- -
- 100%
- +
Глава
Глава 1.
В тридцать семь лет моя жизнь была похожа на осеннее пасмурное небо. Каждое утро одно и то же: открываю глаза в 6:45, еще до того, как зазвонит будильник, и смотрю в потолок. Потолок у нас идеально белый — Саша терпеть не может другие цвета в интерьере. Он вообще любит минимализм , в нашей спальне вообще нет ничего лишнего. Ни одной фотографии на тумбочке, ни расставленной косметики на полочках , ни одной небрежно брошенной футболки. Все лежит на своих местах ...Муж всегда говорит : «Порядок в дом начинается с порядка в голове». А я столько лет старалась ему соответствовать, что, кажется, сама стала частью интерьера
Я тихо сползла с кровати. Саша спал на своей стороне, даже не шелохнувшись. Он всегда спит так — спокойно и уверенно, как человек, у которого всё под контролем. Я мимоходом заглянула в зеркало: на меня смотрела женщина с аккуратной стрижкой, в шелковой сорочке — Саша сам её выбрал, сказав , что этот цвет мне очень идет. Я тогда кивнула, как обычно. В нашей семье вообще было принято соглашаться с его вкусом. Только вот в зеркале я видела какую-то чужую женщину. Вроде бы это я, Маша, а вроде бы и нет. Как будто я жила не своей жизнью.
На кухне я привычно включила кофемашину. С этого звука начинался каждый день моей жизни. Пока варился кофе, я механически вытирала столешницу. Она и так блестела, но рука сама тянулась за тряпкой. Многолетняя привычка. На завтрак Саше я готовила овсянку , дочке Соне — тосты. Всё как всегда.
— Мам, ну ты чего опять зависла? — Соня зашла на кухню, заспанная и какая-то колючая. Ей тринадцать, и в последнее время она смотрит на меня странно. Как будто ей за меня неловко. — Просто не выспалась, — соврала я. — Садись ешь.
Я присела на край стула. В голове почему-то всплыл день, когда я узнала, что беременна. Это было тринадцать лет назад. Две полоски на тесте и холод во всем теле. Саша тогда только начинал свой бизнес, он не прыгал от радости от этой новости . Просто вздохнул тогда и сказал: «Если так получилось , значит мы поженимся. Я думаю что так будет правильно».
И это «правильно» тянется уже тринадцать лет. Было правильно уйти с моей работы в его фирму, чтобы помогать ему. Было правильно одеваться так, как ему нравится. Было правильно молчать, когда у него плохое настроение. Я старалась содержать образцово-показательный дом, веря, что если я буду идеальной женой и хозяйкой , он когда-нибудь полюбит меня по-настоящему. Не за то, что я «надежный тыл», а просто так.
— Маш, где мой синий галстук? — недовольно крикнул Саша из нашей комнаты. Я тут же вскочила, даже не допив кофе. — В шкафу, на третьей полке слева. Я его вчера погладила!
Он зашел на кухню — одет как всегда с иголочки, ни одной лишней складки на рубашке. Чмокнул меня в щеку. Это был просто дежурный поцелуй, будто он отдавал мне долг .
— Вечером поужинаем вместе? — спросила я, стараясь, чтобы голос не дрожал.
— Нет, я задержусь на работе . Дел по горло, сама же знаешь , — ответил он, уткнувшись в свой телефон.
Я смотрела, как он ест кашу. Он даже не заметил, что я сменила духи. Не заметил, что я сижу на диете и за пару недель уже прилично похудела на несколько килограммов. Было такое чувство, что в этом дома я становлюсь невидимой. Если я сейчас возьму и разобью его любимую чашку, он, наверное, просто спросит, почему я такая рассеянная.
Мне уже тридцать семь лет. Я всю жизнь чего-то ждала от него . Ждала, когда он оценит мои старания, когда у нас начнется «настоящая» жизнь, а не этот бесконечный быт. А жизнь-то проходит.
Когда Саша уехал, а Соня убежала в школу, в квартире стало очень тихо. Слишком тихо. Я подошла к окну и прислонилась лбом к стеклу. Дорогой ремонт, вид на центр города, идеальная чистота... И я, совершенно одна в этой красивой золотой клетке.
Я еще не знала, что сегодня вечером эта клетка разобьется на мелкие осколки .
Вечер начинался как обычно . Настолько обычным, что мне до сих пор страшно от того, как легко за ним спряталась катастрофа. За окном стемнело, город зажегся огнями, а я стояла у плиты и варила себе кофе. Соня сидела у себя в комнате, в наушниках — как обычно отгородилась от всего мира .
Саша пришел в начале десятого. Уставший, но какой-то другой, не такой, как обычно . У него в глазах был странный блеск, который я не видела уже очень давно. Я тогда еще подумала: «Может, он тендер крупный выиграл?».
— Будешь кофе ? — спросила я, когда он зашел на кухню.
— Да, давай. Нам нужно поговорить, Маш.
Я замерла с туркой в руках. Фраза «нужно поговорить» никогда не предвещает ничего хорошего, но я почему-то решила, что речь пойдет о переезде или о новой должности. Я поставила перед ним чашку, села напротив и сложила руки на коленях.
— Маш, я долго думал, как это сказать, — начал он. Он не отводил взгляда, не прятал глаза. Напротив, он смотрел на меня с каким-то пугающим спокойствием. — Я встретил другую женщину . Кристину.
Внутри что-то тихонько лопнуло . Знаете, как когда наступаешь на тонкий лед. Я еще не провалилась, но уже поняла — дна нет.
— Кристину? — тупо переспросила я. — И что это значит?
— Это значит, что я впервые понял, что такое чувства, что такое любовь, — он произнес это так легко, будто рассказывал о покупке новой машины. — Знаю, это звучит банально. Но с ней я чувствую себя живым. Понимаешь? Не «правильным», не «успешным», а просто живым.
Я смотрела на него и не узнавала. Где мой холодный, расчетливый муж? Передо мной сидел мужчина, который только что признался, что все тринадцать лет со мной он что? Не жил ? Не любил?
— А как же мы, Саша? — мой голос прозвучал как шелест бумаги. — Я, Соня, наша семейная жизнь. Мы прожили с тобой тринадцать лет. Это ты куда денешь?
Саша вздохнул и аккуратно помешал ложечкой кофе . Дзынь-дзынь. Этот звук бил мне прямо по вискам , не давая вздохнуть.
— Маш, только не надо драмы. Мы всегда были хорошей командой. Ты прекрасная женщина, ты создала отличный дом, я вас обеспечивал . Я правом очень сильно тебе за это благодарен. Но давай будем честными: мы ведь поженились, потому что так сложились обстоятельства, ты забеременела и я просто сделал то, что должен был, женившись на тебе. Но прости , я тебя никогда не любилТеперь же мне хочется жить с любимым человеком.
Удар под дых был сокрушительным. Он не извинялся, не просил прощения за измену. Он делился своей радостью, своей любовью, как будто я его старая подруга , которая обязана за него порадоваться.
Саша рассказал про эту Кристину, про то, как они познакомились на конференции, про ее смех , как она вдохновляет его. А я слушала и понимала: всё, что я строила годами — каждый отглаженный галстук, каждый уютный ужин, каждое моё «да, дорогой» — было просто суррогатом. Я была удобной женой , пока не появилась любимая женщина...
— Она знает, что ты женат? — спросила я, хотя это было уже неважно.
— Конечно. Мы решили, что не будем скрывать своих отношений — это ниже нашего достоинства. Я ухожу, Маш. Прямо сейчас. Вещи заберу позже, сегодня возьму только самое необходимое.
Он встал, поставил чашку в раковину и направился в прихожую. Я осталась сидеть на кухне, не в силах пошевелиться. В ушах шумело так, будто я стояла на взлетной полосе.
Он уходил так легко , так просто закрывал главу своей жизни, в которой мы когда -то были семьей А мне даже не хотелось кричать , бить посуду. Я была почему -то абсолютно спокойна . И от этого спокойствия мне позже захочется выть...
— Саша! — я вышла в коридор, когда он уже надевал пальто. Он обернулся. — А как же Соня? Что ты ей скажешь?
Он на мгновение замешкался, и в его глазах промелькнула тень досады.
— Завтра заеду и поговорю с ней. Сейчас пока не время. Она взрослая девочка, уверен что все поймет.
Дверь за ним закрылась. Я осталась стоять одна в пустом коридоре. В зеркале отражалась всё та же женщина в что и утром. Ничего не изменилось , кроме того , что только что от меня ушел мой муж .
Глава 2.
Первые пять минут после того, как за Сашей закрылась дверь, я просто не могла дышать. Воздух в прихожей будто превратился в густой клей, который забивал легкие. Стояла , уставившись на закрытую дверь, и ждала. В ушах звенело так сильно, что я слышала удары собственного сердца — тяжелые, неритмичные, как будто оно спотыкалось об сломанные ребра.
«Этого не может быть. Это просто дурной сон», — билась в голове одна единственная мысль. Я ждала, что замок снова щелкнет, он ворвется обратно, засмеется и скажет, что это была просто шутка. Что он просто проверял меня. И мы, как всегда, пойдем на кухню, я налью ему кофе , и всё вернется на свои места.
Но могильная тишина в квартире говорила о том , что это правда и мне это совсем не приснилось . Даже гул города за окном казался более приглушенным, будто мир вокруг тоже замер, не зная, как реагировать на мой личный апокалипсис.
Очень медленно, как во сне, я повернулась к зеркалу в коридоре. Из него на меня смотрела женщина, которую я никогда не знала. Бледная, с каким-то серым оттенком кожи, с размазанной тушью, которая превратила глаза в две глубокие черные дыры. И вдруг , глядя на себя , у меня внутри, где-то глубоко под ребрами, что-то с треском лопнуло и изнутри поднялась ледяная, обжигающая ярость.
«Значит решил взял только ноутбук? Уйти налегке ???Остальное наверное мне нужно собрать , как обычно ?» — прошептала я сама себе . Голос был хриплым, надтреснутым чужим.
Плакать больше не хотелось .Слезы внезапно высохли, оставив на щеках стягивающую соленую корку. Вместо этого я вихрем ворвалась в нашу гардеробную, в святая всех святых. Место, где каждый костюм висел на своем месте, где каждая пара обуви стоила как подержанный автомобиль.
В нос резко ударил запах его парфюма — сандала и дорогой кожи. Раньше этот запах означал для меня надежность, а теперь стал символом предательства. Схватив первый попавшийся чемодан — огромный, ярко-синий, я распахнула его настежь. Помню , мы брали его в отпуск в Тоскану в прошлом году. Я вдруг вспомнила, как стояла тогда на террасе отеля, смотрела на закат и чувствовала себя бесконечно одинокой, пока Саша обсуждал по телефону свои рабочие контракты. Даже там я была сама по себе , а он сам по себе.
Пошире раскинув чемодан , начала швырять туда его вещи. Сгребала охапками с вешалок шелковые рубашки, кашемировые джемперы, те самые галстуки, которые я сама завязывала ему по утрам. Кидала их не складывая как обычно , а впихивала их внутрь с силой, чувствуя, как с каждым движением из меня выходит эта удушающая ярость.
— Мам?..Что ты делаешь ?
Я вздрогнула так, что вешалка вылетела из рук и с металлическим звоном ударилась о пол. В дверях стояла Соня. Она была без наушников , очень редкий случай. Её лицо было белее мела, а глаза просто огромными . Видимо она всё слышала. Каждое слово этого унизительного разговора про Кристину и про то , что он хочет начать новую жизнь без нас .
— Папа от нас ушел, Соня, — я заставила себя выпрямиться, хотя позвоночник казался стеклянным и готовым рассыпаться от каждого движения. — Он решил, что нам с ним больше не по пути.
Дочка не расплакалась. К моему удивлению, она не бросилась ко мне с расспросами. Просто медленно подошла к куче разбросанных вещей, посмотрела на его любимые кожаные туфли, которые он очень сильно любил, и со всей силы пнула их. Одна туфля отлетела в угол, сбив напольную вазу. Ваза не разбилась — она была из очень дорогой небьющиеся керамики .
— Ненавижу его, — глухо сказала Соня. — И эти его рубашки ненавижу. И то, как он на тебя в последнее время смотрел, будто ты предмет мебели.
Её слова подействовали на меня как ушат холодной воды , возвращая меня в реальность. Оказывается, мой ребенок видел всё. Всё то время, пока я строила иллюзию счастливой семейной жизни , Соня видела , что я не нужна своему мужу. Она видела, как я всеми силами пытаюсь заслужить его внимание...
— Не надо его ненавидеть, прошу тебя , это же твой отец , — я подошла к ней и взяла за плечи. — Чтобы не случилось , он был и остается в твоей жизни .
Мы вдвоем вытащили этот тяжеленный, огромный чемодан в коридор. Соня схватила его спортивную сумку, я сгребла коробки с обувью. Выставив всё это в общий тамбур, сложили все в углу. Я делала это быстро, жадно глотая воздух. Когда мы закрыли дверь на оба оборота и провернули ключ, щелчок замка прозвучал как выстрел из пистолета.
— Мам, ты только сильно не расстраивайся, ладно? — Соня вцепилась в мою руку. Её ладошка была ледяной, и я почувствовала, как её мелко трясет.
Мы зашли в её комнату. Здесь, в отличие от остальной квартиры, царил творческий хаос: плакаты на стенах, разбросанные маркеры, запах лака для волос. Это был единственный живой уголок в «идеальном доме».
Я села на пол, прислонившись спиной к кровати. Соня села рядом, положив голову мне на плечо. В этот момент я поняла: я не имею права на истерику. Моя боль — это роскошь, которую я пока не могу себе позволить. Потому что сейчас я единственный взрослый в этом доме .
— Мы же справимся, мам? На что мы будем жить? Он же он же не всё у нас заберет? — Соня подняла на меня глаза, и в них была такая взрослая тревога, что мне стало тошно.
— Квартира по документам моя , это был подарок твоих бабушки и дедушки на нашу свадьбу, он не сможет её забрать, — я гладила её по волосам, успокаивая , хотя мои собственные руки ходили ходуном. — А остальное У меня есть работа, Соня, я хороший профессионал. Я просто слишком долго занималась только делами твоего отца. Мы с тобой справимся. Будет трудно, жизнь будет другая , но мы обязательно будет счастливы.
Слышишь?
В ту ночь я так и не смогла уснуть. Когда Соня наконец забылась тяжелым тревожным сном, я тихонько вернулась в нашу спальню. Я легла на свою половину кровати и долго смотрела в окно: лунный свет падал на пустые полки гардеробной, отбрасывая причудливые тени.
Внутри меня бушевал пожар из чувств. Это было странное чувство: часть меня умирала от горя , а другая радовалась освобождению. Я чувствовала себя так, будто с меня содрали кожу. Больно от каждого прикосновения воздуха, от каждого вздоха , но зато я наконец-то чувствую этот воздух.
Чтобы не случилось , нужно жить дальше. Я хотела стать женщиной, которая больше не будет тенью своего мужа Что ж , я не первая и не последняя , от кого уходят.
Глава 3.
Я проснулась от того, что у меня затекла и заболела рука. Но куда сильнее болело где-то внутри. В груди было такое чувство, будто я наглоталась острого битого стекла. Каждое движение, каждый вдох давались с трудом.
Я лежала с закрытыми глазами и прислушивалась к звукам в квартире. Обычно в это время я слышала, как на кухне шумит кофемашина, как Саша бодро ходит по коридору, собираясь на работу. Но сегодня в доме стояла тяжелая, гнетущая тишина. Она буквально давила на уши.
Я открыла глаза и посмотрела на правую сторону кровати. Простыня там была идеально ровной и холодной. За тринадцать лет я привыкла, что это место занято мужем . А теперь там была пустота. И эта пустота пугала меня больше всего на свете. Мне казалось, что если я сейчас встану, то просто провалюсь сквозь пол, потому что фундамента моей жизни больше нет. Он ушел вчера вечером вместе с Сашей.
На кухне я увидела Соню. Она уже оделась в школу, но сидела за столом неподвижно, как каменное изваяние. Перед ней стоял тост, который она даже не надкусила. Лицо у дочки за одну ночь стало каким-то острым, взрослым и очень серым.
— Я в школу не пойду, — сказала она, не поворачивая головы. Голос был тусклым. — Пойдешь, Сонь. — Я подошла и попыталась погладить её по плечу, но она едва заметно дернулась. — Мы не можем позволить ему сломать еще и твою жизнь. Учеба — это единственное, что сейчас важно для твоего будущего.
Соня резко повернулась ко мне. В её глазах я увидела такую злость и такую обиду, что мне стало страшно. — Какое будущее, мам? О чем ты вообще говоришь? Он вчера сказал, что мы для него — просто «обстоятельства». Что он всё это время просто терпел нас, потому что так было правильно. Ты понимаешь, что он нас никогда не любил?
Я сглотнула горький ком. Сказать ей, что это не так? Соврать? Но Соня уже не ребенок. Она всё слышала сама. — Я знаю, что это больно. Но у нас есть мы друг у друга . И мы справимся. Давай, собирайся. Пожалуйста, не делай хуже самой себе .
Когда дверь за ней закрылась, я осталась одна. Я смотрела на свои руки — они мелко дрожали, и я никак не могла это остановить. Чтобы не сойти с ума от разных мыслей, я решила действовать.
Звонок в домофон раздался ровно в двенадцать часов дня . Я вздрогнула, но быстро взяла себя в руки. Я не собиралась показывать ему, что как я раздавлена.
Я открыла дверь, Саша стоял на пороге в своем идеальном пальто. Он выглядел так, будто просто заскочил домой за документами между важными встречами. В его взгляде не было вины. Там была легкая неловкость, смешанная с привычным желанием всеми командовать.
— Привет, Маш. Я за вещами пришел . Ты не переживай, я сам всё соберу, не хочу тебя утруждать — Он уже начал было проходить в коридор, как будто все еще был здесь хозяином.
Но тут его взгляд упал на гору чемоданов и сумок, которые я выставила прямо в тамбур и он замер. Его лицо в этот момент нужно было снимать на камеру. Уверенность с него слетела мгновенно. Он смотрел на вещи, потом на меня, потом снова на вещи.
— Это что такое? — выдавил он. — Это твоя одежда, Саша. И твоя обувь. И твои документы. — Я прислонилась к дверному косяку и сложила руки на груди. — Всё, что я нашла. Проверь, если хочешь. Ничего твоего в этом доме остаться не должно.
Он молчал, и я видела, что он обижен. Да-да, именно обижен! Я лишила его красивого ухода. Он наверняка представлял, как будет благородно ходить по комнатам, выбирать любимые запонки, а я буду стоять в сторонке и плакать, умоляя его передумать. А я просто выставила его барахло на порог, как ненужный хлам.
— Маша, к чему такая спешка? — в его голосе появилось раздражение. — К чему эта демонстративность? Мы могли бы нормально поговорить, обсудить всё без лишних сцен.
— А о чем нам говорить? — я пожала плечами. — Ты вчера всё сказал. Ты «ожил». Вот и иди живи. А вещи тебе в этом помогут.
— Папа?
Мы оба обернулись. В конце коридора стояла Соня. Она, видимо, пришла со школы пораньше. Дочка стояла, прислонившись к стене, и смотрела на отца так, будто перед ней был чужой, неприятный ей человек.
— О, Сонечка, привет, — Саша попытался улыбнуться и сделать шаг к ней. — Я как раз хотел с тобой поговорить. Давай присядем
— Не называй меня так, — перебила его Соня. Голос у неё был ледяной. — И не подходи ко мне. Я вчера всё слышала. Про твою Кристину. И про то, что ты наконец-то то понял, что такое .
Саша покраснел. Он явно не ожидал такого приема от дочери, которую всегда считал еще маленькой и послушной. — Соня, ты еще не понимаешь. Жизнь — это сложная штука. Иногда люди перестают любить друг друга
— Ты не маму перестал любить, — Соня сделала шаг вперед, и я увидела, как у неё дрожат губы, но взгляд оставался твердым. — Ты сказал, что ты её и не любил никогда. Что ты просто «делал, что должен». Значит, все эти годы ты нам врал? Каждый раз, когда говорил «люблю», когда обнимал? Ты просто притворялся?
Саша замялся. Ему нечего было ответить. Его привычное красноречие куда-то пропало. — Соня, я всегда заботился о вас. Я обеспечивал вам лучшую жизнь
— Нам не нужна была «лучшая жизнь», нам нужен был папа! — выкрикнула Соня. — А ты был просто командовал дома. Забирай свои сумки и уходи. Уходи к своей Кристине, раз тебе с ней так хорошо. Мы для тебя — пройденный этап, вот и проваливай!
Саша посмотрел на меня. В его глазах была ярость. Он явно ждал, что я сейчас вмешаюсь, приструню дочь, заставлю её извиниться. Он привык, что я всегда сглаживаю острые углы.
Но я молчала. Я просто подошла к Соне и положила руку ей на плечо. Мы стояли вдвоем против него. И в этот момент я почувствовала, что вместе мы сила. А он — просто человек с кучей чемоданов в коридоре.
— Маша! — рявкнул он. — Ты посмотри, до чего ты довела ребенка! Ты настраиваешь дочь против отца! Это низко, Маша! Я от тебя такого не ожидал!
— Я её не настраивала, Саша, — ответила я совершенно спокойно. — Она просто слышала твою речь . И эта правда ей не понравилась. Ты сам разрушил свой авторитет за один вечер. И не надо перекладывать вину на меня.
Саша стоял, тяжело дыша. Он выглядел жалко. Весь его лоск куда-то исчез. Он понял, что здесь его больше не боятся и не ждут.
— Ладно, — хрипло сказал он. — Я заберу вещи. Но запомни, Маша: Соня — моя дочь. Я это так не оставлю. Будем решать вопрос через юристов.
— Решай как хочешь, — бросила Соня и ушла в свою комнату. Дверь захлопнулась так, что посыпалась штукатурка.
В прихожей стало тихо. Саша начал выносить коробки к лифту. Он пыхтел, злился, когда коробка с обувью выскользнула у него из рук. Я не сделала ни шагу, чтобы помочь. Просто стояла и смотрела. Смотрела, как из моей квартиры и из моей жизни уходит человек, ради которого я жила все эти тринадцать лет.
— Маш прости, что так вышло, — сказал он перед тем, как зайти в лифт. Он не смотрел мне в глаза. — Я правда не хотел делать вам больно.
— Я поняла, ты просто хочешь быть счастливым, но с нами у тебя это не получилось , — ответила я. — Удачи, Саша, она тебе скоро понадобится.
Двери лифта закрылись. Я зашла в квартиру и повернула ключ в замке на два оборота. Вот и все , в нашей истории поставлена точка.
Я вернулась в гостиную и без сил рухнула на диван. В голове был какой-то шум. И вдруг меня прошиб холодный пот: работа! .
Завтра мне нужно идти в офис на работу. Ведь мы работаем вместе... Я — его правая рука, его помощник, человек, который составляет все его графики и расчеты. Завтра снова увижу его и наверняка еще и Кристину. Я буду видеть , как они вместе с ним смеются в его кабинете. Как я смогу на это смотреть? Как я смогу это вынести?
Паника накрыла меня с головой. Я начала задыхаться. «Нет-нет-нет, я не смогу туда пойти, я не выдержу их взглядов, я не выдержу жалости коллег», — шептала я.
Я открыла ноутбук. Руки тряслись так, что я с трудом попадала по клавишам. Зашла на свою почту. Сотни писем и проектов, счета, отчеты Всё это держалось на мне. Саша только подписывал бумаги и ходил на переговоры с партнерами. Вся работа, бухгалтерия , вся аналитика была на мне .
И тут во мне вспыхнули обида и ярость. Не буду больше на него работать , с моими навыками , думаю, я смогу найти себе достойную должность.
Я открыла свое резюме. Оно не обновлялось лет десять. В графе «Опыт работы» значилось только «помощник генерального директора». Но я-то знала правду, знала что мозгом нашей компании всегда была я.
Я начала писать. Медленно, пункт за пунктом расписывая свои обязанности на последнем месте работы . Я вспомнила все тендеры, которые мы выиграли благодаря моей подготовке. Все кризисы, из которых мы благополучно вышли без потерь , пока Саша был в командировках или играл в гольф с партнерами .
— Мам? Ты чего там делаешь? — Соня вышла из комнаты. Она переоделась в домашнее и выглядела чуть спокойнее.
— Рассылаю свое резюме в другие компании , Сонь. — Я посмотрела на неё. — Не хочу больше работать на твоего папу . Я буду искать себе другую работу.
— Правильно, — Соня подошла и обняла меня сзади за плечи. — Ты у меня такая молодец , мамочка. Знаешь , я думаю что он без тебя пропадет через неделю, вот увидишь.
Я улыбнулась. Впервые за эти сутки — искренне. — Пусть пропадает. Это больше не наша проблема.
Я нажала кнопку «Отправить» на файле с резюме. Завтра я пойду в офис. Но не для того, чтобы помогать Саше. А для того, чтобы забрать написать заявление об уходе и уйти оттуда с высоко поднятой головой .
Глава 4.
Сегодня я собиралась посетить офис мужа. Я долго готовилась к этому морально : я знала что его любовница в данный момент работает в нашей фирме. Это ведь надо было додуматься , взять ее к себе на работу , еще даже не оформив развод со мной. Я ее видела пару раз , но даже и подумать не могла , что между ними что-то есть
Я надела свой самый строгий тёмно-синий костюм. Он всегда сидел на мне идеально, но Саша говорил, что он делает меня слишком высокомерной и строгой . Сегодня мне это и было нужно. Я тщательно накрасилась, собрала волосы в тугой пучок и посмотрела на себя в зеркало. Из него на меня глядела не брошенная женщина , а женщина, которая знает себе цену.