Четверной Туз

Как все началось? Первый взгляд на него и… Это все равно что лететь с высоты качелей. Предательская дрожь, да колючие мурашки аккуратно сделали свое подлое дело. Я хотела его с первой минуты.

Но кого? Кого!?

Наверное, каждого из четверых…

Глава 1

Я проснулась от глупого вопроса. Руки сонно скользили по гладкой простыне и вдруг, меня проколола нехорошая мысль: «Где я?» Ничего не шуршит и не пузырится, постельное белье, вразрез привычному, мягкое и нежное.

Испуганно открыв глаза, я резко заморгала, потом села и несколько секунд бессмысленно таращилась на незнакомую стену.

Голова трещала, как зудящая вибрирующая щепка. Где-то в уголке сознания тонула, но упрямо всплывала нехорошая мысль, что гладкая стена с белоснежным, но равнодушно-холодным оттенком – это не моя стена. Я, скорее всего, еще сплю и все это сон, но почему эта стена так детально снится мне?

Мозг плутал неизвестно где, отказываясь соображать.

Над белой прикроватной тумбой, на длинном толстом шнуре свисал с потолка светильник. Я обернулась: с другого края широкой кровати, над второй тумбой, висел такой же двойник. В углу, под тонким изящным торшером, стояло кресло песчаного оттенка. Подножие кровати плавно переходило в белую оттоманку, на которой отчетливо выделялось что-то наподобие кружевной текстуры вечернего наряда и черные капроновые чулки с ажурной резинкой. Портьеры из тяжелой ткани плотно зашторены, но за ними угадывалась две пары оконных проемов. Комната очень большая и красивая, и как бы мне не хотелось, все же она не была моей!

Медленно, наощупь стали подкрадываться звуки. Вот я услышала мягкий стук. А вот овечкой нежно заблеяла ложечка, размешивая сахар в маленькой чашке.

Звуки послужили стартовым пинком. Я вскочила с постели, размахивая руками, пытаясь одновременно то ли одеться, то ли схватить сразу все вещи, казавшимися моими, и сбежать.

Наверное, я веселилась в ночном клубе, перепила и оказалась неизвестно у кого дома. О-о-о, какой банальный случай, со мной такого, прежде не случалось.

Чужие шаги я услышала звериным инстинктом. Замерев в позе деревянного коромысла, с натянутыми на щиколотку чулком, я наконец-то обратила внимание на свое белье. Легкое, шелковое, на тонких бретельках, несомненно дорогое, привычной синтетикой даже не пахнет. Боже! Мало того, что я в чужой постели, так еще и напялила на себя чужое белье!

Времени одеваться уже не было, мягко спружинила дверная ручка и я, плоской рыбой нырнула в постель, на ходу притворяясь спящей. Мысль, что с кровати вниз свисал мой чулок, ввела меня в такую панику, что я чуть не открыла глаза.

Притворяться спящей оказалось очень трудно. Сначала я не дышала, прислушиваясь к движениям в комнате, а когда звуки, нарушив круговорот остановились, я с ужасом поняла, что человек стоит передо мной. Тут я начала глубоко сопеть, одновременно вспомнив всех спящих людей, хотя это мешало слышать движения в комнате, но помогло внутренне собраться и не вздрогнуть от легкого прикосновения к своей руке.

Усилено, делая вид, что проснулась, я, щурясь, открыла, а потом просто вытаращила глаза и… Заорала в голос! Боже! Это невероятно! Напротив меня стоял актер кино, английский красавчик Том Блайт!

Конечно, это был не он, но я бессовестно таращилась на него и судорожно пыталась понять: то ли я сплю таким чрезмерно прекрасным, (о, спасибо, Господи), сном, то ли у меня начались (и что я могла запрещенного принять ночью?) галлюцинации.

Незнакомец насмешливо наблюдал за мной и его губы, с короткой щетиной усов, еле тронуло подобие улыбки. Белая рубашка расстёгнута на несколько пуговиц от ворота, рукава натянуты от крепких бицепсов и небрежно завернуты до локтей.

За то короткое время, что я ошарашено смотрела на него, меня насквозь пронзило миллион ядовитых стрел, испускаемых его сексуальностью. Как ни банально это звучит, или скорее слишком наивно для женщины, которой далеко не 20, но я чувствовала орущих во все горло мурашек, которые роем, как злые осы, жалами въелись в кожу и искололи мое тело до самых кончиков пальцев ног. А он продолжал безмятежно стоять, с еле заметной догадывающейся усмешкой, держа в массивных пальцах крохотное белое блюдце с маленькой чашкой.

– Кофе в постель, – образовавшуюся пустоту заполнил приятный баритон.

Он поставил блюдце на прикроватную тумбу и медленно присел на кровать, наклоняясь ко мне, словно постепенно, маленькими шажками вторгался, в раскинутое объятиями, мое пространство.

Инстинктивно я отклонилась назад. Как только меня коснулось его теплое дыхание, сразу появился страх близости. Казалось, я знаю его настолько хорошо, будто мы знакомы не один день, но в данный момент, этот мужчина был для меня чужаком, эдаким приятным незнакомцем, при виде которого остро понимаешь, что он – недосягаемая мечта и эта мечта никогда не будет тебе принадлежать.

Внезапно все стало понятно! Я все же сплю и вижу прекрасный сон с желанным мужчиной из своих тайных фантазий. Конечно, как же иначе?

Эта мысль немного отпустила напряжение, сковавшее меня, но абсолютно не подготовила к раскрепощению и расслабленности в его присутствии.

– Ну что ты? – неожиданно прошептал Блайт из мечты, и коснулся пальцами бретельки на моем плече, которая быстро капитулировала, и, к моему ужасу, сползла вниз в мгновение ока.

Как это забавно, он только дотронулся, а одежда уже предательски пищит от восторга и готова разорваться на мне, лишь бы подставить тело его ненасытным пальцам. Мое предплечье томно застонало, как только его погладили. Он внимательно смотрел в мои глаза, и я поняла, что на моем лице отражается вся гамма переполнявшего меня возбуждения. Покраснев как помидор, я резко рванула одеяло и не нашла ничего лучше, как под него спрятаться.

Дальше ничего не происходило. Я пыталась справиться с шумом моего порывистого дыхания и абсолютно ничего не слышала. Вспотев и осознав всю абсурдность своего поведения, я откинула одеяло и мгновенно столкнулась с его взглядом. Взглядом глубоким, пронзающим и испепеляющим. Мои наспех возведенные баррикады пали и, я обмякла, как осевший пирог. Блайт мгновенно все понял и прильнул к моим губам. Меня резко обдало жаром, который как клокочущий искрами шар стал гореть в животе и подниматься к ушам, чтобы со свистом вырваться наружу.

Глава 2

– Ау? Ты не слышишь меня? – кто-то больно ущипнул меня за кожу, и я вскрикнула. Сладостная нега, начинавшая разливаться по моему телу от возбуждения из-за поцелуя с Блайтом, резко ухнула и моментально съежилась, повиснув влажным пятном на ткани моего нижнего белья.

Я сидела на стуле, нога на ногу. Передо мной, в огромном квадрате окна, изрезанным приподнятыми пластинами жалюзи, стоял и улыбался человек, черты лица которого казались неуловимо знакомыми.

«Это был сон… Это был сон. Этобылсон. Этобылсонэтобылсон», – все клокотало и вибрировало внутри.

– Что вы сказали? – спросила я, не в силах сфокусировать взгляд на собеседнике, но усиленно делая серьезное невозмутимое лицо. Легкость и нечувствительность тела множилось с жжением внизу живота и, до сих пор не отпускавшего озноба от мужского прикосновения.

Ощущая некоторую неловкость, я поменяла ногу, отчетливо чувствуя кожей липкую и холодную ткань в промежности. Возбуждение не торопилось покидать меня.

– Ты чего? – молодой парень искренне удивился. – Скажи еще, что обиделась.

То ли смена света ослепила меня, то ли резь в глазах, как будто в них насыпали сухого песка, но щурясь и быстро моргая, я не могла сосредоточиться.

– Я сплю, – пробормотала я вслух.

– Нет, – засмеялся парень и посмотрел на время в телефоне, который держал в руке. – Выспимся на работе. На эту роскошь сейчас совсем нет времени.

В голове крутилась гирлянда разнообразных огней, а глаза до сих пор выдавали мутную картинку. Странное ощущение указывало только на одно - я напилась до чертиков! Это так алкогольные мотивы будоражат мой спящий разум. Конечно! Как еще оправдать это пьянящее состояние?

– Так что ты хотела сказать? – голос молодого человека выдавал нетерпение.

Кто это? Я его знаю? Он улыбается, и улыбка скользит вбок. Кажется милым, даже через чур милым и подозрительно знакомым. Господи, да это же…

– Погодите-ка, вы Луи Партридж? – произнесла я, как фанатка, неожиданно встретившая своего кумира.

– Да, приятно познакомится. Если хочешь, я для тебя буду Луи Партриджем, картриджем, хоть козлом отпущения. Только не рогатым, надеюсь, – и молодой человек задорно рассмеялся, откинув голову назад.

Что!? Что он хочет от меня? Он так молод, даже юн. Почти мальчишка. И шутки у него ребяческие. Кто он такой? И куда делся тот, кто был до него только что? Такой привлекательный мужчина… М-м-м… Том Блайт… Фух, я все-таки пьяная. И попала на конкурс двойников… Как еще объяснить эти знакомые для меня лица?

Чувствую, что снова бросает в жар, вялым языком провожу по сухим губам. Руки вспотели, я посмотрела на свои ладони и провела ими по бедрам, явственно ощущая тонкую вязку трикотажного платья. Куда пропали кружева, которые я только что пыталась натянуть на себя?

Теперь мне понятно. Я, очевидно, ночью хорошо повеселилась, раз приняла приглашение пойти неизвестно к кому в гости. Временами я засыпала, видела сексуализированные сны, а теперь мне нужно в душ и на работу. Нет, сначала домой, потом в душ, а потом уже на работу.

Неожиданно парень, что находился напротив, прильнул к моим коленям и уткнулся лицом в мой пульсирующий пах.

От неожиданности я раскинула руки и не удержавшись от двойного веса, рухнула со стула вместе с ним на длинноворсовый ковер, который смягчил падение.

Мое лицо неожиданно покрыли поцелуями и жарким дыханием. Я ладонями уперлась в плечи молодого человека и стала отталкивать от себя, но именно это послужило еще более усиленным натиском с его стороны.

– Нет! Хватит! Хватит! – но мой возглас утонул в стоне, срывающимся с его губ и чмоканьем его поцелуев, которые оставляли на мне слюнявые, мокрые отметины. Я не заметила, как его рука скользнула под платье и залезла ко мне между ног, лишь почувствовала его холодные пальцы, которые легко заскользили по влажному клитору.

– Боже, – застонало мне в ухо. – Да ты уже вся мокренькая.

Такое со мной было впервые. Эмоции фейерверком застреляли перед глазами, я даже слышала их оглушающий залп. Меня накрыл страх, а нарастающий ужас начал сковывать мои движения. Сердце в ушах стучало пулемётной дробью, я открыла рот и закричала.

Глава 3

Неожиданно крик оборвался. Я сипло продолжала извергать его эхом, но окружающая тишина заставила меня замереть с открытым ртом. Бурлящее негодование и атмосфера спокойствия сразились в поединке.

– Тише, тише, – прошептал за спиной мужской голос, и кто-то ласково сжал меня в объятиях. – Плохой сон?

Я подскочила как ошпаренная. Перед глазами замаячили белые пятна, но я смогла распознать в постели фигуру бородатого мужчины с голым торсом. Он поднял руку ладонью вверх ко лбу и, словно вопросительно щурясь, даже с некой тревогой посмотрел на меня.

Меня лихорадило, дрожащее нутро еще продолжало сопротивляться напору малолетнего юнца и его ненасытным пальцам, но теперь, от увиденного, и сердце готово вырваться наружу, настолько тщетно оно ломилось в грудную стенку. Дыхание, такое быстрое и шумное, особенно было слышно в полумраке тишины. Мои глаза постепенно отпускали тот яркий свет, забившийся в ресницы и теперь передо мной, стали прорисовываться очертания незнакомца в постели.

Я впервые ощутила, каково это, когда волосы на голове начинают шевелиться. По поверхности кожи словно обдало холодом, я сжала кулаки и поднесла их ко рту, удерживая крик, но он все равно вырвался и стал похож на рев. Круто сорвавшись с места, я кинулась к полуоткрытой двери. Бежала вперед, как слепая, вытянув руки вперед, чтобы не наткнуться на стену или дверь. Незнакомая квартира не стала меня брать в заложники, я отчетливо увидела входную дверь. Все еще извергая звуки, но уже тише, как скулящая собака, непослушными пальцами пыталась открыть замки. Дверь распахнулась в тот момент, когда я услышала мужской голос за спиной. Босиком, в короткой сорочке, я выбежала на лестничную площадку и не видя лифта метнулась к лестнице. По ней я не бежала, а летела и не понимала, что одна секундная заминка и кубарем покачусь по ступенькам. Ноги, как крылья бабочки, быстро семенили вниз и вот я уже выбежала на улицу, разом окунувшись в сырой воздух. Под босыми ногами захлюпали вода в лужицах, тело мгновенно покрылась гусиной кожей. Я растеряно оглядывалась и не знала в какую сторону бежать. Когда сзади запиликал домофон, я не глядя рванула вперед. Из-за угла резко появилась машина и я взмахнула руками, словно обожглась о невидимую стену, тотчас же мои плечи накрыли плащом и крепкие мужские объятия не дали мне возможности продолжить движение. Я все еще рвалась, подвывая, как раненная, но тут же почувствовала, как меня легко приподняли и мои босые ноги теперь пинали впустую воздух. Мужские руки меня так и понесли, не давая соприкоснуться ступнями с асфальтом, а машина вяло бибикнула и проехала дальше.

Я потеряла силы и перестала сопротивляться. Меня поставили на ноги, но лишь на мгновение, чтобы снова покрепче и поудобнее обхватить, а затем снова поднять. Моя голова болталась и перед глазами я видела мужские руки, которые сложились в замок под моей грудью. Руки белые, с аккуратными, коротко стриженными ногтями. Руки музыканта или учителя. В лифте меня снова поставили на ноги и в зеркале я встретилась взглядом с мужчиной, который только что лежал с мной в постели. Средний возраст, рыжие густые волосы, небольшая рыжая борода. Ослепительно голубые глаза.

Мужчина меня развернул к себе и ладонью приподнял мое лицо.

– Что случилось? Снова паническая атака?

Он осыпал мое лицо поцелуями и потом обнял. Не выпуская меня из рук, он провел меня обратно в квартиру, скинул с моих плеч плащ. Резко мне стало холодно и тело стало бить крупная дрожь. Мужчина ни слова не произнес, поднял меня на руки и отнес в постель. Я не сопротивлялась. Мои грязные ноги накрыли одеялом, он лег рядом и снова обнял меня. Так мы и лежали, я завернутая в одеяло как в кокон, и он рядом в сером плаще, накинутым на голый торс.

Мужчина ничего не говорил, он просто крепко меня обнимал, а я ошалелым взглядом уставилась на противоположную стену, покрытую золотистым узором, который бликовал от полоски света, просачивающимся сквозь задернутые светлые шторы.

За окном послышался звук разбиваемых капель дождя о стекло. Порыв ветра принес волну дождя и с ней же улетел, чтобы продолжать расплющиваться вместе и дальше. Мгновение прощального легкого свиста… Потом все стихло.

Мое дыхание все еще оставалось неровным, будто я продолжала бежать вниз по лестнице, но постепенно и мягко, с меня словно пали оковы. Как огненная лава с жерла вулкана тягуче ползла по ущельям, так и по моим конечностям медленно расползалась незнакомая мне тихая умиротворенность.

Взгляд прояснился, теперь я могу рассмотреть более мелкие детали: обои с рисунком и мебель теплых оттенков, высокий золотистый торшер; очки в тонкой оправе, лежащие на комоде и поблескивавшие стеклом, привлекая внимание. Рядом стояла красивая шкатулка для украшений, с еле заметными вдавленными вкраплениями на бордовой коже.

Я скосила взгляд. На прикроватной тумбе стоял высокий прозрачный стакан с водой, лежала маленькая книга с пухлыми страницами с загнутыми уголками.

Пальцы обнимающих меня рук, легонько погладили мою кожу и в шею уткнулось колючее горячее дыхание. Внутри стала подниматься волна страха и беспокойства.

Почему я ничего не помню? Почему я не помню того, что было два дня назад? Неделю? Почему я не помню, есть ли у меня мама? Дети? Я оказалась то с одним мужчиной, то с другим, третьим… Но мне никто не говорил: «Кто вы?». Наоборот, они вели себя будто знали меня. Вот только я смотрела на них впервые. Так, где же я нахожусь? Снова сплю? И почему, я, несмотря ни на что, беспечно улеглась спать с чужими мужчинами? Сегодня какой день? Есть у меня дом? Я должна как-то вернуться домой. А может сразу в больницу? Вдруг у меня галлюцинации. Пусть меня осмотрят. Может я там вспомню и где живу и где работаю. Работа наверняка есть. Боже…. Почему у меня провалы в памяти?

А если все-таки я сплю? И если это снова сон, то он поразительно безмятежен и умиротворен. Я перестаю ощущать панику и беспокойство. С меня слетел весь хмель, если он и был, мое сознание, как никогда кристально чистое.

Тишина продолжала ровно лежать на поверхности всех предметов. Глубокое, мерное дыхание в шею производило успокаивающее воздействие. На мгновение я зажмурилась, чтобы отвлечься от внешнего мира и остаться наедине с удивительным и неведанным ранее ощущением. После резкой вспышки истерики, мое состояние словно заморозили. Появилась жуткая усталость и безразличие к происходящему. Тахикардия улеглось, я явственно начинаю понимать, что безумно радуюсь незнакомцу за спиной. Его пальцы кажутся такими знакомыми, а объятие будничным, будто меня обнимали так бесчисленное количество раз. В этих теплых мужских руках одновременно ощущается и сила и нежность, а в теплом дыхании доверчивость и близость.

С каждым своим вздохом, я проваливалась в среду забытых ощущений. Я смотрела в пустоту, а в мозгу то и дело рваными вспышками мелькали отрывки тревоги и агрессии. Я не понимала, что это. Воспоминание или воображение? И почему это так контрастно мною воспринимается? Сейчас, мне удивительно спокойно и хорошо (можно подумать, я никогда раньше не была счастливой), и хочется из последних сил это ощущение удержать, будто окутавшая меня безмятежность обязательно уплывет, стоит только закрыть глаза…

Глава 4

Непроходящий холод впился в мои ладони колючими шипами и заставил открыть глаза. Я ошеломлённо смотрела на свои руки, сжимавшую белую эмаль раковины, чей сток, бездонным взглядом, равнодушно наблюдал за моим перекошенным лицом. Внезапный ощутимый озноб заставил меня одёрнуть ладони, зеркало ответило синхронным движением.

Я судорожно сжала светлую гладкую материю сорочки и оглянулась. Белая ванна больших размеров выглядела как купель и с лихвой могла уместить в себя не менее трех человек. На открытых полочках стояло бесконечное множество одинаковых пузырьков и красивых бутылочек. На крючке, возле двери темного цвета, висел белоснежный махровый халат.

Ноги сами подкосились. Я плюхнулась на мягкий коврик, и оперлась разгоряченным лбом в прохладный выступ раковины.

Я сплю! Я точно сплю.

Сны, такие реалистичные и яркие, сменяли друг друга как цветной калейдоскоп. Я отчетливо вижу все вокруг, получаю весь спектр чувств и эмоций, до изморози в кончиках пальцах от холодной раковины или жгучий жар от рук мужчины в постели, но также явственно осознаю, что нахожусь не в привычной для себя обстановке, словно назойливо пребываю у кого-то в гостях. Эта ванная комната навевает грызущее чувство дежавю. Она так прелестна, точно сошла с картинки рекламного проспекта интерьеров, которых мне в жизни никогда не иметь.

Но сон не может сниться бесконечно, и что особенно важно, нельзя думать о сне, пока находишься в нем. Но сон настойчиво продолжался и мысли мгновенно привели меня в озноб. Я накинула халат и открыла дверь, осторожно выглядывая из ванной.

Обозреваемая квартира снилась из тех, которые когда-то будоражили мое воображение. Большая, просторная. Наверное, я живу на маленькой площади, потому что эти огромные размеры поражают даже мой спящий мозг.

Темная межкомнатная дверь такого цвета, что и в ванной, была приоткрыта. Скорее всего, это спальня.

Я просунула свой нос в щель открытой двери и как настенные часы с ходиками стрельнула глазами вправо-влево. В комнате было светло, окна не задернуты шторами. На белой широкой кровати хорошо просматривался смуглый мужчина. Вернее, он был очень загорелый, а белоснежное постельное белье только усиливало невероятный контраст. Подойдя ближе, я увидела мускулистую спину и профиль лица. Мужчина отличался рельефом мышц, выдающимся носом, возможно старше меня.

Что за черт! Куда делся тот добрый бородач? От него так веяло спокойствием, а этот человек напомнил мне актера. Такого некрасивого и неприятного на вид – Джереми Аллена Уайта. Как по сигналу, всплыли воспоминания о героях этого актера. Всем девочкам хочется, чтобы они привлекли не только красавчиков, а также и супернекрасивых, но до невозможности обворожительных, которые своей харизмой могли бы затмить все первые и обманчивые впечатления от внешности. Джереми Аллен Уайт был именно таким. И привлекательным, и отталкивающим одновременно.

Подойдя ближе, я дотронулась до кожи мужчины. Холодная. Мягкая. Живая.

Я перевела взгляд на свою руку. Мельчайшие изломы ладони мгновенно бросились в глаза. Что это? Мое воображение по памяти рисует мою кисть? Я знаю какая моя рука и теперь вижу то, что знаю? Или я думаю, что вижу то, что знаю?

От наплыва мыслей я даже вспотела и медленно, через вытянутые трубочкой губы, глубоко выдохнула. Мой взгляд стал ощупывать спящего мужчину – гладкая кожа на спине, светлый кудрявый волос, большие глазницы под веками.

Постепенно до меня дошло, почему я, действительно, вижу перед собой копию американского актера. В жизни я не имела успеха у мужчин. У всех. Да-да, только так я могу объяснить свои фантазии о тех, кто, по моим представлениям, точно бы вписался в мою жизнь. Фантазии, которые пленяют воображение настолько, что просто жаждешь видеть этих мужчин рядом с собой. Ты рисуешь в своей голове будничную жизнь, себя, такую неотразимую красавицу и рядом его, сошедшего с экрана идеального героя фильма. И вместе вы живете, в созданной только в твоем воображении, этой идеальной, несуществующей жизнью.

Мой мозг, явно издевается, вытаскивая на свет такую давно забытую ерунду, воплощая ее в неуправляемые сновидения.

Да! Я все-таки чертова неудачница. Даже мои сны могут потешаться надо мной.

Ошарашенная таким открытием, я до скрипа сжала свои зубы. Невидящим взглядом будто в тумане, медленно вернулась обратно в ванную. Сев на коврик, я прислонилась к стене, подтянула колени к груди и уронила на них голову. Мысли перестали множиться и казалось, что теперь, время остановилось. Я не слышала ни звуков, ни запахов. Мое тело стало неосязаемым и эфирным. Так я незаметно погрузилась в дремоту и вздрогнула, как только ручка двери резко запрыгала.

– Доброе утро, дорогая. Ты надолго там?

Боже! Что!? Дорогая!!!?

И тут, ответом на эти вопросы, меня стало трясти так сильно, будто вибрация помогла бы моему мозгу сосредоточиться. В груди поднялся спазм удушья. Горло сдавило так, что я не могла сглотнуть слюну. От страха, что я сейчас задохнусь, меня бросило в жар, голова накалилась так, что казалось, внутри пылает камин. Рывками, с каркающим звуком, мелкими глотками я заглатывала воздух и вцепилась руками в горло, будто могла оторвать от него чьи-то давящие пальцы. В горло едва-едва заходили крупицы воздуха, а вот из него легко выдавливались булькающие звуки. Из-за горящей головы, серая пелена сползла на глаза, и все вокруг расплылось, как в мутной луже, а воздуха по-прежнему не хватало. Я, испытывая судороги от его нехватки, наклонилась вперед и, когда ощутила холодный кафельный пол лбом, сразу отключилась.

Т-и-ш-и-н-а…

Покой…

Наконец-то…

Тук…

Тук-тук…

Тук-тук-тук…

Из далека, до моего слуха доносится мерный звук. Сначала звук был будто за поворотом, но с каждым разом он приближался и застучал у меня внутри головы. Я резко всхлипнула и так дернулась, что едва не заехала лбом в край раковины.

Я по-прежнему в той же ванной, нахожусь на коврике, а за дверью слышится далекий мерный стук. Нож дробно отрабатывал нарезку каких-то продуктов. Позже появились другие разнообразные звуки, говорящие о нахождении незнакомого мне человека на кухне.

Через пару секунд меня стошнило. Желтые жгучие плевки смылись водой. Я ополоснула лицо, это помогло мне прийти в чувство. Потом на цыпочках вышла из ванной и пошла по длинному, с матовыми белыми стенами, коридору. Широкая прихожая. Слева от меня открыта витражная дверь, просматриваюсь – огромная гостиная. Картины в рамах рядами стоят у стены. В кухне, откуда доносились звуки, двери не было. Большая арка открывала секцию белого кухонного гарнитура и голую широкую спину человека, стоящего у газовой плиты. Он снял сковороду и перекрутил ее, оглядывая. Рядом лежали несколько куриных яиц, включённый телевизор неторопливо жевал надоевшую информационную лабуду.

Также осторожно на цыпочках я развернулась и хотела уйти, но краем взгляда заметила, что человек обернулся. Он заметил меня, капитуляция была уже невозможна.