Всё дело в пушистиках. Рассказы

– Никого нет?

Дональд скептически смотрел на Иону, чье лицо отображало страх вперемешку с легкой долей паники и несказанного удивления.

– Да, пусто! – голос его звучал взволновано и с нескрываемой дрожью. – Постройки целы, да и всё, что внутри – тоже, но никого нет! Ни души!

– Ладно, спокойно.

Дональд как старший исследовательской группы просто не мог позволить себе терять контроль над собой, хотя внезапное и загадочное исчезновение нескольких членов группы могло легко вывести из хрупкого равновесия и без того расшатанную психику исследователей.

Он посмотрел на Иону, молодого аспиранта биологического факультета престижного Марсианского Института Гуманойдной Жизни и Органических Предпосылок Эволюции (МИГЖОПЭ), чья неопытность, юность, а, может, даже некоторая женоподобность делали его человеком, скажем так, весьма восприимчивым. Стоявшая рядом Лиза, хоть и была хрупкой девушкой с того же факультета и такой же напуганной, выглядела более организованной.

– Гхм, – Дональд кашлянул в кулак, – в общем, надо посмотреть. Веди нас, Иона.

– Но нам надо подавать сигнал к спасению! Ведь они просто исчезли!

– Так, Иона, – голос руководителя экспедиции был размерен, – без паники. Я должен сам все увидеть, чтобы сделать необходимые выводы.

Аспирант пять секунд покусал губы, а затем, глянув на Лизу, которая смотрела на него с легкой улыбкой, по которой, тем не менее, читалось явное пренебрежение, развернулся и сел в вездеход. За рулем сидел геолог Гриша, не потрудившийся даже вылезти из-за баранки во время разговора. Дональд и Лиза водрузились на заднее сиденье.

Фарисию, небольшую планетку земного типа, обнаружили не так давно. И согласно инструкции Совета Межгалактического Освоения и Колонизации в новый открытый мир требовалось отправить исследовательскую группу, состоящую из специалистов разных областей науки и техники для того, чтобы провести все необходимые процедуры, связанные с определением пригодности планеты для человеческого обитания. Такая группа из двадцати человек во главе с Дональдом П., профессором Международного Института Технологий, высадилась здесь месяцев восемь назад. И обыкновенная работа обыкновенных «яйцеголовых» монотонно текла своим размеренным чередом на протяжении двухсот сорока дней на пяти исследовательских станциях, пока вчера вечером на очередном селекторе группа Яцуко Хоми со станции «Лесной» сначала вышла на связь, а затем, громко закричав, пропала из эфира.

Сразу же со станции «Массивной», которая была ближайшей, выехал практически весь ее персонал в составе трех человек; четвертый же остался на базе для поддержания связи и контроля параметров жизнеобеспечения биологической лаборатории, в которой на днях сгорел двигатель проточной вентиляции.

Прибыв на место, они ощутили звенящую в ушах тишину, исходившую из полностью обесточенных модулей, а так же то, что полчаса спустя Иона так взволнованно охарактеризовал словосочетанием «никого нет». Поэтому сейчас начальник экспедиции, Дональд, решил осмотреть все сам, вызвав к месту инцидента еще лишь одного члена группы: Дмитрия С. с климатической станции, что в ста двадцати километрах севернее «Лесной», а потому последний уже как полчаса должен был мчаться на всех парах. С Дмитрием у Дональда были связаны давние общие испытания, сопровожденные сильными переживаниями, когда они, ещё будучи вынужденными отдавать свой долг обществу «недостудентами», мочили жуков на дальней заставе Республики. Поэтому его мнение для начальника экспедиции было весьма весомым, впрочем, как и для последнего.

Через полчаса, прибыв на место, они застали всё ту же картину, которую так лаконично описал Иона. Никого, и в правду, не было. Причем, это касалось не только самого персонала станции, но и окружающей фауны. Обычно станция «Лесная» всегда оправдывала свое название, находясь посреди векового леса, беспрестанно издававшего звуки, свидетельствующие о бурной жизнедеятельности за могучими кронами и массивными кустами, а теперь же ничего. Ни пения птиц, ни далекого прерывистого рыка медведя-хохотуна или тоскливого воя волка-одиночки, ни кожаного шелеста крыльев мышей-слепцов, ни жужжания комаров-переростков или мух-прилипал. Ничего! Словно всё вокруг вымерло после того, как потух свет в современных комфортабельных научных модулях, и эхом отозвались в глубине чащи последние крики несчастных.

Дональд первым вывалился из вездехода и, схватив бортовой фонарь, отправился внутрь. Вслед за ним уверенной поступью пошел Гриша, а затем засеменил и Иона. Лиза, на этот раз, предпочла остаться в транспорте.

Внутри было темно, душно и почему-то воняло каким-то зверьем. «У вас нет ощущения, словно мы в зоопарке?» – даже спросил своих спутников Дональд, но они промолчали. Луч фонаря выхватывал из мрака помещения детали интерьера, двери в лаборатории и жилые отсеки, мебель и научное оборудование, но никаких следов сотрудников за исключением тех, которые сигнализируют о ежедневной деятельности. Ничто не указывало на признаки насильственной смерти или хотя бы на то, что заставило их так кричать на селекторе. И всем уже казалось, что они просто исчезли или испарились, когда геолог нашел на заусенце ножки одного из столов, а затем и на косяке, шерсть. Коричневую мягкую, нежную на ощупь, словно бархат.

– Что там? – спросил подошедший Дональд.

– Похоже на шерсть, – Гриша теребил кусочек меха в своих пальцах, – на шерсть пушистика.

– Пушистика?

– Что здесь могли делать пушистики? – Иона на сей раз выглядел более собранным и спокойным.

Гриша равнодушно пожал плечами, когда в коммуникаторе Дональда раздался голос Дмитрия:

– Донни, я на месте.

– Хорошо. Мы сейчас в медкорпусе.

– Мы с Лизой уже в реакторной.

– И что там? Что с реактором?

– Реактор-то цел, а вот кабель от генератора поврежден, по крайней мере, на это указывает сигнализатор.

– А второй?

– Второй… минутку… еще секундочку… да, и он тоже.

– Кто-то сделал это умышленно?

– Похоже на то.

– Гхм, но на планете нет каких-либо местных туземцев, – после небольшой паузы продолжил Дональд.

– Ты так уверен? – ухмыльнулся на том конце Дмитрий. – Нет стопроцентной гарантии, что наши сканеры дают точную информацию.

– Нет случаев, когда они бы ошибались. На этой планете нет разумных форм жизни.

– А кто сказал, что здесь обязательно задействован разум?

– Что?! – от экспрессивной окраски вопроса у Дональда даже забарахлил коммутатор, хотя секундой позже оказалось, что средство связи вовсе не причем, а просто в эфир настойчиво пробивался Ашот:

– Донны, «погодники» нэ выходят на связ!

– То есть как это не выходят на связь?! – вместо Дональда ответил Дмитрий. – Я был там час назад, и все было в порядке.

– В том-то и дэло, Дима. В течение часа ни на одын сеанс связи нэ откликались.

– Так, слушай мое распоряжение, господа научные сотрудники! – Дональд взял ситуацию в свои руки. – Всем, повторяю, всем срочно покинуть свои рабочие места и прибыть на нашу базу, на «Главную»! Ситуация острая, и нам нужно быть вместе! Всем понятно?

– Да, «Главная» ждет… Выдвигаемся… Едэм, – послышались в коммутаторе отклики оставшихся исследовательских станций.

– Донни, я назад, – голос Дмитрия был тверд и беспрекословен. Дональд несколько секунд молчал, он знал, что отговаривать друга бесполезно, да и тот ни за что не бросит свою жену, как и любой другой на его месте.

– Хорошо, – сказал он после паузы. – Только, Дима… осторожнее.

– Как всегда.

О пушистиках узнали вскоре после начала исследовательской деятельности на планете. Это были зверьки, размером со среднюю собаку, оправдывающие свое название на все сто. Как и говорилось выше, эти создания имели мягкий и нежный шерстяной покров коричневатого цвета, хотя при некотором освещении на данной широте планеты они могли выглядеть как сероватыми, так иногда даже и беловатыми.

Своим дружелюбным и покладистым характером, идущим в добавку к внешнему облику, вскоре пушистики завоевали сердца всей исследовательской группы, хотя и являлись представителями семейства хищных. Да, в пищевой цепочке они вполне могли стоять выше сусликов-дегенератов или же икающих зайцев, но серьезно изучать этих дружелюбных зверей никто не мог, по крайней мере, пока что. Биологи сказали, что дождутся пока кто-нибудь из них сдохнет, и тогда можно будет со спокойной совестью препарировать. А до тех же пор оставалось ограничиваться лишь внешними наблюдениями, которые тоже были весьма скудными. Например, никто до сих пор не знал, кого эти твари едят, и как они охотятся?

Поэтому найти кусочек шерсти в лаборатории было очень странным, поскольку от умиления исследователи все же не теряли рассудок и помнили о требованиях инструкций, гласивших, что в лабораториях не допускается никаких животных, кроме как исключительно для целей научной работы, а о мёртвой особи никто не сообщал.

Дональд сидел в своем кабинете и задумчиво теребил найденный кусочек шерсти. Что же могло послужить причиной столь странного исчезновения? И никаких следов. Во всяком случае, никаких обнаруженных следов на данный момент. Ведь, что Иона, что после него уже сам Дональд вместе с ним пробыли на месте происшествия не так много времени. Быть может, если поискать там получше и подольше, то и следы найдутся?

В кабинет вошел Терри со станции «Подножье», средних лет мужчина, беспрестанно почесывающий профессорскую бородку и оглаживающий зачесанные назад волосы.

– Ничего? – спросил его Дональд.

– Нет, на связь не выходит. Ни сам, ни на вызов.

– Хм, – Дональд задумался. Прошло уже два часа, а Дима так до сих пор никак не обозначил себя, хотя уже давно должен был добраться. Это заставляло понервничать.

Все участники группы собрались, как и оговаривалось, на станции, подконтрольной Дональду, и теперь разбрелись по помещениям, занимаясь, кто чем. Тянулись минуты тревожного ожидания, и гипотезы о произошедшем высказывались одна за другой. Но факт был тот, что информации было недостаточно, а на ее сбор Дональд пока не давал разрешения. Условно приняли периодом ожидания три часа, после чего начнут действовать. Как? – пока никто не знал. А, если говорить больше, то большинство и не хотело никак действовать. Большинство хотело просто подождать спасательной группы, которую, как все надеялись, уже вызвали.

– Никак не спится? – Гриша вошел в рекреативный зал с двумя кружками кофе и одну подал Маргарет, немолодой уже заведующей кафедрой «Межпланетной ботаники» второго по величине после МИГЖОПЭ Института Исследований Вселенной.

– Да, хотя уже глубокая ночь, – ответила Маргарет, отхлебнув глоток. Она полулежа развалилась на диване, а Гриша сел на подлокотник.

– Через какое время, – продолжила она после небольшой паузы, видя, что геолог решил погрузиться в молчание, – к нам должны выслать помощь?

– Вроде как, почти что сразу, – неопределенно буркнул Григорий, предварительно пожав плечами, и сделал еще глоток.

– М-м-м, – покачала головой заведующая, – тогда должно быть скоро сюда прибудет группа.

– Ну, если Дональд отправил запрос.

– Думаешь, нет?

– Как знать…

– Я думаю, что он не такой дурак, – Маргарет села и поставила кружку на стол. В дальнем конце зала, в кресле, захрапел недавно уснувший там Ашот.

– Как знать… – продолжил в том же духе геолог. – Дональд должен знать, что докладывать, а докладывать толком пока нечего.

– Коллеги же пропали.

Григорий ничего не ответил, только лишь зачем-то прополоскал кофеем зубы, отчего Маргарет слегка скривила лицом, сглотнул и вновь погрузился в тягостное молчание, отчего тишину зала теперь прерывал лишь нарастающий храп потомка горцев. А затем со стороны входной двери раздались глухие удары, потом звук, который обычно издают пушистики, когда расположены к дружелюбию и ласке

– Пушистик? С чего бы это в такой час? – Маргарет встала с дивана и подошла к двери рекреативного зала, откуда была видна входная дверь.

– Пушистик? – пробурчал Гриша, а затем, наморщив лоб, посмотрел на Маргарет, которая кричала в сторону входной двери:

– Лиза, что там?

– Есть контакт! Дональд, он на связи! – кричал Терри из-за стены, а сам начальник группы уже включал свой коммутатор.

– Дима… Дима! Слышишь? Приём! – кричал он в передатчик.

– Дональд, – шипение, – Дональд! – снова шипение.

– Да, Дима. Говори! Мы слушаем!

– Дональд, это пуш… тики… Не пускай внутрь…

– Что, Дима? Повтори отчетливее!

– Я восстановил эл… снажение… видел запись… наблюдения… Дональд, приём! – связь почему-то была на редкость отвратительная. Голос на том конце был крайне взволнован – Дмитрий практически кричал.

– Да! Да! Я тебя слышу, друг. Запись видеонаблюдения! Что произошло?

– Донни… эти б… врываются внутрь… ху… туча! Нападают… куса… все падают, б… эти су… тащат… откуда столько сил, б… Донни!

– Дима! – в этот момент послышались бормотание Терри за стеной и глухие удары во входную дверь. Дональд продолжал кричать в приёмник. – Дима!

– Донни!… Тащат, б… на спинах… что это за животные, б…?… за пределы базы… су… всех, б… Донни! Моя жена… б… утащили на… су… Донни, не пускай их внутрь… слышишь, б… не пускай! Жди меня… Дон… и!

– Что там, Лиза? – из коридора донесся голос Маргарет.

В этот момент Дональд все понял. Он мигом кинулся в коридор и увидел на другом конце его, у входной двери Лизу, а за открытой дверью одного пушистика, который в этот момент терся о ноги девушки.

– Закрывай дверь! – заорал на всю станцию Дональд. Пушистик посмотрел на него каким-то спокойным, жестким и, как показалось Дональду, даже осознанным взглядом, а затем впился своей пастью во внутреннюю поверхность бедра Лизы. Девушка дико закричала и упала на пол, а в следующую секунду целая толпа пушистиков ринулась внутрь!

– То есть вы утверждаете, что так называемые «пушистики» виновны в исчезновении целой группы на разных исследовательских станциях? – следователь комиссии по чрезвычайным происшествиям сидел за столом напротив Дмитрия в комнате допросов на звездолете, в данные минуты парящем на орбите Фарисии.

– Да, – член пропавшей исследовательской группы сидел, понурившись и вперившись в одну точку на столе.

– Но вы, – следователь посмотрел в какие-то бумаги, лежащие перед ним на столе, – утверждаете, точнее, по вашим описаниям, это средней величины хищные животные, предположительно, питающиеся мелкими грызунами и, возможно, птицами.

– Все верно.

– Тогда как, скажите мне, эти небольшие «зверушки» могли, как вы сказали, каким-то образом парализовать членов группы, а потом вынести их с территории станции на, простите, – он еще раз глянул в записи, – собственных спинах? Я все верно сказал?

– Да, – ответил Дмитрий. – Я в который раз говорю: посмотрите запись видеонаблюдения! Я ничего не выдумал.

– Посмотрим. Обязательно. Когда следственная комиссия, работающая на месте, предоставит мне все материалы дела.

– Так чего вы тогда от меня хотите? – нервно бросил Дмитрий. – Сначала ознакомьтесь со всеми уликами, а потом уже допрашивайте.

– Господин Усачев, нам необходимо всесторонне разобраться в сложившейся ситуации, и вы как непосредственный участник событий можете предоставить нам первоочередную информацию.

Дмитрий ничего не ответил.

– Так как все-таки эти животные могли сделать то, что, вы утверждаете, они сделали?

– Не знаю.

– Но, вы же ученый. У вас должна быть хотя бы гипотеза.

Сотрудник Марсианского Института Физики с полминуты смотрел на следователя, лысеющего мужчину возрастом «за сорок», в лощеном костюме и с приторной легкой улыбкой на лице, всем своим видом отталкивающим от тесного общения с ним.

– Я думаю, что это яд, – после паузы ответил он.

– Яд?

– Да, нейропаралитический токсин сильного действия, а, может, и смертельный, вводимый посредством укуса непосредственно в кровь.

– И поэтому они оказывались без движения?

– Да. Поэтому.

– Но вы же говорили, что пушистики, – следователь вновь глянул в документы на столе, – небольшие хищные…

– Мало ли что я говорил! – бросил Дмитрий. – Ни Иона, ни Лиза их не изучали. Собирались. Но все были поражены их… очарованием.

– Пушистиков?

– Точно.

– После этого эти звери утаскивали своих «жертв» на спинах?

– Да. И это не может быть не странным.

– Почему?

– Потому что хищники тащат свою добычу в зубах! – раздраженно ответил уцелевший сотрудник исчезнувшей группы.

– Тогда возникает следующий вопрос, – следователь не обратил внимания на тон допрашиваемого, – зачем? Зачем им нужно было это делать? Ведь, даже если принять во внимание версию охоты, такую большую «добычу», простите меня, проще умертвить на месте и приступить к поглощению, нежели куда-то ее тащить.

– В этом все и дело, – Дмитрий подался вперед, нависнув над столом, – всё, что я видел в записях видеонаблюдения, весьма странно. Уже сам факт появления такого большого количества особей в одном месте… и их слаженная работа… – деятель науки откинулся на стуле и глубоко задумался.

– И… – нетерпеливо продолжил следователь после небольшой паузы.

– Всё это говорит… о некой разумности их действий.

– То есть вы хотите сказать, что эти животные… разумные?

– Возможно… разум в зачатках или… но осознанное поведение имеет место быть, – Дмитрий, словно ища поддержки, посмотрел на следователя, но тот лишь сидел с слегка приподнятыми бровями. – Понимаете, на «Лесной» были повреждены именно кабели от генератора, питающие саму станцию, и именно оба. И все их дальнейшие действия…

– Ну, хорошо, – прервал его следователь. – Предположим. Но тогда вопрос остается открытым: зачем все это?

Дима минуты две молча сидел и чесал отрастающую щетину прежде, чем ответил:

– Из всех мыслей на ум приходит только одна, к моему удивлению. Это – борьба за территорию.

– Поясните, – искренне удивился следователь.

– Это лишь предположение. Своим присутствием мы могли невольно спровоцировать их на борьбу. Предположим, что мы заняли их территорию, для своих экспериментов, нарушали среду их обитания, забирали в лаборатории виды, которые могут являться их пищей, но в последнее время мне кажется, что это полная чепуха.

– Почему же вы так думаете?

– Видите ли, – Дмитрий облокотился о стол, – анализируя весь период нашего пребывания на этой планете, я прихожу к выводу, что поведение этих «пушистиков» не очень похоже на животное.

– Вы все о той же «разумности»?

– Да. Ведь они были ласковыми и приветливыми, благодаря своему внешнему виду очаровывали с первого взгляда. Под этой лаской они проникали в наше жилище, разумеется, в разумных пределах, тщательно изучали нас, наше строение, поведение, реакции, а потом…. Понимаете, ведь они никак не могли попасть внутрь станции, если их туда не пустят сами обитатели. А проверенного, неопасного, милого и пушистого друга запустить внутрь не составит никакого труда. Понимаете?

Дмитрий уставился на следователя, тот же в свою очередь несколько секунд смотрел на собеседника, а потом собрал все свои бумаги и поднялся из-за стола.

– Спасибо, господин Усачев, – изрек он. – На этом пока всё. Вернемся к нашей беседе позже.

– Посмотрите видеозапись! Вам все станет понятно, – бросил ему Дмитрий, когда следователь уже был в дверях.

Он ничего не ответил и вышел из комнаты. Снаружи, за непроницаемым изнутри стеклом наблюдали за допросом еще двое, коллеги первого.

– И что ты думаешь? – спросил вошедшего второй.

– Это просто сказка какая-то, – улыбнулся в ответ первый следователь.

– Красиво выдуманная, – добавил третий, не вставая из кресла, в котором он сидел.

– То есть вы думаете, что он виновник пропажи всей группы? – спросил второй.

– Если учесть, – продолжил первый, – что в отчете о расследовании и в материалах исследований нет никаких упоминаний о неких «пушистиках», их описании, а так же нет каких-либо видеозаписей, на которых они фигурируют и, тем более, совершают то, что нам рассказал этот человек, то я склоняюсь к выводу, что даже если он не причастен лично к пропаже группы, то хотя бы относится к этому косвенно.

– Но нам нужно официальное заключение, – вставил второй. – Что мы скажем Земле? Бесследно пропала и не найдена вся группа? Нет тел или хотя бы фрагментов, крови или чего-нибудь иного, что дало бы нам зацепку. Значит?…

– Можно взвалить всё на него, – закончил третий, закуривая сигару.

– Уместно ли это?

– Он единственный подозреваемый, – вздохнув, сказал первый следователь. – И к тому же, как видно, невменяемый.

– Тогда решено, – больше утверждая, нежели спрашивая, сказал из-за клубов табачного дыма третий.

Первый следователь посмотрел сквозь стекло на Дмитрия, который сидел в том же положении, в котором он его и оставил: молча уставившись в одну точку на столе.

– Пусть будет так, пока не появятся новые факты. Или не появятся.