Шариковы дети. Детектив-загадка
- -
- 100%
- +
В дверь позвонили. Светочка спешно вытерла слёзы и, ругая мать за то, что та оставила дома ключи, пошла открывать. На пороге стоял полицейский. Она видела его раньше – приходилось сталкиваться в коридорах администрации, но, ни имени, ни звания не знала.
– Капитан Константин Пантелеев. Добрый вечер. С вами хочет поговорить следователь по особо важным делам из областной прокуратуры.
– Вы видели сколько время? Десятый час. Это не может подождать до завтра?
– К сожалению, нет, – неожиданно из-за плеча Пантелеева появился коренастый, черноволосый мужчина.
Козленкова окинула гостя критическим взглядом и с тоской подумала, что никак не может выяснить, какими дорогами ходят и откуда берутся такие классные мужики. И ростом, вроде не гигант, но такая уверенность в тёмных глазах, что вот за такое плечо можно спрятаться на всю жизнь. Одного Светочка не знала: чтобы стать генеральшей, надо выйти замуж за солдата или хотя бы за Костю Пантелеева, да и тот, похоже, занят.
– Меня зовут Фарид Махмудович. Разговор не займёт много времени. Можно войти?
– Ой, нет, нет! – Светочка запахнула растянутую кофту и потянула дверь на себя. – Подождите внизу. Я спущусь через минуту. Только переоденусь.
Девушка захлопнула перед носом визитёров дверь и оглядела себя в зеркале: мятый халат, растянутая старая кофта, красные от слёз глаза. Ещё не хватало, мать выпившая вернётся от подруги. Стыда не оберёшься, поговорить не даст, только запах перегара и бла, бала, бла! Да и обстановка в квартире ещё та, с тех, лохматых годов. Это на работе она звезда, подтянутая, уверенная в себе, почти второй после мэра города человек. Снова навернулись слёзы от разбившихся надежд. Девушка смахнула слезу, быстро переоделась и, открыв дверь, вздрогнула от неожиданности: на пороге стояла мать и рылась по карманам в поисках ключа. Увидев дочь, скривилась:
– Куда ещё на ночь глядя?
Светлану передёрнуло от сивушного амбре.
– Не твоё дело! Взялась контролировать. Поздно! – девушка затолкала мать внутрь. – Ложись спать, скоро вернусь.
– Давайте прогуляемся, – предложил Амиров. – Заодно и поговорим.
– Вы не будете записывать?
– Зачем? Наша беседа имеет ознакомительный характер.
Следователь лукавил, он почти всегда записывал разговоры на диктофон, который держал в кармане куртки. И лишь потому, что опасался забыть какие-либо подробности. Прогулка получилась недолгой. Фарид Махмудович проводил секретаршу до подъезда и вернулся в машину.
– Вот теперь поехали в отель.
– Не уверен, что в ресторане вас ещё ждут, – Константин покосился на Амирова. – И магазины уже закрыты.
– Ничего. Есть сыр, колбаса и бутылка армянского коньяка из деревенского лабаза. До утра не пропаду.
– Как рано встречаемся утром?
– Я так понял, что гостиница находится в центре? – капитан кивнул. – Вот и хорошо, я пешком доберусь до здания администрации, а ты забирай машину и утром отправляйся к Селивёрстовым. В доме не светись, а у охранника забери копию всех передвижений вдовы в ночь убийства. По секретарше пока мнение не сложилось, но проверить её алиби тоже не помешает. Она, кажется, с матерью живёт? – Амиров увидел согласный кивок. – Поговори с ней, с соседями. С собачками люди по вечерам гуляют. Потом присоединишься ко мне. Будем опрашивать всех, кто веселился в тот вечер на банкете вместе с персоналом и артистами. Хозяйку ресторана не тревожь, выпиши ей повестку часа на три, я сам с ней поговорю.
– Так это огромная работа! Вместе с официантами и поварами поучается под девяносто человек!
– А ты что, в сыске новичок? Знаешь, сколько надо перемыть песка, чтобы уловить замыленным глазом частичку золота!
– Я в полиции не первый год, – Пантелеев как-то загрустил. Стало понятно, что с этим следователем покоя не предвидится. Надо настраиваться на работу до позднего вечера, а может и ночи. В то же время в груди поселилось чувство похожее на гордость: иметь непосредственную причастность к расследованию громкого убийства, это не фунт изюма, а грядущее повышение по службе! И ещё Константину польстила степень доверия. Пока всех свидетелей Амиров допрашивал без него, а тут самостоятельное задание.
В ресторане следователя уже не ждали. Часы в холле гостиницы показывали одиннадцать часов вечера. От этого Фарид не огорчился, заполнил бланк, получил ключи и заселился в довольно уютный номер. После душа позвонил жене, справился о токсикозе, о настроении, поведал свои новости и, откупорив бутылку коньяка, сделал несколько глотков. В животе растеклась горячая лава. Захотелось взбудоражить алкоголем голову, но Амиров остановил позыв. Вспомнилось высказывание Парацельса:
«Всё есть яд и всё есть лекарство. Только доза делает лекарство ядом и яд лекарством».
Следователь хорошо знал, что три глотка, как творческая доза, при которой ясен ум и приходят правильные решения. Если перебрать лишка, начинает переть дурная фантазия, как пузыри набухают подозрения и в каждом видится монстр. Он включил телевизор и, полистав каналы, нашёл местные новости. Начальник Городского управления полиции сдержал слово. Из мэра сделали героя, который поплатился жизнью в борьбе за процветание города и горожан. Амиров откусил кусок колбасы и отключил телевизор. Всё равно правды никто не скажет, а лишь то, что прикажут. Журналист нынче пошёл непринципиальный, как попки пиратские повторяют, что спустили сверху. Следователь прослушал запись разговора с Козленковой. Тупая девица, таких он повидал огромное множество. Вообразила, что может управлять мэром. Вроде как мэр голова, а она, секретарша шея! Подловила мужика на секс. Могла беременность приплести. Секретарша хоть и отказывается, что имеет отношение к фотографиям, но в это мало верится. С её слов, никто даже не подозревал об их связи, а тут, на тебе, прилетел вдруг волшебник в голубом вертолёте и как раз к окну! И как раз в самый пикантный момент. Интересно, где этот компромат сейчас? Скорее всего, в доме мэра, но жена, ни за что не станет раскрывать грязные подробности. Да играют ли они хоть какую-то роль в убийстве? А вот Козленкову можно вычёркивать из списка подозреваемых. Она или по её просьбе кто-то состряпал фотографии и отослал жене, с целью расстроить брак. И этот замысел почти удался, Раиса захотела получить развод, но поняла, что останется без ничего. А может это сам Селивёрстов решил избавиться от опостылевшей жены? В этом случае Раисе на руку смерть мужа. Только Светочке мэр нужен был живым!
С такими мыслями Амиров провалился в сон.
Глава 3
Петренко Семён Аркадьевич долгое время руководил культурой в городе. Так давно, что и сам забыл, в каком году появился в этом узком и длинном, как пенал кабинете. Он устал и морально истощился. Из года в год одно и то же – гулянья, балаганы, ярмарки, Проводы русской зимы, День шахтёра и за всё цифры, отчёты, доклады. Он, как слуга двух господ должен отчитываться в областной департамент культуры и гнуть спину перед местными властями. Иногда Петренко соглашался с незабвенным Александром Сергеевичем Пушкиным и мысленно повторял истину, проверенную временем:
«На свете счастья нет, но есть покой и воля.
Давно завидная мечтается мне доля —
Давно, усталый раб, замыслил я побег
В обитель дальнюю трудов и чистых нег».
Как прав классик, сокрушался, бывало, Семён Аркадьевич, наблюдая из окна кабинета, как с вышки люди в фуфайках наряжают новогоднюю ёлку на площади или развешивают красочные баннеры ко Дню защиты детей. И вот свершилось, весна принесла освобождение, и он, как усталый раб, совершит побег. Побег к морю. Осталось решить кое-какие вопросы и «Аривидерчи банана!». Петренко ещё не решил, как поступит с молодой возлюбленной. Развод с женой настолько вымотал его, что связывать себя узами нового брака пока считал бессмысленным. Марина моложе почти на тридцать лет, однако, всем видом показывает, насколько дорожит, любит и обожает любовника. Визжит во время секса, как резаная, а он растекается елеем от того, что есть ещё порох в пороховницах и ягоды в ягодицах. А собственно, что его не любить? Всех отодвинул, хотя имелись кандидатуры лучше, и поставил возлюбленную директором киноконцертного зала прямо в центре города, напротив администрации. Премию с зарплатой девушка гребёт не в пример маститым директорам музыкальных школ, дворцов культуры, музеев и муниципальных творческих объединений, хоть и получила образование совершенно не имеющее никакого отношения к культуре. Ну что это – инженер – наладчик швейных машин? А кто с него спросит? Он хозяин в своей вотчине! Когда Петренко ушёл из семьи, то пришлось покупать новую квартиру. Жена – акула, больше о ней ничего хорошего не скажешь, заседала в одном из кабинетов всё той же администрации в должности пятой ноги шестого зама, обосновалась крепко, сам туда устроил. И сейчас, при случайных встречах в коридорах Семёна Аркадьевича передёргивало от мысли, что он большую часть жизни прожил с этой змееподобной бабой. Только одно прекрасное дело она сделала, то есть два – родила двоих детей. Хорошо, что они не стали свидетелями развода и мелочной делёжки имущества: дети разъехались по разным городам. Семён бился за каждую ложку и прищепку, но справиться с брошенной женщиной невозможно, лучше оставить всё и начать с нуля! Так и сделал: взял кредит в банке, приобрёл двухкомнатную квартиру, сделал небольшой ремонт и заселился туда с молодой сожительницей. В жёны её не звал, на жилплощади не прописывал. Марина тоже появилась на пороге с одним чемоданом, оставив мужа и дочь в прошлой жизни ради прекрасного будущего. Сейчас Петренко размышлял, как поступить? Сказать Марине прямо, что, мол, так и так, уезжаю в другой город, а ты устраивай свою жизнь дальше без меня, хочешь, вернись к мужу, хочешь к матери, а свою квартиру я намерен продать. Вроде как-то не по-людски. Расставаться лучше мягко, без острых углов.
«Сниму ей квартиру на месяц, потом продам свою. Предупрежу, что вызову, как только куплю жильё в курортном городе вроде Сочи, Адлера или Геленджика, а может, и в Крым подамся. А там ищи, свищи, – рассуждал Семён Аркадьевич, прикидывая различные варианты.– Со дня на день назначат нового мэра и не факт, что он захочет видеть меня в своей команде. Придётся избавиться от акций нескольких разрезов, а это приличные деньги. Плюс сумма с квартиры, автомобиля и дачи. Главное дом у моря уже оплачен, уже стоит и ждёт нового хозяина!»
Петренко слышал, что из области прибыл следователь и несколько волновался. Кто его знает? Со своими правоохранительными органами легче договориться. Не зря раз в месяц, он топил баню на даче, покупал пиво с сёмгой, чтобы тёплой компанией попарить косточки и переговорить о делах насущных вдали от любопытных ушей. А этот начнёт копаться! Только кто ему даст далеко заходить в расследовании?
В углу за столом быстро бегала пальцами по клавишам компьютера ведущий специалист Ирина – женщина не молодая, зато опытная в составлении различных отчётов, пресс-релизов и всякой бумажной документации. По должности секретарша не полагалась, да и куда её, на шею посадить в маленьком кабинете? В дверь сначала заглянул, а потом вошёл Семизоров с озабоченным видом. При виде исполняющего обязанности мэра Ирина подскочила. Такие канцелярские мыши чётко соблюдали субординацию.
– Доброе утро.
– Доброе, – хмуро кивнул Пётр Николаевич и протянул руку хозяину кабинета.
Петренко пожал вялую ладонь, он сообразил, что не зря и.о. появился здесь собственной персоной, а не вызвал к себе в кабинет, наверное опасался чужих ушей. Семён Аркадьевич повернулся к Ирине:
– Ступай в центральную библиотеку, забери документацию по последним поступлениям и отнеси в бухгалтерию.
Ведущий специалист коротко кивнула, зашуршала курткой в гардеробе и быстро удалилась. Семизоров открыл рот лишь после того, как за женщиной закрылась дверь.
– Знаешь, что к нам прислали следователя из области?
– Да уж, каждая дворовая собака в курсе.
– Надо с ним как-то наладить контакт. Он здесь никого не знает, сидит в гостинице один вечерами. Ты пригласи, баньку растопи, водочки там, пивка, закуски. Может, девочки из культуры скрасят одиночество. Лучше следователя держать в поле зрения.
– Пусть пригласят Лопатин или Хромов. Один начальник полиции, другой в службе безопасности, мужики служивые, из смежных профессий. А баню беру на себя.
Семизоров и Петренко не дружили, не враждовали, просто работали в одном учреждении. Возраста примерно одного, но интересы разные – Пётр Николаевич не разделял любви к рыбалке, а вот в баню на общие посиделки наведывался регулярно. Между собой обращались без пиететов, оба понимали, что сегодняшнее повышение Семизорова на должность исполняющего обязанности мэра города Серова носит временный характер. Всерьёз рассматривать Семизорова как кандидатуру никто не станет, не потянет мужик, слабоват, воли и жёсткости не хватает, а вот в кресле заместителя по социальным вопросам самое место.
– Ты прав, надо всем участвовать. Всё-таки делаем одну работу.
***
Амиров вышел в морозное утро. Город покрывала серая дымка, словно множество угольных котельных одновременно чадили трубами. Несмотря на май, весна осваивалась трудно, снег уже сошёл, но лужи, замёрзшие за ночь, хрустели и трескались под ногами. Фарид зашёл в небольшой павильон, заказал пару беляшей и стаканчик кофе. Обычно следователь пренебрегал завтраком, но сейчас не предполагал, когда придётся пообедать, да и вообще пока не загадывал, как сложится день. Неожиданно рядом пристроился невзрачный мужик непонятного возраста. Быстро поставил стаканчик с горячим чаем, подул на пальцы, потом схватился за мочку уха. Он обжёгся, пока нёс горячий напиток до высокого столика.
– Не против, если здесь приземлюсь?
Амиров пожал плечами и ничего не ответил, потому что интенсивно пережёвывал ароматный беляш.
– Моя фамилия Персильев, – как ни в чём не бывало, продолжал знакомство мужик. – Я бывший корреспондент местной газеты. Уволен несколько лет тому назад, за то, что неистово боролся за правду.
Мужик подул на чай и сделал несколько глотков. Амиров смотрел на неожиданного собеседника, не мигая, потом проглотил остатки еды, вытер салфеткой рот и запил уже остывшим кофе.
– Я так понимаю, наша встреча не случайна?
– Правильно. Сам не понимаю, почему меня ещё не убили, но я неутомим и знаю много интересного о местной власти.
– Что, например?
– Кто получал и сколько платил за добычу ископаемых, что за бизнесмены и за сколько скупали земли, где пролегают угольные пласты, – Персильев опасливо огляделся, – здесь не самое подходящее место для беседы.
– Понимаю, – следователь кивнул, соглашаясь. – Как на меня вышли?
– Гостиница в городе одна, приличная, а администратором работает давнишняя знакомая. Я знал, что местным расследование не доверят, но почему-то полагал, что приедет кто-нибудь из Москвы. Обошлись областной прокуратурой, – мужик достал из кармана куртки очки, посадил на нос и уставился на Амирова. – Я и о вас справки навёл.
– И? – Фарид Махмудович усмехнулся. Стало не понятно, какого чёрта он ещё здесь, стоит и слушает списанного в тираж корреспондента.
– Вы человек порядочный и неподкупный. Я готов поделиться информацией.
– Сейчас не могу уделить вам время, а вот вечером приходите в гостиницу.
– Хорошо. Я буду в девять.
Войдя в здание Администрации, следователь показал корочки, спросил, как найти начальника службы безопасности и, проследив за рукой полицейского, прошёл по коридору. На дверях не наблюдалось никаких указателей и табличек. Амиров стукнул костяшками пальцев несколько раз и, не дожидаясь приглашения, вошёл. Хромов не понравился с первого взгляда, впоследствии выяснилось, что это взаимно. Кабинет оказался просторным с единственным письменным столом и громоздким сейфом в углу. Начальник службы безопасности даже не привстал при виде следователя, руки не протянул, а лишь прищурил глубоко посаженные глазки.
– Предупреждён и жду, – сухо отреагировал Хромов и указал рукой на стул напротив. – Фёдор Николаевич Лопатин начальник горотдела предупредил о вашем появлении. Я ещё раз перепроверил звонки на стационарный и мобильный телефоны в день и ночь убийства Селивёрстова и список тех, у кого имеются ключи от запасных дверей здания, – он небрежным жестом бросил на стол пластиковую папку.
– Вижу, вы не особенно рады моему появлению, – следователь криво усмехнулся, примерно ожидая холодный приём, и взял папку.
– Именно так. Не особенно. В городе есть толковые опера и следаки. Быстро могут раскрутить убийство. Не понятно, зачем присылать человека, который совершенно не знаком с местными традициями, обычаями и людьми.
– Скорее всего, именно из этих соображений и прислали. Посмотреть, так сказать на дело непредвзято.
Хромов ничего не ответил, лишь пожал плечами, мол, делайте, что хотите! Он даже приподнялся, показывая всем видом, что разговор окончен. Однако Амиров не собирался прокладывать дорогу в одиночестве и темноте, кто-то должен освещать путь. Хоть лучиной, но должен! Фарид с невозмутимым видом уселся на стул и уставился в мутные глазки широкоплечего, коротко стриженого начальника службы безопасности:
– Скажите, какие функции выполняет ваш отдел?
– Это имеет отношение к делу?
– Не совсем, но хотелось бы знать.
– Наш город окружён разрезами, обогатительными фабриками и сопутствующими предприятиями. Сами понимаете, что открытая добыча приносит множество проблем экологического характера. Могут возникнуть экстремистские настроения среди населения. Мы призваны выявлять недовольных, должны своевременно пресечь и подавить такого рода проявления! В общем, даём местной власти работать без лишних проблем. Стране, сами понимаете, уголь необходим!
«Такого протестанта, как тщедушный корреспондент Персильев подавлять не имеет смысла, он уже подавлен, – думал Амиров, рассматривая лицо Хромова, пытаясь угадать его возраст. – Хотя, кто знает, вероятно, недовольных много, если народ начнёт волноваться, остановить будет трудно! Население сидит без работы, в угольной пыли, которая проникает в каждый уголок, в каждую клеточку лёгких, рано или поздно произойдёт взрыв».
– В Российской Конституции записано, что человек является высшей ценностью, – Амиров понимал, что втягивается в бесполезную дискуссию, но ничего не мог с собой поделать. – Я посмотрел статистику и увидел, что лёгочные и раковые заболевания в городе просто зашкаливают. И, думаю, что цифры не совсем корректные, на самом деле уровень заболеваний и смертность гораздо выше показанных официально.
– Угольные разрезы это единственные градообразующие предприятия, – Хромов цедил слова и нагло ухмылялся. – Народ должен радоваться, что сидит на угле и имеет возможность заработать!
– Мужчины это понятно, а что делать женщинам, детям, пенсионерам и старикам? Просто молча задыхаться в угольной пыли на нищенские пособия и пенсии?
– Это их выбор. Никто не прикован, как Прометей к скале!
Неожиданно Амирову стал не интересен разговор. Он задумался на несколько секунд:
«Люди именно прикованы, как тот Прометей, который даровал людям огонь! Чёрный ворон прилетает ежедневно и клюёт печень. И как долго это может продолжаться неизвестно, потому что единственный орган человека, способный к регенерации именно печень! У ворона всегда будет пища! Куда бежать людям? В какую страну грёз и счастья? Как уберечь тело и душу? Родители будут пытаться спасать своих детей, отправляя в другие города, а вот старикам придётся тихо умирать под благородные лозунги:
«Мы рождены, чтоб сказку сделать былью!»
«Или пылью? – Фарид отвёл глаза, чтобы собеседник не увидел презрение. – Этот Хромов стоит на страже чужого богатства и благополучия. Холуй! Владельцы обогащаются, ничем не рискуют, ведь они не проживают в яме, но обрекают город на медленное вымирание».
– Бесполезный спор, – следователь отключился от тягостных мыслей. – Что вы думаете об убийстве Селивёрстова?
– Ничего не думаю. Для этого здесь вы, – начальник службы безопасности закинул ногу на ногу. – Однако предполагаю, что искать надо на бытовом уровне. Это не заказ и не политическое убийство. Селивёрстова должны были со дня на день перевести из города в область, скорее всего в губернаторское кресло. Местные шишки всячески угождали ему, потому что каждый из них мог занять место главы. Кого поставить решает губернатор.
– А как же выборы? Народное голосование?
– Не смешите меня! Неужели вы сами в это верите?
– И всё-таки, кто мог быть заинтересован в устранении мэра? Может тот, кому он не отдал кусок земли под очередной разрез?
– Селивёрстов давал всем и с удовольствием! Он имел от каждого свой процент! Только официально я ничего подтверждать не буду! Просто указываю путь. Не надо блудить среди сосен. Ларчик просто открывается!
– Вы намекаете на жену?
– Я ни на что не намекаю, но именно ей выгодна смерть мужа.
– Ещё просьба, – Амиров поднялся. – Мне нужен кабинет, где я смогу поговорить с лицами, которые видели главу города в последний день.
– Я распоряжусь, чтобы вам выделили пару кабинетов, – Сергей Хромов вопросительно глянул на следователя. – У вас есть помощник? Одному провернуть такой объём за короткий срок непосильная задача, даже для областного следака.
– Хотите быстрее избавиться от меня? – Фарид усмехнулся.
– Мне до вас нет дела, просто считаю своим долгом предупредить: не суйте нос за пределы следствия, здесь этого не любят.
– Я проведу столько времени, сколько потребует расследование и совать, как вы говорите, нос намерен везде! – Амиров разозлился и резко сменил тон. – Теперь ответьте, у вас имеются ключи от запасного выхода?
– Это что, допрос?
– Именно так! Или хотите, чтобы я пригласил официально, повесткой? Ещё могу доложить наверх, что начальник службы безопасности города Серова препятствует расследованию. Уверяю, что самое малое, после такой характеристики вы лишитесь работы. А впоследствии пойдёте охранником в местный торговый центр.
Фарид Махмудович знал такой тип людей и не удивился ответной реакции. Хромов стушевался, но быстро взял себя в руки.
– Ключ у меня имеется и ещё у одиннадцати, – бывший КГБшник махнул рукой. – В списке найдёте всех. Периодически меняли цифровой код.
Амиров пробежал глазами отпечатанные листки и недоумённо посмотрел на Хромова:
– Из каких соображений надо было так шифроваться? Проходили бы через центральный вход. Там круглые сутки сидит охранник, который знает в лицо каждого. Устроили какое-то тайное общество, отключили видео камеры и инкогнито проникаете в здание администрации?
– Да нет в этом никакой Масонской ложи или членов тайного заговора, – Сергей усмехнулся. – Причём инициатором являлся сам Селивёрстов. Он приказал отключить камеры у этого входа, на лестничном марше и на втором этаже, включая холл, ведущий в его кабинет. Посторонние могли проникнуть только через главный вход, а там круглосуточная охрана с кнопкой на пульт вневедомственной охраны. Через запасной имели возможность войти только свои!
– Почему именно эти двенадцать человек?
– Все начальники отделов администрации города.
– Где вы находились в момент убийства Селивёрстова?
– Меня никто не просветил насчёт времени смерти.
– Смерть наступила в одиннадцать вечера.
Хромов задумался буквально на секунду, но следователь уловил в глазах начальника службы безопасности настороженность.
– Я находился дома.
– Кто-то может подтвердить?
– Нет. Я живу один. Не женат.
– Вы присутствовали на банкете?
– Да, но уехал раньше. До того, как наша элита распоясалась.
– И что, местные чиновники, директора предприятий ведут себя разнузданно? Позволяют себе лишнего?
– Давайте не будем! – Хромов разозлился. – Мужики есть мужики, хоть в какую компанию попади! После очередной рюмки ослабляются галстуки, начинаются перекуры и базары. Я вообще алкоголь не уважаю и не считаю нужным присутствовать на финале застолья.
– Алиби у вас нет! – следователь смотрел прямо в глаза начальника службы безопасности.
– Вы меня подозреваете? На каком основании?
– Я подозреваю всех. А основания могут найтись всегда. Например, у вас роман с женой мэра, или Селивёрстов не дал карт-бланш на открытие предприятия или отказал в льготном кредите? Сменится градоначальник, и вы получите всё!
– Что такое вы несёте? Мне этот мэр, что живой, что мёртвый. Не будет этого, придёт другой!
– И, тем не менее, вы в числе подозреваемых. Алиби отсутствует. Или всё-таки кто-то может подтвердить непричастность? – Хромов молчал и только часы тикали в образовавшейся тишине. – Я ведь всё равно доберусь до правды. Город маленький, все как на ладони. Возле магазинов и учреждений видеокамеры, ваш автомобиль где-то да мелькнул. Не усложняйте мне работу.
Начальник службы безопасности криво усмехнулся, как норовистый конь мотнул головой и что-то чиркнул в блокноте.