- -
- 100%
- +
Глава 1
– Неужели ты не понимаешь, что почти уничтожил меня. Растоптал! Сделал всё, чтобы подавить во мне личность. Ты запретил жить, руководствуясь моими личными интересами. И не отводи глаза! – палец с авторским маникюром повернул кошачью мордочку. – Нет уж, дослушай до конца! Глянь-ка, не нравится ему!
Мурзик потопал лапками, разминая затёкшие косточки и зевнул. Он слушал эти бредни который день. Если бы не его огромная любовь, то плевать бы он хотел на причитания и завывания. Правду сказать, сегодня нытьё сменили укоризненные интонации. Да уж лучше так, а то первые дни хозяйка рыдала размазывая слёзы по лицу и почти забыла о его существовании. Котейке приходилось перекрикивать сумасшедшим мяуканьем надрывные всхлипы, чтобы обратить на себя внимание. Кушать хотелось! Ну, ничего, кажется в себя приходит. Сегодня даже злоба какая-то появилась, так недалеко до выздоровления. Мурзик снова зевнул и брыкнулся на стол, вяло махнув хвостиком на прощание. Руки с маникюром сначала потянулись к бокалу с вином, потом схватили меховое тельце и привели в горизонтальное положение:
– Нет ты всё-таки выслушаешь меня! На этот раз не уйдёшь просто так! Думаешь я не обойдусь без тебя? Ещё как обойдусь! Никогда не поздно начать жизнь сначала! И на моей улице грузовик с печеньками перевернётся! А ты пожалеешь! Ох, как пожалеешь!
И снова палец с острым ноготком замаячил перед кошачьим носиком. Мурзик посчитал, что роль предателя любовника он отыграл превосходно, с величайшим терпением принял укоризненные, гневные удары на себя и на сегодня пора заканчивать. Он попятился назад, выбираясь из цепких ладоней, не рассчитал расстояние и завис на краю стола, уцепившись за скатерть. Повисев секунду над полом, кот грохнулся, увлекая за собой скудный хозяйский ужин: бокал красного вина, хрустальную вазочку с печеньем «Курабье», пиалу с оливками и тарелку с сыром «Гауда». После крушения появилась надежда, что чудесная продукция немецких сыроваров достанется ему, ведь не комильфо для барышни есть вывалянные на полу кусочки. Так и случилось. В связи с происшествием безутешная хозяйка на какое-то время отвлеклась от горьких мыслей. Мурзик прижал ушки, ожидая взрыва негодования, но она только констатировала пьяным голосом тот факт, что беда не приходит одна, хотя разбитый бокал вернул толику оптимизма – посуда бьётся к удаче. Хозяйка намочила под краном полотенце, собрала остатки вина, перемешанные со стеклом и вытряхнула в помойное ведро, потом руки с тонкими запястьями сделали то же самое с пиалой, оливками, печеньем и хрустальной вазочкой, которая так же приказала долго жить. Кот сидел рядом и водил носиком, наблюдая за манипуляциями. Он боялся пропустить момент, когда решиться судьба сыра и приготовился завопить в любую минуту просительной надрывной песней. Он никогда не воровал, имел терпение и всегда ждал своей порции обеда. Кот только суетливо переминался с лапки на лапку и заглядывал в глаза, пытаясь выяснить, чего нынче предложат. Ему нередко доставались лакомства с хозяйского стола, он знавал вкус прекрасных колбас и паштетов, бывало вкушал деликатесы похлеще сыра «Гауда» и всё же не мог позволить просто так выбросить в помойку дефицитный продукт. У хозяйки, несмотря на приличную дозу алкоголя в организме, не поднялась рука отправить добро в ведро с отходами. Она хорошо знала своего кота, оливки и «Курабье» не входили в сферу его кулинарных интересов, а вот сырок поглощался с огромным удовольствием, поэтому аккуратно собрав остатки и тщательно освободив от стеклянных крошек, рука переместила сыр в кошачью миску. Мурзик выдержал паузу – негоже воспитанному и благородному коту немедленно хватать еду и со звериным урчанием поглощать вожделенные жёлтые кусочки. А так хотелось! Кот считал себя аристократом. Откуда появилась такая уверенность в его пушистой головке, он и сам не знал. Ощущение собственной значимости пришло давно, ещё в детстве. Сколько себя помнил Мурзик, он всегда жил в этой квартире с высокими потолками, хрустальными люстрами, мебелью из красного дерева и окнами, выходившими на Москву реку, откуда можно было увидеть Кремлёвские башни. И если бы хозяйка сказала, что нашла жалкий и продрогший комок на осенней улице, когда дождь со снегом срывал последние листья с деревьев, то он ни за что не поверил! Судя по обстановке, он должен родиться не в грязном подвале, а на розовой мягкой перинке от кошки-матери с бантом на шее и с таким же как у хозяйки маникюром на ногтях! Кот ел медленно наслаждаясь мякотью нежного сыра. Он был твёрдо уверен, что сытая, райская жизнь никогда не закончится. Вкусная еда не переводилась в холодильнике в основном благодаря родителям хозяйки. Слава Богу они появлялись в квартире довольно редко, а уж если приезжали, приходилось ходить по струнке, терпеть расчёсывания и даже посещать парикмахера. Они жили и работали где-то далеко, но благодаря своим связям, свежие продукты примерно раз в месяц заполняли холодильник. Спасибо добрые люди за заботу, иначе они с хозяйкой питались бы одними полуфабрикатами. Она то забывала зайти в магазин, то месяцами сидела на диете. Мурзика возмущало такое безалаберное поведение – он же не блюдёт фигуру! Нельзя вести себя, как законченная эгоистка и думать только о себе! Да ещё в диетический период милая добрячка становилась злой и раздражительной. Уж лучше бы хомячила всё подряд! От сытости благодушие наступает! Уж Мурзик знал толк в вальяжной жизни!
Кот, оставив пару кусочков на потом, отправился на диван. Он категорически игнорировал подстилки, матрасики и кроватки, которые хозяйка для него покупала. Зачем тратить деньги, если в доме несколько огромных диванов, в два раза больше кресел и ковры на полу с затейливыми узорами. Ночью Мурзик предпочитал спать на широкой кровати, пристроившись к тёплому плечу хозяйки. Благо, ночные ухажёры были да сплыли! А тот, что мелькал последнее время, появлялся днём ненадолго. Однако и он, похоже, решил закончить отношения. Недаром Лизка так убивается! Влюблённая дура сама не понимает, что избавилась от обузы. Ну, что это за мужик, который не переносит животных! Ни разу не принёс гостинца, ни разу не почесал за ушком и постоянно делал вид, что Мурзика не существует ни в этой квартире, ни в этом мире. Да провались он пропадом! А Лизка поплачет и перестанет, снова наступит тишина и покой, мир и порядок!
Кот заснул в спальне на широкой кровати тревожным сном. Он переживал за Елизавету, как бы не выкинула чего по пьяной лавочке! Вообще такое с ней первый раз. Раньше приходила с запахом из ресторана, с подружками могла за воротник залить, а сейчас уже несколько дней. Не порядок! Кот попытался посчитать, сколько дней и ночей длится индивидуальный сабантуй, но сбился от обволакивающей дрёмы.
Елизавета достала из шкафа новый бокал, налила себе вина и уставилась в окно. Она с самого начала этих отношений должна была понимать, что ничего не выйдет, продолжения не будет, а находиться в состоянии незаконных, прелюбодейских отношений смысла нет. Он должен был уйти от жены, отвести её в ЗАГС, зарегистрировать официально брак, закатить грандиозную свадьбу, а уж она через девять месяцев обязательно родила бы наследника. Вот это дело, а не любовница три раза в неделю в гостинице или здесь же в родительском доме! Фу, какая пошлость! Нет сначала происходила романтика – цветы, путешествия, дорогие подарки и рестораны. Она ещё долгое время не подозревала, что мужчина состоит в браке и имеет детей, а когда выяснила подробности его жизни, то было уже поздно – Елизавета по уши влюбилась! А что бы изменилось, знай она о его статусе до того, как вступить в близкую связь? Да ничего! Он умел очаровать! Мужчина обладал магнетизмом, притягивающим к себе возвышенные натуры. И всё же нелегальные чувства с телефонными признаниями, редеющими встречами постепенно стали тяготить обоих и в первую очередь его. Елизавета перешла к активным действиям и начала выдвигать требования, на которые возлюбленный совсем не собирался реагировать. Он жутко уставал на работе. А чувственные отношения в его понимании должны наполняться вкусом прекрасной еды, нотками французского вина, ароматом элитной парфюмерии, прикосновением шёлковых простыней, радостью и лёгкостью бытия. Мужчина по праву считал себя умным и понимал, что любовь прежде всего самопожертвование, остальное лишь отдохновение души и тела от трудов праведных. Он по-настоящему любил свою жену, поэтому разрешил родить четверых детей и никогда бы не оставил её, ещё благодаря тому, что не позволили бы еврейка мать и возможное порицание общества. Он ничего не собирался менять в своей жизни и эту простую мысль донёс до любовницы в один прекрасный вечер, когда она затянула знакомую песню о его разводе и их совместной жизни.
Елизавета горестно вздохнула. В последние дни она часто обращала взор в прошлое, а куда ещё смотреть, как не на прекрасные моменты прожитых лет, потому что будущее не сулит никаких счастливых перемен. Чашка разбилась вдребезги, как бокал вина! Можно поставить точку! Вот только, где взять силы на новые отношения? И как, в каком месте завести эти отношения? Ходить одной по ресторанам, в кино, на выставки? Такое поведение попахивает примитивным съёмом. К тридцати пяти годам подруги обосновались в квартирах, обзавелись детьми и мужьями и рассчитывать на их компанию нет смысла!
Лиза опрокинула в себя рубиновую жидкость, вытерла губы тыльной стороной ладони и уткнулась лбом в прохладное стекло окна. Весна пришла поздно, но внезапно и бурно. Ещё до начала апреля на обочинах дорог лежали сугробы и вот неожиданно город накрыло тепло. За одну ночь остатки снега слились в канавы и почки на деревьях разбухли обещая скоро выбросить зелень. Ночами ещё стояли холода. Утром жители, выходя на работу, кутались в шарфы, надевали перчатки, а возвращаясь домой, несли свои куртки в руках. Девушка смахнула слезинку. Она так мечтала провести отпуск у тёплого моря с любимым мужчиной, но все мечты рухнули и похоронили под завалами остатки надежды.
Неожиданно зазвонил телефон. Трели раздавались в районе спальни. Елизавета не хотела ни с кем разговаривать, но абонент на том конце оказался очень настойчив. Мурзик разомлев от сытости, разместился на подушке и как раз в том месте, где образовалась ямка от её головы.
«Вот наглая морда, – пробормотала Лиза, – звон поднял почти весь дом, а этот даже ухом не ведёт».
Постель она не заправляла уже третий день, именно столько дней, сколько топила одинокую печаль в горячительном, поэтому наглый кот кувыркался в простынях и валялся, где ему вздумается. Девушка взяла аппарат с косметического столика и посмотрела на табло, прикидывая, стоит ли обнаруживать себя. Настойчивым абонентом оказалась мать. Ей как раз ответить просто необходимо, потому что она, несмотря на расстояния, в случае паники может помчаться в аэропорт и первым рейсом вылететь из Берлина в Москву. Родители Заболоцкой занимали высокие посты в торговом представительстве в Германии. Елизавета с молодых ногтей могла причислить себя к компании московских мажоров, если бы не строгое воспитание. Отец Олег Евгеньевич детям спуску не давал, несмотря на дорогие подарки, квартиры к совершеннолетию, автомобили и золотые банковские карты. Брату Никите повезло больше – после окончания медицинского ВУЗа он быстро женился и отправился на стажировку в одну из стран Латинской Америки. В связи с этим у четы Заболоцких не имелось веских причин опекать дитя – теперь он под присмотром жены. С дочерью произошла другая история. Лиза никак не могла найти себя. Мать не то в шутку, не то с горечью сетовала соседке, что дочь не знает, куда себя приткнуть, то ли к умным, то ли к красивым. Вроде пыталась пристроиться в модельный бизнес, но жёсткие диеты и многочасовые дефиле на высоких каблуках выматывали донельзя, от чего у девушки на фоне анорексии начало развиваться истощение внутренних органов. Отец жёстким тоном приказал сменить сферу деятельности и найти человеческое занятие! Мать робко поинтересовалась, что имеет в виду муж:
– Надеюсь ты планируешь отправить дочь не на завод?
– А чем завод вам не угодил? Всё больше толку, чем острыми маслами мерить периметр узкого языка!
До завода дело, конечно, не дошло. Елизавету отправили на курсы английского языка и этот интуитивный тык оказался совершенно правильным. Через несколько месяцев Елизавета сама без чьей-либо помощи поступила в Институт иностранных языков. Ещё находясь на обучении, брала подработку не сложные технические переводы, а по окончании её пригласили в крупное московское агентство, которое специализировалось на переводах научных разработок в сфере медицины и новейших технологий. Вот эта работа оказалась по душе – попадание сто процентов! Отличная зарплата, частые поездки за рубеж, свободный график без привязки к месту службы за тем исключением, когда приходилось делать переводы из закрытых источников. Так что три дня отсутствия на службе никто не заметит, но это не про мать, от неё не скрыться!
Лиза потёрла кулаками щёки, возвращая румянец, покусала губы, восстанавливая дикцию и, схватив трубку, бросилась в ванную, открыла кран и только потом подключилась.
– Привет мама, – бодрым голосом вскрикнула Лиза, опуская голову над паром, чтобы мать не заметила заплаканных глаз. – Я в душе!
– Ты где пропала? – взволнованный голос матери прорвался через километры и шум льющейся воды. – Я звонила несколько раз! У тебя всё в порядке? Если бы ты не ответила сейчас, я не знаю, что бы сделала! Уже настропалила коллегу с работы, чтобы пустить его по твоему следу! Он прилетел вчера из Берлина и привёз, кстати, для тебя корзину с продуктами!
– О, мама, вечно ты переживаешь на ровном месте, – Елизавета вынырнула из пара и показалась матери на экране. – Я уже большая девочка! Могут быть у меня свои дела?
– Конечно! – мать ослабила натиск. – Просто мы с папой переживаем. Мне не нравиться твой голос и под глазами синяки. Ты не больна?
– Нет! Со мной порядок, – рявкнула дочь, потом смягчилась. – За продукты спасибо, завтра заберу. Только скинь телефон этого коллеги.
Они ещё перекинулись несколькими словами,и дочь со вздохом облегчения отключилась. Кажется, мать не заметила опухшего лица и пьяного выговора. Лиза побрела на кухню. Ни в шкафах, ни в холодильнике ни грамма вина не наблюдалось. Она залезла в отцовский бар – придётся пить виски!
Лиза имела свою квартиру, но пока родители находились в отъезде, она всегда жила на них территории, потому что до работы рукой подать. А это огромное преимущество не стоять в пробках и не просыпаться рано. После некоторых событий, дочь старалась не посвящать родителей в свои личные отношения с мужчинами. Отец не особо вникал во взаимоотношения дочери с особями другого пола. Он считал, что придёт время и всё сложится само собой. Мать же не отличалась особой душевной деликатностью и чуткостью. Однако Лиза оправдывала родительницу – мать имела право вероломно вторгаться в личную жизнь собственных детей для защиты их же интересов. Однажды на школьном экзамене Лиза не дала списать однокласснику. Тот подкараулил после школы и просто напинал под зад. Елизавете не было больно, но сердце сжигало чувство чудовищного унижения, потому что происходящее наблюдал весь класс, уставившись в огромные окна кабинета. Дело заключалось не в жадности или эгоизме. Она бы помогла, подсказала, даже бы дала готовое решение, но мальчик не учился совсем. Сын какого-то генерала знал, что без проблем поступит в МГИМО, потом отправится с дипломатической миссией в какую-нибудь уютную европейскую страну. Оставалось дело за малым – просто не завалить выпускные экзамены. И даже учительница вышла из класса в нужный момент. К слову сказать, школу Заболоцкая посещала элитную, со всеми возможными уклонами и отклонениями, словно это не учебное заведение, а курсы по подготовке научных светил. По факту учреждение отличалось от других повышенной комфортностью, улучшенным оснащением и плотностью научных работников и даже профессоров на один квадратный класс.
Домой Лиза прибежала вся в слезах. Мать, выслушав историю, не кинулась со скалкой громить обидчика, его семью и школу с халатными преподавателями. Она успокоила дитя, преподнеся ей конкретные резоны – генеральский сын завалил экзамен и его будущее, как дипломата оказывается под большим вопросом. А с одноклассниками, равнодушно наблюдающими из окна, её больше ничего не связывает, во всяком случае, за партой ни с кем из них дочь больше не окажется! Через два дня Елизавета и не вспоминала о происшествии, она мерила высокими шпильками плацдарм высокой моды. Однако об инциденте не забыла мать. Неизвестно откуда она раздобыла сведения о том, что московский генерал снабжал несколько федеральных округов продуктами питания. Оказалось, что высокопоставленный чин производил закупки и пропускал через вверенное ему ведомство товары по завышенным ценам. Разницу естественно без стеснения пригревал в собственном кармане и делился кое с кем. Документы о махинациях появились в Генеральной прокуратуре, генерала отстранили от работы до выяснения реальных фактов мошенничества. Следующий демарш матери направился в сторону школы. Она выложила историю унижения дочери директору и предупредила его о том, что если всё-таки обидчик получит аттестат о среднем образовании, она камня на камне не оставит от отдельно взятого учебного заведения. Уже возле порога кабинета женщина остановилась и негромко, но ясно произнесла:
– Я сняла генерала, а с вами разберусь за полчаса!
Заболоцкая вышла, тихо притворив за собой дверь, а директор элитной школы понял, что дерзкая дама не шутит! В те дни о разжалованном генерале трубил каждый утюг.
История разборок прошла бы мимо Елизаветы. В те времена девушка занималась совсем другими делами, но о ситуации ей поведал старший брат, который оказался в курсе событий. Вот тогда Лиза намотала себе на ус, что мамочка, защищая интересы собственных детей и семьи, может пойти далеко, очень далеко и поэтому лучше беречь её нервы и не посвящать в некоторые личные дела.
От мыслей снова отвлёк телефонный звонок. Лиза повернулась от окна, взяла со стола рюмку, сделала несколько глотков, выдохнула и только потом глянула на дисплей. Телефон ещё только поднимался к уху, а оттуда уже несся зычный голос подруги и по совместительству коллеги:
– Лизка ну ты совсем обалдела?
– Можешь не орать! – Елизавету передёрнуло от крепкого алкоголя. – Во-первых – привет, – она надкусила лимон и скривилась.
– Ну, да привет, – коллега сбавила напор. – Заболоцкая у тебя всё в порядке?
– Всё в полном ажуре, если не считать того, что меня бросил Соловьёвский! – Елизавета глубоко вздохнула, решила снова пролить надрывную слезу и даже всхлипнула, давая понять подруге Жанне, что горе её безгранично. Однако рыдания отказались возвращаться, наоборот стало как-то зло и весело. – Представляешь, этот козёл отказался уходить из семьи! Его видите ли устраивают наши отношения и он не желает ничего менять! Я дошла до белого каления и пригрозила всё рассказать его супруге! Ты бы видела его глаза!
– Ты пьяная? – Жанна остановила словесный поток подруги.
– А каким образом я должна пережить такой стресс? – рука с ярким затейливым маникюром на ногтях потянулась к бутылке.
– И как давно ты хороводишься с зелёным змием?
– Сегодня, какое число?
– Двадцатое апреля.
– Ого! Ничего себе! Разрыв произошёл семнадцатого, значит три дня!
– Слишком долго даже для прогорклого алкоголика, – в голосе подруги прозвучали укоризненные ноты. – Ты Мурзика кормила? Сама что-нибудь ела?
– Жаннеточка, ты же знаешь, я сама не поем, а Мурзика накормлю обязательно! У него сегодня в меню немецкие сыры.
– Может я приеду к тебе?
– О нет! Спасибо, конечно, но я не хочу, чтобы кто-то видел меня в таком состоянии! – Лиза налила рюмку, запрокинула в рот и шумно выдохнула вязкие пары, отведя лицо от телефона, чтобы подруга не услышала тяжёлое дыхание.
– Я давно тебе говорила, что Соловьёвский конченая мразь! Стоит только посмотреть его репортажи, то становится понятно, что это за тип! Смотри правде в глаза – ты с самого начала знала, что у вас нет будущего. Ну, кто уходит от кучи ребятишек? Он публичная личность. Да его распнут его же слушатели! Угораздило тебя втрескаться в такое ничтожество.
– Согласна, что он ничтожество, но очень знаменитое и обаятельное ничтожество! Ах, как он ухаживал, дарил подарки…
– Надеюсь, он не потребовал вернуть украшения?
– Нет, но пообещал уничтожить меня, если хоть слово о нашей связи долетит до его жены и вообще хоть в какое-нибудь публичное пространство!
– Он трус! Ничего не сделает! Надеюсь и ты не станешь балаболить и трепаться на каждом углу! Поведи себя интеллигентно!
– Пока ни в чём не уверена, но очень хочется сделать ему больно!
– Ладно всё устаканится, завтра обида утихнет и не будет казаться такой душераздирающей. Утро вечера мудренее. И потом, месть должна выбродить и устояться, а может вскоре отпадёт нужда в вендетте. Его жизнь накажет!
– Не верю я в прижизненное наказание. Хотя, может ты права, – вяло согласилась Елизавета.
Подруги помолчали несколько секунд, думая каждая о своём, потом Жанна спохватилась:
– Тебя на работе потеряли, разыскивают с собаками и фонарями. Шеф сказал, что ты должна была ещё вчера принести какой-то важный перевод!
– Совсем забыла! – Заболоцкая ударила себя ладошкой по лбу. – Работа готова, нужно кое- что подделать. Я сейчас залезу в компьютер, закончу и скину на флешку. Если завтра буду плохо выглядеть, отправлю работу курьером.
– Ты же знаешь, что шеф не приветствует доставку через третьи руки. Информация очень важная. Я могу завтра заехать и забрать.
– И надо тебе тащиться через весь город? Сама как-нибудь решу! – Елизавета закусила губу, вспоминая, о чём хотела попросить подругу. – Ты лучше заскочи в одно место и забери корзину с продуктами. Мать передала через нарочного. Адрес вышлю СМС. Если на что-то положишь глаз, то продуктовый набор можешь ополовинить.
– Не вопрос, даже не сомневайся, что и заберу, и ополовиню! Таким предложением грех не воспользоваться! Знавала я вкус немецких колбасок и сыров, это тебе не то, что от наших производителей!
– Российский шоколад все равно лучше!
– У нас лучше других, что течёт из нефтяных и газовых скважин, а в остальном мы конкуренцию проиграли.
– Опять завела свою шарманку! Всё тебе не так на родине!
Жанна ничего не ответила, потому что совсем не соглашалась с убеждениями подруги, которая в патриотических порывах хвалила всё русское. Сама же Жанетта Александрова любила путешествовать. Они с мужем побывали во многих странах мира. А по делам фирмы приходилось наносить визиты в российской глубинке и наблюдать, насколько запущена страна. Иногда в жарких спорах подруги ругались в пух и прах. Вот и в этот момент, вступив на скользкую дорожку разногласий, Александрова прикусила язык, пресекая ненужные споры, тем более изрядно выпившей подруге невозможно будет хоть что-то доказать! Что толку, всё равно не достучаться до мозгов, затуманенных алкоголем и потерянной любовью. И надо ли? Дамы не считали себя подругами не разлей вода. Как-то так сложилось, что сблизились на работе сначала как коллеги, потом нашли общие интересы и за пределами службы. В гости друг к другу особенно не ходили, во всяком случае, Елизавета. Честно сказать Заболоцкая вообще ни разу не была дома у подруги, только знала, что та живёт где-то в пригороде не в квартире, а в доме, потому что добираясь до офиса, часто застревала в пробках и опаздывала. По слухам Жанна Александрова имела мужа – красавчика, поэтому подруг в доме не привечала, боясь, что энергичные молодые девицы уведут семейное достояние. Может эти слухи распространяла сама женщина? Однако сей факт никто не проверял. Подруги эту тему обходили стороной Во всяком случае Александрова неохотно делилась деталями своей личной жизни. Особой красотой Жанетта не отличалась, но и к дурнушкам никто бы не причислил. Так среднестатистическая женщина под сорок с выдающимися формами. Правда Александрова умело пользовалась косметикой, имела хороший вкус и могла преподнести себя, словно сама царица Савская находилась у неё в услужении.
Подруги снова помолчали, мысленно подыскивая другую тему для разговора.
– Завтра, если силы не покинут окончательно, то появлюсь на работе, – произнесла заплетающимся языком Лиза. – Прикрой меня перед шефом.
– Прикрою, куда денусь? На всякий случай попрошу отсрочку по сдаче твоего материала, – пробурчала Жанна. – Скажу, что у тебя грипп.
– Ты настоящий индеец! Лучше, если отлежусь, отмоюсь в пенной ванне, приведу себя в порядок, а послезавтра, как штык!
– Ого уже послезавтра! – недовольно проворчала подруга. – Надеюсь так и произойдёт! Учти, долго отмазывать перед шефом не получится!
– Обещаю!