Таинственная пианистка

I

Эта история началась с простого новогоднего происшествия. Приближался новый 1956 год. Несмотря на то, что сразу после Нового года начиналась зимняя экзаменационная сессия, не праздновать его студенты, конечно, не могли.

Компания образовалась быстро. Мужскую её часть составили мы – студенты Ленинградского института инженеров водного транспорта, а женскую – студентки Ленинградского института иностранных языков. Празднование намечалось на квартире одной из студенток.

31 декабря, за час до начала Нового года, мужская половина компании – 6 человек – была уже в месте намеченного празднования. За полчаса до боя Кремлевских курантов мы сели за стол и провозгласили тост за уходящий старый год. Начало было великолепным. Кавалеры оказывали максимум внимания своим соседкам по столу. С последним ударом курантов мы, естественно, провозгласили тост за Новый год. Потом были тосты за здоровье, успехи в учебе, дружбу и любовь. Но после нескольких тостов как-то незаметно стали исчезать из-за стола мои друзья. Сначала я думал, что это они так неорганизованно выходят покурить. Но когда за столом остались только девушки и я, возникла неловкая ситуация. Хозяйка квартиры спросила у меня, куда все подевались. Пришлось идти их искать. Поскольку дом был дореволюционной постройки и имел общепринятую в то время планировку: вдоль одной стены тянулся длинный коридор, а вдоль другой располагались квартиры и общая кухня, то они могли быть либо на лестничной площадке, либо на кухне.

Выйдя в коридор, я в первую очередь направился на лестничную площадку. Но там их не оказалось. Тогда пошел в сторону кухни, расположенной в другом конце коридора. Приближаясь к ней, заметил на полу большую лужу воды, вытекающую из-под кухонной двери. За нею слышался какой-то шум, грохот посуды и негромкие голоса. Я понял, что они там. Открыв дверь, увидел страшную картину: весь пол был покрыт толстым слоем воды. Три человека с помощью тряпок, кружек и тарелок убирали воду в ведра, тазы и кастрюли, а затем сливали в раковину. Возле нее стояли два студента и, исполняя роль сантехников, пытались остановить струю воды, бившую, как из брандспойта, в противоположную стену кухни. Один из них крутил зачем-то кран, считая, что проблема в нем, а второй пытался руками преградить путь вылетавшей из стены струе. В результате вода заливала не только все стены кухни, но и самих «сантехников».

Стало ясно, что здесь произошла авария трубы водопровода, и необходимо срочно что-то делать. Быстро вернувшись в квартиру, я попросил хозяйку дать мне большую тряпку, одеяло или что-нибудь большое из одежды. Она вручила мне толстый отцовский свитер, и я, отстранив «сантехников» от раковины, намотал его на трубу. В результате вода стала спокойно стекать в раковину. Потом мы вычерпали воду с пола и даже помыли его. Хозяйка квартиры все это время в растерянности наблюдала за нами. Сделав главное, я предложил ей вызвать по телефону аварийную службу города, что она и сделала.

Вся эта захмелевшая компания после интенсивного труда и холодного душа немного протрезвела и решила, что можно продолжать праздник. Но была полная абсурдность такого их желания, так как девушки явно были очень расстроены, а хозяйка квартиры вообще находилась в полном отчаянье. Была опасность того, что соседи из других квартир могут обнаружить это безобразие и учинить нам скандал. Поэтому я уговорил своих друзей быстро одеваться и сматываться отсюда, пока нас не побили. Выйдя на улицу, мы обнаружили, что идет густой, мокрый снег и всюду толстый слой слякоти. Была середина ночи, и никакой транспорт, естественно, не ходил. Надо было добираться до общежития пешком. Из района празднования до общежития даже в хорошую погоду и в трезвом состоянии надо было добираться примерно час. Мы потратили на этот путь более двух часов.

Промочив ноги, через день я заболел ангиной, которая дала осложнение на коленные суставы и сердце. Но поскольку надо было сдавать экзамены, то я лечился сам и к врачам не обращался. В результате перед последним экзаменом получилось осложнение: опухли коленные суставы. Пришлось лечь в больницу, где мне больше месяца лечили их, а затем удалили гланды. В результате возникла опасность, что я не справлюсь с программой учебного процесса. Но я не стал брать академический отпуск и сессию, к счастью, сдал успешно.

Студенческий профсоюз предложил мне санаторную путевку для восстановления здоровья. Так впервые в жизни у меня появилась возможность побывать в санатории. Учитывая мою неопытность пребывания в таком лечебном заведении, знатоки этого дела дали мне ряд советов. В частности, они сказали, что в санатории можно не только полечиться, но и хорошо развлечься. Иными словами, можно закрутить хороший курортный роман без обязательств и проблем. Главное никому ничего не обещать. Надеяться встретить там свою будущую жену можно, но случается это все-таки очень редко.

Санаторий располагался в Латвии, в курортном местечке с красивым названием Кемери. Добираться до него из Ленинграда надо было сначала поездом до Риги, а затем специальным автобусом до самого курорта. Моя путевка была в санаторий бальнеологического и грязевого профиля. Здесь я и должен был лечить свои коленные суставы.

От остановки автобуса до санатория надо было немного идти пешком. На расстоянии многоэтажное белокаменное здание санатория № 1 выглядело, как многопалубный океанский пассажирский лайнер. Как позже я узнал, архитектор и проектировал это здание в таком духе. Оно было построено еще во времена буржуазной Латвии и предназначалось для лечения богатых клиентов из европейских стран. После присоединения Латвии к СССР в нем лечились советские, но тоже не очень простые, граждане.

Я оформился в приемном отделении и поселился в двухместном номере. Потом посетил столовую, расположенную в большом и очень красивом зале. После обеда, как это и положено во всех санаториях, был тихий час. Мне спать не хотелось, и поэтому направился на улицу осматривать корпус санатория. В специальной пристройке на уровне второго-третьего этажа услышал доносившиеся из окон звуки фортепьянной музыки. Решил, что, наверное, в кабинете массовика-затейника стоит инструмент, и он музицирует.

На следующий день доктор сделал мне все необходимые лечебные назначения, и я пошел на первую процедуру. Идя по дорожке к лечебному корпусу, увидел шагающую мне навстречу симпатичную девушку. Сразу возникла мысль, что нужно воспользоваться моментом и познакомиться с нею. Поскольку встреча была неожиданной, то я не знал, как это можно сделать. Мысль лихорадочно работала над тем, какую фразу произнести при встрече. Сказать «Здравствуйте! Я хочу с Вами познакомиться» было нелепо, так как девушка могла ответить, что не хочет этого знакомства, или сказать, что уже знакома с кем-то. И тут вспомнил, что у меня с собой есть вкусные шоколадные конфеты, которые захватил с собой из Ленинграда. Не доходя до девушки пару шагов, я остановился и сказал:

– Девушка! Можно Вас угостить конфетами?

– А они у Вас есть? – спросила она, улыбаясь.

– Конечно есть, если собираюсь Вас угостить, – сказал я и протянул ей два трюфеля – лучших в то время шоколадных конфет.

Девушка с нескрываемым удивлением взяла конфеты и сказала:

– Боже! Где Вы взяли такую прелесть? Ведь здесь даже приличную карамельку купить нельзя!

– А я привез их с собой.

– Значит, Вы – богатый человек!

– И готов делиться с Вами этим богатством!

– Нет-нет! Я не намерена Вас объедать. Пусть Вам их больше останется.

– Не переживайте. У меня их достаточно и для себя, и для угощения кого-нибудь.

– Например, девушек, чтобы с ними познакомиться! – произнесла она с нескрываемой улыбкой.

– Вообще-то, я их вез для себя, и чтобы угощать процедурных медсестер. Это мне посоветовали мои знакомые. Что же касается Вас, то ничего другого быстро придумать не мог, вот и воспользовался ими. Поверьте, я это говорю искренно. – Ладно, беру свои слова обратно. Вы на процедуру? – спросила она.

– Да, на первую. Иду знакомиться с лечебным корпусом и его персоналом.

– А я только что сделала процедуру и тоже первую.

– Так мы, наверное, разом приехали в санаторий? Я прибыл вчера.

– И я вчера. Приятной Вам первой процедуры.

– А Вам, соответственно, второй процедуры! – сказал я, и мы распрощались.

К лечебному корпусу я шел в приподнятом настроении. Даже хвалил себя за то, что так оперативно решил важный вопрос: познакомился с девушкой с целью закручивания курортного романа. К сожалению, я тогда еще не знал, что это не может сбыться. Но об этом чуть позже.

В этот же день, после обеда, опять пошел прогуляться по территории санатория и снова услышал в той же части корпуса игру на фортепьяно. Меня это серьезно заинтересовало, так как мне нравились классические фортепьянные произведения.

Вернувшись в приемное отделение, поинтересовался, где это могут играть на фортепьяно. Мне сказали, что в санатории есть большой актовый зал, и в нем на сцене стоит шикарный белый немецкий рояль довоенного изготовления.

Они же подсказали мне, как добраться до этого зала. Сказали также, что отдыхающим разрешается приходить в зал и играть на этом инструменте.

Я тут же направился в этот зал. Открыв дверь, увидел в глубине зала на сцене этот рояль и сидящую за ним какую-то даму. Расположившись в последнем ряду, стал слушать ее игру. Обратил внимание, что Пианистка – так я стал называть ее с первой встречи – репетировала какое-то произведение. Проигрывала по несколько раз отдельные части какой-то пьесы. В принципе, присутствовать на ее репетиции мне было неинтересно, поэтому даже хотел уйти из зала, но что-то удержало меня от этого шага.

Когда она кончила заниматься и закрыла крышку рояля, я тут же встал и незаметно вышел. Придя в вестибюль, решил поближе рассмотреть Пианистку, которая тоже должна была прийти сюда, чтобы по лестнице подняться на свой этаж. Через некоторое время в вестибюле появилась и она. Это была стройная, довольно миловидная женщина примерно 30–35 лет. Слегка вьющиеся волосы каштанового цвета свободно спадали на спину и плечи. У нее были то ли черные, то ли темно-серые глаза, окаймленные сверху густыми, но не очень широкими черными бровями. Меня удивило состояние ее глаз: они были необыкновенно грустные, отрешенные от окружающей среды. Казалось, что у нее был «взгляд в себя». Наверное, эту женщину что-то сильно угнетало. На трагедию не было похоже – не стала б она играть при таком душевном состоянии. Было что-то иное, но что?

Мне захотелось разобраться в ее душевных делах из чистого любопытства, а если удастся, то и помочь ей как-то. Однако для реализации этого плана надо было обратить ее внимание на меня, не вызвав неприязни и злобы. Решил сочинить шуточное стихотворение и необычным образом преподнести его ей. После очередного скрытного посещения зала, направился в рядом расположенный лес, где мне никто не мешал, и стал заниматься созданием поэтического «шедевра». Через пару часов стихотворение было готово.

Оно звучало так:

Подписался под ним: «Доброжелатель».

На следующий день, сразу после обеда, быстро пришел в зал и положил под крышку рояля свое сочинение. Затем сел в любимый мною шестой ряд партера и стал ждать появления Пианистки. Через некоторое время появилась и она. Думаю, что по поводу сидящего в зале непрошеного гостя ее негодованию не было предела. Но ничего не сказав в мой адрес, она поставила свою сумочку на рояль, села на стул и открыла крышку. Увидев сложенный вдвое листок бумаги, взяла его в руки и развернула. Быстро прочитав написанное послание, она взглянула на меня. Увидев мою улыбающуюся физиономию, поняла, что автором его являюсь именно я. После этого она повторно стала медленно читать послание. И когда поняла шуточный смысл его, чуть заметно улыбнулась и положила его рядом со своей сумочкой. Потом положила руки на колени и несколько секунд смотрела куда-то вдаль и вверх. После этого подняла руки и коснулась клавиш рояля.

Совершенно неожиданно для меня зазвучал седьмой вальс Шопена. Я безмолвно слушал музыку и невольно думал: «Так это ж для меня она его играет? Наверное, ей захотелось именно таким образом выразить мне благодарность за мое послание». Я был безумно рад, что мой план удался.

Потом она стала играть другие произведения Шопена. После исполнения каждой вещи, я негромко аплодировал, а она легким наклоном головы выражала мне свою благодарность. Стало понятно, что с этого момента у нас сложатся совсем иные отношения.

Так состоялся первый концерт, данный Пианисткой именно для меня. И я был необыкновенно счастлив. После этого дня у меня изменились планы в отношении девушки, с которой познакомился ранее. С нею обычно встречался на вечерах танцев, но никаких других планов не строил. Но, как потом выяснилось, и она ни на что не рассчитывала при встречах со мной. Дело в том, что ее родители, купив ей путевку в санаторий, очень боялись, что ее кто-нибудь может обмануть и обидеть по молодости лет, поэтому заблаговременно узнали, кто еще из горожан едет в этот санаторий одновременно с нею. Таким человеком оказалась ее соседка по номеру. К ней и обратились родители с просьбой присмотреть за этим юным созданием.

С нетерпением стал ждать свою следующую встречу с Пианисткой. Придя в зал раньше нее, положил на крышку рояля две конфеты и сел опять в шестом ряду. Когда Пианистка увидела мое угощение, то сразу поняла, на что я рассчитываю. В этот день она исполнила несколько произведений разных композиторов, и я, уже не стесняясь, аплодировал ей. Из зала она по-прежнему уходила раньше меня. И только тогда, когда она скрывалась за дверью, поднимался и я.

Приближались выходные дни. На эти дни обычно планировались хорошие экскурсии. Вот и в этот раз были предусмотрены две: одна в город Ригу, а вторая – в небольшой городок Сигулду. В конце второй экскурсии предлагался пикник на природе в красивой гористой местности. Экскурсии планировались на целый день, причем завтраком нас кормили раньше положенного времени, а ужином наоборот – позже него. Я записался на обе экскурсии и надеялся во время этих путешествий как-то поближе познакомиться со своей Пианисткой, но оказалось, что она ни в одной из них не участвовала. Искренно сожалел о том, что ее не было с нами, так как экскурсии были необыкновенно интересными. По каким причинам она отказалась участвовать в них, я не знал.

На природе в Сигулде обратил внимание, что на полянах, покрытых густой нетронутой травой, растет много красивых полевых цветов. Спросил у экскурсовода, можно ли их рвать, и, получив положительный ответ, перед отъездом собрал красивый букет. Женщины поинтересовались, кому я собираюсь подарить эти цветы. Сказал им, что любимой женщине. Они, вероятно, подумали, что речь идет о моей партнерше по танцам, и не стали больше задавать вопросов.

Чтобы цветы не завяли в дороге, я обмотал их корешки носовым платком, смоченным водой, и всю дорогу держал букет в руках. В санатории поместил букет в стакан с водой, рассчитывая, что они сохранятся до обеда следующего дня. Утром, приближаясь к столовой, увидел стоявшую у входа свою Пианистку. Подойдя к ней, пожелал доброго утра, и она ответила мне таким же пожеланием. Потом неожиданно спросила:

– А что это Вы два дня не появлялись в зале? Я уж думала, не заболели ли Вы?

– А если бы действительно заболел, Вы что, пришли бы меня навестить? – задал я коварный вопрос.

– А как бы я Вас нашла, не зная ни имени, ни номера, в котором Вы обитаете? – спросил она с улыбкой.

– Так этот вопрос можно было решить очень просто – сходить в приемное отделение и спросить: «Что это за тип повадился ходить каждый день в актовый зал и мешать мне заниматься музыкой?» Они б Вам сразу назвали мою фамилию и номер.

– А почему они догадались бы, о ком идет речь?

– А я обращался к ним с вопросом, где кто-то играет на фортепьяно и как туда попасть.

– А Вы что, тоже хотели поиграть на фортепьяно?

– Нет-нет! Я не музыкант. Я хотел только послушать того, кто там играет.

– А если б в приемном отделении серьезно приняли мое заявление и, взяв Вас под белые рученьки, вывели из зала, а то и выдворили из санатория? – спросила она, улыбаясь. – А я б объяснил им, что безумно влюблен в Вас и прихожу в зал, чтобы любоваться Вами! Вот только объясниться в своей любви все никак не решусь. И я уверен, что они не только не вывели б меня из зала, а наоборот пожелали быть решительнее в этом деле.

– Ну, я вижу, Вы большой фантазер. Так где Вы все-таки были эти два дня? – спросила она.

– А ездил на экскурсии в Ригу и Сигулду. А почему Вас не было на этих экскурсиях?

– А я там уже была. Я ведь не первый раз отдыхаю в этом санатории.

– Теперь мне все понятно. А то очень сожалел, что Вас не было. Уж очень все было интересно.

– Я знаю. А в Риге Вам удалось побывать в Домском соборе?

– Да, мы были в нем.

– А на органе в это время кто-нибудь играл?

– Играл.

– И как Вам понравилась игра на нем?

– Великолепное звучание. Необыкновенное восприятие. Наверное, не зря этот инструмент был предназначен в первую очередь для использования в церковных соборах. Там такая акустика, что перестаешь ощущать собственное тело. Я так заслушался, что опоздал к назначенному времени явиться к автобусу. За мной приходил человек, и мне пришлось извиняться перед экскурсоводом и отдыхающими. Понравилось мне и в Сигулде, но это словами передать нельзя. Это надо видеть.

– Ну что, идемте завтракать? Приятного Вам аппетита! – сказала Пианистка.

– Вам тоже! Сегодня, как всегда?

– Как всегда! – ответила она.

– Тогда до встречи после обеда.

Мы вошли в столовую и направились к своим столам. Запомнив ее стол, я стал наблюдать за нею. Она уже разговаривала со своими соседями по столу и даже улыбалась. Я понял, что ее душевный кризис прошел, и мне хотелось вслух произнести фразу известного литературного героя Остапа Бендера: «Лед тронулся, господа присяжные заседатели! Лед тронулся!».

После обеда пришел в зал раньше нее и поставил свой букет в стакане с водой на рояль. Вскоре появилась в зале и она. Подойдя к роялю и увидев мой подарок, она, вероятно, была шокирована. Сначала просто смотрела на цветы. Потом, взяв стакан в руки, понюхала их и посмотрела на меня. Я сидел довольный произведенным эффектом и искренно улыбался.

– А скажите, где Вы взяли такие цветы?

– На обычном лугу.

– И где же Вы нашли такой луг?

– В Сигулде. Вчера их там собрал, а сегодня вручаю Вам.

– Я тронута Вашим вниманием, – сказала она и села за рояль.

В этот день я настолько осмелел, что стал просить ее исполнить некоторые произведения, очень любимые мною. И если она их знала, то с желанием выполняла мою просьбу. С этого дня она часто стала исполнять только то, что я просил. Так, можно сказать, начались концерты по заявкам.

Поскольку ей цветы очень понравились, я решил найти в районе курорта поляну с такими же красивыми полевыми цветами. Однажды, после очередной встречи с Пианисткой, отправился в дальний поход и, пройдя километра два, а то и больше, нашел необходимую мне поляну. На ней было не так много цветов, как в Сигулде, но собрать приличный букет все же было можно. Так я стал через день наведываться на эту поляну и приносить Пианистке, к ее нескрываемому удивлению, полевые цветы.

Однажды попросил Пианистку что-нибудь мне спеть. Но она категорически отказалась это делать, сославшись на то, что это не ее профиль. Тогда я стал просить исполнить мелодии старинных русских романсов и песен. Она согласилась это делать, сказав, что часто приходится аккомпанировать исполнителям этих вещей на концертах. Так появилось разнообразие в наших концертах.

Но однажды произошла необычная наша встреча. Я сидел на своем месте и ждал, когда она появится в зале. Дверь скрипнула, и появилась Пианистка в совершенно необычном виде. Она была одета в легкое голубое платье в крупный белый горошек и изящные белые босоножки. В руках была небольшая белая сумочка. Волосы на голове были собраны сзади в пучок, перевязанный широкой голубой лентой. Она спускалась вниз по проходу зала какой-то легкой, можно сказать, летящей походкой, помахивая своей белой сумочкой. В этот момент она была похожа не на женщину среднего возраста и даже не на девушку, а на школьницу-старшеклассницу.

Я был так поражен ее внешним видом, что, не скрывая своего восторга, непрерывно следил за ней. Она подошла к роялю и поприветствовала меня. После этого села за рояль, положила, как обычно, руки на колени и несколько секунд смотрела куда-то вдаль и вверх. Потом подняла руки… И вдруг зазвучал вальс Шопена № 7, который она впервые исполнила мне после получения моего стихотворения. Я понял особенность момента и не стал вмешиваться в ее игру. Потом зазвучали другие произведения этого автора, исполненные ею именно в тот день, когда я подарил ей стихотворение. Получился концерт-воспоминание. Зачарованно слушая ее игру, я никак не мог догадаться, почему это происходит. Потом она встала, закрыла крышку рояля и сказала:

– На сегодня хватит.

Взяла свою сумочку и направилась к выходу. Поравнявшись с шестым рядом, она остановилась и явно стала поджидать меня. Я встал и подошел к ней. И вдруг она произнесла страшную для меня фразу:

– А я сегодня последний раз играла!

– Почему? – взволнованно спросил я.

– Завтра я уже уезжаю домой.

– А как же я? – вырвался у меня глупый вопрос.

– А когда Вы уезжаете?

– Через три дня.

– Так Вам тоже немного осталось здесь быть.

– А что же я буду делать все эти три дня? – задал я опять глупый вопрос.

Пианистка поняла мою растерянность и сказала:

– А Вы приходите, как всегда, в зал, садитесь на свое место и, закрыв глаза, слушайте мою игру.

– Вы это шутите? – наивно спросил я.

– Нисколько! Обязательно приходите в зал и делайте то, что я Вам посоветовала.

– Спасибо за добрый совет. Обязательно попробую им воспользоваться. А когда Вы завтра будете уезжать?

– А сразу после завтрака.

– И мне можно будет проводить Вас?

– Конечно, если у Вас будет время.

– Обязательно найдется.

– Тогда завтра, сразу после завтрака, мы с Вами встретимся в вестибюле.

– Хорошо, – сказал я.

После этого разговора Пианистка направилась к выходу, и я последовал за нею.

– А куда Вам надо будет ехать?

– Сначала в Ригу, а затем в Ленинград.

– Вы там живете?

– Да, живу и работаю там.

– В какой же организации и в качестве кого работаете? – заинтересованно спросил я.

– В Ленинградской консерватории, а числюсь я в ней преподавателем по классу фортепьяно.

– А я учусь в Ленинграде.

– В институте?

– Да, в институте инженеров водного транспорта, – сказал я.

Она сказала, что слышала о таком, но где он расположен, не знает. Я объяснил район его расположения.

Мы вышли в вестибюль, и Пианистка, попрощавшись со мной, стала подниматься по лестнице на свой этаж. Я вышел из корпуса на улицу и не знал, что же мне делать. Настроение было паническое. Чувствовал себя круглым сиротой. Вот так неожиданно все рушилось! И только теперь понял, что встречи с этой женщиной были не ради времяпрепровождения. Они превратились в душевную потребность быть постоянно вместе с нею. Музыка была лишь фоном, каким-то внешним атрибутом наших встреч. Главным была духовная и душевная близость с этой женщиной.

Бессмысленно бродя по территории санатория, я вдруг подумал, что надо что-то подарить этой женщине на память по случаю ее отъезда. Первое, что решил сделать, – подарить ей букет полевых цветов. Поэтому сразу же направился на свою заветную полянку. Собрав красивый букет, пошел к санаторию. Но меня что-то не устраивало. Цветы – хорошо, но уж очень недолговечен этот подарок. Надо бы подарить что-то более существенное и памятное на долгое время. С собой у меня ничего не было, а на курорте можно было купить только какую-нибудь безделушку. Это меня явно не устраивало. И тогда у меня появилось желание подарить ей еще одно стихотворение. Времени было мало, и поэтому сразу же приступил к осуществлению своего замысла.

Посвятив этому делу весь обратный путь и все вечернее время, наконец, сочинил стихотворение. Было оно сыровато, но какое уж получилось с учетом временных и поэтических моих возможностей. Результат моего творчества выглядел так: