Ксенолингвист: Сказание о Триаде
- -
- 100%
- +
«Уже почти двенадцать!» – мысленно спохватилась Тесса. Отойдя подальше и показав неприличный жест полицейскому, пытавшемуся её задержать, рыжеволосая девушка поймала аэротакси и устремилась в сторону центрального планетарного госпиталя.
***
– А ведь они правы: где Триада? – президент Тейт смотрела на демонстрантов из окна своего кабинета, расположенного на тридцатом этаже Нового Оплота. – Вы ничего не хотите рассказать мне, Белур?
Хранитель не любил оставаться с этой женщиной наедине. Её мысли почти всегда были омерзительными и честолюбивыми, а ведь он ежедневно копался в головах десятков людей и удивлялся крайне редко.
– Ашшамма отказалась, – пожал плечами Дан Белур, пытаясь поудобнее устроить своё массивное тело на маленьком стуле напротив президентского стола. – Полагаю, Таламо уже всё вам рассказал. Я не в силах что-либо сделать.
– А эта… как там её…
– Сааг Дакаста Сааг, – напомнил он, которому даже мысли читать не нужно было, чтобы догадаться, что с таким пренебрежением Аврора Тейт может говорить сейчас только о молодой кнатской хранительнице. – Она, как и я, голосовала за вмешательство, но тевларцы упёрлись. Я же вижу, вы всё уже знаете. Так зачем я тут?
Президент отошла от окна и нарочито вальяжно и величаво села в своё кресло, будто даже жестами хотела продемонстрировать, у кого тут реальная власть. Они были одеты почти одинаково: в шикарные и элегантные деловые костюмы из белоснежного наноматериала, но размер, конечно же, разительно отличался.
– А этот мальчишка, которого вы вчера представили в космопорте без согласования со мной, – чеканя каждое слово и с трудом сдерживая гнев, проговорила Тейт, – он вообще кто?
– Очень сильный носитель Искры, – снова пожал плечами Дан Белур, понимающий, что это объяснение всё равно толком ничего не даст президенту. – Я посчитал, что нации сейчас не повредит вера во что-то древнее и стабильное.
– Это мне решать, что нации полезно, а что нет, – плотно сжав челюсти, процедила та, – но я о другом сейчас. А если Ашшамма передумает? Если эта ваша Сааг готова к жертве и вы, как я понимаю, тоже, то Триада вернёт червоточины? Остановит всё это? Вы ведь понимаете, что я не могу позволить Тиллу уцелеть? Я прекрасно знаю, что без червоточин Федерации конец, но готова править лишь Сидарией и Мэлнисом. Пять миллиардов подданных – это не четырнадцать, как сейчас, но больше, чем ничего. Дела политики вам, вероятно, безразличны, но вчера я не преувеличивала, когда отчитывала тут этих слабаков! Тилл таит слишком много тайн, и если участие моих министров вскроется, мне конец. А я этого не позволю, Белур.
Хранитель внимательно посмотрел ей в глаза, перебарывая естественную неприязнь, которую всегда вызывало у него сознание президента. Она говорила совершенно искренне.
– Вы можете быть спокойны, – тяжело дыша и ёрзая на неудобном стуле произнёс Дан Белур, – червоточинам конец. Галактика изменится до неузнаваемости, и все ваши тайны умрут в тысячах индиктов отсюда. Могу я уже идти? У меня после обеда первый урок с Эдвином.
Встав, он неуклюже поклонился, насколько позволял живот, и пошёл в сторону входной двери. Когда толстяк уже взялся за дверную ручку, президент Тейт вдруг произнесла:
– Конечно же, вы читаете и мои мысли тоже. В таком случае вы знаете, как же сильно я вас ненавижу, Белур. Вас и весь ваш идиотский культ хранителей. Триада – пафосные лицемеры, боящиеся даже того, ради чего созданы. С таким-то даром, Белур, полагаю вы понимаете, что когда червоточин не станет, и контакт с тевларцами и кнатами навсегда исчезнет, надобность в Триаде отпадёт. Вы просто не сможете больше собираться. Как думаете, нужны ли ещё будут людям Цитадель и её обитатели? Я советую вам помнить об этом, если захотите разболтать что-нибудь из того, что узнали в моей памяти. Хорошего дня, хранитель.
У каждого человека были поверхностные мысли, сформированные эмоциями и текущим моментом, и глубинные, сложившиеся под тяжестью веры и убеждений. И Дан Белур это прекрасно знал. Он не любил копаться в глубинных мыслях: во-первых, они почти всегда были неприятными, а во-вторых сильные и волевые люди чаще всего были ему неподвластны. Не произнеси сейчас Аврора Тейт эту последнюю фразу, хранитель, вероятно, даже и не задумался бы о том, чтобы копнуть глубже в её планы. Но он копнул. И найденное его напугало.
***
– Какой мерзкий цвет, – брезгливо произнесла Витесса Найл, глядя, как её старший брат примеряет перед плазменным зеркалом зелёный китель.
– Почему это? – нахмурился высокий рыжеволосый дипломат, которому предстояло перейти на службу в полицейское управление Сидарии в непосредственное подчинение министру Освальду Бруму.
Кир с Тессой снимали одну квартиру на двоих в северном анклаве Аркадии. Добираться сюда через весь миллиардный город было долго даже на аэротакси, но оба Найла с детства приучились к жёсткой экономии, хотя в деньгах, служа Третьей Федерации, большой нужды не испытывали. Мысли о том, чтобы разъехаться, иногда приходили им обоим, но так как большую часть времени брат с сестрой проводили на работе, а вторыми половинками пока не обзавелись, решено было не тратиться на две отдельные квартиры.
– Сегодня демонстрация была, – пояснила Тесса, наливая себе немного разбавленной ларатты, которая хотя и не вызывала похмелья, но всё же веселила куда сильнее, чем дозволялось действующему пилоту, – так один урод вот в таком же стильном мундирчике на меня прям накинулся. Развелось рыцарей, блин.
– Злоупотребление полномочиями, – недовольно произнёс Кир, категорически не приемлющий любое нарушение правил, – хотя я ж тебя знаю: небось, первая ему нагрубила?
Разговор на эту тему не занял много времени, и они оба вышли из квартиры, направляясь к служебному аэромобилю, специально присланному прямо на террасу их этажа.
– Не жалко Одрика бросать? – фамильярно упомянув министра, усмехнулась Тесса и села с братом на заднее сиденье. – Старику теперь придётся замену тебе искать. А лучше тебя никого нет, сам знаешь.
– Это его приказ, – Кир задумчиво закрутил ус, – вот только не понимаю, почему именно я. Таламо сказал, что это личная просьба самого Брума из Зелёного Департамента. Один отправил, второй принял. Странно как-то.
– Кстати, а этот твой Брум, он только на вид такой мерзкий или в жизни тоже?
Кир Найл от неожиданности резко распрямился и с силой ударился головой о потолок аэромобиля, позабыв про свой исключительный рост. Потирая ушибленную макушку, он недовольно посмотрел на сестру сверху вниз, взглядом напоминая, что транспорт служебный, а водитель может всё слышать.
– Поняла-поняла, – невинно откликнулась Тесса, решив сменить тему. – Я сегодня у доктора Райли была. С Эдвином ходили. Что-то она совсем плохая.
– В госпитале отличные врачи, и она вскоре… стоп, – он снова недовольно посмотрел на сестру. – С Артейном? А нормальной компании не нашлось?
– Да он нормальный, – хмыкнула девушка, понимая, что сейчас, наверное, выглядит ещё менее убедительно, чем если бы вообще не оправдывалась, – просто ему всё в новинку.
– За ним будут следить, и он не лучший парень, чтобы… – начал было Кир Найл, но вспомнил про совсем недавнюю историю с Агинаком и решил, что сестре сейчас любое общение пойдёт на пользу. Особенно если оно хотя бы немного затемнит его собственную вину, которую, как он был уверен, Тесса точно ему приписывала. – Просто будь осторожна.
– Хорошо, пап, – иронично нахмурив брови, девушка ткнула его локтем в бок. – Слушай, а мы куда вообще летим?
Кир сообразил, что и сам не в курсе маршрута, и уже думал уточнить у водителя, но тот как раз с готовностью доложил:
– Сейчас летим в ЦСНМП – так велел министр Брум. Он хочет, чтобы вы посмотрели, как ваше бюро уже успешно ведёт борьбу с неподчинением. А затем сразу к нему на приём.
Тесса прикрыла лицо рукой и стыдливо отвела взгляд, сообразив, что её ремарку о внешности главы Зелёного Департамента водитель, очевидно, тоже слышал. Кир же сейчас думал о другом: ЦСНМП, центры содержания нарушителей межпланетных перемещений, были созданы буквально на днях, пока они с сестрой и министром Таламо были в командировке на Эттере. Кого и за что конкретно туда помещали, бывший дипломат Найл пока не понимал.
– Приехали, директор Найл! – водитель стал первым, кто официально обратился к Киру на новой должности. – Я вас провожу.
Брат с сестрой вышли на узкой затенённой улице, по обе стороны от которой поднимались отвесные стены небоскрёбов. Здание ЦСНМП оказалось сравнительно небольшим, всего этажей в пятнадцать, что для миллиардной столицы Третьей Федерации, было как-то совсем уж несолидно. Тесса даже подумала, что этих самых нарушителей, видимо, не так уж и много.
– Сейчас наш приоритет – поимка беженцев с Тилла, которых упустил крейсер «Ниоба» и наши коллеги на тамошней орбите, – начал водитель, открывая перед директором Найлом входную дверь. – Простите, а госпожа Найл с нами?
– От одной экскурсии секретность не пострадает, – вздохнул Кир, всё время поправляя свой зелёный китель, с которым никак не мог освоиться, – зато я спасусь от сотни допросов.
Водитель, которого теперь уже стоило воспринимать как офицера ЦСНМП, иронично ухмыльнулся и с пониманием кивнул. Далее он повёл нового начальника вниз по подсвеченной лестнице на подвальные этажи, где непосредственно размещались задержанные. В застеклённых камерах по обе стороны коридора сидели люди и инопланетяне разных рас, которые, очевидно, смогли каким-то чудом вырваться из блокады Тилла. Кир поинтересовался, какова дальнейшая судьба всех этих граждан, но офицер смог сказать лишь, что был приказ всех хватать на подлёте к Сидарии и другим планетам Ближних рубежей и доставлять в такие вот центры, если окажется, что корабль отправился с Тилла. Киру показалось, что тот явно что-то не договаривает, но перед встречей с министром делать выводы не торопился.
– Эй! Эй, вы двое! – послышалось из-за стекла очередной камеры. – Эдвин Артейн! Вы знаете Эдвина Артейна?
Кир остановился, а Тесса подошла к стеклу и, сочувственно посмотрев на невысокую коренастую девушку со смуглым лицом, свойственным южным регионам планеты, сообщила, что знает парня с таким именем.
– Мы с ним с одной академии! Я видела его в новостях на подлёте сюда! – эмоционально протараторила та, – а вы оба были рядом. Я думала, он на Эттере – так у нас на Тилле показывали. Как же здорово, что он тут! И что значит, что он преемник? Хранитель так сказал!
– Тихо, тихо… – Тесса покосилась на других задержанных и на офицера, пытающегося отвлечь нового директора разговором. – Слушайте, эта девушка тут по ошибке! Я её знаю! Можно её отпустить?
Кир посмотрел на сестру так, будто та попросила его публично совершить должностное преступление, что, собственно говоря, было правдой. Тесса уже приготовилась к отказу, но тут вдруг неожиданно вмещался офицер, которому явно очень не нравилось присутствие Тессы и ещё сильнее раздражало то, что она кого-то тут узнала.
– Боюсь, это и вправду недоразумение, директор Найл, – поспешил заверить он, всем своим видом давая понять, что смотреть тут уже нечего. – Бюро совсем новое, люди на местах ошибаются. Мы немедленно отпустим эту девушку, а вам предлагаю пройти наверх. Нам уже скоро вылетать к министру Бруму.
***
Кир улетел на свою встречу, а Тесса ждала у дверей центра содержания нарушителей межпланетных перемещений до тех пор, пока девушка, которую она встретила на подвальном этаже, не вышла на улицу.
– Спасибо за помощь! – будто не веря себе, прошептала та. – Как тебя зовут?
– Витесса Найл, – улыбнулась рыжеволосая девушка-пилот, – а тебя?
– Кора Вайс, – кивнула освобождённая, – но можно просто Кора.
– Гнилое это какое-то место, просто Кора, – заметила Тесса. – Значит, ты с Тилла? Одна прилетела? И за что тебя сюда вообще?
– Нет, со мной ещё кое-кто был, – смуглая девушка поправила свои тёмные волосы и огляделась, будто боясь слежки. – Прости, но мне очень-очень нужно поговорить с Эдвином.
– Надеюсь, разговор того стоит, – хмыкнула Тесса. – Слышала когда-нибудь о Цитадели?
Глава 14. Рассказ Коры Вайс
Эдвин Артейн, давно уже впутанный против своей воли в происходящие вокруг него события, стоял перед Осколком и ничего не понимал. Восемь дней назад он проснулся в своей квартире на сто двенадцатом этаже элитного небоскрёба Маханны и просто собирался сесть в пассажирский космический корабль, чтобы улететь на Поррим-4 и доделать выпускной проект. С тех пор случилось на удивление многое: теракт, похищение, убийство и даже публичное наречение преемником хранителя. А ведь во многое Эдвина и вовсе не посвящали. Он не знал о Магне Луковски, собравшейся в президенты, ведь Тесса не рассказала об этом сегодня в госпитале. Он не знал о натянутых отношениях Дана Белура с Авророй Тейт, ведь хранитель не счёл нужным делиться этим, когда несколько часов назад проводил свой первый урок по обращению с Осколком. И уж тем более, он не знал, что сейчас творится с его родной планетой. Впрочем, даже владей Эдвин всеми этими деталями, он бы не смог сложить общую картину и сделать выводы. Он просто не хотел.
Однако кое-что отрицать было нельзя. Он, современный молодой курсант Высшей Тилльской Академии, стоял сейчас в подземном хранилище Цитадели и пытался общаться с собеседником, находящимся за миллионы индиктов отсюда. И не просто общаться, а делать это при помощи невероятно древнего артефакта, что до боли напоминало магические легенды Старой Земли, но уж никак не сценарий из технологически совершенного будущего.
«Где Дан Белур?» – мало того, что голос хранительницы Сааг звучал мягко и без акцента, так она ещё и говорила на чистом всеобщем, хотя ещё семь дней назад во Дворце Всеединства с трудом связывала слова.
Подумав об этом, будущий ксенолингвист сообразил, в чём тут дело. Он так хорошо понимал молодую кнатку лишь потому, что на самом деле та и вовсе не говорила. Дан Белур же объяснял пару часов назад, что связь через осколок ментальная, а значит язык не имеет никакого значения. Интересно, а как отвечать?
– Нет, это не он, – взволнованно выпалил Эдвин, косясь на Шума, который сновал туда-сюда по круглому хорошо освещённому залу, словно пытаясь начти себе укрытие и спрятаться.
«Я жду ответа! – голос в его голове прозвучал уже требовательнее. – Где Дан Белур?»
«Понятно, – сообразил парень, – нужно думать, а не говорить вслух, иначе эта краснокожая ничего не услышит».
«Краснокожая услышала, – донеслось откуда-то из глубины Осколка, мерцающего янтарным светом, – и хочет всё-таки узнать, где хранитель Дан Белур?»
Предположение оказалось верным. Эдвин убрал руку от Осколка и мысленно выругал себя за неосторожность. Надеясь, что Сааг Дакаста Сааг не слышит его сейчас, пока он не касается артефакта, парень медленно вздохнул и попытался привести голову в порядок. Пожалуй, больше всего беспокоило то, что случится, если кто-нибудь из слуг или обитателей Цитадели застукает его здесь. Оставалось надеяться, что все уже спят или просто не додумаются тут искать. Наконец, решившись продолжать, Эдвин вновь положил руку на холодный шершавый Осколок.
«Меня зовут Эдвин Артейн, – мысленно ответил он, даже не открывая рта, чему не переставал удивляться, – а хранителя Белура здесь нет. Вы хранитель Сааг, да?».
«Именно так, – откликнулась кнатка. – Я помню тебя. Ты теперь хранитель?»
«Нет-нет! – парню показалось, что мысленно он произнёс эти слова даже увереннее, чем вслух. – Просто я услышал голос. Услышал, как вы зовёте».
«Если ты слышишь Осколок, ты – хранитель, – решительно парировала та, – ну или его преемник».
Эдвин снова убрал руку, чтобы Сааг не слышала его мыслей, и задумался. Уже второй хранитель утверждает, что он преемник и пригоден для Триады, так почему же тогда Осколок не признал его? Эта штука же вроде должна была светиться, когда он впервые до неё дотронулся. Нет, сейчас артефакт испускал мягкое мерцание, но это было из-за Сааг на той стороне, а не из-за него. Не найдя в своей голове ответов, Эдвин опять коснулся Осколка.
«Я могу позвать его, если нужно, – подумал он, – только скажите, что передать. Вдруг он меня спросит?»
«Скажи хранителю Белуру, – в мысленном голосе Сааг Дакасты Сааг послышалось лёгкое сомнение, словно она ещё не решила, можно ли доверять неожиданному собеседнику, – что есть новости по поводу хранителя Ашшаммы, и мне срочно нужна его помощь. Он поймёт. И поторопись, пожалуйста. Моё дело не ждёт».
«Хорошо, – парню это очень не нравилось, ведь теперь придётся объяснять, как он обо всём узнал, – я передам. И ещё у меня есть один вопрос…»
В ответ было лишь молчание. Эдвин ждал почти минуту и уже хотел убрать руку с янтарной поверхности Осколка, как вдруг снова услышал в своей голове знакомый голос:
«Ты собираешься спрашивать или нет?»
«Да, конечно, – похоже, общительность в список сильных сторон хранителя Сааг не входила. – Может ли такое быть, чтоб хранитель видел в человеке Искру, а Осколок его при этом не признавал?»
«Исключено, – сразу же ответила та. – Даже малая Искра заставит Ядро светиться. Если только ты не…»
Сааг снова замолчала. Эдвин нетерпеливо ждал продолжения, боясь её поторапливать. Кнаты, даже их добрые на первый взгляд женщины, были на редкость вспыльчивыми и прямолинейными, так что стоило слушать сразу и до конца.
«Впрочем, это неважно, – заключила она. – Поторопись, Эдвин Артейн Эдвин, я жду Дана Белура».
Парень отошёл от Оскола, иронично заметив, что даже в мысленной речи кнатка упомянула его имя на манер того, как её народ произносил собственные имена. Уже три года шла война с Империей, так что общения с носителями кнатского будущему ксенолингвисту не хватало, и он успел подзабыть об этой особенности. Также Эдвин увидел, что янтарное мерцание Осколка не погасло, когда он убрал руку, значит его роли в свечении и вправду не было, и артефакт по-прежнему его не признавал.
Обнаружив Шума в коридоре, ведущем к лифту, Эдвин попробовал запереть за собой тяжёлую дверь хранилища, уехавшую куда-то в потолок, но на созидание его дар явно не был рассчитан, как и несколько часов назад с галафоном. Замок не пожелал включаться, и Осколок пришлось оставить в открытом помещении. Поездка на лифте заняла пару минут, и Эдвин вместе со своим красношёрстным спутником вновь очутился в голографическом зале Цитадели. В полуночной темноте тут по-прежнему светились проекции двадцати трёх хранителей. Это были совершенно неподвижные образы, но сейчас юноше казалось, что все они смотрят на него как на самозванца, словно укоряя в недозволенном использовании Осколка, оставленного Иллу лишь самым достойным представителям человеческой расы.
– Хранитель, можно к вам? – Эдвин приоткрыл дверь в покои Дана Белура, расположенные на пятом этаже.
Ответа не последовало. Парень вошёл в просторное помещение, освещённое негулонианскими фотонными лампами, которые после путешествия на Эттеру он теперь мог легко узнать. Покои напоминали скорее музей, изобилуя предметами старины и шика. Из дальнего угла, где явно располагалась туалетная комната, доносилось недовольное ворчание, но голос Дана Белура будущий ксенолингвист уже ни с чем бы не спутал. Пройдя несколько шагов, он застал хранителя стоящим на четвереньках и ковыряющимся в сливном отверстии душевой кабины. Видимо, поиски были очень важными, потому что толстяк даже не переоделся, а его шикарный белый костюм промок от пота и воды, разлитой на полу в ванной.
– Хранитель? – неловко позвал его Эдвин.
– Что? – вздрогнул тот от неожиданности. – А, это ты… а я тут… потерял… в смысле, уронил… то есть утопил…
Самым внимательным человеком в мире Эдвина Артейна было не назвать, но вторая за день сцена с водосточными трубами заставила его вспомнить, как Шум сегодня раздобыл бутылёк с ярко-зелёными таблетками. Впрочем, этого воспоминания Дану Белуру хватило, чтобы тут же уловить мысли парня.
– Ах, так это он их нашёл! – стараясь придать ситуации невинную форму, улыбнулся хранитель, указывая на Шума, который стоял на пороге, но в покои проходить не желал. – Слушай, Эдвин, верни мне их, а? Личный врач назначил принимать… если честно, от веса…
Последние слова хранитель произнёс нарочито смущённо, чтобы не оставить у парня сомнений в безобидности обнаруженного хордом лекарства. Шум, кстати говоря, раздражённо подёргивал носом и слегка скалился, но по-прежнему не решался войти в комнату.
– Конечно, – кивнул Эдвин, вовремя начав думать об Осколке, чтоб не допустить Дана Белура к мыслям о том, что ему уже известно настоящее предназначение «Килуина-А». – Я должен вам кое в чём признаться…
Признаваться не потребовалось. О путешествии в подземное хранилище толстяк уже всё знал, не замедлив проникнуть в голову парня безо всякого спроса. Поначалу Эдвину казалось, что тот злится, но в итоге Дан Белур Произнёс:
– Любопытно… Осколок не чувствует тебя, но ты его чувствуешь и даже говоришь с Сааг. И это безо всяких тренировок. Удивительно! Не припомню таких случаев. Нет, конечно, если бы ты был… – на этих словах он скептически хмыкнул, – нет, ерунда какая-то. Спасибо, что сообщил. К Сааг я потом схожу.
– Но она же ждёт, – неуверенно протянул Эдвин, сам не понимая, зачем лезет в дело, которое ещё вчера было ему совершенно не интересно. – Погодите-ка… как-то вы не удивились. Вы её тоже слышали?
– Конечно, – расстроено оглядывая свой намокший костюм, произнёс Дан Белур. – Куда удивительнее, что ты её слышишь. Впрочем, об этом завтра. Не переживай, я понял: Сааг хочет поговорить. Завтра и поговорим. А сейчас, Эдвин, верни мне мои лекарства, пожалуйста.
Парень кивнул и поспешил покинуть комнату хранителя. Уже на самом пороге толстяк вдруг одёрнул его:
– Только больше не ходи к Осколку без меня. Понял?
– Конечно, – повторил парень, уже сто раз пожалевший, что вообще последовал за Шумом и влип в историю, от которой пытался держаться подальше с момента знакомства с Даном Белуром.
– А зверь-то твой меня не любит, – усмехнулся хранитель, закрывая дверь в ванную, – ты уж за ним приглядывай.
***
Встать утром было невероятно сложно. Мало того, что Эдвин полночи не мог уснуть из-за неразборчивого женского крика у себя в голове, так теперь он ещё и знал, что за этим звуком стояла вполне конкретная хранительница Сааг, безуспешно ждущая, когда он придёт к ней на помощь. Сказать по правде, в какой-то момент парень не выдержал и снова отправился к лифту в комнате с фальшивым Осколком, но на входе в голографический зал его уже ждал солдат в полной амуниции, многозначительно помотавший головой из стороны в сторону. Изобразив невинность, Эдвин тут же убрался и остаток ночи провёл у себя в комнате, никуда больше не выходя.
От этих сомнительных воспоминаний о вчерашнем дне юношу отвлёк входящий сигнал галафона. Это было настолько необычно, что сначала Эдвин даже не понял, что случилось, ведь уже несколько дней дозвониться до него никто не мог. Увидев на экране голографическое фото Тессы, он с радостью принял вызов.
«Привет! – послышался неизменно бодрый голос рыжеволосой девушки. – Выходи погулять, я у мамы отпросилась!»
Как же Эдвина достал её юмор. Нет, с одной стороны, Тесса действительно умудрялась быть непосредственной в совершенно любой ситуации, что порой разряжало обстановку, но парень никак не мог привыкнуть к этой её простоте.
– А мама вчера не заметила, что за мной присматривают? – Эдвин поймал себя на том, что отвечает, точно как доктор Данзума. – Да и ночью мне тут свободы поубавили, если честно.
Тесса какое-то время молчала, и парень слышал, что она с кем-то переговаривается, явно прикрыв галафон рукой, потому что звук был нечётким. Примерно через минуту она сообщила, что ждёт у центральных ворот Цитадели и очень хочет с кем-то его познакомить. Понадеявшись, что хотя бы из здания его всё-таки выпустят, Эдвин запер Шума в комнате, спустился в холл и уже оттуда вышел в просторный разноцветный сад, окружавший Цитадель со всех сторон.
Пройдя по центральной дороге, он увидел Тессу, которая сегодня снова была облачена в привычный китель Жёлтого Департамента. Рядом с ней стоял кто-то в академическом синем, но даже с большого расстояния силуэт показался Эдвину до боли знакомым.
– Кора?! – изумлённо воскликнул парень, увидев свою подругу детства здесь, в тысячах индиктов от Тилла. – Это ты?! Ты что тут делаешь?
– Не рад? – широко улыбнулась та и сделала шаг вперёд, но её тут же остановила огромная бронированная рука десантника, дежурившего сегодня на пропускном пункте.
Судя по всему, боец считал, что делает и без того большое одолжение, открыв ворота и дав друзьям увидеть друг друга, но вот впускать или выпускать кого-то он явно не намеревался. Кора примирительно подняла обе руки и отступила назад. Тесса в этот момент придирчиво рассматривала трёхметровую стену и возвышающийся над ней лучевой купол, будто прикидывая, можно ли как-то ещё попасть на территорию Цитадели. С ракурса девушек чёрно-золотые башни, должно быть, казались неприступной крепостью.