- -
- 100%
- +
Ещё утром белый свет утратил краски, утонув в серых, мрачных тонах, а сейчас снова приобрёл цвета. У Сашки на коленях голосит, дёргается, трётся об него своей упругой, аккуратной, очаровательной попкой маленькая малышка. Малышка! Ровно волк и красная шапочка… Так бы и съел! Самородкин не мог не наслаждаться этим моментом. Ох, хорошо… Чертовски приятно, чертовски хорошо… О, детка… Он откинулся на спинку кресла и расцвёл в мальчишеской улыбке, её миловидное личико повернулась к нему. Девушка смотрела прямо в глаза:
- "Спасибо, что спасли мне жизнь, Александр Александрович, а от куда вы знали, что лаборатория взорвётся?…"
- "Ошибаетесь, Инна Романовна… Я этого не знал."
- "Но вы…"
- "Случайность. Я спасть никого не собирался… Везение, не иначе… Когда я увидел вас, в голове помутнело… Я не смог побороть в себе желание посадить вас себе на колени. Я давно мечтал об этом… Мечтал похитить вас, увести на своей машине, дражайшая Инна Романовна… Причудливость совокупностей событий порой играет с нами злую шутку…"
- "На… …на.. на колени?…", - похоже девушка только сейчас заметила, что сидит у Самородкина на коленях. О, Боже мой, даже в самых смелых своих фантазиях Любопытина себе не когда такого не позволяла. Вот так ситуация… Что делать? Шатенка была готова провалиться от смущения. Она зарделась, стыдливо опустила зелёные глаза, приняла кроткую позу смеренной ученицы, которую только что отругал учитель. Шевельнуться лишний раз Инна побоялась. Глядя на это, от паха вдоль спины у Александра поползли жгучие, возбуждающие мурашки. Твою ж мать, Господи, как же она мила в своём стеснении! Серые глаза потемнели, хотелось стонать, пришлось закусить губу. Держать себя в руках стало титанически трудно. Ситуация переходила за опасную черту… Сашка умирал от желания резко и грубо прильнуть к её устам и просто в них всосаться. Целовать яростно и страстно, пока языки и губы не сотрутся. Вместо этого парень едва смог взять контроль над разумом и спросил:
- "Удобно?… Я мечтал раньше посадить вас к себе на колени… Догадайтесь, о чём я мечтаю сейчас?…"
Малышка словно очнулась, резко подняв на мужчину взор. Лицо её обрело цвет помидора. Она часто задышала, ели, ели застенчиво и робко сползла с мужских колен на соседнее сидение. Ох, ну и девчонка! Обожаю! Ни куда ты, ягнёнок, теперь от меня не денешься!, - думал рыжий. Инна втянула голову в плечи, по прежнему до ужаса робея. Рядом с ней у него кругом шла голова. Застенчивость девушки просто опьяняла. С минуту длилось молчание.
- "Ну, я наверное пойду…", - тихо протянула журналистка.
- "Куда?…"
- "Ну… У меня, конечно, выходной… Но такое… Такое происшествие… Какой материал, какой репортаж! Ноги так и просятся на работу… Сами понимаете, Александр Александрович, сенсация и всё такое… Снимать надо…"
- "Вы только о работе и думаете, Инна Романовна? Вы только что едва не погибли…"
- "А, - вы?!", - смелость, решительность, а главное, - вызов засветились в зелёных глазах.
- "А что, - я?"
- "Александр Александрович, разве вы не отдаёте всего себя своей работе? Всего! И тело и душу! Если вы спрашиваете меня, журналистка ли я, репортёрша ли я,- то да, самая, что ни на есть настоящая репортёрша и журналистка. И ещё какая!"
Любопытина гордо вздёрнула хрупкий подбородок. От чего маленькая леди стала ещё очаровательней. Уголки губ Самородкина поползли вверх. Парень положил руки и кучерявую голову на руль, о чём-о размышляя. Со своей малышкой он расставаться не хотел. Она молчала в ожидании его ответа. Сашка резко поднял голову, подпрыгнули вытые огненные завитушки пружинками.
- "Ну уж нет! Не сегодня!",- жёстко заявил молодой учёный, - "Сегодня я вас просто никуда не отпущу!"
- "Александр Александрович…"
Девушка хотела возразить, как мужчина её перебил:
- "Инна Романовна, вы смотрели фильм «Форсаж»? Четвёртую часть, - «Токийский дрифт»?,", - она кивнула, - "Пристегнитесь, дражайшая Инна Романовна. У меня спортивный кар. Я покажу вам, что наука не единственная моя любовь…"
Она пристегнулась. Лада Равен рванула с места стрелой. Александрович решил покатать молодую корреспондентку. Да не так покатать, а по-настоящему… Не повыпендриваться, как это делают богатые ублюдки, хвастаясь перед наивными пустышками дорогими тачками… Сашка умеет кое-что и неспроста у него именно спортивная модель автомобиля! Рыжий решил прокатись шатенку так, что бы адреналин бил через край и дух захватывало. В этом виде спорта молодому учёному равных нет. Сюрприз! Мой персонаж,-батник не так прост… На очередном дрифте и на очередном крутом повороте Любопытина в очередной раз залюбовалась уверенным, молодым веснушчатым лицом. Парень наслаждался экстримом и не скрывал этого. Какой он необычный, этот учёный… Необыкновенный! А я то думала, что все профессора наук,- высокомерные зазнайки и скучные до ужаса зануды… О, как я ошибалась… Что за мужчина?! Он не на кого не похож! У него такие забавные и игривые кучеряшки… В них, как будто потерялось солнце… Солнце!, - думала про себя Инна Романовна. Несколько часов к ряду Самородкин вот так вот катал Любопытину. Это помогло ему самому отвлечься от мрачных мыслей. Парень обожает скорость, а от того, что компанию ему составляет милейшая крошка, Сашка чувствовал, будто за спиной у него выросли крылья.
Уже под вечер голубки заехали в Итальянский ресторан. В любимый ресторанчик Аллилуйкина. Самородкин вышел из машины первым, обошёл вокруг, открыл дверь даме и требовательно протянул ей руку. Она послушно положила свою ладонь на его и парень плавно вытащил свою принцессу со словами:
- "Прошу вас, моя леди."
Шатенка смущённо захихикала. Какой приятный голос, какой приятный смех!
- "Знала бы, надела бы платье…"
- "И что, то, что вы не в платье, госпожа Любопытина? Куда прикажите вас вести?… В военные казармы?"
Оба засмеялись. Она взяла его под локоть. Кавалер галантно повёл девушку в ресторан. Настроение в зените. Ужин просто чудесный. Сашка обходительный и галантный. Во всём,- джентльмен. Парень этикету обучен так, словно во дворце родился и с большим энтузиазмом это демонстрировал. Молодой лик периодически украшала добродушная улыбка.
Поздний вечер, день закончился. Самородкин подвёз Любопытину и даже больше… Он проводил её до самого подъезда.
- "Вы полны сюрпризов, Александр Александрович!…", - радостно пролепетала маленькая крошка. Так, это просто превосходно!… Значит первое свидание ей понравилось… Можно двигаться дальше, не меняя курс и направление.
- "Весьма польщён, дражайшая госпожа Любопытина. Надеюсь я не утомил вас своим обществом…"
Ласковые губы рыжего мужчины, учтиво склонившегося в поклоне, нежно облюбовали хрупкие женские пальчики.
- "Ну что вы, что вы… Всё было просто чудесно!"
- "Я буду считать минуты, расставшись с вами, и с нетерпением ждать, когда вы удостоите меня чести вновь видеть вас, Инна Романовна."
- "Александр Александрович, вы,- это нечто!"
- "Коли так, моя леди, то в следующий раз я украду вас не только на весь день, но и на всю ночь."
- "На всю ночь?"
- "Вы боитесь?"
- "Может быть… Слегка боюсь... Я к такому и так быстро не готова."
- "Я покорен вашей воли, моя дорогая леди, но… Всё уже решил за вас и компромиссы тут не приемлемы. Поверьте, мне бы менее всего хотелось бы ставить вас в неудобное, компрометирующее положение, разрешив наш маленький конфликт с позиции силы. Драгоценная моя госпожа, имею так же смелость советовать вам не судить обо мне по первому впечатлению…"
- "Ах, Александр Александрович, вы, оказывается такой…."
- "Какой?"
- "Властный! Даже любопытно…"
- "Это правильный вывод."
- "А можно?… У меня есть маленькая просьба…"
- "Всегда к вашим услугам, дражайшая Инна Романовна…"
- "Алекс… …Са… Саша… Наклонитесь, пожалуйста…"
Приятные мурашки побежали по его спине. О, детка, чего же ты хочешь? Малышка! И мужчина наклонился… Этого парень не как не ожидал, как и не ожидал таких замечательных слов в свой адрес. Шатенка осторожно коснулась огненных волос, поглаживая и наматывая на пальчики игривые кучеряшки. Инна улыбнулась в восторге выдав:
- "Такие мягкие! Мягкие, как шёлк!"
Звоном эхо повторило её слова в его голове. Ударила кровь, и парень потерял контроль над чувствами. Сердце блаженной, приятной болью окатило, словно кипятком. Твою ж мать, о Господи, -мягкие! Мягкие, как шёлк! Что б вас! Парень рывком приблизился, упираясь локтями о стену подъезда. Кучерявая голова легла девушке на плечо. Мужчина возбудился, языком коснулся мочки уха. Любопытина вздрогнула, часто задышала, затрепетала под ним. Её сердце бешено забилось.
- "Думаете, я сделан из бетона?", - спросил он, но ответа не услышал, - "Вы так очаровательны, Инна Романовна… Заставлю прямо сейчас!"
- "Александр Александрович?…"
- "Молчите, я приказываю вам!"
В его голосе прозвучала сталь. Она зажмурилась, прикусив нижнею губу. Случится в этот непростой момент могло всё что угодно… С одой стороны, ужасно интересно, как далеко зайдёт молодой учёный… С другой стороны шатенка совершенно не готова к такому повороту событий, но журналистка побоялась перечить Самородкину. Сверкнули стёкла круглых очков. От смущения девушка задыхалась… Тело её нагревалось, а его губы скользнули вниз под воротник зелёной водолазки. Рыжий жадно всосался в пахнущую ванильными духами кожу. Язык мужчины был подобен раскалённому железу, властному и горячему. Голос Романовной сорвался до неприличного, Инна даже прикрыла себе рот рукой. Возбуждённое тело девушки бросило в жар. Стыдно то как! А больше всего ей было стыдно от того, что от пылких уст Александра корреспондентка получала немыслимое наслаждение. Резкий звук… Это запищал домофон. Дверь толкнула голубков, приводя их в чувства. Кто-то выходил из подъезда и нарушил уединение, полное страсти. Неохотно, но Сашка всё же оторвался от столь сладенькой девочки, отступил назад. Пристыжённая аморальным поведением своего кавалера шустрая журналистка исчезла в отрытом проёме. Убежала. Хотя, что естественно, то не безобразно. Едва парень пришёл в себя, девушки и след простыл. Рыжий спиной прислонился к стене. Медленно Александр начал сползать вниз, пока не уселся на корточки.
- "С ума сойти…", - прошептал он.
Губы пылали. Мысли путались. Счастливая, блаженна рябь разливалась по организму , пробирая до кончиков пальцев. Самородкин ещё пару минут вот так вот просидел возле подъезда Любопытиной. Затем поднялся и блуждая, словно во сне, направился к машине.
Дом. Милый дом… Два раза повернул ключ в замочной скважине. Александр Александрович переступил порог своей квартиры. Майн кун сразу подбежал к своему хозяину. Хозяином, понятное дело, котяра считал себя… Разувшись, парень обхватил мордашку рыжего питомца обеими руками, от чего ласковое животное пришло в восторг и громко заурчало. Два И вытянул задние лапки. Сашка сказал усатой морде:
- "Игорь Игнатьевич! Не знаю, как на счёт Итальянской кухни, но точно знаю, что вы предпочитаете кролика в морковном желе!"
Позаботившись о пушистом любимце, молодой учёный достал из шкафа чистые зелёные трусы-боксёрки, взял заранее приготовленную пижаму, носки того же цвета и двинулся по направлению к ванной комнате. Сорвав с себя одежду, парень аккуратно сложил вещи в корзину для грязного белья. Чистые шмотки очкарик положил поверх стиральной машинки. Включил воду, да погорячее, но не слишком горячо, налил пены, да насыпал соли для ванн. Какой аромат! Поднялись звёздные хлопья. Во всеоружие на полках возвышался персиковый шампунь. Два И пробрался следом за Два Ал и запрыгнул на специально уготовленный для котика лежак. Сашка всегда старался угодить своему любимому зверю и очень любил наглого котяру, да баловал. Лежанку Самородкин установил и закрепил для пушистого прямо над бочком унитаза на стене, предварительно сделав полочку. И было это давненько, ещё в те времена, когда Сашка заметил, что его котёнок постоянно лазает за ним. В ванном молодой Игорь Игнатьевич ждал когда человек наконец накупается. Ласки же хочется, а чистюля- раб никак водичкой не набалуется… Безобразие! Продолжалось так до тех пор, пока молодой учёный однажды, закончив омовение, не наступил малышу майн куну на хвост. Нечаянно это было, на за нечаянно бьют отчаянно… Вот по этому, пронзительно заорав, Два И вцепился в ногу обидчика всеми зубами и когтями прямо до крови. Повезло жалкому человеку. Кот тогда котёнком был и не причинил особого вреда, да и хвостик майн куна после того единственного раза давно уж восстановился. М… да… Дела прошлые… Было… Сейчас лишь мимолётное воспоминание, когда сперва от боли закричал Два И а после и Александр… Зуб за зуб. Наказывать за такое усатого никто не стал, умник просто для питомца определил местечко и установил его над туалетом.
Обнажённое тело мужчины погрузилось в мерцающею пузырьками лазурь. Роскошно... Цветные шарики лопались, надувались новые, ласковая, мыльная вода… Очкарик расслабился. Серые глаза скользнули по полкам. Взор остановился на шампуне. В памяти всплыла Инна Романовна. Белка! Белка! Она коснулась его волос… Его рыжих, кучерявых волос… Да и не просто коснулась… А изъявила желание… Сама изъявила желание, потрогать его волосы… О Боже, что за девчонка! Парень улыбнулся своим мыслям. Он чувствовал, что жизнь меняется… Меняет вектор направления, входит в новое русло. Уже некогда и ничего не будет, как было раньше… Останутся только зеркала былого… От того Игоря Игнатьевича осталось одно имя, которое теперь носит лапочка-кот. А наставник ушёл навсегда и больше не вернётся никогда. С того света ещё никто не возвращался… Так всегда бывает.. Исчезают безвозвратно из нашей жизни одни личности, приходят в нашу жизнь другие и заполняют безмолвную пустоту, латают изорванную в клочья душу. Инна Романовна. Ох, крошка, ох, малышка! Ну всё! Никуда ты теперь не денешься! Самородкин размышлял,- надо будет, слой возьму… Но ты будешь моей… Моей! Я сделаю тебя своей… Даже, если ты не хочешь. Но на сколько молодой учёный мог судить, скромница очень даже хочет и возможно силой ей понравиться даже больше. Ко всему прочему это не единственная хорошая новость… Парень думал,- в моих руках грозное оружие,- Роза Баккара! При помощи железного, мёртвого цветка я свергну глав «Чёрного клевера» и сам возглавлю тёмный, тайный орден. Те, кто во мне сомневались, увидят то, что судьбой мне уготовано величие! Сначала «Чёрный клевер», а потом,- мировое господство. Я сильный! Со мной мир заживёт лучше… Как может быть иначе?… Я же,- гений. Гений! И во всём буду первым. Впрочем, как и всегда… Отмокая в чудесной пене, Сашка достал с полки беспроводные наушники, включил, надел. Бесподобно заиграла скрипка Ванессы Мей и унесла сознание в мир грёз…
Преисполненная отличным настроением, молодая корреспондентка и журналистка ранним утром залетела в кабинет сотрудников, с большим энтузиазмом. Рабочие расхаживали с чашками кофе. Люди вопросительно косились на маленькую начальницу. Шатенка была в тёплом, спортивном платье, длинною в пол, красного цвета. На роскошной груди забавно вырисовывалась чёрная тень кенгуру, двухсторонний карман на животе, капюшон, чёрные кроссовки. В ушах Любопытиной красным сверкали серёжки в виде яблочек,- бижутерия. На плече сумка цвета хаки, в стиле хиппи. Аккуратные пальчики в золотистом маникюре упали на стол Вездесущему. Оператор слегка подпрыгнул на своём стуле. Малышка перед ним радостно воскликнула:
- "Покуй камеру, Валера! Мы едим снимать репортаж!"
- "Куда?…", - Валерий Андреевич чуть не выронил чашку кофе из рук от неожиданности и удивления. Да что это с ней?… Никогда шатен ещё не видел свою напарницу такой, - сияющей, цветущей и возбуждённой. Сегодня в девушке было что-то необычное. Видать, случилось чего… И случилось чего, видать хорошее… Понять бы ещё чего… Перемены в Любопытиной видны невооружённым взглядом. Сослуживцы зашептались, о чём-то хихикая. Всё чаще и чаще то там, то там стали появляться на лицах людей загадочные огни в глазах, да улыбки. Вот, в свою очередь и Вездесущий догадался… Неужели, все сгорели карусели?… Не может быть!… Ну наконец-то!… Давно пора…
- "Как это, куда?! Лаборатория взорвалась, взлетела на воздух!"
- "А, это… Инна Романовна, где вы были вчера? Я понимаю, у вас был выходной, и всё же… Мне с трудом вериться, что вы упустили такую возможность стоять в рядах первых репортёров, ради отдыха… Инна Романовна, вы прекрасно знаете, все корреспонденты,- это хищники, которые должны успевать хватать добычу первыми… Ну, то есть,- новость. Иначе придётся довольствоваться объедками…"
- "Пускай объедками!", - девушка нахмурилась, насупилась, ударил крохотным кулачком по столу.
- "Даже так?"
Тут шатену на глаза попалась шея маленькой начальницы в всё стало прозрачно… Дурак бы не понял. Засос! На нежной коже Любопытиной расцвёл цветком аленьким след от пылких губ Самородкина. Во весь рот улыбался Валера, в голубых его очах воспылало насмешливое понимание. Где она была вчера… Понятное дело,- где! Фиг с лишней суетой, действительно… Какая к чёрту работа, когда на горизонте маячит личная жизнь? А Инна с жаром настаивает на своём:
- "Ну не займёт шестой канал единственный раз в жизни первое место среди лидирующих передач… Не Армагеддон! Переживёт!"
- "И в самом деле… Чего это я?… Вы безусловно правы, Инна Романовна…"
Тут же подорвался Вездесущий, одним большим глотком допив свой кофе. Затем шатен показал на себе пальцем и сказал:
- "Инна Романовна, перед тем, как пойдём, я бы советовал вам… Ну, прикрыть… Чем ни будь…"
- "Прикрыть?! Что прикрыть?!"
Любопытина покраснела, как помидор, резко подпрыгнув. А после до шатенки дошло… Она вспомнила, как вчера Александр Александрович целовал её. Она выхватила розовое зеркальце из сумочки и обнаружила на шее засос. И как же она утром не заметила. Девушка раскраснелась ещё больше от стыда и смущения.
- "Валера!",- завизжала она.
- "Что,- Валера?", - парень притворно повёл плечами, забавляясь реакцией начальницы. С лица его ниспадали радужные морщинки.
- "Не мог раньше мне об этом сказать?!"
- "Самородкин Александр Александрович?"
- "Не твоё дело!"
- "Шустрый какой, батан… Не промах этот рыжий, конопатый!"
Да как смеет, этот?… Любопытина снова зарделась, но уже не от смущения, а от гнева. Её учёный не только очень умный и обходительный, он такой клёвый и интересный, а как лихо водит машину… Непростительно грубо Валерий Андреевич позволяет себе так отзываться о нём. Он же его совсем не знает! Ах, Самородкин… В конце концов, это обидно… Инна в плотную подошла к своему оператору, на сколько это было возможно с её крохотным ростом, предупреждающе подняла пальчик, прямо перед носом шатена и заявила:
- "Он не рыжий и конопатый, а весенний и лучистый!"
- "Полно вам, Инна Романовна!",- Вездесущий примирительно поднял руки вверх. Недовольно дёргался её насупленный носик. Оператор обожал издеваться над корреспонденткой, - "Вы же знаете, я незлой. Я пошутил. Пошутил только… Больше не буду. Честное слово.", - парень быстро засунул свою камеру в чехол, закинул аппарат на плечо и направился к выходу. Вдруг он остановился возле двери, обернулся лучезарно улыбаясь и добавил к своим словам, - "Привет от меня вашему медовому пчёлке Маю."
Она завизжала:
- "Валера! Гад!"
Схватила кружу из под кофе с его стола. Шатен не стал дожидаться дальнейших действий вспыльчивой шатенки. Когда Инна швырнула предмет в оператора, мужчина пулей выскочил из кабинета. Кружка столкнулась с дверью и разлетелась в осколки. Журналистка зафыркала, подобно ощетинившемуся ёжику и дважды топнула ножкой.
- "Я жду вас снаружи!", - сообщил Валерий Андреевич из-за двери.
Оглядевшись, маленькая начальница прикрикнула на своих шепчущихся, посмеивающихся подчинённых, что из-под тишка за ней наблюдали:
- "Чего уставились?! Работать!"
Глава 6. Офицер Какашкамразь.
Лаборатория лежит в руинах. Квартал отцеплен. По обломкам здания и межу лазают криминалисты. В стороне стоит мужчина. Страшный, старый, пустые грязно-зелёные глаза, сродня с глазами болотной жабы. Огромный, убогий нос с тремя здоровенными бородавками, пузо большущие, округлое как мяч,-переросток. Штаны на ножках держал только ремень, пуговицы ментовской рубашки едва сходились на животе, голова немытая, лысая. Офицер смотрел на всё это безобразие и думал, - что я здесь делаю? Почему я вообще должен во всей этой мишуре возиться?… Задницу морозить?… Очевидцев всё равно нет. Никто ничего не видел подозрительного. А учёные?… Как сквозь землю провалились! Прямо к Дьяволу, не иначе. Ни единого тела, ни останков, ни кожи, ни костей… И что это за кроваво-красный пепел? Чем подрывали это задние?… Не понятно… Но совершенно ничего органического мы не нашли… Даже на экспертизу нечего принести. Тьфу ты, чертовщина какая-то. Зацепиться не за что… Глухо… Улик нет. Правда мне улики и не нужны особо… Козёл отпущения у меня уже есть… Вернее,- коза… Со своими связями я могу засадить кого угодно и сфабриковать улики сколько душе угодно. Он заплатит мне прилично, даже очень… За то, что бы я упрятал её в кутузку. У меня есть связи в кремле и в прокуратуре. Мировой судья,-никто иной, как мой младший брат. Да и кое-какие родственники имеются в отрасли медицины. Это уж наверняка… Но, проклятье! Я торчу здесь! Мне лень. А Вероника Ахмедовна приготовила чудесные плюшки с малиновым джемом, кулебяку с мясом, картошки, котлет свиных, булочек с корицей и порожков с яблоками. Вместо того, что бы греть свои косточки дома, я за непонятным хреном торчу здесь… Обидно как то. Да и путь лицо её всё в синиках, как и не только лицо… Покладистее будет жена. Не поощрять же непокорность! Эх, пивка бы сейчас… А лучше на природу, водочки и шашлычка, да продажных девок. Жена и сын, пёс с ними, они, единый хрен, никчёмные! Нихай дома сидят! Так и стоял старый уродец, да думал и думал, о своём, о неизменном, о жалком. Тем временем подчинённые его, сродня навозным мухам, всё копошились в развалинах в поисках хоть чего ни будь. Бесполезно, ничего найти им ни не светит, кроме красного пепла и пепла обычного. Офицер и не заметил, как со спины к нему приближались репортёрша со своим оператором, до тех пор, пока не услышал её звонкий голос:
- "С вами я, ваш любимый журналист газеты Блокнот и репортёр шестого канала, Любопытина Инна Романовна. Дамы и господа, мы находимся возле лаборатории, которая только вчера обратилась в руины. Возле той самой лаборатории, в которой некто гениальный, учёный, профессор науки Аллилуйкин Игорь Игнатьевич разработал формулу! Ту самую формулу, на основе которой можно было создать лекарства от самых неизлечимых болезней и даже более. Формулу, что должна была позволить человечеству совершить гигантский шаг в развитии. Сегодня мы наблюдаем камни, осколки… Что сталось с величайшим учёным умом современности? Что сталось с новым открытием, с изобретённой формулой?…"
- "Только этого ещё не хватало!", - зло и недовольно заметил офицер, когда со своим монологом девушка приблизилась к нему.
- "Ах! Сотрудник полиции! А с ним и группа криминалистов…"
- "Уберите камеру! Уберите камеру, я сказал!"
- "Вот ещё новости… Почему это?!"
- "Договоришься, девчонка! Кончай снимать, тебе говорят!"
- "Это по какому такому праву, спрашивается?! Снимай, Валера. Простите, уважаемый… У вас есть хоть какая-то бумага, документ, запрещающий видеосъёмку?!"
Толстяк багровел от злости, сжимая крепче кулаки. Шатенка настаивала на своём:
- "Так я и думала,-нету! Господин офицер, занимайтесь своим делом и не мешайте мне, пожалуйста!"
- "Ты меня уже достала!"
Лысый резко выхватил у настырной малышки микрофон, забросил под ногу и ярым ударом сломал его со словами:
- "Репортёры хуже москитов, те ещё кровососы! Проваливайте, я сказал!"
- "Да как вы смеете?! Я буду жаловаться...", - не успела журналистка высказать всё, хранитель правопорядка поднял на неё руку, Вездесущий бросил камеру, толкнул Любопытину, прикрыв девушку собой, а лицо рукой, приготовившись принять удар. К счастью удара не последовало и вовсе не по тому, что страхолюдна не пытался его нанести… Случайность, но… Сильная рука сзади схватила и остановила руку жирного полицейского. Ишь, что удумал, старый, смердящий шакал! Офицер обернулся и взгляд стальных, потемневших едва ли не до чёрного, серых глаз ему не понравился. На сей раз светло-рыжие брови не приподнимались домиком, а опасно хмурились. Молодая ладонь сжала руку старика до хруста костей. Мусор застонал. Рывком Самородкин заставил старика пасть перед ним на колени. Затем пнул в живот и сказал: