеком, на руках которого не мало крови.

Адам берет пистолет, перезаряжает…

— Не порти мое впечатление о себе! — кричу я, уставая ждать.

Молниеносно, даже не удостоившись прицелиться, он просто стреляет.

Звук выстрела оглушает так, что в ушах начинает звенеть. Все-таки страх мне не чужд. Я вжимаюсь в мишень и жмурю глаза.

«Говорят, что перед смертью мы видим то, что любили при жизни. Иронично, что в полной темноте я вижу эти дурацкие голубые глаза…»

— Елена…

Голос Адама звучит как будто из далека, но я чувствую на себе руки и заставляю разум вернуться в реальность.

— Давай еще раз. — прошу я, фокусируя взгляд на растерянном мужчине, каким-то боком успевшем оказаться возле меня.