- -
- 100%
- +
Глава 1
– Ирка, ты опять? Вставай, подруга, хватит валяться! – как же я ненавижу в данный момент голос Лиски, своей подруги! На черта дала ей ключи от своей квартиры? Теперь она является в мое “гнездышко” регулярно, начинает меня тормошить, теребить, а мне это не нужно (на хрен мне это не нужно! Оставь меня в покое, стерва, ты все равно меня не “спасешь”, какая йога, какой здоровый образ жизни, какая “встряска”, просто! Оставь! Меня! В покое!).
С трудом разлепляю опухшие веки. И тут же снова зажмуриваюсь. Наглое, подлое, мартовское солнце бьет прямо в мозг, в мою несчастную больную голову. Конечно, как же иначе – вчера я опять коротала вечер с бутылкой “Хеннеси”. Кстати, отличный коньяк, рекомендую всем, кому нужно заглушить боль от чудовищного предательства “любимого мужа” (впрочем, конечно, уже не любимого, да и мужа бывшего, как я всегда ненавидела это словцо – “бывший”, сколько в нем пошлости, сколько пренебрежения… сколько отвержения).
На “лисьей” физиономии Алисы – жалость, смешанная с презрением. Ну, конечно, лучшая (прямо таки заклятая) подруга гордится своим характером, собственной силой воли, если б с ней случилось то, что случилось со мной, она уж точно не стала бы “заливать” горе коньяком, она бы встряхнулась и стала бы еще краше, она всегда идет по жизни с гордо поднятой головой, презирает слабаков (поясняю – мужиков, подавляющее большинство которых в глазах Лиски – исключительно слабаки, и мой (точнее, уже не мой) Сергей – тоже достойный всяческого презрения слабак, который повелся на неистасканные “прелести” девятнадцатилетней сикилявки, о чем безусловно пожалеет гораздо быстрее, чем ему самому кажется (Алиса в этом абсолютно уверена, во всяком случае, так она сама утверждает).
Заставляю себя встать (точнее, сползти) с кровати, тащусь сначала в туалет, потом в ванную, маленькую убогую (по прошлым меркам) ванную комнату, на глаза снова непроизвольно наворачиваются слезы. “Замечательный” (главное – благородный) супруг не оставил мне наш коттедж (по выражению Алисы – особняк. Ха! Не видела она истинных особняков!) в “приличном” загородном охраняемом поселке, предоставил мне на выбор пару квартир в хороших кондоминиумах (не поймите неправильно, не две квартиры, а одну из двух), я выбрала и переехала. Собственно, мне было все равно в тот момент, я была просто оглушена его предательством, если б он “выкинул” меня в какую-нибудь “гнилую” общагу, я и тогда не сказала бы ни слова против. До последнего надеялась, что тот одумается, что с моей стороны было непростительной наивностью, как выразилась Алиса, “понесло старого кобеля” (хотя тридцать восемь – это все же не старость, разве что по меркам его юной любовницы). Разумеется, Сергей тоже не стал оставлять наш дом за собой, выставил его на продажу и даже пообещал мне треть его стоимости (учитывая, что квартиру он мне уже купил), так что у меня появилась прекрасная возможность бросить нелюбимую работу (что я и сделала без малейшего сожаления), бывший выделил и средства на жизнь (что-то вроде алиментов, на западный манер), кто-то может сказать – так что ты дергаешься, клуша, муж ушел, но не бросил, не оставил у разбитого корыта, а тебе всего-то тридцать шесть, можно сказать – вся жизнь впереди, живи в свое удовольствие, путешествуй, по заграницам мотайся, можешь и к теплому морю поехать, заодно заклятую подружку с собой прихвати, наслаждайся жизнью, а ты тут спиваться вздумала…
Примерно такой текст, уверена, Лиска мне и выдаст, когда, кое-как умывшись и тупо постояв под душем, я появлюсь на кухне, где Алиса станет меня “отпаивать кофеем”, при этом смотреть своими светло-ореховыми, “медовыми” глазами, будто на больную собаку.
Останавливаюсь у зеркала в ванной комнате и не без опаски поднимаю глаза. Мама дорогая, хорошо, что ты не дожила до момента, когда твоя дочь с похмелья рассматривает свою помятую физиономию, под глазами – темные мешки, щеки впали, глаза воспаленные, губы сухие и искусанные… Старуха старухой. Волосы – пакля, корни непрокрашены, Лиска еще погонит меня в салон, приводить себя “в божеский вид”, а все, чего я хочу, это снова завалиться на диван с ноутом, включить какой-нибудь “убойный” сериал (вроде “Во все тяжкие”, ни в коем случае не “мылодраму”, “мылодрам” с меня хватило в реальности), и так скоротать очередной тягомотный день моей бездарно прожитой жизни.
Ибо с уходом Сергея жизнь моя разбилась вдребезги.
…Войдя на кухню, застала Алису курящей у приоткрытой оконной створки. Та, увидев меня, поспешно затушила свою длинную “воггину” в специально для этого поставленном на подоконник блюдце (и я машинально отметила, что пора б мне специально для Лиски завести пепельницу, учитывая, какая она заядлая курильщица). Я опустилась на кухонный диванчик, передо мной тут же возник стакан с водой и растворенными в воде таблетками “Алка-Зельцера”. Я поморщилась (невольно), но все-таки лекарственную гадость отпила (по крайней мере, голова перестанет раскалываться и дрожь из пальцев уйдет).
– Только не вздумай меня снова жалеть, – пробурчала я.
Алиса лишь пожала плечами.
– А чего тебя жалеть? Ты сама с этим отлично справляешься. Только тем и занята в последние месяцы.
Я промолчала. Очевидные вещи ответа не требуют.
Лиска разлила по чашкам свежесваренный кофе, тоже присела за стол. Посмотрела с прищуром.
– Не торопись отмахиваться, но… тут мне пришло в голову…
Я мысленно застонала. Очередная дикая идея Алисы? Ими я уже по горло была сыта. Последняя заключалась в том, чтобы навести на Сергея и его девку порчу, самую настоящую порчу, при этом не обращаясь к какой-то там левой колдунье, а сделав все самостоятельно, оказывается, в Лискином роду были ведьмы (тут я нисколько не удивилась), и, если все сделать “по науке…” “Какой науке?” – несмотря на перманентную депрессию, меня в тот момент разобрал прямо-таки истерический смех, и Алиса, как мне показалось, слегка смутилась. А потом промямлила – дескать, действительно, это не лучшая идея, неизвестно, каким может быть “откат”, да и потом Сергей, возможно, еще одумается…
После этого “одумается” я едва не врезала Алисе по ее “лисьей” физиономии. Самое последнее, чего мне в тот момент хотелось – опять обольщаться несбыточной надеждой. Хватит. Если б с самого начала сама указала Сергею на дверь (как только узнала о его измене), по крайней мере не испытывала бы того унижения, через которое пришлось пройти позже. Ну, положим, развели нас через загс, сгорать от стыда в суде не пришлось, но потом последовал раздел имущества, и это тоже было мучительно, ибо отсекало все, что когда-то нас с Сергеем связывало, а связывали нас пятнадцать лет семейной жизни, хорошей жизни, и ребенок нас когда-то связывал… А теперь между нами была лишь могила семилетнего сына, и она точно не могла нас связать.
Я встряхнула головой (невольно поморщившись от боли) – воспоминания о Денисе (погибшем ребенке) были материей сакральной и касаться лишний раз этих воспоминаний было нельзя.
– Ладно, – обреченно обратилась я к Лиске, – Вываливай, что тебе опять пришло в голову. Надеюсь, не заставишь меня регистрироваться на очередном сайте знакомств?
Алиса поморщилась.
– Ты это и без меня сделаешь, если захочешь.
– Не захочу, – отрезала я, пресекая скользкую тему “в зародыше”. Дело было даже не в тех многочисленных историях о мошенниках и извращенцах, облюбовавших подобные сайты, просто второго Сергея мне уже не встретить, а те, кто по определению хуже… на черта они нужны? Мне и в компании ноута неплохо (а уж если будет и коньяк…)
– Значит так, слушай. Только не спеши перебивать…
В течение следующих минут я в очередной раз поражалась бурной Алисиной фантазии. Но перебивать ее не хотелось. Может, потому что мне было, собственно, все равно, а может и оттого, что идея ее, при всей ее фантастичности, была в чем-то привлекательной.
Оказывается, в нашем городе существует агентство (то ли сыскное, то ли детективное, но с неким “криминальным” уклоном). И обращаются в это агентство по любым поводам, дело лишь в цене. Так вот, почему бы и мне не обратиться к ним с вопросом, каково истинное положение дел моего (бывшего уже) мужа? Он наверняка укрывает определенную долю своих доходов, причем, за границей. Какие-нибудь офшорные предприятия, возможно, даже недвижимость. Неспроста ведь он не стал “жмотничать”, деля со мной имущество, неспроста назначил некую ежемесячную сумму, чтобы я не нуждалась… Значит, бабла у него куда больше, нежели он указывает в налоговых декларациях.
Я слегка призадумалась. Действительно, идея не лишена привлекательности. Финансами в нашей семье всегда ведал супруг (он зарабатывал, ему и распоряжаться), я занималась лишь тем, что требовалось “на хозяйство” да на мои нужды (тряпки, салоны красоты), в остальное как-то не вникала, полностью доверившись мужу.
– Ты просто подумай, сколько хапнет его наглая девка, – вкрадчиво сказала Алиса. -И ее ушлый папаша.
Я невольно поморщилась – отец Дарьи совсем не производил впечатления хапуги и интригана. Типичный “старый интеллигент”. Этакий “рассеянный профессор”.
Впрочем, его-то дочь впечатления “рассеянной” отнюдь не производила. И если Сергея я могла как-то оправдать “кризисом среднего возраста”, то девица не вызывала у меня никаких чувств, кроме глухой ненависти. Маленькая двуличная стерва, сумевшая поначалу даже у меня, дуры, вызвать сочувствие. Вот уж кто был расчетлив. В ее любовь к моему мужу я не верила ни на йоту. Здесь определенно был “голый” расчет.
– Положим, это так, – не слишком уверенно согласилась я с Лискиными доводами, – Но Сергей далеко не дурак, у него наверняка с этим все “шито-крыто…” С чего ты решила, что какие-то частные сыщики сумеют выяснить, сколько у него действительно бабла “за душой”?
– Я слышала, спецы там “крутые”, – вкрадчиво сказала Алиса, – Да и в конце концов, ты ж ничего не теряешь.
“Это точно, – пришло мне в голову, – Все, что можно, я уже потеряла”.
* * *
…Как обычно, едва дошло до “дела”, я опять засомневалась. К чему мне знать, сколько кило бабла Сергей укрывает от налоговиков, мне-то что это даст? Начать его шантажировать, вот только с какой целью? Чтобы он бросил свою девку и вернулся?
А мне это надо?
Даже если представить невозможное, как мы стали бы жить дальше? Я уже не могла ему безоговорочно доверять, а Сергей… что, полюбил бы меня снова с юношеским пылом, как это случилось в студенческие годы? Такое разве возможно?
– Хватит рефлексировать, – отрезала Алиса, выслушав мои сомнения, – Твоя беда. Ирка, в том, что ты постоянно рефлексируешь. Нужно не колебаться, а идти и делать. Неважно, что.
Я усмехнулась (подозреваю, что вышло весьма криво).
– Главное – ввязаться в схватку, а там посмотрим?
Алиса посмотрела на меня с прищуром.
– Именно. Кстати, в то агентство я уже звонила. Нас ждут завтра к пяти.
– Вечера или утра? – сострила я вяло.
– Дня, – Лиска не улыбнулась. – Кстати, агентство называется “Бестужев и Ко”.
– Как декабрист? – зачем-то уточнила я.
Алиса посмотрела на меня с недоумением.
– При чем здесь комнатный цветок?
Я фыркнула, но не стала ее поправлять. Лиска порой любила прикинуться дурочкой.
* * *
Невзрачное серое зданьице со скромной табличкой, расположенное вдобавок в каком-то захолустном переулке (правда, в центре города) не вызвало у меня энтузиазма. Еще меньше энтузиазма вызвала “спартанская” обстановка приемной и молодой человек (от силы лет двадцати пяти), вида весьма расхристанного (так, по-моему, должны выглядеть айтишники – потертые джинсы, растянутый свитер, патлы забраны в “хвостик”, на лице – легкая небритость), встретивший нас перед дверью руководителя агентства Бестужева Дмитрия Александровича (о чем гласила металлическая табличка, укрепленная на этой самой двери).
– Мы по записи, молодой человек, – “медовым” голоском известила Алиса. Выглядела она эффектно (куда эффектнее меня), и я подумала, что перспектива “сразить” некоего частного детектива (профессия в некотором роде экзотическая) Лиске определенно казалась заманчивой.
“Молодой человек” (айтишного или просто хипповатого вида) окинул нас с Алисой скучным взглядом, поднялся из-за стола, на котором помимо компьютера находился аппарат селекторной связи, которым, похоже, не пользовались, переспросив: “ЗагорИцкая?” “ЗагОрицкая”, поправила я машинально. Впервые при мне так коверкали фамилию бывшего мужа (которую менять на девичью я не собиралась, да и смысл? Поменяешь фамилию, потом придется менять документы… ничего, кроме мороки).
Парень кивнул и, распахнув дверь кабинета своего шефа, жестом пригласил нас с Алисой войти, коротко бросив:
– Клиенты, Митрий Саныч.
…Однофамилец (вряд ли потомок) знаменитого декабриста оказался высоким мужчиной лет сорока (плюс – минус), русоволосым, с лицом, не отмеченным модной нынче печатью грубой сексуальности, довольно тонким, и как позже до меня дошло, пожалуй, даже красивым, но красивым очень неброско, неярко. Серо-голубые глаза смотрели приветливо и внимательно. В общем, этот мужчина располагал к себе, и я почувствовала, что не отходящая от меня ни на шаг Лиска определенно “сделала стойку”. Однако, определив, что “брошенная жена” – я, и соответственно, мне нужны сведения об истинном финансовом состоянии бывшего супруга, Дмитрий Александрович обращался исключительно ко мне, на Алису он если и метнул пару взглядов (как мне показалось, нисколько не “масляных”, скорее острых), то не более. Я подумала, что этот частный сыщик совсем не прост (как впоследствии выяснилось, он был не только не прост, а даже очень непрост).
– Значит, ваш супруг руководит строительной фирмой? – голос у Бестужева был мягким, хорошо поставленным, без малейшего “местечкового” акцента. “Таким голосом, пожалуй, и аудиокниги можно начитывать”, – некстати мелькнуло у меня в мыслях.
Я кивнула.
– ”Орион”, – уточнила зачем-то. Когда Сергей выбирал название для своей фирмы, каких только созвездий мы не перебрали… И не только созвездий, Сергей даже “залез” в древнегреческие мифы. Правда, “Геракла” мы отмели сразу, ввиду излишнего пафоса (и “Сизифа” тоже, но по другой причине. “Сизифов труд” ни с чем хорошим ассоциироваться не мог).
– И каков процент акций принадлежит именно Вашему супругу? – мягко, даже как-то вкрадчиво поинтересовался однофамилец декабриста.
– Порядка тридцати процентов, – ответила я не слишком уверенно. Признаться, этот вопрос меня не особенно волновал раньше (я знала, что Сергей является истинным владельцем своего предприятия, вот и все), а сейчас он тем более меня не беспокоил (до Лискиной провокации во всяком случае).
Бестужев кивнул, сделал какую-то пометку на листе бумаги.
– Но лично Вы в число акционеров “Ориона” не входите?
Я испытала легкое замешательство. Едва не спросила: “А должна?”
Впрочем, моего ответа Бестужеву и не требовалось. Он опять что-то черкнул на своем листе, поднял на меня серьезные глаза.
– Я посмотрю, что здесь можно сделать, – обращался Дмитрий исключительно ко мне, Алисы, сидящей рядом, словно бы тут и не было, – И свяжусь с Вами в течение недели. У Вас имеется какой-то строгий график или…
– Да нет, можете звонить в любое время, – вырвалось у меня непроизвольно, и я тут же ощутила толчок острым Лискиным локтем прямиком в бок.
“Иди ты”, – мысленно послала я заклятую подругу, заставившую меня пережить очередное унижение (а если б частный сыщик оказался не обаятельным “обаяшкой”, а грубым мужланом, я, пожалуй, еще и не так Алису бы послала, и не мысленно, а вслух).
Обменявшись телефонами (а затем и рукопожатиями), мы наконец покинули офис частного детектива, не слишком обнадеженными, но и не разочарованными окончательно. Бестужев не стал обещать нам мгновенного результата, не потребовал даже аванса, сказав, что этот вопрос можно будет обсуждать уже пост фактум (если здесь вообще будет, что обсуждать). И мне почему-то подумалось, что, разговаривай мы с ним с глазу на глаз, он был бы куда откровеннее, нежели в присутствии Лиски (которая у него определенно большой симпатии не вызывала).
– Ну и жучила, – прошипела Алиса, явно крайне разочарованная тем, что ее прелести не сразили сыщика наповал, – Наверняка бывший мент.
Я пожала плечами. На типичного “мента” Бестужев был похож, как свинья на пятиалтынный, хотя о “ментах” я имела представление, почерпнутое исключительно из отечественных сериалов. Иными словами, крайне слабое.
Лиска посмотрела на меня в упор.
– На твоем месте я б не слишком распространялась о финансах. Узнает, что ты дама не бедная, постарается стрясти с тебя по максимуму. Знаем таких…
– Раз знаешь, зачем заставила меня к нему переться? – я ощутила сильную досаду.
Алиса приподняла свои аккуратно подщипанные и не менее аккуратно нарисованные брови.
– Мало ли, попытка – не пытка…
“Не иначе, планировала новое знакомство с новым мужиком”, – поняла я. Попытка оказалась провальной, и по этому поводу Лиска сейчас наверняка злилась. А, может, еще по какой-то, неведомой мне, причине.
“Ну и ладно, не очень-то и хотелось”, – пришло мне в голову, и я даже испытала некоторое облегчение. Не знаю, как бы я себя повела, если б действительно появилась возможность шантажировать бывшего мужа.
Уж не рассчитываешь ли ты на его возвращение? – пронеслась у меня шальная мысль.
* * *
2.
…Частный сыщик не обманул. Через три дня после визита в агентство он позвонил мне и пригласил встретиться “где-нибудь в тихом месте”. Я, испытывая недоумение, тем не менее назвала довольно скромное с виду (но неплохое) кафе недалеко от моего нынешнего дома.
– Полагаю, вы придете на этот раз без подруги? – зачем-то уточнил Бестужев своим мягким, хорошо поставленным голосом.
Алисы со мной не было, и я решила ее не информировать об этой встрече. Должны ведь у меня быть какие-то свои тайны, не известные “заклятой” подружке?
…Бестужев явился вовремя, я тоже. Собственно, мы с ним едва не столкнулись у дверей кафе. Он обаятельно улыбнулся и даже куртуазно обозначил (только обозначил) поцелуй моей руки, которую я ему подала. Я машинально отметила, что с таким мужчиной, пожалуй, не стыдно появиться и “в свете”, впрочем, об этом мне думать не хотелось. Даже в отместку Сергею я не собиралась заводить интрижек и тем более не думала о начале новых “отношений”. Это было бы просто пошло.
Устроившись за столиком и заказав по чашке кофе (сыщик предложил мне выбрать что-нибудь из десерта, но я отказалась. Аппетита не было (как обычно в последнее время), мы какое-то время молча попивали: я – латте, он – американо, потом Дмитрий (Александрович, но называть его мысленно по отчеству мне не хотелось, если он и был старше меня, то ненамного) нарушил паузу.
– Вы уверены, Ирина (я обратила внимание, что и он не произнес моего отчества), что вам это действительно надо?
– Надо что? – переспросила я рассеянно.
– Досконально выяснять финансовое состояние своего мужа, – пояснил Бестужев спокойно, – Разумеется, мы можем предоставить вам некие документы… вот только что это вам даст? Вы ведь не собираетесь его шантажировать?
Меня бросило в жар. Меньше всего мне хотелось кого-то шантажировать. Но вот Алиса… она точно обозвала бы меня “непрактичной” и даже “простушкой”.
– Сейчас между вами более или менее нормальные отношения, – продолжил сыщик, буквально гипнотизируя меня своими серыми, с синим оттенком глазами, внимательными, даже цепкими, – Он не отказывается вам помогать, что, замечу, случается не так уж часто между разведенными супругами…
– Мне руки за это ему целовать? – не скрывая досады, парировала я, – Вы что же, досконально выяснили, что именно между нами произошло?
– Эта информация конфиденциальна, дальше меня она никуда не уйдет, – невозмутимо ответил Бестужев, – Мне известно, что вы пережили трагедию… и хоть поведение вашего супруга вряд ли можно назвать порядочным, тем не менее, поддерживать вас он по-прежнему готов.
Тут уж я почувствовала, что лицо мое запылало.
– Вы сами с ним разговаривали?
– В этом нет необходимости. Просто… вы же не намерены обострять конфликт? – мне показалось, что голос его зазвучал вкрадчиво, – К тому же, новой семьи он еще не создал…
Я невольно поморщилась.
– Это уже неважно. Мы разошлись, и ничего назад не вернешь.
В этот момент я действительно осознала, что как ни горько, заново у нас Сергеем ничего не получится. И какой смысл беспокоиться, насколько он разозлится, если я, узнав, какими средствами он в действительности располагает, потребую своей доли?
Бестужев коротко вздохнул и наконец отвел от меня взгляд.
– Ну хорошо, – заговорил он уже более холодным, даже в чем-то жестким тоном, – У вашего бывшего мужа действительно имеется офшорный счет, на Кипре.
У меня екнуло сердце. Как могла Алиса так угадать? Выходит, я опять оказалась в дураках. Сергей обманывал меня, причем, обманывал во всем.
– Не удивлюсь, если выяснится, что у него есть еще одна семья, – я почувствовала, что минута-другая, и просто некрасиво, по-бабски разревусь, забьюсь в истерике, как героиня дешевого “мыла”.
– Другой семьи у него совершенно точно нет, – теплая ладонь сыщика мягко коснулась моей кисти, – Не спешите его обвинять. .
Я резко отдернула свою руку. В утешителях я не нуждалась, даже таких ухоженных и симпатичных, как этот частный детектив. Мне вполне хватило бы и очередной бутылки коньяка, которая дожидалась меня в квартире, которую купил мне Сергей. Сволочь, лжец, двуличная тварь… Я почувствовала, что глаза непроизвольно наполняются слезами. С досадой прикусила губу, до боли. Только этого не хватало – разреветься в присутствии малознакомого мужика.
Я заставила себя собраться, посмотрела на него в упор.
– Сколько я вам должна? За доказательства существования этих его… левых доходов?
– Это можно обсудить уже в агентстве, непосредственно при подписании договора. Если вы, конечно, не передумаете…
– Не передумаю, – отрезала я.
* * *
– Ир, ты серьезно? – голос Сергея звучал даже устало. Мой муж (бывший муж) здорово изменился, и я бы не сказала, что в лучшую сторону. Нет, его внешний вид был безупречен (так и должен выглядеть преуспевающий бизнесмен), но он заметно похудел, и под глазами залегали отчетливые тени. Лиска бы ехидно заметила, что его “заездила” молодая любовница, но я думаю, его скорее заездила совесть.
Я позвонила ему и предложила встретиться, и Сергей не стал отнекиваться, возможно, по моему голосу понял, что разговор пойдет о серьезных вещах. Мы встретились на “нейтральной” территории – в нашем (опять же бывшем нашем
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.