Китай в лицах и образах

Её преемником стал двухлетний Айсиньгёро Пуи[31] – ребенок, который, по сути, и обрушил династию. Именно при нём страна начала стремительно терять позиции монархии.

Вспомните начало сказки Андерсена «Соловей»: «В Китае, как ты, наверное, знаешь, и сам император китаец, и все его подданные китайцы». Великий сказочник ошибся в двух вещах. Во-первых, он забыл, что эту огромную страну населяют пятьдесят шесть национальностей со своими культурами и обычаями. Во-вторых, императоры последних пяти веков были маньчжурами.

О личности последнего императора я знала ещё задолго до того, как попала во дворец. Я читала его собственную книгу, а ещё много слышала о «предателе-императоре» в Аньшане и Шэньяне, где мне пришлось бывать не раз.

Двухлетний правитель унаследовал империю, которая погрязла в долгах, нищете и находилась под угрозой распада. Заботило ли это здорового, живого и весёлого ребёнка? Едва ли. Мало это заботило даже его отца, назначенного регентом[32]. Большую часть времени малолетний император поводил в играх с придворными евнухами и кормилицами, окружавшими его до восьми лет. Кстати, именно в этом окружении нашлись те, кто научил малыша не быть зазнайкой и не унижать ближних.

Прошло совсем немного времени – чуть больше трёх лет – и монархия пала, разрушенная Синьхайской революцией. Был подписан акт об отречении. Согласно условиям, обещанным монаршей семье, Пуи сохранил титул императора и право жительства в Запретном городе. С именем произошла незадача: о тронном имени нужно забыть – отныне он Пуи, личное имя, которым его нарекли при рождении.

Неудачи преследовали Пуи снова и снова. После достижения 18-летия он был лишён всех титулов, изгнан со своим двором из Запретного города и объявлен обычным гражданином Китайской республики, как стала называться его страна. В историю бывший император вошёл как Пу И[33].

Прогуливаясь по Запретному городу, я думаю в первую очередь именно о нём – человеке, который был не то императором, не то просто «мимо проходил». Правители Поднебесной были разными, но ТАКОГО его предшественники не могли предвидеть даже в страшном сне. Получив достаточно хорошее образование, он мог бы стать просвещённым монархом, а получился царём без царства, постоянно подпадающим под чьё-то влияние. Сначала это был шотландский дипломат наставник мистер Джонсон, потом японцы, которые пригрели несостоявшегося Сына Неба, выброшенного за порог Запретного города. Это можно объяснить юным возрастом, но так ли это. Ведь он сам сожалел, что ему не довелось побыть императором по-настоящему.

Японцы предоставили ему шанс изменить статус «отрёкшегося императора», вернув власть и создав на северо-востоке Китая марионеточное государство Маньчжоу-Го. Принимая эту власть, Пу И искренне считал своим долгом вернуть монархию в Китай и видел шанс воплотить свои мечты. Но не случилось: он так и не сумел освободиться от японской зависимости, а ещё его привлекала красивая и праздная жизнь. Он позволил японцам использовать своё имя, подписывая документы не читая их, чем навлёк на бывших подданных в разных уголках Китая невыносимые страдания и смерть.

Никто не пожалел бывшего правителя Поднебесной, когда в августе 1945 года его в военной форме арестовали в Мукдене офицеры Красной армии. Арест пошёл буднично. Наше воздушно-десантное подразделение приземлилось на мукденском аэродроме. Солдаты заметили группу китайцев и японцев, направлявшихся к другому самолёту, готовому к вылету, и задержали их. Высокий молодой китаец в японской военной форме, которого попросили предъявить документы, сообщил, что он – император Пу И. Вся его свита, включая японских советников, была задержана.

Пу И предстал перед советским судом за военные преступления. Правда, и здесь не обошлось без предательства со стороны «венценосной особы»: он выступил в суде против своих бывших благодетелей.

После суда Пу И отбывал наказание под Хабаровском, усиленно изучая труды марксизма-ленинизма. Доизучался так глубоко, что пожелал вступить в Коммунистическую партию, но получил отказ. Вскоре по просьбе властей нового Китая его отправили в Пекин, где он продолжил «отсидку» и через девять лет был амнистирован за примерное поведение и «идеологическое перевоспитание».

Экс-император устроился на работу в Ботанический сад Академии наук КНР, занимаясь выращиванием орхидей. С окружающими был вежлив, обходителен и отличался скромностью. Во всяком случае, так о нём говорят те, кто жил и работал рядом с ними. Он даже женился в пятый раз и был счастлив в браке. Написал книгу о себе, где, конечно же, «пригладил и причесал» свою историю, представив себя жертвой обстоятельств.

По мнению его соотечественников, мемуары выглядели так же бесцветно, как и его жизнь. Не берусь судить, правы они или нет, но для меня книга интересна хотя бы тем, что информацию о жизни бывшей императорской особы я получила из первых рук. Особенно познавательно было читать о детских годах, о быте, о нравах, царивших во дворце. Ещё наконец-то сбылась мечта «венценосного»: он вступил в Коммунистическую партию – только Китая, а не СССР. Он круто сменил сферу деятельности: стал сотрудником Государственного архива и вошёл в состав Китайского народно-политического консультационного совета.

Царь без царства и без власти был перезахоронен рядом со своими царственными предками близ гробниц Западной Цин. Заслужил ли он это? Наверное, да. Дитя, сокрушившее Поднебесную, действительно достойно этой чести…

Покоряет Гугун своей уникальностью – на семидесяти двух гектарах расположились деревянные постройки – это самый древний в мире деревянный архитектурный комплекс. Основные каркасы и все другие выполнены из высококачественных стволов деревьев.

В Запретный город, который стал не запретным, устремляются миллионы туристов, но самое большое их количество составляют сами китайцы. Они шествуют группами и в одиночку по городу в городе. Невольно крамольные мысли дракончиком вползают в голову – наверняка некоторые мысленно примеряют на себя роль повелителя Поднебесной. Ведь по Конфуцию, каждый китаец – маленький император.

Этим же вечером Ню Чан подтвердил эту мысль в шутке, когда мы с ним садились в автобус, пережидая толкающихся пассажиров на входе: «Не спеши, пусть маленькие императоры зайдут».

Всматриваюсь в лица китайских гостей. Заглядывают в распахнутые двери дворцов – входить не разрешается, на круглых лицах читается непосредственное любопытство – «запретный плод сладок», затем горделивое покачивание головой и прицокивание: мы помним прошлое и чтим его, живём настоящим и решительно верим в будущее. Я верю в их решительность. Канули в вечность прошлые века, а народ выстоял, сохранил себя, сохранил накопленные предками ценности не только в материальном, но и в духовном. Именно здесь ко мне пришло понимание, что этот улыбчивый гостеприимный храбрый народ может быть суровым и непреклонным.

Я понимаю, что, возможно, Ню Чан не понял, что же я чувствую, бродя по длинным дорожкам от дворца к дворцу. Уж точно благоговение на моём лице вряд ли можно было увидеть. Возможно, этому препятствовал густой, словно гранатовый сок с мякотью, тягучий воздух. Крыши, слепящие жёлтым под синим с утра небом, жёлтая земля, как императорский наряд, по краям дорожек и горячий воздух, обжигающий глаза. Жара окутала всё моё существо.

Чтобы быть справедливой к Запретному дворцу, повторю посещение осенью и постараюсь подружиться с драконами и дракончиками, с грозными львами, охраняющими покои властелина этого необычного города в городе.

2. Вышивка на водной ряби

Как и у многих китайцев, для меня июль-август в Пекине не комфортен. Причина банальна – это сезон «футянь», а по-нашенски «низкое небо». Город взят в тиски неподвижным воздухом, ещё добавляют неприятные ощущения частые ливни, которые обрушивают потоки воды.

Отдушиной для горожан, и для меня тоже, становится заповедное место неподалёку от Пекина – Ихэюань. Это Летний императорский дворец. Местечко, в начале двенадцатого века служившее путевой усадьбой для императорской особы. А начиналось всё очень просто. Небольшой пруд на подъезде к Пекину ещё восемь веков назад привлёк внимание императоров, возвращающихся из поездок по окрестностям. Здесь было решено построить усадьбу для небольшого отдыха.

Время от времени пруд расширяли, а вместе с ним и территорию усадьбы, незаметно превратившуюся в дворцовый сад. Менялись владельцы, и дошло даже до того, что однажды им владел евнух. Позже, уже в восемнадцатом столетии при династии Цин, усадьбу облюбовал император Цаньлун[34], этакий «китайский Пётр I», и размахнулся на грандиозное строительство. К шестидесятилетнему юбилею своей матери он готовил подарок – летнюю резиденцию. Именно с этого времени началась настоящая история Летнего дворца как единого пейзажно-архитектурного комплекса.

Император Цаньлун всегда большое внимание уделял подаркам ко дню рождения матушки, особенно к её юбилеям. Дело в том, что она происходила из незнатной семьи, во дворец была взята в качестве служанки, и сын своим вниманием стремился поднять её в глазах знати.

Создание дворца было начато с продолжения обустройства озера Куньмин – «Озеро, подобное сиянию», а земля, которая осталась после того, как его углубили, пошла на возведение горы, которую сын в честь матери назвал Ваньшоушань – гора Долголетия. На склонах горы впоследствии были построены буддийские храмы.

Меня поражает в китайцах идея долголетия и бессмертия. Что в прошлые, что в настоящие времена эти мысли всегда популярны среди этого загадочного народа. Современные китайцы, например, тщательно следят за своим здоровьем, что проявляется, в частности, в здоровом образе жизни.

Во все времена императоры и императрицы носили платья с изображением иероглифа «долголетие», а в императорских парках обязательно воздвигались объекты, связанные с идеей долголетия и бессмертия. Один из символов – легенда о трёх островах бессмертных, на которых не было ни боли, ни зимы, бокалы для вина и миски риса всегда были полны, а съеденные фрукты даровали вечную жизнь. На Куньмин император обустроил три острова, олицетворяющие эти острова из легенды: Наньху, Туньчэн и Цзаоцзяньтан. К одному из них, Наньху, где размещён Храм Короля Дракона, император построил семнадцатипролётный и стопятидесятиметровый мраморный пешеходный мост. Интересен он своим украшением – более пятисот фигурок львов, среди которых нет ни одного одинакового, кроме размера, венчают столбики перил.

Мосты, пережившие века, занимают моё особое внимание. Согласно с буддийской символикой переход через мост означает обретение другой жизни, преображение.

Другой мост – каменный Мост Нефритового Пояса тоже был возведён при императоре Цаньлуне. Мост с очень высоким – десятиметровым – пролётом изогнут, образуя арку, чтобы под ним могла проплывать высокая императорская лодка-дракон. В народе такие мосты называют «лунными» за сходство с полумесяцем ночного светила или ещё – «горбатый», «верблюжий». Арка с отражением на воде создают поразительный по красоте овал, словно рама с помещённым в ней пейзажем.

Дворец получил название «Цинъиюань» – «Сад Чистой Ряби»[35]. В это время были проведены реставрационные работы над уже имеющимися сооружениями и появились новые. На строительство дворца император потратил пятнадцать лет.

Много и других мостов построено по распоряжению императора. Павильоны и храмы, многометровая галерея, ведущая к каменной ладье, где императрица-матушка любила пить чай и любоваться Куньминху[36], и даже целая театральная торговая улица для развлечения членов императорской семьи и слуг. Здесь они могли поиграть в «простой народ».

В Цинъиюань всё дышало сыновьей любовью, почтением и покоем. Именно эта часть истории меня вдохновляет при прогулках по Летнему дворцу, навевая пасторальное настроение.

В одной из своих поэм, описывающей прогулку на лодке по озеру, император Цаньлун пишет: «Где самое безмятежное место у Яньшаня? Пейзажи на озере Куньмин неповторимы».

Император часто, возвращаясь из путешествий по империи, останавливался здесь на целый день, но ночевать всегда, как это предписано было законом, возвращался в Пурпурный дворец. Для императора это место отдыха, а не жилой дворец.

К сожалению, эту красоту варварски почти полностью уничтожили французские и британские войска во время Второй опиумной войны[37]. Только спустя почти тридцать лет, пережив запустение, Сад засиял снова. Благодаря вдовствующей императрице Цыси. Кстати, по иронии судьбы, она тоже спешила со строительством – мечтала отметить именно здесь свой шестидесятилетний юбилей.

Несмотря на свой преклонный возраст, она принимала деятельное участие в обустройстве летней резиденции, которую назвала «Ихэюань» – «Парк Процветания и Гармонии».

Строительство шло не без обмана. Подвох крылся в детали. Деталь оказалась небезобидной. Дело в том, что средства на возведение дворца уходили из военного бюджета. Народу знать об этом совсем ни к чему, поэтому было объявлено, что на берегах Куньминху возводится современная военно-морская академия.

«Игра в академию» закончилась торжественным «выпуском слушателей» академии на палубе мраморного корабля, к которому вдовствующая императрица прошествовала по роскошной галерее. Цыси благосклонно отправила вояк на службу отечеству. Да только служба эта была обречена на поражение. Поражение Китая в войне с японцами. Кто знает, каков был бы итог войны, уйди эти деньги действительно на укрепление китайского флота. Хотя некоторые аналитики говорят, что даже новые корабли, построй их в то время, могли бы быть разбиты, а Летний дворец и поныне стоит цел и невредим.

Как бы то ни было, на протяжении веков от небольшой путевой усадьбы до дворцовой летней резиденции в искрящихся водах Куньминху – «Озера, подобного сиянию» – отражаются вершины гор, изящные мосты, павильоны, а гул суеты, смог остались в Пекине.

В любое время года меня не покидает восторг от встречи с Ихэюань. Вот и сейчас брожу по дорожкам и не перестаю удивляться окружающим пейзажам. Пожалуй, не найти в Китае другого такого местечка, где бы соединились история и достопримечательности с красотой природы.

В парке продумано всё до мельчайших деталей. Вокруг центра – холма Долголетия – раскинулись хозяйственно-административная, жилая и ландшафтные зоны. Больше половины территории занимают водоёмы. К естественному пейзажу добавлены насыпные горки, искусственные скалы. В китайской философии горы и вода очень важны. Они считают, что это два полюса природы. Слова Конфуция известны многим китайцам: «Человек, движимый сердцем, восторгается горами, а человек, движимый разумом, наслаждается водой». Гармоничный же человек должен восторгаться и тем и другим. Само слово «пейзаж» по-китайски звучит как «шаньшуй» – гора и вода.

Вся эта красота за всю историю возрождалась, как феникс из пепла, и сумела не растерять творчество прошлых веков. Каждое последующее поколение на протяжении веков строило этот мир, который сохранялся следующими поколениями.

Не знаю, получается ли у меня быть гармоничным человеком, но люблю уединиться на берегу Куньминху и подолгу любуюсь отражением в озёрной глади неба, вершин гор, изящных мостов, пагод, павильонов… Иногда налетит ветерок, и на миг рябь смоет идеальное отражение. Нет мне дела до тайн, которые хранят стены, огораживающие этот идеализированный мир, который строился на протяжении многих веков в идеальном Саду.

На то и создана эта красота, чтобы возродить в душе покой и умиротворение.

3. Душа грустит о небесах

Где бы я ни была в поездках по городам и весям Китая, в первую очередь с утра пробегаюсь по близлежащим от гостиницы дворам. Зачем это делаю? Всё очень просто – выискиваю место, где собираются любители утренней гимнастики. Чаще всего это люди немолодые. Говорят, что традиция ранёхонько выходить на улицу на прогулку пошла издавна. Это сейчас китайский люд живёт вольготнее, а были времена, когда в небольшом жилище ютилась семья из нескольких человек, и, чтобы не мешать сборам молодых на работу, старики выходили во двор прогуляться-размяться после сна. Кто-то делал это в одиночестве, другие собирались группами. И сейчас часто можно встретить «индивидуалистов» преклонных лет, выполняющих растяжку у деревьев в парке или сквере.

Вот и в Пекине, если повезёт разместиться недалеко от заветного местечка, мчусь туда, пробудившись от заранее заведённого будильника. Что это за место? Парк Тяньтань. В переводе с китайского – Храм Неба. Это в самом центре столицы. Всего пара-тройка остановок на метро или автобусе, и я среди единомышленников.

Миную группу людей, занимающихся тайцзы, ушу, и прямо направляюсь к «своей» команде. Есть такие, которые меня узнают и приветствуют лёгким кивком, а некоторые едва заметным движением век. Отвечаю улыбкой или ответным поклоном.

Мне странно слышать, что все они на одно лицо. Возможно, от частого общения с этим народом проблем с распознаванием никогда не было. Мало того, всегда отличу японца и корейца от китайца.

Мои китайские невольные «парковые» друзья-товарищи практикуют цигун. Упражнения помогают раскрыть потенциальные силы организма, стимулируют выработку позитивной энергии, а главное, укрепляют самоконтроль. Эта дыхательная гимнастика мне по душе. В ней соединились три составляющих: тренировка тела, дыхания и ума. Плавные движения завораживают, ритм дыхания успокаивает, тело становится лёгким, свет пронизывает каждую клеточку моего организма, и вот мы уже одно целое со Вселенной. Последнее движение – энергия «запечатана». Заряженная абсолютной свободой и непосредственностью моих соратников по утреннему «тренингу», иду в новый день.

День предстоит насыщенный культурной программой. Кстати, сейчас после завтрака по плану как раз посещение Храма Неба, но мои милые старички к тому времени разойдутся по парку к своим группам по интересам. Кто-то продолжит утро за игрой в китайские шахматы – сянци, другие – за рукоделием, причём невзирая на пол, наоборот, завораживает ловкость мужских рук, накладывающих стежки за стежками на канве.

Туристы, проходя по длинной галерее, ведущей к храмовому комплексу, задерживаются то у одной, то у другой группы. Надо сказать, что группы живописны. Многие в национальных костюмах, другие в концертной одежде, как, например, вот этот скрипач. Пусть жара не позволяет продемонстрировать полный наряд, но вот бабочкой под кадыком выражает уважение слушателям, и лёгкий поклон срывает аплодисменты.

За годы работы бываю здесь часто, и бытовые картинки не вызывают удивления, а вот туристам всё в диковинку. Мне хочется их порадовать встречей с особым персонажем. С утра молю, чтобы он оказался на месте. В последнее время иногда этот чудной человек пропускает дни. Мои опасения оказались напрасными. Издали услышала визгливые звуки двухструнной эрху и ритмичное буханье баньгу[38] – музыка, а по мне, просто шум, возвещала, что мой «знакомец» даёт представление. Действительно, ввинтившись в толпу, бочком-бочком пробрались в первый ряд зрителей, образовавших круг. Сбоку импровизированной сцены на скамеечке расположился старенький магнитофон, из которого льётся мелодия, а в центре – колоритный персонаж.

Худенькая фигурка, облачённая в обветшавшее от времени шёлковое бледно-розовое платье с широкими и длинными рукавами, расшитое сине-красно-жёлтыми цветами, с разрезами по бокам, в которых мелькают брючки серого цвета. Голову украшает сооружение из пучка бабочек, выполненных из голубой прозрачной ткани. От короны по бокам спускаются длинные ленты с вышитыми цветами. На ногах тёмная обувь на светлой массивной подошве, высотой не менее двадцати сантиметров, по форме напоминающая лодочку.

Фигурка изящно двигается по импровизированным подмосткам особыми танцевальными шажочками за ударами баньгу, то убыстряясь, то становясь вкрадчивым. Завораживают сценические движения тела, рук, губ. Взгляды приковывает выражение глаз, выделенных усиленным гримом, они проживают особую сценическую жизнь. Подвижное лицо показывает гамму чувств. Вот оно стало застывшим, пустым, от смолкнувшей мелодии, всего какой-то миг тишины – и энергия вырывается вновь под зазвучавшими ударами барабана, героиня прикрывает лицо откуда ни возьмись веером, кокетливо бросая взгляды по сторонам, осмелев, закрывает веер, который исчез в широком рукаве, разрешив загадку, откуда взялся, и нараспев дребезжащим высоким голосом декламирует, одновременно выполняя па.

Зрители с увлечением наблюдают за сюжетом лирического моноспектакля. История на самом деле простая: молодая девушка, вероятно из народа, оказалась в людном месте. Образ юности персонажем передан артистично: жизнерадостность, непосредственность, кокетливость, испуг, недоверчивость, озорство… Разве что элегантности исполнения мешает явная нарочитая старательность. Это зрителям совсем не помеха – испещрённое глубокими морщинами лицо, руки, усеянные старческими коричневыми пятнами, но не утратившие гибкость, дребезжащий вокал, – они награждают артиста дружными аплодисментами и разноязычным «браво».

Что по мне, так я всегда с восхищением смотрю на развёртывающееся действо, которое доносит старый оперный артист, с годами не растерявший навыки и пластику. Возможно, как бывает в оперном мире, это единственное амплуа исполнителя, потому что другого у него я не видела, и тем не менее вызывает уважение преданность своей роли.

Амплуа[39] – это судьба. Вот и у «моего» старика это судьба. Если всю артистическую жизнь его персонаж выходил на сцену в этой роли, то понятно, что в таком «золотом» возрасте, когда и тело не такое послушное, да и мозг иногда смешивает прошлое с настоящим, и уже не можешь постигнуть, где ты: в том далёком «было» или «здесь и сейчас», – но образ остался в мышечной памяти.

Жаль, что в каждое очередное посещение парка с тревогой ожидаю «свидания» со стариком. Ему немало лет, он помнит, а может, уже и не помнит, но во всяком случае свидетелем эпохи последнего императора точно был.

Старик – живая городская легенда. Рассказывают, что в нежном возрасте он посетил императорский дворец, где евнухом служил его родственник. Видел он императора или нет, доподлинно моему китайскому рассказчику неизвестно, но что родители захотели отдать своего сынишку в евнухи, этому есть подтверждение. Мальчика подвергли операции по удалению гениталий. Да вот незадача, служить императору пареньку не пришлось. Его императорское величество вышвырнули из дворца вместе с

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Шанхай в буквальном переводе – «Город над морем» («шан» – над, «хай» – море). Или более поэтично – «Поднявшийся из моря».

2

Хуанпу – «река с жёлтыми берегами».

3

Пудун – буквально означает «к востоку от Хуанпу» или «восточный берег».

4

Пуси – дословно «к западу от реки Хуанпу».

5

Вайтань – переводится как «внешний берег».

6

Бозар – архитектурный стиль, появившийся во Франции в середине девятнадцатого века как объединённое продолжение архитектурных традиций итальянского ренессанса и французского барокко. Слово «бозар» является транскрипцией произношения французского выражения Beaux-Arts, буквально «изящное искусство».

7

Амбуланс – полевой лазарет. Передвижная полковая больница, перевязочный пункт.

8

Причины своей эмиграции в начале 1920 года много позднее он сам определял так: «…очевидно, это была страсть к путешествиям, юношеская беспечность». Несколько раз в разные годы он делал попытки вернуться на Родину, но получал отказ. И только в 1943 году попытка увенчалась успехом.

9

Биг-бэнд – разновидность джазового оркестра, отличающаяся определённым составом инструментов.

10

В 1858 году было решено учредить нештатное консульское агентство в Шанхае. В 1875 году была введена штатная должность генерального консула Российской империи. В 1914 году МИДом был приобретён земельный участок в месте впадения реки Сучжоухэ в реку Хуанпу и начато возведение здания консульского представительства. Проект здания был разработан немецким архитектором Хансом Эмилем Либом, который выбрал эклектичный стиль, сочетавший элементы барокко и немецкого возрождения. 14 января 1917 года четырёхэтажное здание консульства было официально принято.