Собрание сочинений в 4 томах. Том 1. Литературные связи России и США. Становление литературных контактов
- -
- 100%
- +
© А.Н. Николюкин, 2022
© ИНИОН РАН, 2022
Введение
Американские писатели заговорили о связях Соединенных Штатов и России еще в годы американской революции. «Кто знает, какие революции могут в один прекрасный день породить Россия и Америка; мы, быть может, более близкие соседи, чем сами думаем», – заявил в конце XVIII столетия американский писатель Жан де Кревкёр устами одного из своих героев, русского путешественника по США[1].
Через столетие ту же мысль развил Уолт Уитмен в своем известном «Письме к русскому». Сознание того, что в некоторых чертах «наши страны так схожи», постепенно утвердилось в умах передовых людей XIX и начала XX в.
Интерес к истории литературных связей России и Соединенных Штатов Америки обусловлен интенсивным развитием культурных взаимосвязей между двумя странами. Интерес этот растет из года в год, свидетельством чему могут служить все новые и новые работы, появляющиеся как в нашей стране, так и в Америке.
Наряду со связями русской и американской литератур значительный интерес представляют общие закономерности развития художественных направлений в литературах двух стран. Внешние сходства и параллели при всей увлекательности их анализа не представляются автору ни наиболее очевидным, ни наиболее убедительным доказательством влияния одной литературы на другую.
В настоящей работе автор развивает положение о влияниях как активном отборе, когда представители одной национальной литературы обращаются к опыту и сокровищнице другой национальной традиции в результате назревшей необходимости собственного художественного развития. При этом более активной стороной оказывается та литература, которая творчески обращается к художественному наследию другой страны.
Поясним нашу мысль.
Фольклор американских индейцев существовал столетия, прежде чем американские романтики его открыли и он «оказал влияние» на повести Ирвинга, романы Купера и Симмса, «Гайавату» Лонгфелло. Ясно, что обращение писателей к индейской теме связано не с каким-то влиянием этой фольклорной традиции, существовавшей столетия бок о бок с культурой белых поселенцев Америки и остававшейся до времени невоспринятой. Внутренние процессы развития самой американской литературы, наступление эпохи романтизма с его интересом к народному, фольклорному началу определили в конечном счете и интерес, активное обращение к наследию устного творчества индейцев, что лишь условно можно назвать термином «влияние». Характерно, что в первые столетия европейской цивилизации Америки, когда индейские племена были многочисленны и в расцвете сил, европейцы прошли мимо их фольклора, а после того как большинство племен было уничтожено или загнано в резервации, индейский фольклор «оказал влияние» на американскую литературу.
Фактор активного отбора направил интерес русских романтиков 20–30-х годов XIX в. к европейскому и американскому романтизму, вызвал небывалый подъем популярности Купера и особенно Ирвинга, которого некоторые критики ставили даже выше Пушкина. В далеком, заморском находили свое, и оттого чужое вдруг становилось таким близким: поэзия Байрона, романы Вальтера Скотта, Купера. Никакое влияние не было в состоянии произвести такого действия, как органическая заинтересованность в родственных литературных явлениях.
Когда Генри Джеймс обратился к художественному опыту Тургенева, то причиной тому было развитие реализма в американской литературе и в творчестве самого Г. Джеймса, побудившее его искать сходные явления в литературе других стран. Джеймс «отобрал» для себя Тургенева как наиболее близкое ему эстетическое явление. Однако он признал это обстоятельство лишь тогда, когда влияние русского писателя на него стало уже историческим фактом и когда американский писатель обрел свою собственную художественную манеру.
Американская национальная литература возникла в результате революции 1775–1783 гг. С самого зарождения в XVII в. словесность Соединенных Штатов развивалась в двух направлениях, отражая две коренные тенденции национального развития. У истоков демократической литературы стоят овеянные романтикой войны за независимость героические фигуры Томаса Пейна, Филипа Френо, Томаса Джефферсона, Бенджамина Франклина.
Американская революция неизбежным образом вела к утверждению литературной независимости США от Англии. Развитие нового – романтического – направления шло в Соединенных Штатах одновременно с признанием национального характера литературы.
В послереволюционную эпоху, когда формировались основы социально-политической системы Соединенных Штатов, американские писатели-романтики первыми отразили в своих книгах социальные противоречия, возникшие в молодом государстве. Американский романтизм, достигший расцвета в 20–50-е годы XIX в., определял судьбы развития литературы США в первой половине столетия.
Литературы русского и американского Просвещения, так же как позднее романтизм в русской и американской литературах, представляют собой художественно-эстетические системы, национальная специфика которых выступает со всей отчетливостью при историко-сопоставительном анализе этих явлений. Внутренние связи, возникающие и развивающиеся в художественной системе национальной литературы, воспринимаются вне ее в иной, преобразованной форме. Движение, начавшееся внутри творчества писателя или литературного течения, вдруг «выплескивается» в сферу развития литературы мировой. Именно в ходе этого процесса и зарождаются связи национальных литератур, отражающие моменты общности и отталкивания культур и литератур различных народов. Задача исследователя заключается в анализе сопричастности различных художественных систем общему художественно-эстетическому развитию.
Настоящая работа представляет собой попытку системного рассмотрения раннего периода истории литературных связей двух стран и охватывает период XVIII – первой половины XIX в. В отдельных случаях, когда речь идет о судьбе наследия американских писателей-романтиков, автор был вынужден выходить за эти рамки. Однако русско-американские литературные связи второй половины XIX и начала XX в., так же как и типология романтизма и реализма в литературах России и США, – это особая тема исследования, к которой автор надеется обратиться в дальнейшем.
Много лет назад академик М.П. Алексеев писал: «Разработка американо-русских литературных отношений должна быть обоюдным делом советских и американских ученых, и мы знаем, действительно, что она уже ведется и с той, и с другой стороны, однако подлежащий исследованию материал так велик и разнообразен, что не скоро еще общая история литературных взаимосвязей России и США будет изложена с достаточной полнотой и широтой документации»[2]. Нет сомнения, что совместные усилия российских и американских исследователей позволят в дальнейшем осуществить замысел общей истории литературных связей России и Соединенных Штатов, которая засвидетельствует, что русская литература не только выступила инициатором развития литературных связей, но и определила пути реализма в мировой литературе XIX–XX вв. Великая гуманистическая миссия русской литературы провозглашалась в знаменитых словах А.Н. Радищева: «Я взглянул окрест меня – душа моя страданиями человечества уязвленна стала». Именно в те далекие годы проявился активный гуманизм русской литературы, ее «всемирная отзывчивость», о которой позднее говорил Ф.М. Достоевский и которую русский реализм пронес через всю свою историю.
* * *Исследователь, обращающийся к изучению русско-американских литературных связей, не найдет готового материала. Сведения о них не столь обширны, особенно в ранние периоды, и не лежат на поверхности. Поисковая работа определила в конечном счете тот круг историко-литературных явлений, которые включены в настоящее изучение связей России и США в области художественного слова и литературно-эстетической мысли.
Важнейшим источником являются, безусловно, архивные собрания. Они проливают новый свет как на опубликованные издания, так и на многое, оставшееся по тем или иным причинам не напечатанным. Не сделавшись активным фактором в жизни двух стран, эти материалы остаются памятником истории литературных связей. Рукописные дневники, письма, переводы, критические очерки и воспоминания существенно важны для последовательного воссоздания картины становления литературных контактов России и Америки.
Отдельные материалы, касающиеся американских писателей XVIII–XIX вв., имеются почти во всех крупнейших архивах Москвы и Санкт-Петербурга: РГАЛИ, РГБ, ГИМ, РНБ, ИРЛИ (см. список сокращений). Фонды Московского цензурного комитета в ЦИАМ (ф. 31), Главного управления цензуры, Петроградского комитета по делам печати, Центрального комитета цензуры иностранной в ЦГИА СПб (ф. 772, 777, 779) содержат ценнейшие сведения об истории переводов американских авторов и публикации критических работ о них. Обширные материалы по истории общественно-культурных отношений России и США хранятся в фондах РГАДА, ГАРФ, АВПРИ, СПбИИ РАН. Без этих и некоторых иных архивных материалов многие факты и обстоятельства русско-американских литературных связей остались бы необъясненными.
К сожалению, архивы русских журналов и газет XVIII и первой половины XIX в. большей частью не сохранились. Отдельные документы, связанные с изданием «Московского Телеграфа» и некоторых других журналов, представляющих интерес для русской американистики, встречаются в различных фондах перечисленных архивов. Так, исключительный интерес представляет до сих пор целиком не опубликованный «Опыт словаря русских анонимов и псевдонимов в “Московском Телеграфе”»[3], составленный С.Д. Полторацким в 1849 г. и раскрывающий имена авторов и переводчиков в этом журнале, стоящем у истоков русской американистики.
Наряду с архивами важнейшими источниками являются повременные издания тех лет. Русские журналы и газеты, альманахи и сборники – эти «свидетели живые» – содержат огромный фактический материал, который ничто не может заменить. Свежесть и непосредственность восприятия текущей литературной продукции, как отечественной, так и переводной, с годами утрачивается, и мы можем лишь пытаться восстановить это восприятие, листая газеты и журналы тех дней.
Литературные источники – разного рода воспоминания, записки, дневники, тем более критические очерки и исследования, при всей своей важности и ценности, являются вторичными свидетельствами.
Содержание русских журналов XVIII в. расписано в справочнике А.Н. Неустроева[4]. Для книг и периодических изданий XVIII в. наиболее авторитетными являются коллективные библиографии «Описание изданий гражданской печати. 1708 – январь 1725 г.» (М.; Л., 1955) и «Сводный каталог русских книг гражданской печати XVIII века. 1725–1800» (Т. I–V и Дополнения. М., 1962–1975). По книгам и периодике XIX в. подобные научные библиографии до сих пор отсутствуют, и в этом отношении наша библиография сильно отстает от уровня библиографической работы в крупнейших странах мира. В отношении периодики существующий пробел в известной мере заполняется, помимо старой библиографии Н.М. Лисовского, изданной в 1915 г., справочником «Русская периодическая печать (1702–1894)» под редакцией А.Г. Дементьева, А.В. Западова, М.С. Черепахова (М., 1959) и исследованиями русской журналистики XVIII–XIX вв.[5] Полезным справочным пособием является книга Н.П. Смирнова-Сокольского «Русские литературные альманахи и сборники XVIII–XIX вв.» (М., 1965).
Важнейшим источником являются также комплекты журналов и газет, содержащие обширные материалы американистики. В XVIII в. это «Санкт-Петербургские Ведомости» (особенно за период, когда иностранные известия в них редактировал М.В. Ломоносов, 1748–1751), «Московские Ведомости» за «новиковское десятилетие» (1779–1789), «Прибавление к “Московским Ведомостям”» (1783–1784), карамзинские «Московской Журнал» (1791–1792) и «Пантеон Иностранной Словесности» (1798). В первой половине XIX в. для американистики представляют интерес «Вестник Европы» (особенно в 1802–1803 гг., когда его издавал Н.М. Карамзин, и в 20-е годы), «Дух Журналов» (1815–1820), «Сын Отечества» (в декабристский период), «Московский Телеграф» (1825–1834), «Московский Вестник» (1827–1830), «Атеней» (1828–1830), «Литературная Газета» (1830–1831), «Литературные Прибавления к “Русскому Инвалиду”» (1831–1839), «Телескоп» и «Молва» (1831–1836), «Библиотека для Чтения» (главным образом в 30-е годы), «Современник» (1836–1866), «Отечественные Записки» (особенно в годы работы в журнале В.Г. Белинского, 1839–1846). Систематический просмотр этих повременных изданий помог обнаружить немало новых данных, характеризующих интерес русских демократических кругов к литературе и культуре США.
Нам остались недоступны комплекты крупнейших американских журналов и газет первой половины XIX в., отсутствующие в отечественных книгохранилищах. Как известно из американских библиографических указателей[6], в них печаталось немало рецензий и статей, посвященных русской литературе, а со временем и литературам народов СССР (отдельные номера «Норт америкен ревью», крупнейшего общественно-литературного журнала Америки, издававшегося с 1815 г. в Бостоне, имеются в РНБ и в Воронцовской коллекции Библиотеки Одесского университета). Систематическое исследование американской периодики этого времени и архивных собраний в Соединенных Штатах позволит в будущем полнее представить обе стороны процесса литературных связей России и Америки.
Зачинателем изучения русско-американских литературных контактов выступил в 1920-е годы академик М.П. Алексеев. Его исследования, а также статьи и публикации А.А. Ахматовой, Е.М. Двойченко-Марковой, А.И. Старцева, Г.П. Макогоненко и других внесли значительный вклад в разработку этой проблематики и положили начало научному изучению литературных связей России и Америки в XVIII–XIX вв.
Из зарубежных работ в этой области следует отметить книги А. Ярмолинского о ранних сведениях об Америке в России[7], содержащее большой фактический материал исследование Д. Бодена об изображении Америки в русской литературе XVIII–XIX вв.[8], обстоятельную монографию Джоан Д. Гроссман о восприятии творчества Эдгара Аллана По в России[9].
В последние годы отечественное литературоведение успешно разрабатывает историю и теорию связей русской и зарубежной литератур. Большой материал собран и обобщен в трудах Отдела взаимосвязей русской и зарубежных литератур Института русской литературы (Пушкинский Дом) РАН (в частности, в серии книг «Из истории международных связей русской литературы»); в монографии В.И. Кулешова «Литературные связи России и Западной Европы в XIX веке (первая половина)» (М., 1965), вышедшей в 1977 г. вторым изданием; в книге А.Л. Григорьева «Русская литература в зарубежном литературоведении» (Л., 1977).
В области истории русско-американских отношений выделяются фундаментальные труды Н.Н. Болховитинова, созданные на основе изучения архивных материалов в СССР и США[10].
Ценнейшим сборником документальных материалов является совместный труд советских и американских историков и архивистов «Россия и США: Становление отношений. 1765–1815» (М., 1980). 560 документов этого издания, многие из которых опубликованы впервые, свидетельствуют о раннем периоде развития культурных, научных, дипломатических и торговых связей между двумя странами.
Основным библиографическим пособием для всех изучающих литературу США и ее связи с русской литературой до сих пор является выпущенная ИНИОН РАН и ИМЛИ РАН библиография В.А. Либман «Американская литература в русских переводах и критике. 1776–1975» (М., 1977), представляющая собой итоговый свод русской и советской американистики за два века. Существование этого справочника во многом освобождает нас от необходимости приводить обширные библиографические перечни переводов и критических работ, что было непременным условием исследований русско-американских литературных связей в прошлом. Более подробные библиографические отсылки и описания приводятся для публикаций, не учтенных в этой библиографии.
Свод работ советских исследователей по проблеме литературных взаимосвязей дан в продолжающемся библиографическом издании ИНИОН и ИМЛИ РАН «Взаимосвязи и взаимодействие литератур мира»[11].
Часть первая
Первые вести из-за океана
1
«И нарекоша те островы именем Америка…»
В старой русской космографии рассказывается об «островах диких людей», которые «немецкие люди» (так именовали на Руси всех иностранцев) называют Новый Свет. Страна эта «не в давных летах изыскана, от шпанских и французских немец, с людьми безграмотными и со златою и серебряною рудою, и от сих островов те немцы зело обогатились, и грады поставили, и назваша четвертую часть Новую Землю, и положися к тем трем частям»[12] – Азии, Африке и Европе.
В другом списке, запечатлевшем географические познания древних россиян, – «Книга, глаголемая Козмография» читаем: «…в недавных летех Латинские философи обрели на западе на море окияне вдоль по пучине многие островы различные, овии же люднии и богатии, овии же бесчеловечны и нарекоша те островы именем Америка»[13]. Обращает на себя внимание стремление древнерусского географа подчеркнуть недавность этих открытий. Примечателен и сказовый стиль («на море окияне») первых упоминаний в русской письменности об Америке.
Впервые об открытии Америки стало известно на Руси от монаха Максима Грека, получившего образование в Италии и прибывшего в 1518 г. в Русское государство по приглашению великого князя Василия III, отца Ивана Грозного, для перевода церковных книг. Ученик итальянских гуманистов, среди которых были прославленные Пико делла Мирандола, Савонарола, Альд Мануций, он, как современник, безусловно знал историю открытия Америки и в одном из своих сочинений, относящихся к 30-м годам XVI в., писал, что древние народы не умели, а главное – не дерзали плавать «далее Гадира» (Кадиса), т. е. за Гибралтар. «Нынешние же люди португальстии, испанстии, – повествует Максим Грек, – со всяким опаством выплывают корабли великими, не давно почали, лет тому 40 или 50, по совершении седмыя тысящи, и нашли островов много, иных убо обитаемых людми, а иных пустых, и землю величайшу глаголемую Куба, еяже конца не ведают тамо живущеи»[14].
Максим Грек довольно точно определил время плавания испанцев и португальцев «через Гадир» – вскоре по истечении седьмого тысячелетия от «сотворения мира». 7000 год по старому летосчислению, принятому в России до Петра I, соответствует 1492 г. нашей эры, т. е. году открытия Америки Колумбом. Сведения, приведенные Максимом Греком, были первыми точными известиями на Руси о плавании в Америку.
Наименование «Америка» появилось на западноевропейских картах в 1507 г. и первоначально относилось к Бразилии и Южной Америке в целом. Однако известия о Новом Свете распространялись в Европе медленно. Прошло более полувека, прежде чем название Америка дошло до Русского государства.
В Российской национальной библиотеке в Петербурге хранится рукописный перевод 1584 г. компилятивной польской «Хроники всего света» М. Бельского, опубликованной в Кракове в 1554 и 1564 гг. на основании космографий Симона Гринеуса и Себастьяна Мюнстера[15]. В этой рукописи, содержащей описание путешествий Колумба и Америго Веспуччи, впервые в русской литературе упоминается топоним Америка. «О походе амьмерикуса Веспуцыа: Амъмерикус прозван именем отвеликого острова амъмерика, атот остров мошно прозвать за четвертую часть света: а нашел тот остров аммерикус веспуцыа»[16]. В этой же рукописи встречается самое раннее упоминание на русском языке имени Колумба, впервые прозвучавшее в год смерти Ивана Грозного.
В 1637 г. по приказу царя Михаила с латинского языка была переведена «Космография» Меркатора, куда вошла глава об Америке из «Хроники» Бельского. В нескольких последующих рукописных космографиях XVII в. делается попытка краткого описания обретенной четвертой части света («Книга, глаголемая Козмография, сиречь описание сего света земель и государств великих», 1670). Так, в списке хронографа 1696 г. читаем: «Земля Новая и остров глаголемая Америка в долготу и в широту зело велик, другого такова острова на море нет, людей же в нем мало и те дикие, образ и нрав имут свой яко звери, питаются зверми и рыбами, и отдеваются зверскими кожами и рыбими, корения же и орехов и мушкатов и масличия имут зело много»[17]. В XVII в. известия в России об Америке были весьма скудные.
Россия была уже сильным централизованным государством, когда в лесах и прериях Северной Америки стали возникать первые поселения белых колонизаторов. С эпохи Петра сведения об Америке начинают проникать во всевозрастающем количестве. В петровских «Ведомостях» от 19 июля 1710 г. можно было прочитать, что «из Лондона маия в 23 день, 4 корабля американских с двемя воинскими и 18 торговыми кораблями в новую англию пошли»[18]. Очевидно, в Петербурге и Москве были читатели, для которых такое известие имело смысл и представляло коммерческий или политический интерес.
В петровских «Ведомостях», напечатанных в московской типографии, писали, что губернатор Бостона «велел там обнародовать прокламацию, в которой он объявляет войну индейцам»[19]. По прошествии трех лет «Российские Ведомости» извещали своих читателей (в сообщении из Бостона от 28 декабря 1725 г.): «Господин Вилгелм Думмер, вицегубернатор и главный комендант сего города и всей провинции, заключил мир с владелцами Восточных индианцов: артикулы того трактата подписали здесь вчерась, и имеют они быть подтверждены всеми племенами, или коленами индианцов в будущем месяце маие»[20].
В первой русской географии, напечатанной по повелению Петра I в марте 1710 г. и представляющей собой переработку голландского источника, описывается открытие Америки: «…прииде некто христофор колумбус, житель италийских стран к гишпанскому королю Фердинанду и испроси у него неколико кораблеи, имиже по многом и зело трудном дванадесятонеделном шествии, сих пребогатых стран остров перво обрете, и того гишпаниолом нарече, но сему безвинно оклеветану бывшу, и во оковах к королю гишпанскому отвезену, послан паки некто америкус, иже самую страну америтскую обрете, и именем своим америкою нарече»[21].
Перед нами вполне реальные исторические сведения, весьма отличные от тех сказочных легенд, которые доходили до Руси в XVI и XVII вв., когда река Дон считалась границей Европы и Азии, а в переведенном на русский язык с латинского «Сказании о седми свободных мудростях» можно было прочитать, что «Америка в Асии, иже во Европе»[22]. Как известно, подобный стилистический прием «матрешек» издавна применялся в народных сказках. Вспомним «Царевну-лягушку», где говорится, что смерть Кощея Бессмертного на конце иглы, та игла в яйце, то яйцо в утке, та утка в зайце, тот заяц в сундуке, а сундук стоит на высоком дубу…
В петровские времена сведения об Америке приобретают научную достоверность. В 1719 г. в Москве повелением Петра I переведена с немецкого и издана книга Ягана Гибнера (Иоганна Гюбнера) «Земноводного круга краткое описание из старыя и но-выя географии», восемнадцатая глава которой посвящена описанию Америки. По этим книгам учились еще предшественники Ломоносова (петровская география выдержала с 1710 по 1716 г. четыре издания), а вскоре Америка стала фигурировать и в учебниках для открывшейся в Петербурге гимназии[23].
В первом русском журнале «Исторические, Генеалогические и Географические Примечания в Ведомостях» дается описание открытия Америки, исполненное непосредственности восприятия не столь далекого прошлого. Русский историк повествует: «Обещанную в прошлых примечаниях Историю о мореплавании к западным странам, и до онои надлежащее изыскание Америки сообщаем мы при сем толь охотнее, сколь нужнее быть мы рассуждаем общую историю пространнее и основательнее выразуметь… Возращение сеи, как известно, Португалцам, оную же Гишпанцам приписуют, которые Гишпанцы при окончании 15 секула к западным странам ради изыскания новых земель поехали, о которых они и подлинного известия неимели, ежели такие земли во свете имеются»[24].
Описывая открытие Колумбом Америки, с которого «история о мореплавании к западным странам началась», автор первого русского обзора путешествий в Америку продолжает в следующем номере журнала: «Отправление Гишпанских кораблей к западным странам токмо тогда в самое сущее возращение пришло, как Колумбус второй и третий путь туды с великою пользою воспринял…» Говоря о росте испанских владений в Америке, историк перечисляет наиболее известных путешественников и конкистадоров. «Те, которые сие в действо произвели, были особливо Америкус Веспуциус, Васко Нугнец Балбоа, Фердинанд де Магелланес, Фердинанд Кортец и Францискус Пицаррус. Вышеупомянутои Америкус Веспуциус был рожденный флорентиянин и имел то щастие, что все сии земли по его имени Америкою названы»[25].