Четверной Туз

Глава 8

– Аэропорт через десять минут.

Чужой голос вывел меня из забытья, и я почувствовала, что еще чуть-чуть и рвота выплеснется наружу. Позывы к тошноте заставили меня закашляться. Мои глаза наполнились слезами, горло свело спазмом.

Блайт, который сидел рядом со мной в автомобиле, обеспокоенно начал искать что-то в бумагах и через пару секунд подставил под мое лицо несколько чистых листов. Я испуганно отпрянула и поморгала несколько раз, пытаясь развидеть его видение.

Он дотронулся до моего колена и вопросительно поднял брови, точно молчаливо спрашивал: «Ну что же ты? Передумала?». Но листы продолжал держать передо мной, на случай повторного симптома рвоты.

Я отвернулась, не в силах переносить такой стыд. Бумаги он все же убрал.

Вот судьба-насмешница… Взяла и вернула меня в мир Блайта. Вернула туда, откуда все началось. Я уже и не надеялась. Думала, мой мир, в наказание, будет крутиться только возле Аллена. Может я снова попаду к юнцу? Я не забыла какой он горячий и импульсивный. Это и интриговала и пугало одновременно. Но Блайт… Тёмная лошадка. Он не такой уютный как Донал, не такой дикий, как юнец и не такой жестокий, как Аллен. Кто ты такой, Блайт? Что меня может связывать с тобой? Я уже и забыла, как меня потрясла наша первая встреча. Внутри появилось необъяснимое ощущение радости и тревоги, боже, неужели я скучала по нему?

Что же получается? Я продолжаю, как футбольный мяч, гонять по параллельным измерениям? Это знаете, как щелчок пальцами. Никакого там, например: «А-а-а, меня сейчас разорвет на куски, это же перемещение». Ничего подобного. Щелчок и нет ненавистного Аллена, вместо него умопомрачительный Блайт, и я чувствую, что моя коленка горит адским огнем от его прикосновения.

Как говорится? Обалдеть!

В салоне плыл аромат кожаных сидений и тончайшего мужского парфюма, исходивший от Блайта. Машина, в которой мы ехали, проносилась мимо построек, деревьев, лесополосы. Над верхушками деревьев медленно, с оранжевым отливом появлялось красное зарево.

Кожа на груди зудела, промежность ныла, как развороченная лунка земли после вспахивания. Какой же Аллен подонок. Никогда его не прощу! Первый раз это можно списать (о, так любят говорить все жертвы) на случайность. Но, именно второе нападение говорит о закономерности. Я незаметно сжала свои кисти пальцами, но боли не последовало, словно их только что не сжимали цепкие руки Аллена. Тогда что меня преследует? Фантомная боль?

– Где мы? – хрипло спросила я.

Блайт вскинул руку и посмотрел на часы.

– Подъезжаем к аэропорту.

Я промолчала. Вот бы еще знать, какого черта я туда еду?

Впереди сидел водитель, он ни разу не обернулся и не сказал ни слова. С автомобильного радио послышалась песня Hands of Time от Groove Armada, я откинула голову и закрыла глаза. Успокаивающая мелодия снимала дрожь от тревоги и паники охвативших меня. Почему произошло перемещение? Если бы я нащупала закономерность, я бы смогла что-то понять, а может и предпринять. Или мне в этом никогда не разобраться, и я буду метаться между мирами, не имея нормальной жизни? Что если появится новый мир? Где у меня не будет мужчин? Буду ли я этому рада? А что будет, если я убью Аллена и перемещусь? Вернет ли меня судьба-злодейка обратно, чтобы я сгнила в тюрьме?

Блайт дотронулся до меня и все мысли мгновенно улетучились.

– Ты в порядке? – тихим голосом спросил он.

– Теперь, да, – прошептала я.

Но я не была в порядке. К общему беспокойству приписывалось еще и то, что Блайт пока оставался незнакомцем, хотя и очень волнующим, и мне до боли в мышцах хотелось во все глаза уставиться на него, чтобы убедиться, что он настоящий и я не рисую себе выдуманный образ. Поразительно притягательный мужчина.

В аэропорту, я как под гипнозом следовала за Томом, и мы прошли в отдельный зал, для ожидания, хотя правильнее будет сказать, небольшая комната, я и не знала, что есть такие помещения. Судя по багажу, уезжал Том, я, скорее всего, провожающая.

Комната ожидания выглядела дорого. Тишина, обязательное условие. Кожаные большие кресла. Маленький журнальный столик. Несколько картин на стенах. Я подошла, посмотрела – настоящие уверенные мазки маслом.

Блайт сел, закинул свои ноги в кожаных чакка на оттоманку и насмешливо смотрел на меня.

– Ты не передумала?

– А нужно? – я начинаю привыкать к странным вопросам этих мужчин.

Блайт на секунду задумался.

– Пожалуй, нет. Ты права, тебе лучше остаться.

Я пристально смотрела на него и Аллен, со своей злостью и похотью, уплыл куда-то далеко, будто его и не было. Передо мной сидел уверенный и самовлюблённый мужчина. А как же иначе. Волосы отлично пострижены, лицо точно вылеплено из мрамора. Открытый лоб, очерченные скулы, худоба щек. Легкая щетина усов говорила о тщательном уходе, а не о трехдневной небритости. Белый гольф с высоким воротом выгодно подчеркивал широкие плечи. Этот человек знал, что несёт привлекательность и умело пользовался этим.

Пару секунд мне чудилось нереальность и абсурдность моего положения. Для меня Блайт, являлся эдакой недоступной рекламой на глянцевой странице. Дорогая обстановка комнаты, шикарный мужчина в кресле. Словно листаешь, листаешь модный журнал и на пару секунд задерживаешься на этом магнетизме мужского взгляда, а потом, понимая, что ты никогда не сможешь обладать им, просто переворачиваешь станицу, чтобы поскорее избавиться от настигшего разочарования.

Я с силой сцепила в замок свои пальцы и посмотрела на свои руки. Коротко постриженные ногти с отсутствием лака. Нет дорогих украшений, нет колец с бриллиантами. Я инстинктивно дотронулась до своих пустых мочек ушей и рукой провела вверх по волосам, к высокому и небрежно затянутому хвосту.

– Почему я? – невольно вырвалось у меня.

Блайт приподнял бровь, но промолчал.

– Почему!? Почему я, а не сотня красоток, что прожигали тебя взглядом, пока мы шли по залу аэропорта?

– Ты преувеличиваешь их желание.

– Разве? Что это? Скромность? Или лицемерие? Ты прекрасно знаешь, какое впечатление производишь на женщин.

– Я не слеп. Во всех их глазах обозначался один единственный знак. Знак доллара. Достаточно взглянуть в глаза женщины, чтобы увидеть, что она ждет от тебя.

– Так ты оцениваешь их? Каждую?

– Нет. Это безошибочная интуиция. Я банкир, вопрос денег выработан во мне досконально.

– Значит, во мне ты не увидел жажду денег?

– Не увидел. Я это говорил и повторю вновь. Ты устраиваешь меня. А что ты хочешь услышать? Что я влюблён до беспамятства? – хмыкнул он.

– А разве нет? – нахмурилась я.

– Нет.

– Но разве не любовь соединяет людей?

– То есть нас, ты имеешь в виду?

– Но из-за чего тогда мы вместе?

– Не из-за любви.

– Отрицаешь ее возникновение?

– Любовь ослепляет людей. Нам нельзя поддаваться этой слабости.

– Ты отталкиваешь от себя чувства?

– Отталкивать нечего.

– Ты презираешь влюбленных? – мне на секунду вспомнился Аллен со своей фобией снов. Вот какие интересные мужичины мне попались, стоило только заглянуть внутрь, а не только любоваться картинкой.

– Нет. Но они все подвержены астении. Расслабляются и допускают ошибки. Как только люди обретают любовь, запомни, они тут же теряют ее. Глупо и безрассудно.

– Многие люди с тобой бы поспорили.

– Но еще больше людей бы согласилось. Пока ты властен над своими чувствами, ты контролируешь ситуацию. А стоит только поддаться этой слабости – пиши пропало.

– Сколько холодных слов в адрес такого горячего чувства. И все же в этих словах ощущается боль. Тебе кто-то разбил сердце?

– Нет, – он насмешливо смотрел на меня. – Не думаю, что кто-то способен на это. Не пойму, ты пытаешься отшлифовать наши отношения?

– Мне бы хотелось обозначить это иначе. Я занимаюсь огранкой.

– Огранкой занимается время. Не ты, ни я.

Мы замолчали. Блайту поступило сообщение на телефон. Он, довольно быстро отреагировал, но лишь мельком взглянул на номер отправителя. Не заинтересовавшись им, Блайт даже не стал читать текст. Я неслышно и глубоко вздохнула, во мне шевельнулась ревность: от кого он ждет сообщение?

– Так почему я?

– Ты не любишь меня.

– И все? – фыркнула я.

– Этого мало? Для меня в этом одни преимущества.

Его глаза. Как они на меня действовали. Его взгляд растворял меня всю, без остатка. Как кислота, во мне пузырилась и кипело вожделение к этому человеку. Что это? Минутная страсть? Похоть? Какое-то наваждение? Желание обладать этим человеком роднится с какой-то необузданной злостью. Злостью доказать что-то и кому-то. Но кому? Самой себе? Своим комплексам? Своим обидчикам? Кому?

Блайт был олицетворением недостижимого приза. За который молча проглатываешь годы лишений, годы обид и годы слез. Приз, которого так сильно желаешь, что готова драться за него. До крови. До смерти. Эгоистично ликуя в душе, что только ты способна принести ему удовольствие, от которого с его губ сорвется протяжный стон, напряжет его мышцы, и заставит испытать оргазм, который он будет жаждать еще и еще.

– Ты ничуть не сожалеешь о такой жизни?

– О такой? Сколько цинизма ты вложила в это слово. И какова моя жизнь?

– Она одинока.

– Она свободна, – издевательски поправил Блайт.

– Неужели? – саркастически спросила я.

– А ты не замечаешь разницу? Вот ты, например. Ты боишься свободы. Для тебя бич – отсутствие партнера. Стереотипно и глупо. Все-равно какой, лишь бы был и заполнил пустоту.

– Неправда!

– Правда.

– Для меня свобода с партнером это достижение, – продолжал формулировать свои взгляды Блайт. – Это власть.

– Ты из тех людей, кто уверяет всех, что любовь эфемерна? Да ты просто никогда не влюблялся, – догадливо улыбнулась я.

– Ты дорога мне, – проигнорировал мое замечание Блайт. – Это тебе о чем-нибудь говорит?

– Абсолютно ни о чем!

– Разве?

– Да, потому что в твоей жизни всегда будет жажда свободы!

– Женщины до скуки однообразны, – недовольно сморщился Блайт, сцепив руки перед собой. – Почему вы так упорно стараетесь пленить мужчину? Связать его по рукам и ногам? Не понимая, что от этого он теряет независимость, которая вас как раз и тянет к нему.

– Разве мужчины не хотят сдаваться? – пыталась оспорить я. – По-моему, они легко идут на это, понимая, что это игра. Сначала мужчина силен и упорен, ведь для него нет недосягаемых женщин. Потом, как только тыл взят, он добровольно сдается в плен и, ставят женщину во главу. Для комфорта. Для спокойствия. Даже не знаю.

– Вот именно. Не знаешь. Предположение твое абсурдно. Примитивно и нелепо.

Я промолчала, на время, теряясь в этом споре. Блайт уже дважды обвинил меня в узости суждений. Действительно, разве у меня был много мужчин? Я всегда о них больше мечтала, чем имела. Рисуя себе идеальные отношения в идеальной жизни, никогда не задумывалась, про реальную жизнь этой идеальности. Кто знает, почему я тешила себя такими сказками?

– Скажи мне, кто та женщина, что для тебя важна? Та, которую не позволишь себе потерять.

– Эта женщину я еще не встретил.

– А существует ли та женщина?

– Несомненно. Несомненно, – прошептал он и жестом головы подозвал к себе.

Наивно полагая, что меня сейчас обнимут, посадят рядом с собой, поцелуют пальчики на руках, я подошла к нему. Но Блайт положил свою руку мне на открытую ногу и его ладонь медленно поехала вверх под платье. Наверное, мои глаза от удивления, еще никогда так широко не раскрывались. Он погладил мои ягодицы, которые были совершенно голые! Голые! На мне не было нижнего белья, а я даже не заметила.

Пальцы Блайта продолжали меня нежно поглаживать. Первым моим порывом было отступить, я чувствовала, как горят мои уши. Но он сжал мою ягодицу очень крепко, словно почуял возрождающийся протест. Я неторопливо и судорожно выдохнула, и его рука расслабилась. Промежность Блайт не трогал, но появившиеся мурашки оценил и с усмешкой хмыкнул. Убрал руку, указательным и большим пальцами начал поддерживать свою голову, стальной взгляд уставился на меня. Я отошла от него на пару шагов для спокойствия, не отводя от него своих глаз.

О, да, можно молчать и одним взглядом сказать многое.

Он смотрел прямо, свободно, но ни жестом, ни движением, не указывая на то, что он думает обо мне. Но глаза! Они медленно раздевали меня. Они ласкали меня. Под его взглядом стало горячо и жарко, я была раскрепощена и представляла, как на самом деле снимаю с себя платье. Не спеша, обнажая одно плечо, затем другое. Как провожу по ложбинке своей груди, чтобы пальцем собрать выступившие капли испарины, горящие перламутром на моей коже. Его взгляд влажно дышал мне в шею, касался мочки уха, ящерицей двигался по телу вниз, образуя волнующую рябь журчащих мурашек, толкающихся внутри живота. Голося наперебой, они устремились в самый низ чувственно распахнутых врат. Дорожкой вожделения они прокладывали открывшийся путь. Его путь ко мне.

Но он не шевелился. Он дразнил и упивался этим. Он видел мое состояние с участившимся дыханием; его губы еле тронула усмешка, короткая щетина над губой изящно изогнулась. Внезапно, я представила, как эта полоска усов прикоснется к моему набухшему клитору и резко выгнулась…

Глава 9

Резкий и громкий шум ворвался в мои уши, и тут же сразу повеяло прохладой. Натужно шелестит листва, вибрирует поток машин. Ветер исправно разносит с улицы прямую трансляцию в открытые окна домов. Я открыла глаза и невидящим взглядом посмотрела перед собой.

Постепенно, в мозг начала поступать информация, что я в чужой квартире. Потолок был иным, освещение от окна падало в другую сторону от кровати. Новый мир? Новые люди? Плохие? Хорошие? Но я не хочу даже знать, где я и с кем. Эти перемещения давящим грузом поселились где-то в груди. Третья жизнь за утро. Не знаю, наказание все это или спасение: метаться между незнакомыми мирами и оставить где-то в неизвестности свой. Мне до безумия стало жаль себя. Если я и пыталась разгадать мужчин, что окружали меня, о себе я до сих пор ничего не знаю. То я пугливая, то я жестокая, то я вообще, странная и глупая. Кто же я на самом деле? И чего я действительно хочу?

Легкий озноб расшевелил меня, я повернула голову на окно и удостоверилось, что оно приоткрыто. Накрывшись одеялом, села в постели и растеряно оглядела себя. На мне были только трусики и мужская белая футболка. Почему мужская? Потому что большая, растянутая и ужасно пахла сигаретами.

Спальня была маленькой и компактной. Старый шкаф, с полировкой вишневого цвета. Узкая кровать. Стул, с наваленными на него вещами, я сощурилась, вроде мужских, под стулом лежал рюкзак. Напротив кровати, фотография со смеющейся мной и обнимающим меня юнцом, была прикреплена на скотч на пустой стене, обклеенной обычными бумажными обоями в полоску.

Что ж, значит пришел черед юнца. Вот и познакомимся наконец.

Шум с улицы мешал думать, и я закрыла форточку. Противоположные окна соседнего дома, находились так близко, что можно было разглядеть обстановку чужих квартир. Но не посторонние жизни меня интересовали – моя собственная требовала порядка, которого не было и нет. Я снова переместилась от Блайта к юнцу. Но почему я уверена, что перемещаюсь? Ведь мое тело и лицо всегда одинаковы. Конечно, это подтверждает догадку о параллельности и подтверждает, почему во всех мирах, у меня одинаковая жизнь. Потому что Я это и есть Я. И совершение одних и тех поступков, сказанных слов, допущение одних и тех же глупостей, наделяет меня одной и той же жизнью. Но это идет в разрез о моем представлении параллельных миров. В этой жизни, с юнцом должен находится мой двойник и мы не должны встретиться. Так пишут во всех фантастических рассказах. Но я благополучно живу жизнью чужого мне человека, нисколько не беспокоясь о его существовании. Может я перемещаюсь не телом, а душой? Электрохимическим импульсом? Как информация путешествует между нейронами, так и я путешествую между телами? И на время забиваю эфир. Например, вместо взбалмошной дамочки в жизни Аллена появляюсь я, целомудренная дева, с отсутствием тяги любовных утех. А потом, та другая снова налаживает жизнь с Алленом, восстанавливая ее из руин, оставленных после меня.

Мысли опять начали прогрызать сомнение в моей адекватности. Если я снова и снова начинаю об этом задумываться, значит ли это, что, топя себя в бесполезных попытках поиска ответа, можно спокойно спровоцировать себе какое-либо психическое заболевание?

Осторожно выглянув из комнаты, я увидела маленький коридорчик и по-видимому, кухоньку, с закрытой дверью. Из-под закрытых дверей доносилась музыка. Тихонько нажав на ручку, я приоткрыла дверь и увидела танцующего юнца, в брюках карго и легком свитшоте. Он намазывал на булочку сливочное масло и ритмично двигался.

Молодой, очень соблазнительный, со спортивной и гибкой фигурой.

Юнец увидел меня и смешливо потыкал в меня указательным пальцем, замотав головой. Он покачивал ею в ритм музыки и улыбался, не разжимая губ. В этом движении угадывался срыв сюрприза, который он, видимо, готовил для меня.

– Завтрак в постель не получился, – он подошел ко мне, сцепил кольцо своих рук у меня за спиной и запросто прижался губами к моему рту.

Мне пришлось ответить на поцелуй, в сущности, совсем незнакомого человека, но поцелуй был на удивление приятным и свежим.

– Тебе понравилось? – он счастливо засмеялся и закружил меня в узком пространстве кухни.

– Что? – засмеялась я от неожиданности. – Что понравилось?

– Ночевать у меня, – юнец остановился и радостно заглянул в мои глаза.

– Наверно, да, – неуверенно ответила я.

– Что? – притворился глухим юнец.

– Да.

– Не слышу, – он меня приподнял и рассмеялся. – Громче!

– Да! – крикнула я и рассмеялась вместе с ним. Удивительно, но его безмятежность была заразительна. Эго легкость, естественность, отсутствие игры, к какой мы привыкли в отношениях – смогли растопить лед и зарядить радостью даже меня.

– Я так счастлив, слышать эти слова, – юнец поставил меня на ноги и на секунду смущенно зарылся в ложбинке моей шеи.

Он мне нравился. Гладковыбритое лицо, выразительные черные глаза. Небрежно зачесанная назад копна непослушных волос, открывают лоб и делает взгляд открытым и доверчивым. Пухлые губы делали его похожим на девчонку, но именно они притягивали мое внимание, когда я смотрела на него.

Не удержавшись от такой милоты, что исходила от него, я протянула руку и потрепала его по всклокоченной шевелюре. Он поймал мою руку и прижался к ней губами. Не буду скрывать, я не забыла его пальцы у себя в промежности, но пользуясь тем, что в этом мире мы любовники, я на секунду представила себя с ним. Обнаженные переплетенные тела, его необузданная неистовость, следствие безудержной энергии, которая будет неустанна и ненасытна. Единственный плюс в перемещениях, это то, что можно заняться сексом с понравившимся мужчиной сразу, без предисловий и лишних слов. Без определенного периода платонических встреч и отсутствием стеснительности первого раза, хотя бы с противоположной стороны. Не чувствуя себя при этом шлюхой или падшей женщиной.

– Так, где же завтрак? – спросила я, чтобы отвлечься от навязчивых сексуальных картинок.

Передо мной поставили намазанные маслом булочки и яблочный джем в маленькой розетке. Яичницы не было и это еще дальше отдалило меня от мира Аллена.

– Ты помнишь тот день, когда влюбился в меня? – спросила я, намазывая джем поверх масла.

– Конечно. О чем ты? Я не перестаю благодарить судьбу, что поменялся сменами и встретил тебя. До сих пор мерещится твое белое платье. И тот шлепок по моей заднице.

Я рассмеялась, не веря этому.

– Шутишь.

– Нисколько. Старший менеджер так разозлился. Я всегда был объектом посягательств нетрезвых женщин.

– Какая я развратница, – все еще отказываясь верить ему.

– Еще какая. Я все голову ломал, как познакомиться с тобой, чтобы ты не отвергла меня в первую же минуту, – юнец подмигнул мне. – А тут, подарок судьбы. Прекрасная из всех женщин перебрала с алкоголем и шлепнула официанта по заднице.

Так он официант, никогда бы не подумала. Я снова рассмеялась, не отводя взгляда от его лица. Когда он улыбался, его губы магнитом притягивали мой взгляд.

Едва поев, юнец стал спешно собираться на работу. Я с вялым интересом наблюдала за ним и задумалась. Интересно, а я где работаю? Но в ту же секунду, мне стало все равно. Если я опять пропаду из этого мира, пусть потом расхлебывает мои действия та, другая Я. Какая разница задумываться о целесообразности своих действий, если в любую минуту я покину этот мир и возможно навсегда.

Юнец вошел в комнату, когда я не спеша застегивала пуговицы на своей рубашке.

– Уже собираешься?

– Наверное, да. Нужно попасть домой, – я-то помню нашу первую встречу, дом у меня точно есть.

– Ты не жалеешь, что осталась?

– Нет. Все прекрасно, – соврала я. Врать с каждым разом получается все лучше и легче.

Юнец облегченно выдохнул или мне показалось?

– Сегодня у меня смена до полуночи. Переночевать у себя дома, чтобы не тревожить тебя? – вопрос был задан с надеждой на мое благосклонное согласие все же приехать и потревожить меня.

Я повернулась к нему и улыбнулась.

– Да. Так будет лучше.

Юнец явно не ожидал от меня такого ответа, ему было бы легче, если я для вида хоть бы немного посомневалась.

Он наматывал на руку ремень от рюкзака, который держал в руке и вдруг широко улыбнулся. Я всеми фибрами души ощутила, что улыбка далась ему очень тяжело. В этот момент в меня закралось подозрение, что он все равно ночью придет.

Он подошел так близко, что я чувствовала его дыхание на своем лице. Поцелуй был неотвратим. Наши губы медленно сомкнулись, и я опустила ресницы. Мне даже было интересно снова почувствовать вкус поцелуя, который теперь оказался долгим, настойчивым и нетерпеливым. Я раскрыла глаза, но юнец продолжал целовать меня и удерживать в кольце своих рук. Потом он прижал меня к себе, и я осязала его возбуждение, результат которого твердо уперся в мой живот.