Шариковы дети. Детектив-загадка

– Что он делал в кабинете в воскресенье?

– Все сливки города праздновали День победы в ресторане. Селивёрстов уехал в разгар банкета. Его заместитель сказал, что глава предупредил, о намерении вернутся в здание администрации. Вроде забыл в кабинете телефон. Его привёз водитель. Потом глава забрал у него ключи от машины и отпустил шофёра домой, сказал, что до дома доберётся сам.

– Какая охрана в администрации?

– Дежурный полицейский, но он не видел, как Селивёрстов поднялся в кабинет. Мэр прошёл через запасный вход.

– Да, странная история. И что нужно от меня?

– Поедешь разбираться, – начальник увидел гримасу на лице Амирова и быстро заговорил. – Местным доверять нельзя, там сплошное кумовство. Они начнут покрывать друг друга. Кого-то из наших, тоже посылать не дело! Нужен умный, вдумчивый, как ты. Я знаю, у бульдога хватка мягче, чем твоя. Получай командировочные и отправляйся. Номер в самой лучшей городской гостинице уже забронирован. Уж извини, шофёра дать не могу. В целях экономии от своего отказался, а вот на бензин средства получишь. Начальник городского отдела внутренних дел предупреждён о твоём приезде. Нужна будет помощь, сразу звони.

«Лихо он меня окрутил, рта не дал открыть, – Амиров шёл по коридору и ухмылялся. – Как жене объявить о поездке? Наверное, расстроится. Ведь неизвестно, как долго продлится расследование».

На следующее утро следователь, заправив полный бак бензином, выехал на просторы области. В обед уже сидел в кабинете начальника городского управления полиции. Они были знакомы давно, всё-таки служат в смежных структурах, а вот по службе не пересекались. Лопатин Фёдор Николаевич вид имел грозный, однако, несмотря на то, что ему перевалило немного за сорок, выглядел далеко не блестяще. Под глазами висели мешки и щёки покрывала мелкая сеточка кровеносных сосудов. То ли давлением мучается мужик, то ли выпивает прилично, мелькнуло в голове, а вслух Амиров спросил:

– Есть какие-нибудь предположения насчёт убийцы?

– Совершенно никаких.

– Всех допросили?

– Когда? Да и вас ждали. Уж больно все важные в окружении, на хромой кобыле не подъедешь. Поговорили только с водителем мэра. У него всё сходится: привёз шефа к зданию администрации, передал ключи от машины и отправился домой. На улице поймал такси. Жена подтвердила, что в момент убийства Митрофанов находился рядом с ней.

– Время и причину смерти установили?

– Протоколы осмотра места преступления, экспертизу и другие документы получил минут сорок назад, – с этими словами Лопатин накинул на нос очки и раскрыл тонкую папку.– В общем, картина ясна. По словам свидетелей, Селивёрстов покинул банкет в десять вечера. От ресторана до администрации двадцать минут езды. Смерть наступила в одиннадцать от множественных ножевых ранений. В это время водитель был дома. Свидетелей куча. Он последний видел мэра живым.

– Орудие убийства нашли?

– Нет. Искали во дворах, мусорных контейнерах, в парке напротив здания. Кабинет опечатан, но работу администрации мы, как вы понимаете, остановить не можем.

– Что с отпечатками?

– Тоже глухо. Уборщики наводят порядок после рабочего дня, а не утром. Кабинет убирали в пятницу вечером. В понедельник, то есть вчера, секретарша обнаружила тело. Убийца выключил свет и плотно прикрыл дверь. Отпечатки только Селивёрстова и Козленковой. – увидев вопросительный взгляд следователя, Лопатин пояснил, – Козленкова Светлана секретарша мэра.

– А почему нет камер возле запасного выхода и в холле возле кабинета? Как мог Селивёрстов пройти незамеченным? Потом к нему кто-то поднялся?

– Так распорядился сам глава. Он не хотел сам попадать без конца в поле зрения. Наблюдение для того, чтобы не проникли сомнительные личности или террористы. Через запасную дверь могли проникнуть только свои, там замок кодовый. Код менялся раз в месяц. Этим занималась служба безопасности.

– Служба безопасности относится к вашему ведомству?

– Нет. В администрации числится несколько человек. Они отслеживают интернет, прессу, телевидение, неблагонадёжные личности, курируют видеонаблюдение. Руководит бывший КГБшник в отставке Хромов Сергей.

– Мне нужна встреча с ним.

– Сделаем! – коротко ответил Лопатин.

– Кто сказал жене?

– Семизоров Пётр Николаевич заместитель по социальным вопросам.

– Её кто-нибудь допрашивал?

– Говорю же, ждали вас. Она убита горем, рыдает.

– Понятно, – Амиров поднялся. – Хочу сегодня встретиться с вдовой. Мне нужен помощник, который хорошо знает город, людей.

– Предусмотрел уже. Капитан Пантелеев дожидается в приёмной, – начальник городского Управления полиции тоже поднялся и протянул листок. – Вот здесь распечатка звонков Селивёрстова в день убийства, все местные номера. Мэр разговаривал только с женой и водителем. А мне звоните в любое время дня и ночи.

– Информация проникла в местные СМИ?

– Ни в коем случае, и будем держать столько, сколько понадобится. В народе могут начаться пересуды и толки. Невозможно скрыть такую новость, но в официальных средствах, как говорится, без комментариев.

– И вы надеетесь, что они удержатся?

– Куда денутся, они все муниципальные, включая радио, телевидение и местную газету. Глава города их вот где держал, – Лопатин показал красный кулак. – Я думаю, прячь, не прячь, а необходимо озвучить факт убийства, пока сплетники не придумали свои подробности. Сделаем главу города героем, борцом с преступностью и коррупцией, который не жалея жизни вёл Серов к высотам процветания.

– Кстати, – следователь уже возле двери повернулся, – а у вас имелся код доступа к задней двери?

– Даже не стремился получить! Мы с мэром ладили, но водку вместе не пили.

– А с кем Селивёрстов пил водку? – Амиров сощурился.

– Это вам расскажут его приближённые. На мой взгляд, если он и выпивал или даже напивался, то вёл себя, как автономная субмарина.

– Как это?

– Затаривался до горла и опускался на дно. На такой стрессовой должности без расслабления нельзя. А с подчинёнными пить себе дороже, брякнешь что-нибудь по- пьянке, вот на тебя уже и компромат!

«Факт – по себе судит, – хмыкнул мысленно следователь, закрывая двери. – Сразу видно, толк в расслаблении знает».

При виде Амирова, молодой мужчина подскочил и вытянулся по стойке смирно. Фарид Махмудович критически посмотрел на фигуру, которая уже обрела пивной животик.

– Пантелеев?

– Так точно!

– Амиров Фарид Махмудович. Областная прокуратура. Поехали! – следователь протянул ключи от машины.

Дом уже покойного мэра находился за городом в коттеджном посёлке, который расположился близ деревни. Здание, окружённое высоким забором и соснами, находилось вне поля зрения любопытных. Ворота распахнул охранник и, увидев корочки, без слов, пропустил Амирова во двор. Константин Пантелеев остался в автомобиле. Следователь привык доверять лишь близким и проверенным, а этого, с пивным животиком, кто знает? Неизвестно, на какие откровения решится вдова. А вдова, похоже, вообще никого не желала запускать в семейную, личную жизнь. Помимо Раисы в доме шуршали какие-то личности то ли родственники, то ли подруги, то ли прислуга. Представившись, Фарид Махмудович предложил хозяйке дома поговорить где-нибудь наедине, надеясь, что та решится на признания, но ошибся. Высокая, статная женщина уже обрядилась во всё чёрное, покрыла голову тёмным шарфом и всё время комкала носовой платок, промокая красные, воспалённые глаза.

– Извините, что приходится тревожить вас в такое время. Мы можем поговорить наедине?

– Ничего. Я понимаю. Пройдёмте в кабинет мужа.

Они прошли в огромную комнату с письменным столом, тренажёрами и панорамным окном, открывающим вид на лес и реку.

– Красиво у вас, – не удержался следователь и присел на предложенный стул. – Раиса Михайловна вы должны вспомнить последние дни мужа. Может, кто-то звонил, угрожал или ещё какие-то мелочи, которые выбили из колеи, бросились в глаза.

Селивёрстова осталась стоять у окна. Она тревожно вглядывалась вдаль, лихорадочно размышляя, до какой степени должна быть откровенна. Женщина решительно повернулась и села в кресло напротив.

– Ничего необычного. Муж никогда не приносил проблемы в дом. Если бы ему кто-то угрожал, Саша не стал бы расстраивать меня и сына, а решил проблему сам. Тем более в его ведении существует служба безопасности. Со дня на день мы ждали повышения или в Москву или на должность губернатора. У нас была счастливая, дружная семья.

«Мы ждали», – повторил следователь мысленно, – она за ним словно тень, как декабристка, как верная Надежда Крупская. И говорит, словно репетировала заранее. А может, в горе великом, и зря я предвзято к ней отношусь? Издержки профессии».

– Волновались, что он не приехал домой ночевать?

– Волновалась, – кивнула Раиса, – но такое случалось, хоть и редко. Он хозяин города. Был, – поправилась Селивёрстова. – Где-то котельная встала, где-то прорвало трубы, да мало ли какие чрезвычайные ситуации.

– Вы разговаривали с ним только днём, а в распечатке вечерних звонков, ваш номер не фигурирует. Вы настолько спокойно относились к отсутствию мужа и даже не поинтересовались, что случилось?

– Какой подтекст вы вкладываете, задавая эти вопросы? – женщина подняла усталые глаза на Амирова.

– Как вы узнали о смерти мужа? – не отвечая на вопрос, продолжил Фарид Махмудович.

– Утром, мы с сыном ещё спали, неожиданно приехал Семизоров и сообщил.

– Сколько лет сыну?

– Зачем вам это? – Раиса агрессивно встрепенулась. – Ну, семнадцать.

– Поймите, я приехал не для того, чтобы сфабриковать липовое дело, за несколько часов найти убийцу и вернуться назад к своей семье. Важно охватить картину целиком, – Амиров поднялся. – Вы же хотите, чтобы виноватый или виноватые были наказаны? -женщина лишь кивнула на очевидное. – Тогда давайте сотрудничать, – он остановил взгляд на лице Селивёрстовой.

– Максим должен окончить первый курс института, – Раиса Михайловна с досадой покачала головой, пальцами теребя угол носового платка. – Учиться дальше не захотел, сказал, ещё не определился с профессией, но точно знает, что юристом не будет никогда! – она подняла глаза и снова уставилась в окно, где уходящее солнце окрасилось красным цветом. – Саша сначала бушевал, потом успокоился. Мы решили, что парень должен сам принимать решения, касаемо его жизни.

– Извините ещё раз и примите мои соболезнования, – неожиданно следователь остановился. – У вас имеются ключи от запасного выхода администрации?

Раиса непонимающим взглядом уставилась на полицейского:

– Не понимаю, вы о чём?

– Насколько я информирован, вы с Селивёрстовым поженились, когда ещё работали на заводе. Потом его избрали на должность мэра города, и вы отправились вслед за ним. В то время заведовали отделом молодёжной политики и имели кабинет на первом этаже в здании администрации?

– Так. А причём здесь это?

– Вы же знакомы с расположением, с тех пор ничего не изменилось. И про запасной выход знаете?

– Не понимаю, какое это имеет значение. Я не работаю почти десять лет. Про выход знаю, конечно. Раньше там находился вход в кафе, войти мог любой с улицы и обедать ходили все сотрудники администрации. Сейчас знаю, что кафе закрыли, а вот входом не интересовалась.

– В ночь убийства, кто-то кроме вас с сыном находился в доме?

– Вы что, проверяете наше алиби? – Раиса поднялась. – Не теряйте время! Во дворе и возле ворот стоят видеокамеры. Охранник покажет всё, что нужно! А теперь извините, надо заниматься похоронами!

Капитан Пантелеев видел, как Амиров вышел из дома и остановился у будки охранника. Они несколько минут о чём-то беседовали, потом следователь протянул визитку служивому и направился к автомобилю.

«Ну, наконец-то, – Константин облегчённо вздохнул, – сейчас увезу следака в гостиницу, а сам домой. Время уже шестой час. Пора дислоцироваться ближе к горячему ужину, трансляции по футболу и уютному дивану».

– Поехали! – следователь хлопнул дверью автомобиля.

– Куда сейчас? В город, в гостиницу? – Пантелеев завёл мотор и вырулил со двора.

– Где в посёлке магазин?

– Тут недалеко. А зачем? В ресторане при гостинице вас ждёт ужин.

– Подождёт. Видел, какой дом отгрохал покойник? – Фарид Махмудович спрашивал и сам же отвечал на свои вопросы. – Вот именно! Коттедж, как с рекламной картинки.

– Это вы к чему?

– К тому, что у вдовы руки с безукоризненным маникюром. В доме порядок наводит кто-то другой, и борщи варит тоже. Из города добираться накладно, автобусы ходят, скорее всего, два-три раза в день, а значит домработница из местных.

– В магазин зачем?

– Где собираются сплетничать деревенские? Правильно, в магазине. Там нам раскроют правду о батраках, которые убирают двор, высаживают цветы, готовят еду и наводят порядок в комнатах.

– У охранника, почему не спросили?

– Он без разрешения Селивёрстовой рта не откроет.

Майский вечер оказался тёплым, солнце медленно клонилось к закату, Амиров вышел из машины и только сейчас почувствовал аромат оттаявшей земли и набухших тополиных почек. Он набрал полные лёгкие воздуха и задержал на мгновение аромат, набирающих силу трав. Только в Сибири так терпко и ярко пахнет весенняя земля.

«Зачем люди кучкуются, сбиваются в муравейники многоэтажных, многоквартирных зданий? К чему беготня, суета? Дышим потом и дыханием друг друга, забиваем голову ненужной информацией. Ведь всё так просто! Река, дом с камином и хлеб из печи».

Фарид представил свою жену с ребёнком на руках – простоволосую, в ситцевом платье. Следом всплыл образ: дочь держит коромысло на плече, а в вёдрах плескается изумрудная, чистейшая вода. От таких мыслей чуть не засмеялся – дочь с двадцатью литрами воды на одном плече, можно только представить! С интернетом скоро учебники отменят, весь ум уйдёт в виртуальную реальность. Кто же на земле работать будет, тоже виртуальные люди? А почему нет! Недавно где-то прочитал, что в Германии трактора управляются со спутника через систему Глонасс.

– Дожили мать вашу, – тихо ругнулся Амиров и переступил порог небольшого магазинчика. – Добрый вечер.

Дородная женщина подозрительно посмотрела на чужака:

– Чего желаем молодой человек?

– За молодого спасибо, – следователь довольно хрюкнул, – бутылочку коньяка, колбаски – сервилатика и сыра на закуску.

– Чую, скоро много чужих понаедет, – увидев насмешливый взгляд Амирова, пояснила. – В деревне, как на ладони, все друг друга знают, местные коньяк не пьют, или сами гонят, или что дешевле и понятнее покупают.

Продавщица за разговором достала с верхней полки пыльную бутылку армянского коньяка, обтёрла тряпкой и, прищурившись, тихо спросила:

– Когда хоронить будут?

– Кого хоронить? – прикинулся дурачком следователь.

– А то вы не в курсе, – женщина указала на витрину. – Колбаску выбирайте. Всё свежее, – Продавщица упёрла руки в бока. – Все важные персоны из богатых домов здесь наперечёт. Сюда заглядывают редко, но случается. Понятно, что и вы не к трактористу Петьке прибыли. О смерти мэра, вся деревня говорит, уж не знаю, как в городе.

– Ох, и смекалистая вы женщина! – искренне восхитился Фарид. – Когда похороны не знаю, а вот поговорить с теми, кто числится у мэра в прислуге, хотелось бы.

– С чего вы решили, я вам что-то расскажу?

– Расскажете. Вы же сознательная гражданка, – с этими словами Фарид достал из кармана удостоверение.

– Ну, если так, – продавщица не двинулась с места, а, наклонив голову, поинтересовалась. – Как насчёт коньяка, колбасы и сыра?

– Всё давайте на ваше усмотрение.

Женщина быстро упаковала провиант и протянула через прилавок пакет.

– В дом вхожа только Лиза Степанова. Варит, убирает, стирает, гладит, всё делает. О своей работе особенно не распространяется. Может вам что скажет. А в саду занимаются рабочие из «Зеленстроя». Их привозит машина из города два раза в неделю. Зимой чистят снег, осенью листву, весной высаживают цветы, летом стригут газоны.

– Так «Зеленстрой» бюджетная организация?

– Что вы хотели, своя рука-владыка! Свет проверяет «Горэлектросеть», мусор вывозит машина городского коммунального хозяйства. Даже туалет чистит «Канализационное хозяйство». Это мы за каждый пук платим, а он себя такими вещами не утруждал!

– Не больно вы жалуете главу города.

– А за что его любить и уважать? Вы видели, что в городе делается? Затопил закрытые шахты из-за, якобы, нерентабельности. Просто средства туда нужно вкладывать на модернизацию. А зачем, когда есть простой способ: снял пять метров грунта, вот тебе и угольные пласты. Вокруг открытые разрезы, дышать нечем. Сколько людей раком болеет! Что вы думаете, от добра он сюда перебрался на свежий воздух? Своё здоровье бережёт!

– Я смотрю вы подкованная в этом вопросе. Сами тоже здесь проживаете?

– Здесь все подкованные! Мы живём внутри угольного мешка, а вы приехали и уехали! У меня здесь бизнес, – продавщица обвела рукой прилавки, – а квартиру имею в городе и дышу одним воздухом со всеми остальными. Так что, берите товар и платите деньги, а мне закрываться пора.

– Да, конечно, – Амиров достал деньги. – Так, где проживает Лиза Степанова?

– В деревне две улицы. Поедете прямо, не сворачивая, дом тридцать седьмой. Да мужу корочки сразу показывайте. Он у неё ревнивый, может зарядить без разговоров.

Жильё Степановых они нашли без труда, солнце ещё не совсем зашло за горизонт. С наступлением темноты по кривым улицам можно передвигаться только с фонариком, и то, рискуя переломать конечности.

– Что же это мэр проживал в деревне, а две улицы фонарями и дорогами не обеспечил? – спросил Амиров, когда остановились возле небольшого, но аккуратного дома.

– Похоже, он дальше своего двора не заглядывал, – Пантелеев усмехнулся. – В городе половина освещения не функционирует, что про деревню говорить.

Амиров осторожно открыл калитку, каждую минуту ожидая, что из темноты двора кинется собака, оказалось, хозяева предпочитали другую живность: где-то кудахтали куры, и трубно голосила корова. На стук дверь открыла женщина и, памятуя о наставлении продавщицы, следователь показал удостоверение, а уж потом поздоровался.

– Добрый вечер. Вы Лиза Степанова?

Женщина кивнула. Амиров аж залюбовался, в свете фонаря на него смотрела вылитая Верка Сердючка, только без звезды на голове. Её массивная грудь начиналась сразу из-под подбородка, а тонкие ручки, сложенные на животе, словно поддерживали выдающуюся часть. Лиза посторонилась и пригласила гостя в прихожую.

– Заходите. Чувствовала, что рано или поздно, меня тоже будут допрашивать. Раиса Селивёрстова просила не разносить новость по деревне, только шила в мешке не утаишь.

– Ничего, что так поздно или вызвать повесткой?

– Всё в порядке. Я только что подоила корову. Молоко ещё тёплое. Будете или побрезгуете?

– Сто лет не пил домашнего молока. Конечно, буду!

Амиров прошёл следом за хозяйкой на чистую кухню.

– Муж помогает по хозяйству?

– В своём доме без мужика туго, – Лиза протянула керамический бокал с тёплым молоком. – Сегодня сама хозяйничаю, муж с дочерью к свекрови в соседнюю деревню уехали. Вернутся только завтра, – женщина села напротив и сложила усталые руки на коленях. – Это и к лучшему. Толком бы поговорить не дал. Он считает, что во дворцах небожители обитают и говорить ни плохое, ни хорошее про них нельзя.

– А вы как думаете?

– Я не думаю, я знаю! Какая разница, где любить друг друга – на английской кровати «Величие» за невообразимое количество денег или на диване-раскладушке за двадцать тысяч! Эффект один: появляются дети. И какая разница, за каким столом ругаться, если развод неминуем.

– Вы хотите сказать, что чета Селивёрстовых находилась на грани развода?

– Что-то вроде этого. Они и раньше жили, словно чужие, а в последнее время так вообще.

– Что вы имеете в виду?

– Как объяснить? Мой муж ревнивец невозможный, может выпить, поскандалить, но он живой. А у Селивёрстовых всё идеально, они назвали друг друга милая, дорогой, только всё словно на автомате. Однако и в этой семье случались взрывы. Пару раз я видела синяки на лице Раисы. Конечно, не спрашивала! Кто я – прислуга, но и у меня есть глаза и уши. Скандалили из-за сына. Тот ничего не хотел, ни учиться, ни работать. Дорогие автомобили, шмотки, девочки, – женщина улыбнулась, увидев изумлённый взгляд следователя. – Да, да, молодой да ранний. Семнадцать лет. Я бы свою дочь так отходила, сидеть бы не смогла несколько дней! А этого сослали в область, у них там хоромы в элитном доме. Вы не удивляйтесь, что так много знаю. Приходится убирать во всём доме и в кабинете, и в спальне, и в столовой. Уши не затыкаю, глаза не закрываю, хочешь, не хочешь, а слышишь и видишь! Так вот, последнее время Раиса из спальни переехала в комнату для гостей. Буквально за день до смерти Александра Владимировича, я убирала в спальне и случайно на тумбочке увидела конверт с фотографиями. Не удержалась, посмотрела. Похоже, мэр пускался во все тяжкие, причём в рабочем кабинете и со своей секретаршей!

– Вы кому-нибудь ещё об этом рассказывали?

– Вы первый. Даже муж не знает.

– Почему сделали исключение?

– Вы же из полиции!

– Логично.

Амиров усмехнулся про себя.

«Как при такой любознательности домработница не разнесла новости из богатого дома по деревне. От таких пикантных подробностей все бы на ушах стояли, хотя если сплетни дошли до ушей Селивёрстовых, домработницу вмиг выставили за дверь с волчьим билетом, а в деревне работы днём с огнём не найдёшь».

– Несколько раз я слышала, как Селивёрстовы ругались. Мэр кричал, мол, захочешь развестись, вперёд, скатертью дорога! Только убирайся вместе с сыном и одним чемоданом!

– А говорите, общались холодно. Там страсти кипели.

– Иногда кипели, когда хозяева были уверены, что их никто не слышит.

– Елизавета, вижу вы женщина порядочная. Хочу попросить никому не рассказывать о нашем разговоре.

– Неужели я не понимаю!

Степанова округлила глаза, показывая тем самым – она могила!

– Сейчас в гостиницу? – с надеждой спросил Пантелеев, пытаясь краем глаза уловить настроение следователя областной прокуратуры.

– Послушай, как твоё имя?

– Константин.

– Да, Константин, я понимаю, ты хочешь как можно скорее попасть домой. И я тебя понимаю. Пойми меня и ты! Я тоже желаю вернуться к жене, домой, к пельменям и уютному дивану возле телевизора. И чем скорее я закончу дело, тем скорее это произойдёт. Терпеть не могу гостиницы, влажные простыни на постели и унитазы, на которых сидели разные жопы, – следователь хлопнул дверцей автомобиля. – Если бы я знал город, то нужда в твоём присутствии отпала бы сама собой. Так что вези меня к Светлане Козленковой.

– Это к секретарше? – Амиров кивнул. – Я не знаю адреса.

Фарид протянул листки, которые приготовил для него начальник Управления внутренних дел.

– Здесь найдёшь.

– Может, позвоним сначала?

– Как раз этого делать не надо.

Следователь отключился. У него это хорошо получалось. В мыслях прокручивались последние беседы, из которых уже можно извлечь определённые выводы: чета Селивёрстовых находилась на грани развода. Если бы такой факт случился, Раиса не получила бы ничего, а вместе с ней и непутёвый сын. Селивёрстова повышают, он уходит на пост губернатора, жена же остаётся у разбитого корыта.

«Надо выяснить, что имеют Селивёрстовы. Убеждён, что не только этот прекрасный дом и квартира в областном центре, и если все банковские активы и недвижимость записаны на мужа, то Раиса Михайловна рисковала остаться с маленькой толикой от жирного куска. При разводе глава города со сворой адвокатов могли лишить женщину почти всего! Работать Рая уже не желает, а вот траты на себя любимую непомерные, судя по кольцам на руках, одежде и косметическим процедурам. Дама выглядит лет на десять моложе своего возраста! Вот тебе и первый мотив для убийства».

***

Светочка горько плакала и вовсе не потому, что страдала о смерти любовника. По большому счёту ей было на него плевать! Она горевала о своей, такой нелепой жизни. Двадцать семь лет, а живёт вместе с выпивающей матерью в небольшой квартирке. Давно пора выйти замуж, но за кого? От местной шантрапы с души воротит. Тот, кто более состоялся, давно имеет семью, и воспитывает детей. Да и не думала никогда о местных парнях. Не о такой партии грезила Светочка. В мечтах она каталась на дорогих иномарках, обедала в ресторанах, а сумочку под мышкой носила от Марка Якобса из фиолетовой крокодиловой кожи. А как иначе носить аксессуар за тридцать девять тысяч долларов? С таким предметом расставаться нельзя! Козленкова не первый раз выстраивала и взращивала отношения подобного рода, но всё время что-то мешало: то избранника переводили в другой город, то вмешивалась жена, то неожиданно настигала болезнь. Девушка сравнивала себя с тем мужиком из карикатуры, который с огромными усилиями закатывал огромный камень в гору, но тот на самой вершине срывался и падал вниз. А мужик, не теряя веры в успех, начинал всё сначала. Вот и в этот раз она проделала сизифову работу. А ведь успех маячил совсем близко, только руку протяни! Секретарша незаметно навела справки о примитивной, престарелой жене, о дуралее сыне. Этот брак всё равно обречён. Такому видному мужчине нужна соответствующая женщина – элегантная, эффектная и сексуальная. Александр Владимирович попался в её, ловко расставленные ловушки. Кажется, даже поверил в беременность! И, кто его так некстати грохнул? Как быть? Начинать всё сначала? Годы летят неумолимо, скоро носить узкие юбки, глубокие выреза и высокие каблуки будет просто не прилично!