Агнесса и Тайна Зеркаландии

Но все решил случай. Однажды король вошел в комнату Каролины и на мольберте, стоящем возле открытого окна, увидел еще не дописанную картину, на которой изображена его покойная супруга. Картина была прекрасна, но все же король почувствовал, что ей чего-то не хватает, но чего именно понять не мог. Эта мысль не покидала его ни на минуту. Он сдался и решил пригласить лучшего художника, который способен отточить мастерство его любимицы и превратить способности, посланные самой природой, в настоящий талант.

Лучшего художника долго искать не пришлось. Легенды о Харлине Паркере, молодом весельчаке и добрейшей души человеке с живым искристым характером, и его дивных, чуть ли не волшебных, картинах ходили по всей стране. Король лично провел экзамен, приказав ему нарисовать три картины: портрет, натюрморт и пейзаж, причем отвел на задание всего три часа. Когда время истекло и королю представили рисунки, он ни секунды не сомневался в том, что перед ним талант большой величины и принял его на королевскую службу. Это было единственное исключение, когда простому человеку выпал шанс обучать королевское чадо.

Махарана же не отличалась ни любовью к знаниям, ни какими-то особенными талантами, да и писала она совершенно безграмотно. Правда, крайне неравнодушна к самым разным сказкам, особенно когда ей читали на ночь. Махарана и сама пыталась сочинять сказочные истории, но строчки выходили корявыми, а персонажи неубедительными, так что после нескольких неудачных попыток она навсегда забросила это дело и возненавидела литературу.

Характер Махараны тоже оставлял желать лучшего. Непонятно, в кого, но она прослыла невероятной ябедой. Кроме того, очень любила сплетничать, но лучше всего ей давались интриги. Иногда у Каролины возникало ощущение, что она просто создана для этого, и в душе осуждала сестру, но вслух никогда ничего такого не говорила. Наоборот, всячески поддерживала и призывала изучать разнообразные виды искусства.

– Ненавижу искусство! – прошипела Махарана и скорчила такую ужасную гримасу, что с этого момента подобными пожеланиями Каролина никогда не тревожила непутевую сестрицу.

В душе Махарана ужасно завидовала своей удачливой сестре: ее выдающимся способностям в учебе, таланту, посланному свыше, и, конечно, красоте. Да, они похожи, как две капли воды, но Каролину все любили, и ей всегда доставалось все самое лучшее, а Махарану, наоборот, в последнее время старались избегать. И она никак не могла прийти к такому, казалось бы, простому выводу, что происходит это оттого, что у нее весьма скверный и своенравный характер.

Махарана считала себя выше других, никогда не учитывала чужое мнение, потому что по любому поводу имела свое. Ей совершенно наплевать на то, что чаще всего оно оказывалось абсолютно неправильным и, наконец, никого не любила. Ей безразличны чужие проблемы и ни капельки не интересовало, что у других творится на душе. Она не понимала, что, высказывая свое мнение без малейшего представления о чувстве такта и деликатности, до глубокой боли задевает других людей.

Ей важна только она сама и собственные интересы. Подобным поведением она обрекала себя на вечное одиночество, но до этого ей ни малейшего дела. Признаться, в глубине души она любила Каролину. Ей было ужасно приятно, что сестра всячески поддерживает ее, искренне любит и не скрывает этого, но сама Махарана никогда на свете не призналась бы в своих чувствах.

Она слишком боялась предательства. Боялась того, что, если раскроет душу хоть одному человеку, даже тому, в ком будет уверена на сто процентов, со временем он развернется и уйдет. Ей не было известно, что все страхи рано или поздно реализуются. Кроме того, Махарана прослыла невероятно гордым человеком и никогда не признавала свои ошибки, а слова «извини» или «прости» отсутствовали в ее и без того небогатом лексиконе. Поэтому, даже если она сама виновата в том, что с кем-то ссорилась или вовсе расходилась, никогда не делала первый шаг.

Но больше всего Махарана завидовала любви отца. Она быстро заметила, с каким трепетом он относится к Каролине, и это будило в ее душе настоящего дикого зверя. Король заказывал старшей дочери самые красивые и дорогие наряды, дарил эксклюзивные украшения, произведенные лучшими ювелирами страны, и каждое утро ставил в вазу букет свежих цветов, которые лично собирал в дивном королевском саду. Махарана видела, с какой теплотой и любовью он смотрит на сестру, и знала, что отец безмерно гордится тем, что у него растет такая умница и красавица.

Махарана не могла не замечать, что Каролина во всем ее превосходит. Она видела, что сестра лучше, и это ужасно ее раздражало. Каролина никогда не бросала слов на ветер, Махарана же могла дать обещание и легко забыть про него. В отличие от сестры она никому не помогала, а если и представлялся случай оказать кому-либо небольшую услугу, преподносила это так, словно совершила мировой переворот.

Махарана никому не доверяла и другим советовала не верить ей самой. Она не ценила тех, кто рядом, и рано или поздно люди сами отказывались от общения с ней, когда понимали, что она крайне ненадежный человек, на которого нельзя положиться. Надежда на то, что она окажет помощь или поддержку, со временем стала вызывать дикий смех. Махарана хвасталась тем, что ее личность – настоящая загадка, но не осталось никого, кто сохранил бы хоть малейшее желание разгадать тайну ее странной души. И это неизбежно привело к тому, что она стала злая на весь мир.

Больше всего Махарана возненавидела отца. Она не только собирала дурные сплетни и плела интриги еще яростнее, чем раньше, но стремилась по любому поводу испортить королю не только настроение, но и в целом отравить жизнь. Принцесса растеряла всех друзей и близких, а вскоре стала разговаривать сама с собой. Приближенные стали замечать ее неадекватное поведение, и король был вынужден отослать ее подальше от двора и заточить в темницу.

Некоторое время спустя король тяжело заболел. Лучшие знахари, лекари и врачи прибыли ко двору, но никто не мог определить, что за напасть свалила с ног первое лицо страны. Несколько месяцев он боролся со своим загадочным недугом, но одной ненастной ночью Каролину разбудили и сообщили, что отца не стало. Огромная потеря выбила ее из жизненной колеи, но все-таки пришлось взять себя в руки и держать лицо.

Каролина навестила сестру в темнице и всей душой хотела, чтобы она присутствовала на погребении отца. Но из чувства гордыни и мести за ссылку Махарана отказалась поехать во дворец и предпочла остаться в заточении. Похороны короля прошли на высшем уровне и без ее присутствия, о чем в королевстве никто не жалел.

По праву наследницы Каролине пришлось занять королевский трон, несмотря на то, что недавно ей исполнилось всего шестнадцать лет. Однако управление страной тяготило девушку, а ее душа требовала совсем другого: любви и свободы.

– Это не мое. Я хочу рисовать! Хочу слушать пение птиц по утрам и жить в простом деревянном доме, – говорила она своему учителю рисования, который давно стал ее близким другом.

Со временем, когда Каролина стала взрослой совершеннолетней особой, многолетняя дружба переросла в любовь, что было, собственно, неизбежно. Харлин всегда относился к молодой королеве с особым трепетом, нежностью и уважением. Каролина весьма умна, красива и образованна, с ней можно поговорить на любые темы, да и Паркер, помимо того, что считался лучшим художником страны, оказался далеко не дурак.

Когда Харлин и Каролина проводили время вдвоем, часы превращались в минуты, и влюбленные не могли насладиться обществом друг друга. Юная королева неотвратимо пришла к мысли, что хочет проводить с любимым каждую минуту своей жизни, но правила двора не позволяли ей связать себя узами браками с человеком столь простого происхождения, несмотря на многочисленные титулы, которыми она наградила художника за многолетнюю службу и огромный вклад в развитие изобразительного искусства.

Харлин и Каролина хорошо обдумали непростую ситуацию, взвесили все «за» и «против» и приняли единственно верное решение – бежать за границу, где молодая королева сможет взять себе новое имя и жить именно так, как всегда мечтала. Каролина торжественно отреклась от короны и отправилась со своим суженым устраивать личное счастье, которое всегда важнее любого титула и статуса.

– После отречения Каролины трон заняла единственная оставшаяся наследница – Махарана. Не нашлось ни одного человека во всей стране, который бы этому обрадовался, но таковы правила передачи королевского трона. С того самого злополучного дня страна находится в ее руках, и никто не может это исправить. Теперь и Королевство Каменной Розы захватила в свои сети, – тяжело вздохнула миссис Кэрролл и почему-то с особой надеждой взглянула на Агнессу, сидевшую от услышанной истории с открытым ртом.

– И сколько же времени она правит? – спросила девочка.

– Ох, этого уже точно никто сказать не может. Но очень давно.

Агнесса глубоко задумалась, что-то прикидывая в уме. По выражению ее лица стало понятно, что в голове идет усиленный мыслительный процесс: что-то не складывается в этом рассказе.

– Почему же она… не умирает?

Миссис Кэрролл немного занервничала. Очки сползли на нос, и она начала теребить уголок платка, раздумывая, стоит ли посвящать Агнессу в тайны правления Махараны. Но, вспомнив пророчество, прочитанное в Книге Судьбы, поняла, что у нее нет другого выбора.

– Никто не знает, когда именно, но Махарана навела знакомство и тесную дружбу с сильнейшим темным чародеем, которому продала душу, – прошептала хранительница, и лампада, стоявшая возле камина, потускнела. – Каким-то загадочным образом он научил ее, как получить бессмертие, и наделил магическими способностями… Но существует пророчество, где четко сказано, что придет время, и все изменится, а ее правлению настанет конец. Агнесса, ты должна отправиться в Зеркаландию.

– Я?! – от удивления изо рта Агнессы выпал кусочек торта, который она только что надкусила.

– Ты.

Литтафины дружно повернули головы в сторону девочки. Хруму и Вайлет стало особенно интересно посмотреть на ее реакцию, и они замерли в одном положении, затаив дыхание.

– Вы, наверное, шутите… Как же я могу отправиться в Зеркаландию, если не знаю, где она находится. Ее даже на карте нет! – воскликнула она и собралась открыть сумку, чтобы вытащить карту и доказать, что она говорит сущую правду. Но миссис Кэрролл легким прикосновением руки остановила ее.

– Ты же хочешь, чтобы папа вернулся домой? – уточнила она на всякий случай.

– Конечно, хочу!

– Агнесса, – мягким тоном произнесла миссис Кэрролл и взяла маленькую гостью за руку. – Есть пророчество, согласно которому тебя ждет великое будущее. Скоро в твоей жизни начнутся большие перемены и невероятные приключения. Все начнется в Голубую Пятницу…

– А почему именно в пятницу? – крайне заинтересовалась девочка не столько тем, что пятница будет именно голубая, а тем, что удивительные события начнутся в последний рабочий день на неделе.

– Чем же тебя не устраивает пятница? – спросила хранительница, и ее правая бровь приподнялась.

– Не знаю, – пожала плечами Агнесса. – Пятница – последний день недели перед выходными, а в субботу и воскресенье хочется отдыхать, развлекаться и ничего такого важного не совершать. Почему бы событиям всей моей жизни не начаться в понедельник, как и положено? Обычно все самое важное всегда начинается в понедельник.

– Пророчество не отменишь, Агнесса. Сказано в пятницу, значит, так и будет, и твои пожелания никого не волнуют, – засмеялась она и, взяв в руки медальон, нажала на кнопку. Верхняя крышка, на которой изображена стрекоза, плавно откинулась, и миссис Кэрролл посмотрела на время. – Ох, как поздно! Мы с тобой совсем заболтались, а ведь тебе давно пора домой.

– Так это часы… – протянула гостья.

– Это не просто часы, а самые волшебные часы на свете, – прошептала миссис Кэрролл и аккуратно захлопнула крышку. – Ну, проводим нашу гостью?

Литтафины закивали головами и в одно мгновение вскочили со своих мест. Радди и Оранж свернули плед и положили его возле стены, а Хрум сунул руку в карман и снова захрустел любимыми сухариками.

Агнессе понравилось в Музее Книги, особенно проводить время с миссис Кэрролл и ее помощниками, и ей совсем не хотелось покидать столь гостеприимный дворец. Но возвращаться домой все-таки придется, не ночевать же в Музее Книги. Хотя эта мысль ей очень приглянулась.

Миссис Кэрролл проводила ее до главной двери. Она поцеловала девочку в лоб и пожелала удачи.

– Ну, моя хорошая, всего тебе доброго! К сожалению, дальше я пойти с тобой не могу, нельзя оставлять Музей Книги без присмотра. Но ребята тебя проводят, да?

– Конечно, миссис Кэрролл. Как же иначе, это для нас большая честь, – с важным видом ответил Радди и приподнял колпачок.

Агнесса застыла в нерешительности, а потом вдруг обняла миссис Кэрролл, а хранительница погладила ее по голове.

– Эмилия, – обратилась вдруг Агнесса просто по имени. – А как я узнаю, когда наступит Голубая Пятница?

– О, моя милая, ты не ошибешься. Ну, счастливого пути!

Агнесса в сопровождении литтафинов тронулась в путь. Она не удержалась и несколько раз обернулась, чтобы посмотреть на миссис Кэрролл. Ей очень хотелось, чтобы она провожала ее хотя бы взглядом. Хранительница стояла возле двери и смотрела ей вслед, стараясь незаметно смахивать платочком выступившие слезы. Агнесса помахала ей рукой и скрылась из вида, потому что они вошли в темный лес.

Обратная дорога показалась гораздо короче, и девочка не заметила, как они вышли из леса и оказались именно в том месте, где ее оставил загадочный автобус, который, как ни странно, уже поджидал на другой стороне проезжей части. Агнесса взглянула на литтафинов, которые стали ей уже как родные, и поймала себя на мысли, что будет сильно скучать по веселым и цветным ребятам. Они испытывали такие же чувства, поэтому обступили ее со всех сторон и крепко обняли. Постояв так несколько мгновений, Агнесса подошла к автобусу и поднялась по ступенькам. Девочка заняла первое попавшееся место возле окна и только сейчас поняла, насколько устала. Ее сразу начало клонить в сон и последнее, что она запомнила: литтафины с грустью смотрели ей вслед и смахивали со своих забавных лиц нарисованные слезы.