Чужая война (4лорд-4)

Пролог.

Старший распорядитель Совета лордов, высокий бледный мужчина в синем халате с тремя звёздами на вороте, остановился перед тяжелыми дверями. Настоящими, из полированного камня, чтобы их открыть, придётся надавить на пластину, фиксирующую внутри плиты простенький механизм, такой даже варвары с заброшенных планет способны сделать. А потом он переступит через невидимую линию на белоснежном полу, опустится на колени и так проделает путь в тридцать метров до возвышения, вдоль двух рядов белоснежных колонн, подпирающих чёрный потолок с сияющими звёздами. Дурацкие ритуалы, над которыми трясутся десятки тысяч лет, ничего, кроме раздражения, не вызывают, но от них никуда не деться.

В залах Высокого двора распорядитель появлялся, когда император возвращался из анабиоза, от него не требовалось ничего особенного – только постоять на коленях перед постепенно теряющим разум стариком, передать приглашение Совета лордов, и незаметно уйти через другую дверь. Такой порядок существовал уже много тысяч лет, но сейчас распорядителя тревожило нехорошее предчувствие. Он даже оглянулся, выбирая путь отступления, хотя знал, что сделать этого ему не дадут.

Предчувствие переросло в уверенность, когда двери отворились.

В центре большого помещения, рядом со скамьёй, покрытой белоснежной шкурой хурга, на которой лежал император, стояли люди, которые вместе никогда, на его памяти, не собирались.

Адмирал Локси, он почти никогда не спускался на планету без веской причины, даже если этого требовал Совет лордов. Распорядитель был уверен, что большая ударная эскадра разрушителей висит где-то неподалёку от планеты, и готова в любой момент превратить звезду в сверхновую.

Секретарь Службы порядка, она никогда не появлялась на открытых местах без сотен агентов, обеспечивающих её безопасность, и меняла внешность раз в несколько дней. Распорядитель узнал её по цепи на шее. Последний раз они виделись три года назад, когда вместе с группой адмирала Ливси из заблокированной системы появились последователи Пути.

Смотритель. Самый ничтожный из всех, кто здесь находился, по статусу. Но, к несчастью, старший распорядитель знал, кто они такие, потомки мятежных лордов, а особенно эта. Ньялу Винакс, лорд Туманного залива. Год назад она зарезала своего отца, лорда Винакса, и заняла его место. Рядом с Ньялу стоял чернокожий гигант в форме командора Федерации.

– Не стоит этого делать, – Ньялу помахала рукой распорядителю. – Ползти на коленях. Иди сюда, Сэнли, не стесняйся.

Старший распорядитель вздохнул, и сделал первый шаг, сзади одна плита двери глухо стукнула о другую. Второй шаг дался легче, и к возвышению мужчина подошёл, совершенно успокоившись. Когда-то давно ему для этого нужны были наноботы, но за долгие годы распорядитель научился регулировать выброс гормонов.

На возвышении лежал император. Мёртвый.

– Последний сеанс анабиоза прошёл неудачно, – Ньялу похлопала труп по щеке, – а это значит, что у Империи больше нет императора. Так ведь?

И посмотрела почему-то не на него, а на командора Федерации.

– Я же говорил, что он удивится, – адмирал Локси рассмеялся. – Сэнли, друг мой, мы не живём вечно. Пришёл черёд нового императора.

Старший распорядитель кивнул. Последний раз Империя выбирала своего властелина почти четыре тысячи лет назад.

– Но как же так, – сказал он, чувствуя, что говорит не то, – через сто восемьдесят общих суток он должен выступить на Совете. У нас есть сто пятьдесят суток, чтобы подготовиться, а сейчас надо ввести в Совет линию младших лордов Кросли. Когда вам стало известно?

– Пять дней назад, – ответила Ньялу.

– А что здесь делает он? – распорядитель ткнул пальцем в командора Федерации.

– Это младший лорд Кросли, – секретарь Службы порядка посмотрела на потолок. – Именно его нужно ввести в Совет, но не сейчас, а через сто пятьдесят дней. Мы не будем торопиться, Сэнли, нам нужно многое успеть, прежде чем мы объявим императора мёртвым.

– Император уже мёртв, – твёрдо сказал старший распорядитель. – Совет должен узнать это немедленно.

– Конечно, Сэнли, – улыбнулась Ньялу, – ты ведь клялся Совету в верности, делай то, что считаешь нужным.

Распорядитель почти успел – халат растёкся по телу, превращаясь в скаф второго уровня защиты, ворот наполз на голову, рукава в районе запястий утолщились, формируя излучатели. Проносить с собой оружие и защиту в залы Высокого двора было запрещено, и это одеяние специально разрабатывалось для ситуации, когда рядом стоят такие же безоружные люди.

Клинок пробил скаф, словно тот был сделан из обычной ткани, и вышел у распорядителя из спины. Над двумя трупами и четырьмя живыми людьми засиял купол, который, впрочем, почти сразу потух.

– Слабак, – адмирал Локси презрительно отпихнул труп ногой. – И дурак. Эй ты, иди сюда.

Из-за колонны вышел младший распорядитель.

– Ты всё видел.

– Как ты и говорил, господин, – младший распорядитель поклонился командору, опустился на колени.

Чернокожий снял с трупа звёзды, прикрепил их на халат новому старшему распорядителю, каждая звезда от прикосновения настоящего императора загоралась теплым оранжевым светом.

– Кео Ри-тан, властью Империи ты теперь старший распорядитель Совета лордов. Ты ведь так и не нашёл лорда Кросли и заодно – кристалл?

Секретарь Службы порядка хмыкнула. Агент, которого они отправили проследить за предполагаемым родственником императора, пропал, и на связь больше не выходил. Новый распорядитель покачал головой.

– Ничего, – император присел рядом с распорядителем на корточки, так, что их головы оказались почти на одном уровне. – Теперь ты постараешься, чтобы их не нашли никогда.

Глава 1.

– Ты был прав, – Зан полулежал в ложементе, следя за расположением буксиров, добирающих куски астероидов, – антралин снова поднялся в цене. Сегодня уже по шесть тысяч кру предлагают, или по три тысячи имперских цестов. Как думаешь, до десяти тысяч дойдёт?

– Надо придержать то, что осталось, – откликнулся я. Транспортник на небольшой скорости прошёл мимо причальной мачты огромной космической станции, выбрасывая заказчикам контейнеры, полные очищенных металлов. – Выработка у остальных падает по экспоненте, и обязательно начнут задавать вопросы, откуда у обычных пустотников столько антралина. Лишнее внимание нам не нужно.

– Совсем не нужно, – согласился Зан. – Даже если не преследователи объявятся, то конкуренты захотят узнать, где мы эти астероиды берём.

Прошло больше трёх общих лет с того момента, как порталы в системе, захваченной чужими, заработали, и туда вторгся флот конфедератов, а два врага части человечества сбежали. В этом и состояла основная несправедливость – преступница открыла пришельцам доступ в миры людей, и её считали героиней, а нас, прихлопнувших этих тварей, и саму Чесс, и то, что было у неё в голове, назначили врагами и злодеями. Основным врагом оказался я, хотя пристрелил хакершу Зан.

Чужие, судя по активности известных личностей, таких, как генерал Арджан, никуда не делись, они даже не растворились в массе людей – носители му-анг создали собственное движение, которое называлось просто и незатейливо.

Путь.

Последователей движения можно было узнать по крохотной пирамидке, врощенной чуть ниже левого уха, основной костяк составляли те, кого чужие обработали в захваченной звёздной системе, но к этим миллионам теперь присоединились сотни миллиардов. За три года Путь полностью подмял под себя Республику, проник в Федерацию и миры Кольца, стал очень популярным среди синтов и их Союза окраинных планет. Путь был формально запрещён в Империи, но число его сторонников всё равно росло, в Империи многие были недовольны лордами, даже некоторые лорды. Только клоны кое-как держались, искусственный интеллект по имени Дис, управляющий ими, старался сохранить монополию на власть, тем не менее, четыре звёздных системы Конфедерации уже отделились, и вступили в союз с Республикой. Федерация и Кольцо независимых планет попали в структурную ловушку – каждая планета и звёздная система в них были сами по себе, и Путь бил точечно, проникая на самые важные, с порталами высокого уровня.

На малом разрушителе стоял неплохой блок анализа, он предсказывал, что Путь полностью подомнёт под себя все обитаемые миры через сто пятьдесят лет, если ничего не случится. Например, если порталы не перестанут работать, или если пришельцы снова не решат перейти к активным действиям и уничтожить человечество одним махом вместо того, чтобы делать это постепенно.

Или если Путь не объявит конечную цель. Потому что её-то как раз у этого движения не было, ребята ограничивались общими фразами про галактику для всех и общее благо, и были уверены, что истинные мотивы знает только один человек, тот, кто этот Путь возглавляет. И это вовсе не генерал Арджан, а совсем другая, таинственная личность, которую никто не видел, даже сами адепты. Они называли её Великой.

Я подозревал, что за этим скрывается королева му-анг, но выяснить что-то определённое было не у кого, Зан старательно дистанцировался от прежних коллег, а мозг Илли так и лежал в особом отсеке медицинской капсулы. Сначала было как-то не до неё, мы мотались по звёздным системам, пристраивая антралин, оставшийся в торпедах, которые мы не успели использовать, когда разрушили нейтрализатор. А уж потом тем более дел прибавилось, появились деньги, на которые мы купили перерабатывающий комплекс, и теперь мотались уже с ним, потихоньку добавляя в породу ценный ресурс. С каждым месяцем антралина на рынке становилось всё меньше, цены на него росли, и если поначалу можно было как-то объяснить запасы этого металла у обычных торговцев вроде нас, то теперь всё проходило через длинную цепочку от добытчиков до очищенного сырья к крупным покупателям.

В одной торпеде было пятьсот граммов чистого вещества в виде тонкодисперсного порошка, таких торпед в момент нашего бегства, в разрушителе лежало ровно двести, то есть сто килограммов ценнейшего сырья. За три года мы продали половину, ещё девяносто восемь торпед на триста миллионов кру Федерации лежали на чёрный день. Мысль о полутора тысячах тонн, скрытых где-то в пограничной системе, на которые теперь можно было бы купить пригодную для жизни планету вместе со звездой, порталом и обитателями, я старательно гнал от себя, легко пришло, ещё легче ушло. Но мысль упорно не хотела уходить, этого металла словно в природе не существовало, никто не выходил с продажей больших партий, и значит, антралин мог до сих пор находиться там же, где мы его оставили.

– Пятьдесят граммов сегодня, – Зан следил, чтобы содержание ценного ресурса в переработке не было большим, делал он это вручную, не доверяя автоматике. – Цена ещё чуть выросла, с остальными металлами получится полтора миллиона.

– Сколько мы сегодня заработали?

– Как всегда – почти ничего, только за счёт антралина в плюс вышли, после всех выплат останется четыреста тысяч. Очень даже неплохо, – бывший полковник имперской разведки отлично справлялся с нашим небольшим бизнесом. – Проследил конечных покупателей.

– Республика?

– Да.

Антралин добавляли в оболочку прыжковых двигателей, он отлично гасил колебания энергетических уровней элементарных частиц при возвращении в обычное пространство, поэтому на первых порах нашими основными заказчиками были заводы по строительству межзвёздных кораблей. С ростом цен делать двигатели стало невыгодно, к тому же старой техники было очень много, оболочки вырабатывали свой ресурс столетиями, но покупателей всё равно не убавлялось. Компании, связанные с Путём, скупали всё подчистую, что они с этим делали, не знаю, может быть, устраивали своим хозяевам гастрономические праздники, антралин на завтрак, обед, ужин и полуночный перекус.

– Это была последняя поставка, с буксировщиками я расплатился, все контракты здесь мы закрыли, пора место менять, – предупредил меня Зан. – Куда двинем на этот раз?

Я вызвал карту обитаемой части галактики, в Республику и к синтам мы не совались, в основном промышляли в малообитаемых мирах Федерации, пару раз залезали в Империю, двести общих суток провели у клонов. Оставались миры Кольца, там мы не были ни разу. Кольцо независимых планет потому так и называлось, что все их системы включали в себя хотя бы одну обитаемую планету, жители которой сами отлично справлялись с добычей ресурсов в космосе. Каждая из восьмидесяти трёх планет была отдельным, ни от кого не зависящим государством, их объединяли только общая армия и финансовая система. Никакого центрального правительства, никаких общих правил, никакого контроля, просто рай для таких тёмных личностей, как мы с Заном. И для наших преследователей.

– А это что за система? – я подсветил один из порталов нулевого уровня, то есть тупиковый, – смотри, всего в четырёх переходах от нас, ближайшее окружение – молодые звёзды, находится ближе всего к Империи, но к ней не относится.

– Звезда Айанмо, одиннадцать планет, три из них, третья, четвёртая и пятая, обитаемые, одна планета, Айан, входит в Кольцо, – пояснил Зан, – так себе место, потому что непонятно, кому эта система принадлежит.

– Как так?

– Дис не всегда был лидером клонов, когда-то давно у конфедератов существовало нормальное человеческое правительство, но потом ИИ захватил власть, и несогласные откололись, две обитаемые системы вошли в Империю, пять забрала себе Федерация, а вот именно эта решила сохранить нейтралитет и войти в Кольцо. Только ничего не вышло, до ближайшей освоенной системы сто семьдесят световых лет, кроме как через портал туда не попадёшь, а на другой стороне обосновались конфедераты. Потом, во время волнений в Империи, там заперлись мятежники, но силами имперской армии, которая надавила на клонов, их оттуда вытащили. Лорды Туманного залива, они до сих пор ходят в смотрителях.

– Так там, может, осталось что-то? Базы, боевые станции, запасы ресурсов на чёрное столетие?

– Наверняка, – Зан кивнул, – лорды Винаксы там пробыли совсем недолго, сто двадцать общих лет, заняли одну планету из населённых, третью от звезды, она тогда ещё никому не принадлежала, и за это время успели подмять под себя местных. А потом сами сдались имперцам. Кто-то из потомков, может быть, и остался, но это было три с половиной тысячи общих лет назад. Империя до сих пор считает планету своей, и всю систему – тоже, но драться за неё не собирается. Оставила возле портала две автоматические боевые станции, на планете – базу поддержки, на орбите вокруг звезды ещё много чего летает, помню, в инспекцию туда посылали тех, кто проштрафился, жуткая дыра. Сама планета тоже не подарок, её начали терраформировать, но так и не закончили. Слишком близко к звезде, высокое излучение и жара, плюс сила тяжести в полторы от стандартной. Так что сейчас на ней живут сто двадцать миллионов человек, три больших города-купола, несколько подземных баз вроде тех, что ты видел, орбитальные сферы защиты, даже отдел имперской разведки есть.

– А что с клонами?

– Портал ведёт в Конфедерацию, соответственно, вся торговля тоже идёт через них. Клоны сидят на пятой планете, там их триста восемьдесят миллионов, в основном те, кого переселили за какие-то проступки. Не преступники, скорее, недовольные, вроде и наказывать не за что, но и на приличных планетах они не нужны. Конфедерация считает, что если уйдёт оттуда, Империя окончательно захватит систему. Зато четвёртая планета как раз входит в Кольцо, одна из первых присоединилась, тринадцать тысяч лет назад. Айан-4, пять миллиардов жителей, неплохой климат, сила тяжести в восемь десятых от стандартной, терраформирование завершилось пятнадцать тысяч лет назад. Кроме неё, Кольцу принадлежат девятая, десятая и одиннадцатая планеты, и всё, что между их орбитами. Сам видишь, выбор так себе, там и Империя, и клоны.

– Ну не такой уж он и плохой, – я вывел на экран изображение покрупнее, – на всех трёх планетах есть вода, у третьей четыре небольших спутника, у четвёртой – два, звезда старая, не взорвётся в ближайшие двести-триста тысяч лет, рядом звёзды молодые, но тоже вроде стабильные, ни одного пульсара или ещё чего похуже, и вроде как среди старателей слух идёт, что там добыча стабильная и сбыт хороший.

– Чушь, – убеждённо сказал Зан, – откуда там сбыту быть? Вся система давно поделена.

– Ну и пусть, мы за три года кое-чего заработали, можем позволить себе немного потратить, повесим комплекс в пустоте, а сами на планете останемся. Надо отсидеться год или два. Сколько у нас сейчас, миллионов пятьдесят наберётся?

– Ты прекрасно сам знаешь.

Я знал – если не брать в расчёт купленное оборудование, то у нас оставалось даже чуть больше. Не то чтобы очень много, но для жизни на планете, где большая часть населения тратила сотню-две имперских цестов в день, вполне достаточно.

– Продадим транспортник, от него никакого толку, только лишних два дармоеда в команде. Оставим сам комплекс и два буксира. Это ещё семь миллионов прибавит, как раз хватит на тело для Илли. А лучшие синтетические тела – в Кольце, так?

– Да.

– Раз система входит в Кольцо, она ведь может торговать с остальными независимыми планетами?

– Точно, – Зан кивнул, – и на Айан есть все шансы тело купить, там один из основных центр разработки расположен. Но не проще ли найти другое место, раз ты хочешь побездельничать? Вдали от Империи и Конфедерации есть планеты, где и о нас, и о Пути ничего не слышали.

– Конечно, хочу, но это, на мой взгляд, самое лучшее, через конфедератов ни один фанатик Пути не проскочит, их верховный лидер с электронными мозгами не позволит. Имперцы тоже друзей пришельцев не любят, значит, спокойствие нам обеспечено.

– А что, может, ты и прав, – Галэки тоже пригляделся к изображению, – если тебя вдруг найдут, и опять отправят на исправительные работы, там не так уж плохо. Правда, пятая планета холодная, но рядом с экватором есть неплохие места, даже море не всегда замерзает. И спокойнее, чем третья, с вулканами и цунами – это если вдруг решишь вспомнить, что ты имперский лорд.

– На четвёртой пять миллиардов жителей, – напомнил я, – из них синтов пятая часть, пусть ищут. Сколько раз уже порталы пересекали, никто даже не почесался, тем более что мы там будем не просто так, а по делу. Наймём на комплекс кого-нибудь из местных, пусть трудятся, а сами будем лежать на пляже и туземок щупать за мягкие места.

Зан странно на меня посмотрел, словно собирался что-то сказать, но промолчал.

Два буксира пришлось бы оставить в любом случае, в одном из них функции модуля управления выполнял мой старый, проверенный временем десантный подавитель, а второй мы переоборудовали из республиканского истребителя, полученного по случаю. Малый имперский разрушитель был центром перерабатывающего комплекса, лишние блоки при необходимости могли служить дополнительной защитой, а излучатели и разгонные рельсы были замаскированы под измельчители и экстракторы.

Через десять дней последний ненужный буксир ушёл покупателю из Империи, а транспортник мы продали тут же, в системе Федерации – стрела длиной два с половиной километра, с двумя разгонными системными двигателями и двумя маршевыми на противоположных концах, и противометеоритными щитами принесла нам даже больше, чем мы рассчитывали. Комплекс, похожий на два кольца, одетых одно на другое, большое диаметром в километр, а второе – в три раза меньше, легко проходил в порталы, и нужного в мире Конфедерации мы достигли за одни общие сутки, приходилось следить, чтобы никто за нами не увязался.

Помнится, когда я ещё жил в Солнечной системе, то мечтал, исключительно по глупости и крайней молодости, о романтике межзвёздных путешествий – далёкие звёзды, которыми в поясе астероидов всё небо усыпано, притягивали взгляд. Порталы убивали эту романтику напрочь – наш перерабатывающий комплекс погружался в тускло светящийся пузырь, который вытягивался на всю его длину, а потом лопался, выбрасывая корабль возле другого светила. На четвёртый раз небо снова стало другим, появились новые звёзды, а старые исчезли, желтый карлик был чуть ярче предыдущего, и только. Навигационная панель заполнила экран всеми обнаруженными небесными телами, и естественными, и искусственными, их было великое множество, как и во всех остальных звёздных системах.

Сигналы на расстоянии в сто семьдесят световых лет передавались плохо, затухание составляло больше девяноста девяти процентов, и мы вместе со своим имуществом везли этому миру новости – каждый корабль, проходивший через портал в ту или другую сторону, перемещал вместе с грузом огромный объём информации сразу от всех источников.

Имперские боевые станции, два бублика, каждый диаметром в три километра, на нас вообще внимания не обратили, видимо, как боевые единицы мы их не интересовали, а до остального станциям дела не было. Даже проверяющих не прислали, только послали сообщение с имперскими зонами в системе, куда соваться не следовало.

– Единственные здесь боевые единицы, их не могут отсюда вывести, – сказал Зан. – Конфедераты не пускают на свою сторону, опасаются, что это может быть одним из этапов атаки, отношения между ними и Империей всегда были напряжёнными. Ввозить к ним запасные модули тоже не разрешают, по крайней мере так говорят. Еще пять-шесть тысяч лет, и часть блоков начнёт отказывать, сработают системы консервации, станции станут спутниками третьей планеты. Но до тех пор Империя их держит на боевом посту, кстати, там вихревые матрицы такие же, как на нашем разрушителе, только мощнее.

– Что им мешает прыгнуть через подпространство?

– Через сто семьдесят световых? – полковник поморщился. – Даже на десять световых точность низкая, а на таком расстоянии можно улететь куда угодно, вынырнуть неподалёку от сверхновой и сгореть. Или рядом с пульсаром. Или вообще оказаться между галактиками, если вектор собьётся. В подпространстве нет времени и расстояния, только импульс, с которым прыжковый двигатель вталкивает тело в нематериальную среду. Чем мощнее импульс, тем дальше от точки входа корабль вытолкнет в межзвёздное пространство, там, где гравитационное излучение ниже. Или не вытолкнет, тут уж как повезёт. Так что лучше, как все, через порталы, а прыжки оставить военным, они и так на всю голову отбиты.

– А разведчики?

– Разведчики работают головой, – строго сказал Зан, – а не только в неё едят, как некоторые потомки мятежных лордов.

Тут Галэки был неправ, я не только в неё ел, но ещё и пил, и слушал, и смотрел. И нюхал. А ещё внутри этой головы сидело непонятное существо, которое за все эти три года только при виде антралина возбуждалось, так что я уже и забывать начал, для чего оно в действительности предназначено. Но благодаря этому существу я стал главным в нашей команде, и я решал, куда мы направимся. Например, вот как сейчас, выбрал Айан-4, и Зану никуда не деться, полетит туда за мной.

– Как-то думал над этим, – решил доказать полковнику, что я – разумное существо, – разве нельзя порталы использовать в качестве маяков?

– Об этом кто только не думает, Дэн, у дураков мысли сходятся, но эти штуки наоборот, отталкивают от себя материальные тела, а так, конечно, было бы здорово. Ты хоть представляешь, как порталы работают?

Я не представлял. И, похоже, в этом мире мало кто разбирался в том, как они перекидывают между собой материальные объекты. Человеческая цивилизация переживала упадки и подъёмы, считалось, что вот в один из таких всплесков кто-то их и сделал, но инструкцию по ремонту и технологическую карту производственного процесса оставить потомкам забыл. В разговоре с Заном я как-то заикнулся о том, что это могли быть неизвестные Древние, но полковник только посмеялся. Он привёл железный аргумент – первые имперцы, пришедшие через портал неизвестно откуда, возможно, вообще из другой галактики, обнаружили точно таких же людей. Это значило, что они, люди, существуют давно и везде, и генетически друг от друга не отличаются.

Айанмо, подобно всем системам, где обнаруживались пригодные для обитания планеты, образовавшиеся из протопланетного диска, была в основном плоской – крупные небесные тела вращались вокруг звезды по орбитам практически в одной плоскости эклиптики, с наклоном в несколько градусов.

Четвёртая планета, Айян, находилась на расстоянии в двести пятьдесят миллионов километров от светила, в самой середине зоны обитаемости, это значило, что на планете была жидкая вода, а условия подходили для существования таких людей, как я.

Чего не скажешь о планете клнонов, Хако. Там раздолье было скорее для хургов, большая часть твёрдой поверхности Хако была покрыта льдом, на полюсах температура доходила до минус ста градусов, и хурги, отлично себя чувствовавшие в природных меховых шубах, были там вершиной пищевой цепочки. К экватору температура поднималась до десяти градусов по Цельсию, о котором тут никто не знал, зато местные отлично понимали, что тепло – это хорошо. Два континента пересекали линию экватора, и полосы в четыреста километров на север и юг были плотно заселены, триста миллионов маргиналов ютились в городах и на островах – их россыпь тянулась вдоль экватора.