Загадка этажа номер 12

– Уже переходим на крепкое? Смешивать вино и водку – верный способ быстро опьянеть…

– Не важно, главное – веселье! Давай быстрее, вина недостаточно!

– Хорошо!

Ли Сюэли достала из бара две бутылки «Улянъе». Фань Линь открыла обе и заявила:

– Я уже сказала первый тост за новых друзей. Теперь ваша очередь. Не подведите!

– Тебе не победить! Сюэли, тащи рюмки для водки! – Фигуристая молодая особа налила себе крепкого, подошла к Су Сяотун и Гу Лэю. – Я Хань Лэй, – представилась она, чокнувшись с ними.

Гу Лэй осушил очередную рюмку. Су Сяотун быстро пьянела, а потому лишь пригубила в знак благодарности.

Один за другим гости стали подходить с тостами к новичкам. Гу Лэй действительно был силен в выпивке: он выпил по кругу со всеми и лишь раскраснелся, но сохранил ясность ума. Хотя возбуждение чувствовалось – и не только от него. Алкоголь оказался лучшим катализатором общения: едва знакомые люди уже после пары рюмок отбросили первоначальную скованность и перешли на теплые, почти родственные отношения.

– Эх, совсем забыли представиться! – вспомнила Ли Сюэли. – Это же традиция, нельзя ее игнорировать.

– Я начну! Условились же с меня начать! – Коротковолосая девушка бойко подняла руку. – Я Ся Ци, живу на девятом этаже. В Лиши уже больше года. Приехала после университета туристкой и влюбилась в этот город без памяти. Мечтала открыть у озера кафе, где можно было бы почитать книгу, послушать музыку, просто посидеть или погладить котиков. И вот я его открыла! Заходите к нам. Мы рядом с жилым комплексом. Кофе у нас с Суматры!

– Обожаю уютные кафе, – искренне ответила Су Сяотун.

Она почувствовала мгновенную душевную близость с Ся Ци – у них столько общего!

Остальные гости начали представляться по кругу против часовой стрелки. После Ся Ци очередь дошла до пары влюбленных.

Мужчине на вид было лет сорок – очки в толстой черной оправе, явно сильная близорукость. Женщине не больше тридцати – черты лица мягкие, почти девичьи.

– Я Юань Дун, – представился мужчина. – Раньше преподавал в сельской школе Гуйчжоу. Несколько лет назад мне поставили диагноз – БАС, боковой амиотрофический склероз. Вы, наверное, слышали…

– Да. – Су Сяотун печально кивнула. – Тело постепенно теряет подвижность, но вы…

– Пока еще не парализован полностью. Болезнь прогрессирует с разной скоростью, но итог один – полная неподвижность ниже шеи. У меня уже скована левая сторона, нужна трость или посторонняя помощь. Преподавать в таком состоянии невозможно, вот я и решил провести остаток своих дней в красивом месте, пока еще могу передвигаться. – Он тяжело вздохнул. – Не хотел никого обременять, но она настояла…

Он посмотрел на женщину рядом взглядом, полным любви и мучительной вины.

Та мягко улыбнулась:

– Я Шэнь Фэнся. Бывшая ученица учителя[11] Юаня. Он спас меня. Родители собирались выдать меня замуж после средней школы. Учитель прошел десятки ли[12] по горным тропам, чтобы уговорить их позволить мне сдать экзамены и продолжить учебу. Но… вскоре после того, как я устроилась на работу, учитель Юань заболел. У меня не было другого способа отблагодарить его… Поэтому я решила ухаживать за ним. А потом… – Она смущенно посмотрела на Юань Дуна, и ее щеки залились румянцем. – Постепенно, день за днем, между нами возникли чувства… Так мы стали парой.

– Как прекрасно, – сказала Су Сяотун; ее глаза наполнились теплотой. – Но вы… вы еще не поженились?

– Я очень хочу… Но учитель Юань… говорит, что не желает становиться для меня обузой… и все отказывается…

– Вы оба – люди редкой душевной щедрости. Хочу выпить за вас.

Су Сяотун взяла бокал, Гу Лэй последовал ее примеру.

Они подошли к Юань Дуну и Шэнь Фэнся, жестом показав, что учителю не нужно вставать. Четверо деликатно чокнулись и выпили.

– Теперь моя очередь. – Фань Линь налила себе водки, ее голос звучал с горьковатой иронией. – Моя история коротка и банальна – никаких трогательных любовных сцен. Раньше я работала на шанхайском госпредприятии, где ослепла от красоты одного мужчины. Я вышла за него, а этот подлец, оказывается, крутил романы еще как минимум с двумя женщинами. Когда я узнала – пнула его по причинному месту и тут же подала на развод. – Она взглянула на дочь. – Прости, солнышко, не стоило так говорить об отце при тебе.

– Да ладно, я знаю, что он отстой, – по-взрослому кивнула Фань Вэньцзин. – А по чему ты его пнула? Что такое «причинное место»?

Парень в майке фыркнул, едва не разбрызгав вино. Все разразились смехом.

– Ничего, малышка, – поспешила сказать Фань Линь. – Забудь.

– Сколько было вашей дочери при разводе? – спросила Су Сяотун, сдерживая улыбку.

– Чуть больше года. Так как я нанесла ему тяжкие телесные повреждения, меня уволили за уголовное преступление. После ухода с госслужбы мы с подругой открыли турагентство. А когда я попала в Лиши, то влюбилась в этот город и осталась здесь навсегда.

Су Сяотун понимающе покивала.

Настала очередь парня в майке. Несмотря на слегка неряшливый вид, он был симпатичным и явно обладал бунтарским характером.

– Я Ван Синсин, мне двадцать три, профессиональный киберспортсмен. Слышали про «Доту»? Я даже чемпионом страны становился. Но мои предки никак не могут понять, чем я занимаюсь. Все твердят, что я бездельничаю, и заставляют искать «нормальную работу». Просто кошмар! На заработанные деньги купил тут небольшую квартиру и теперь живу в свое удовольствие. Кайф!

Рядом с Ван Синсином сидела женщина под шестьдесят. Прежде чем та начала представляться, Ли Сюэли аккуратно предложила:

– Сестрица Ямэй, если не хотите – можете не рассказывать о прошлом.

– Все в порядке, я давно с ним смирилась, – спокойно улыбнулась та. – Я Гун Ямэй, мне пятьдесят восемь – как видите, самая взрослая в этой компании. С двадцати лет крутилась в бизнесе. В лучшие времена состояние достигало миллиарда. Но несколько лет назад по разным причинам фирма обанкротилась, оставив гору долгов. С крахом предприятия и потерей денег рухнула и моя семья. Все развалилось. Я потеряла мужа и сына, осталась совершенно одна. Когда руки совсем опустились, я встретила мудрого наставника, который помог мне переосмыслить жизнь. Так я оказалась в Лиши. Купила жилье и теперь спокойно доживаю свой век.

Су Сяотун кивнула. Еще до ужина она заметила, что Гун Ямэй перебирает в руках четки. Очевидно пройдя через жизненные испытания, женщина обрела буддийское спокойствие.

Настала очередь Ли Сюэли.

– Я приехала в Лиши по простой причине – устала от суетливой жизни мегаполиса. Ненавижу давку в автобусах и метро, терпеть не могу офисную гонку, презираю деловые ужины и бесконечные переработки. Я мечтала о простой и радостной жизни. И здесь мне удалось ее найти.

Закончив, она взглянула на сидевшую рядом Хань Лэй. Та, очищая креветку, спросила:

– Мне тоже нужно?

– Все же рассказали о себе, – напомнила Ли Сюэли.

– Ладно. – Хань Лэй отложила креветку, озарив всех обаятельной улыбкой. – На самом деле моя история немного похожа на историю Ван Синсина. Я работаю стриптизершей – танцую у шеста в довольно откровенных нарядах. Мои родители – старомодные ханжи – считают это постыдным. Когда я еще выступала в родном городе, мама ворвалась в бар, при всех стащила меня со сцены и набросила на меня пальто! Разразился грандиозный скандал. Я кричала, что мои танцы – искусство, а ее поведение – вот настоящий позор. В конце концов мы перестали понимать друг друга. Пришлось уехать подальше – в Лиши. Здесь полно баров, и я танцую в одном из них. Если интересно – приходите посмотреть.

С этими словами она игриво глянула на Гу Сяоляна и подмигнула:

– Ну что, малыш, хочешь расширить кругозор?

Разумеется, Гу Сяолян не понял, что она такое говорит, а вот Гу Лэй покраснел до корней волос.

– Он не хочет, – отозвалась Су Сяотун, – а вот я сходила бы.

– Ха-ха-ха! Отлично! Тогда как-нибудь заглядывай к нам в бар, вместе выпьем! Сына и мужа оставь дома.

Хань Лэй звонко рассмеялась и чокнулась бокалами с супружеской парой.

Теперь очередь дошла до самих Су Сяотун и Гу Лэя. Ли Сюэли повернулась к ним с оживленным интересом:

– Ну а вы? Поделитесь, что привело вас в Лиши?

Су Сяотун ненадолго задумалась, прежде чем ответить.

– Мы с мужем однокурсники, изучали дизайн. Раньше работали в Цзинчжоу, но потом… из-за проблем с сыном мы решили уехать из мегаполиса в небольшой город. Наш общий выбор пал на Лиши с его прекрасными пейзажами и мягким климатом.

За столом повисло молчание. Никто не спросил напрямую, в чем именно заключались «проблемы с сыном». Было очевидно: Ли Сюэли заранее предупредила всех о состоянии Гу Сяоляна.

– Малыш не может учиться в обычной школе? – осторожно спросила Гун Ямэй.

– Его не берут в обычную школу, только в специализированную, – ответила Су Сяотун. – Но мы не хотим этого. Решили оставить его дома, больше времени проводить вместе. Буду сама учить его основам.

– Это очень мудро, – с материнской нежностью в голосе отозвалась Гун Ямэй и обратилась к Сяоляну: – Лянлян, добро пожаловать в «Большую семью». Отныне бабушка и все эти дяди с тетями – твои родные, хорошо? Бабушка отлично разбирается в математике. Научу тебя считать.

– А я преподаю родную речь, – подхватил Юань Дун. – Могу научить мальчика читать и писать.

– Я умею петь и играть на гитаре! – весело воскликнула Ся Ци. – Буду учителем музыки!

– А я могу научить братика рисовать? – Фань Вэньцзин выпучила глазенки.

– Можешь хоть сейчас начать учить братика, – рассмеялась Фань Линь.

У Су Сяотун комок подкатил к горлу. Она принялась благодарить всех. Гу Лэй тем временем наполнил рюмку до краев:

– Поднимаю тост за всех вас! Спасибо!

Атмосфера вновь стала теплой и радушной. Фань Линь предложила:

– Ся Ци, раз уж зашла речь о музыке – исполни что-нибудь для наших новых друзей, пусть послушают твое чарующее пение!

– С удовольствием! – Жизнерадостная девушка, казалось, никогда никому не отказывает.

Она вышла и через минуту вернулась с гитарой. Устроившись на табурете, грациозно закинула ногу на ногу и лучезарно улыбнулась:

– Спою вам песню «Как много в этом мире людей»…

Нежные переливы гитары заполнили комнату, а бархатистый голос Ся Ци заструился:

В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь звуками гитары и проникновенным пением Ся Ци. Су Сяотун ощутила, как звуки окутывают ее, – девушка пела настолько мастерски, что могла бы соперничать с профессиональными исполнительницами. Когда последний аккорд растаял в воздухе, все разразились искренними аплодисментами, и Су Сяотун, не сдерживая восхищения, тоже захлопала в ладоши.

Гун Ямэй украдкой промокнула глаза салфеткой.

– Ах, сестрица Ямэй, вы что, плачете? – Ся Ци тут же подбежала и обняла пожилую женщину за плечи. – Я разбередила ваши воспоминания? Если бы знала, выбрала бы песню повеселее…

Гун Ямэй ласково потрепала девушку по руке:

– Нет, ты пела так прекрасно, что я почувствовала настоящее счастье. Спасибо тебе, Ся Ци. Спасибо всем вам. Сегодня вы подарили мне ощущение семьи, которого мне так не хватало.

Ся Ци тоже растрогалась до слез, прижавшись щекой к щеке Гун Ямэй:

– Сестрица Ямэй, вы же знаете, что у меня нет мамы… Хотя я называю вас сестрицей, но часто чувствую, что вы мне как родная мать.

– Будь у меня такая дочь, как ты, я бы сочла это за величайшее счастье…

– Но разве она у вас уже не появилась?

– Да… да, конечно. – Растроганная Гун Ямэй крепко обняла девушку.

– Эй-эй, вы что, мелодраму тут снимаете? – притворно возмутилась Ли Сюэли, смахивая непрошеную слезу. – Вот довели, теперь и я реветь хочу!

– Ну хватит сопли распускать, за дело! – Фань Линь взбодрила компанию. – Вечер-то какой! Жаль только, Лао Таня не хватает… Сюэли, ты его вообще предупредила?

– Еще как предупредила! – фыркнула Ли Сюэли. – Но у него сегодня дежурство, не смог.

– Лао Тань? – Су Сяотун повернулась к хозяйке дома. – Значит, есть еще кто-то, кого мы не видели? Он тоже наш сосед?

– Ну… можно и так сказать. Он живет неподалеку от нашего комплекса. Местный, в нашу «столовую коммуну» не входит, но… любит в свободное время пропустить по паре рюмашек, так что я часто его приглашаю.

– Чем он занимается? – поинтересовался Гу Лэй.

– Полицейский. Следователь из убойного отдела.

Примечания