Ничтожно маленькая Аэйровия

Самое интересное, что письмо было записано красивым и аккуратным, даже излишне, каллиграфическим почерком. Дорогими чернилами. Кто-то очень сильно постарался. Но кто? Мог это быть сам Аллариан, или некая неизвестная личность, которая решила показаться на сцене?

Собственно, почему мне все это ни с того ни с сего стало приходить? Ну, почему мне, это я еще объяснить могу. Я же вроде как наследник этого самого рода Алари. Которые, если верить письму, были очень сильным и влиятельным домом. Если верить, конечно. И все равно.

Не понимаю. Ничего не понимаю.

Кладу письмо на тумбочку и начинаю смотреть в потолок, вспоминая все те события, которые произошли со мной после того, как я выписался из того дурацкого лазарета. Нет, это было хорошее заведение, но я там помирал со скуки. Но ведь речь не об этом, а о том, что, недолго думая, я вернулся в Вязему и пошел в стражники. Дальше был забавный диалог на тему того, как такая известная личность как я, захотела работать в глубоком захолустье. На что я ответил, что мне так хочется и все.

А потом как-то пролетело две семидневки. Я еще не особо с кем-то успел сдружиться, и работа весьма утомляет. Нет, это, конечно, не сравнится с жизнью в клане, где насилию подвергалось не только мое физическое состояние, но и моральное, но пока… непривычно. За эти две недели я понял, что жалею о том, что я только умею крушить черепа. Просто… у меня других талантов, надо будет на досуге что-нибудь попробовать, но навряд ли это теперь станет моим основным занятием. А жаль. Просто, мне всегда хотелось заняться чем-то иным, нежели убивать. Но, увы, судьба со мной не согласна, хоть я и не верю в нее.

И этот период времени, проведенный в страже, показался мне несколько скучным. С пятнадцати лет мне довелось влипать в бесчисленное количество приключений, и тут же все пошло размеренно и одинаково. Это даже как-то странно. Надеюсь, мне удастся привыкнуть к такому укладу жизни.

Но до сих пор я шокирован решением Кордилины. Это было неожиданно и… глупо. Неужели она думает, что мне нужен кто-то другой, кроме нее? Глупая девчонка. И без нее довелось много страдать, а уж это меня и вовсе добило. Стараюсь о ней не думать, но не получается, увы. Я хоть и не одобряю этого решения, но не могу начать ненавидеть Лину. И частенько схожу от одиночества и даже подумываю о том, что может надо бы попробовать… Но я тут же вспоминаю ЕЕ и с досадой пытаюсь отогнать все свои дурацкие мысли.

Поворачиваю голову. За окном уже давно ночь, и от прохлады, веющей из улицы, становится легко. Я нахожусь в родительском доме. Денег у меня предостаточно, чтобы обзавестись своим жильем, но с этим местом слишком много связано хорошего. Это ведь частичка моего беззаботного детства, которое у меня отняли варварским способом. Пришлось приложить немало усилий, чтобы привести тут все в порядок, однако это того стоило.

Сейчас я на втором этаже, в комнате родителей, сижу на их двуспальной кровати. Вспоминаю то счастливое детство, когда мама и папа были живы, и мы втроем жили здесь. Самые чудесные воспоминания! Однако, увы. Родителей нет в живых, и я тут один. Комната не шибко большая, помимо кровати тут еще стоит огромный платяной шкаф, да и к стенам прибиты полочки, где в стопочку сложены многочисленные рукописи матери и где стоят разнообразные деревянные фигурки, которые любил вырезать отец.

Низины меня погребите, это письмо выбило меня из равновесия. Точнее, зачем я его почитал вообще? Теперь не могу заснуть и думаю о том, что там было. Но все же усталость берет надо мной вверх, и я понимаю, что проваливаюсь в сон.

Но раздается какой-то посторонний шум. Резко открываю глаза. Низины погребите, я ведь только заснул… Так… если я живу один дома, то соответственно никого лишнего не должно быть. И что из этого следует?

Быстро вскакиваю с постели и беру меч, который лежит на полу, под кроватью. Каждый раз, стоило мне попасть в передрягу, как на зло, никогда не оказывалось оружия под рукой. С тех пор я стараюсь сделать так, чтобы Ши Дзинь всегда была со мной.

Звук доносится откуда-то снизу. Спускаюсь по узкой неудобной лестнице. Ну, что же проведем задержание, как и полагается стражнику. Наверняка, какой-нибудь мелкий воришка залез в надежде хоть на какую-нибудь добычу. И как же он просчитался.

Прохожу по коридору мимо кухни и пустующей комнаты. Кажется, голос раздается где-то ближе к выходу. Так. Похоже воришка на террасе. Все-таки чуткий сон спасает. Подхожу к двери и прислушиваюсь. Оттуда раздается несколько голосов. Надо быть осторожным. Нельзя торопиться. Подхожу к двери и, прильнув к стенке, слушаю.

– Вы уверены, что Аллариан живет здесь? – спрашивает равнодушный женский голос.

– Да, – отвечает так же безразлично мужчина.

Все понятно. Криккенеры. Что же, сталкивался с мертвецами и не раз, если что, то победа будет за мной. Стоять, горячая голова! Я же ведь не в клане. Для начала лучше выясню, зачем они забрались в мой дом.

– Что вы здесь забыли? – раздраженно спрашиваю и смотрю на своих ночных посетителей. Странно, но они все почему-то облачены в черные балахоны, а капюшоны спущены почти до подбородка. Чувствую себя героем мистической истории, к которому в дом заявились оккультисты, намеренные провести свой темный ритуал.

– Предстал пред нами ты, чей лик всесветлый и могутной! Явиться изволил сам, токмо нежданности элемент выбросить да не поминать о нем! – отвечает один из криккенеров, на удивление, весело. Причем, мне кажется, что эта радость весьма искренняя… Ко мне подходит мужчина и сбрасывает капюшон. В темноте плохо удается разглядеть мертвяка, однако мне кажется, что в его внешности нет ничего особенного, за чтобы зацепился взгляд. – Задорно, задорно! Вестимо, как Феликса ученик, светозарный наш, выглядит, – криккенер улыбается во весь рот. – Поделать что, думу думал, здоровее ты будешь. Задорно, однако, – а затем подмигивает. – Все же, но слыхивал я, трупов не шинкуешь по сей день ты…

– Но я могу это живо исправить, – перебиваю мертвеца. – Не наглейте, я вас по-прежнему ненавижу. И уж ваше проникновение в мой дом любви точно не прибавит.

– Забавна эта эдакая али нетушки? Делал бы я что, даэйгором родившись, узнавши эку весть, что дом в мой родный супостаты мертвые явиться изволили? – задумывается криккенер. – Задорно. Однако нетушки. Бишь тоби криккенер я. Дался ли дешевый спектакль тебе этот? – картинно размахивает руками мертвец, а затем откашливается. – Назвал ли имя я свое, в грехе утаенное? Задорно, задорно. Бишь тоби не представился. Переигравший Эйри Форотта. Эйрефор я. Котятки мои любимые кличут батькой. Бишь тоби главой новой их. Предводителем али королем, уж если ты, лучезарный мой, слова эти тоскливые любливаешь.

– И что? Я должен тебя с этим поздравить? – зло спрашиваю. – Убирайтесь отсюда живо.

Что-то в последнее время у криккенеров предводители все хлеще и хлеще. Феликс – по-моему, самым нормальным был. Блоурэн… кхм. Даже и комментировать не хочу. А это что за клоун?

– Задорно. Задорно в деле самом! Черствый ты, наш светлоликий, ребятушками с велит идти отседова. Зряч я, помышляешь ты, Феликса ученик, железом своим презренном сердца горячие наши поразить. Слухай сосредоточенно меня, бишь тоби погутарить с тобою собрался я.

Слышу за спиной подозрительный шум. Резко оборачиваюсь, чтобы отразить нападение, и мой меч сталкивается со здоровенной палкой. Точнее я разрубаю это импровизированное оружие.

– И что вы на это скажете? – спрашиваю. – Вы пытались меня вырубить. Последний раз предупреждаю – вон! Иначе я вынесу отсюда разлагающиеся трупы.

Но до этих мертвяков не доходит. Их главный, Эй… как-то его там подходит ко мне и хлопает в ладоши:

– Не серчай. То проверка была. Задорно, задорно! Ребятки, зрите, нужно какими быть вам. Бишь тоби кумекал я, но не выйдет, не выйдет трюк обманный этот! – с искренним сожалением говорит криккенер. – Досада экая. Файлер, дорогуша, ты давай.

Слышу щелчок, а затем в глазах начинает темнеть. Магия исцеления, будь проклята она!

– Ну, не задорно, однако не задорно! – хмурится новый предводитель мертвяков. – Силушку вынуждены мы применить, силушку неичерпаемую! Бишь тоби и слыхивать не будет он иначе, – раздается перед тем, как все собой начинает заволакивать тьма.

Прежде чем открыть глаза, чувствую, как в ушах неприятно звенит. Проклятые криккенеры. Нужно было забыть об этой идиотской терпимости, и всех их прибить! Низины меня погребите, умею же я находить неприятности. Открываю глаза, ожидая самого худшего.

Неожиданно на меня нахлынула ностальгия, и я вспоминаю себя пятнадцатилетним оборванцем. Тогда тоже оказался в криккенерском замке, причем обнаружил себя, сидящим на троне. Только в тот раз народа столько не было. Я резко поднимаюсь и начинаю лихорадочно искать меч. Ну конечно же, законы подлости еще никто не отменял. Мне как-то становится неловко: конечно, я понимаю, что всем присутствующим в зале абсолютно все равно, в чем я одет, но стоять в одних штанах мне как-то неуютно.

Затем начинаю лихорадочно думать…что делать? Раз я в замке, то отсюда не переместиться. Если же здесь столько мертвяков, то и подавно не сбежать…

– Это что еще за ерунда? – недовольно спрашиваю у окружающих. Ко мне подскакивает один из криккенеров и радостно говорит:

– Бишь тоби собрать изволил всех я. – тут же вспоминаю этот голос. Он принадлежит новой главе криккенеров, имя которого я пока не могу запомнить. Тогда, в темноте, его внешность мне показалось слишком заурядной. Теперь хотя бы при слабом свете я могу повнимательнее рассмотреть этого мертвяка.

Новому лидеру на вид двадцать-двадцать два, он выше меня, однако высоким назвать его нельзя. Я – низкорослый даэйгор, и уже давно привык к тому, что многие подростки обгоняют меня в плане роста. Не худой, но и не толстый, как говорится, нормального телосложения. Не бледный, но не смуглый или загорелый, однако кожа имеет некий серый оттенок. Его волосы короткие, мышиного цвета, а глаза блеклые, серые. Единственное, что хоть как-то выделяет его, так это торчащая из уха посеребренная сережка с серым камнем. Сам же одет в темно-серую тунику, светло-серый жилет, серые штаны. И этот серый цвет его отнюдь не красит, наоборот, делает неприметным. Самая что ни на есть «серая мышка».

А между тем новый предводитель продолжает:

– Похоже светлоликий наш ребятки, созерцает что-то. Котятки, но мы не плохи, посему помилуем оплошность эту гостю нашему званому. Не задорно получилось, однако не задорно, силой был приведен он сюда-то, в обитель нашу скромную. Что поведать я могу о том, собраться изволили мы намереньем с каким? Бишь тоби поясню. Я, – эта «серая мышка» так выразительно рассказывает, при этом размахивая руками и изображая что-то мимикой, что я начинаю сомневаться в том, что это – криккенер. Впервые вижу мертвяка, который правдоподобно настолько изображает эмоции, что даже берут сомнения в том, что передо мной бездушный монстр. А он тем временем продолжает и показывает жестом на себя:

– Сим являюсь сый я, или же задорный, однако задорный управитель я над котятками всеми, – он охватывает рукой весь тронный зал. А затем делает жест рукой, показывающий, что он кому-то махает платочком вслед. – На поклон ушел Феликс наш доблестный, учитель и наставник такой, доселе коих не потчевали мы. Но не я он, а более задорный. Хотел кто, и следа того не осталось, бишь тоби подрапали за царем величавым бывшим. Задорно, однако задорно вышло так, котяток-то великое множество осталося со мной, – и он делает жест, чтобы все ему похлопали. Тут же раздаются жиденькие аплодисменты.

– Я, конечно, безумно рад тому, что именно тебя выбрали новым предводителем криккенеров, – вздыхаю, – но мне обязательно при всем этом присутствовать, или твое эго имеет воистину непомерные масштабы, требующие моего внимания?

Этот клоун разворачивается ко мне, подходит, и хлопает по плечу:

– А тебе я вот, поведаю что, избавителю нашему. Из-под власти ирода высвободил ты всех! Непосильно нам под игом было! Но пора пришла, воздуха чистого мы вдохнули, от Блоурэн когда избавил ты всех. Задорно, задорно стало! Бишь тоби в долгу мы у тебя, Аллариан. Не задорно, однако, не задорно: обещание не сдержали мы, окаянные. Иначе глаголить желаю я. Бишь тоби пояснить, лирическое отступление это к месту какому. Провернуть лелею я дельце ладное одно. А не желал этого, кто, с нами того нету, – цокает мертвяк и пожимает плечами и поворачивается ко мне спиной, затем резко топает ногой:

– Сменить хочу все я тут. Все! И стены кошмарные эти, и потолок, и пол этот не красный! Задорно одно: не главно это. Бишь тоби другое в замене нуждается! Я, короносец, народом избранный, не патриархальный такой, Феликс был каким, и не безумен, Блоурэн-тирану подобно. Капитан бывший команду свою верную обучил в родственниках, бишь тоби в людях, души не чаять, в обиду не давать их злыдарям металлоплотным. А не задорно мне, не по душе сочетание таково – «Неживая рука. Неживая душа!» – и хлопает себя по коленке, а затем громогласно продолжает, словно читает с выражением торжественную оду:

– Фраза не устраивает меня, хоть стой, падай, кричи да убей! Не задорна она! Убрать, вычеркнуть из головушек светлых! Бишь тоби зложелателей сплотить мысль шальная пришла ко мне. В кузнеца печь даэйгоров, криккенеров швырнуть, добротный меч выплавить из них навсегда и раз! Излагаю вразумительно я? Бишь тоби про вражду не помнить, миру быть, дружбе да эля кружке! – криккенер с этими словами усаживается на другой трон, скривившись, закинув одну ногу на другую, а затем добавляет. – Задорно выйти должно, задорно. Думаешь ты об этом что, Аллариан?

– Ну…и… молодцы, – только и могу сказать. – Масштабно… Но я-то давно, так сказать, стал «человеком». Мне не хочется иметь никаких дел ни с одной стороной, ни с другой. Я до сих пор не могу понять, зачем я вам сдался-то.

Новый предводитель мертвяков начинает смеяться во весь голос. Причем искренне:

– Непонятно али поведал я тебе, повсюдный ты наш? Задорный ты однако. Оглядись – народ зришь? Ляпота. Взору моему предстает он и мне. Зришь трон? Обращаю свой взгляд и я на него. Слушал ли внимательно ты меня али не по назначению фразы мои вдохновленные прийти изволил? Нетушки? Так вот, глаголил я о том, перемен пора настала. Бишь тоби не я господин ныне теперь ребятушек. А ты, лучевой наш.

– Подожди…подожди, – я, кажется, немного недопонимаю, поэтому решаю уточнить. – Ты хочешь сказать, что… я – новый предводитель криккенеров?!

– Задорно, задорно! Вестимо скумекал правильно ты! Ура, котятки, корононосец явленный, не запыхавшийся, новенький, краше прежде у нас теперь! – и хлопает в ладоши.