Сестра Мести

Стук в дверь.

Тук- тук. Тук- тук- тук.

Он нахмурился, но заблокировал телефон, со стоном встал с дивана и пошел в прихожую. Мельком глянул на себя в зеркало: лицо все еще помятое после вчерашнего. Голова гудела, но уснуть никак не получалось.

Тук- тук. Тук- тук- тук.

— Да иду я, — морщась выкрикнул он, взлохматил волосы и подошел к двери. Посмотрел в глазок. Никого. — Показалось что ли?

Конечно, показалось. Он не спал около двух суток, да и кто сейчас стучит во входную дверь?

Тук- тук. Тук- тук- тук.

Он остановился. Прислушался. За дверью что- то шуршит, еле слышно. Будто ткань скользнула по полу. Затем легкие шаги, стук каблуков. И снова стучат в дверь.

Тук- тук. Тук- тук- тук.

Он снова подошел к двери и осторожно заглянул в глазок. Все еще никого. Странно. Пару секунд он смотрел на пустую лестничную клетку, потом отошел от двери. Но тут же замер.

Тук- тук. Тук- тук- тук.

Уже не за дверью, где- то рядом, прямо над ухом. Он передернул плечами, обернулся. Никого. Он точно знал, что один дома.

Тук- тук. Тук- тук- тук.

— Кто там? — раздраженно рявкнул, не глядя в глазок, просто стоя возле двери. Хотелось вернуться на диван. Уснуть часов на двенадцать. Чтобы наконец стало тихо. От этих мыслей он смачно зевнул, но тут же подавился воздухом, услышав новый стук.

Тук- тук. Тук- тук- тук.

Он отошел от двери, решив игнорировать стук, когда за дверью засмеялись. Тихо, весело, смех разливался как звон маленького колокольчика.

— Кто там? — повторил он.

— Впустишь меня? — знакомый голос. Он хмурится, пытаясь вспомнить, чей он. В голове гудело от выпитого за последние два дня. Вспомнить не получалось.

За дверью снова рассмеялись. Он замер, слушая этот смех. И даже когда стало тихо — не двигался, ждал.

— Помнишь мое имя?

N

Я взяла его лицо в ладони, улыбнулась и тихо произнесла:

— Ты- идиот.

Подняла сумку, которую выронила от неожиданности. В голове крутился только один вопрос: какого черта здесь произошло?

Утро и без того выдалось паршивым. Дождь лил как из ведра уже вторую неделю, ветер выворачивал зонт, ноги промокли еще по дороге к офису, а перед самым входом я едва не растянулась в луже, обходя чью- то криво припаркованную машину.

Казалось, худшее уже позади.

Стоило закрыть за собой дверь офиса — и на меня свалилось это.

Незнакомый худощавый парень схватил меня за руки и принялся шептать какие-то слова, поминая дьявола, вечную любовь и прочую романтическую чепуху. Сначала я решила, что это розыгрыш. Но когда наконец посмотрела ему в глаза, стало ясно — он совершенно серьезен.

Он действительно пытался меня приворожить. И, что еще хуже — искренне верил, что у него получится.

Возле моего стола стоял Леша. Бледный. Взволнованный. Он нервно тер ладони друг о друга и не сводил с меня глаз.

Пока я пыталась понять, что вообще происходит, колдун закончил свое заклинание.

Я выронила сумку. Зонт. Подошла к Леше. Взяла его лицо в ладони. И сообщила очевидную вещь, ну идиот же…

— Невозможно… — ошарашенно выдохнул колдун и сел прямо на край моего стола.

— Считаешь? — спросила я, снимая мокрую куртку. Повесила ее на плечики и только теперь внимательно посмотрела на своего неожиданного гостя. Красивый. Высокий. Темные круги под карими глазами. Мокрые волосы торчат в разные стороны. Пальцы длинные, тонкие, как у пианиста, нервно барабанят по столешнице. Капли дождя стекают с куртки прямо на мои документы.

— Брысь от стола.

Он тут же сделал шаг назад. Я молча вытерла воду салфеткой, включила кофеварку и только потом снова подняла на него взгляд.

Он не отрываясь следил за мной. Будто видел не меня. А что- то, чего вообще не должно существовать.

Кофеварка тихо пискнула. Я налила себе кружку кофе, села за стол и открыла ежедневник. Не потому, что собиралась работать. Просто решила намекнуть гостям, что пора заканчивать этот спектакль.

— Вы что- нибудь еще хотели?

Колдун словно очнулся.

— Почему не сработало?

— Потому что приворотов не существует?

Он медленно покачал головой.

— Нет.

— Как скажешь.

Несколько секунд он молчал. Потом неожиданно подошел ближе. Настолько близко, что я почувствовала запах дождя от его кожи. Он осторожно приложил ладонь к моей щеке. Ледяную. Я не шелохнулась. Он закрыл глаза. Ждал.

Я тоже ждала, но ничего не произошло.

Когда он убрал руку, в его взгляде впервые появилось не удивление. Растерянность. Я сделала глоток кофе. Он продолжал смотреть. Словно надеялся, что что- нибудь все- таки изменится.

— Вам двоим пора.

Леша даже не пошевелился. Колдун тоже.

— Как такое возможно? — тихо спросил он.

— Ты же колдун, — улыбнулась я. — Чего не угадаешь?

По его лицу невозможно было понять, рассердился он или нет. Только глаза изменились. В них больше не было уверенности человека, который знает ответы. Теперь он искал их. Очень внимательно посмотрел на меня.

Кивнул сам себе. И молча вышел. Мы с Лешей проводили его взглядом.

Дверь закрылась. В офисе стало неожиданно тихо.

— Я люблю тебя, — вдруг сказал Леша.

Так серьезно, словно от моего ответа зависела вся его жизнь. Я отрицательно покачала головой.

— Это твои проблемы.

Он опустил глаза. Постоял еще несколько секунд. Но вышел вслед за колдуном, громко хлопнув дверью. В офис ворвался прохладный воздух вместе с запахом дождя.

Сделала еще один глоток кофе. Ну и утречко.

Леша

— Давай еще раз, — Илья нервно прошелся по комнате. — Кто она?

— Вика. Я ее с детства знаю. Да вы же знакомы были, виделись на праздниках.

Илья удивленно посмотрел на друга. Никакой Вики он не помнил.

С Лешей они дружили, кажется, с садика. И были настолько близки, что в десять лет, когда Илье передали силу в обход правил- первое, что он сделал — рассказал другу. Уже миллион раз об этом пожалел, но все же…

А вот о Вике за все эти годы Леша не сказал ни слова. Странно.

— Почему не получилось? — тихо повторил Илья уже скорее самому себе. Сел рядом с другом. — Что ты вообще о ней знаешь?

Леша молчал. Не вспоминал. Не подбирал слова. Он будто впервые задумался над этим вопросом.

Илья вздохнул. Похоже, спрашивать было почти бессмысленно. Когда он заглянул в мысли Леши, все оказалось до смешного просто. Тот влюбился не в девушку. В воспоминание.

А вот Вика… Илья невольно вспомнил прикосновение. Обычно стоило коснуться человека — и перед глазами вспыхивали обрывки мыслей, эмоций, воспоминаний. Иногда ярких, иногда едва различимых.

С ней ничего не было. Ни прошлого. Ни настоящего. Ни одной случайной мысли. Только спокойствие. Неправильное. Пугающее. И от нее было сложно отвести взгляд. Яркие, искрящиеся глаза, легкая улыбка, ничего невероятного. Но хотелось снова и снова на нее смотреть.

Такого он еще не встречал.

— Может… что- нибудь личное? — снова спросил он. — С кем она дружит?

— Не знаю.

— Чем увлекалась?

Леша пожал плечами. Илья раздраженно хмыкнул, понимая, в какую сторону идет разговор.

— Куда поступила после школы?

— Мы тогда уже не общались.

Илья устало потер лицо ладонями.

— Ты уверен, что вообще был в нее влюблен?

Леша промолчал.

— Фото есть?

— В телефоне.

Он открыл галерею. Книги. Цветы. Дождливые улицы. Закаты. Чашки кофе. Несколько селфи. Отлично, он просто скачал все ее публикации, не глядя. Илья пролистал фотографии, посмотрел на друга.

— А старые? Когда вы еще общались.

Леша задумался. Минут десять переворачивал коробки, заглядывал в ящики, перебирал старые альбомы. Наконец достал фотографию. Большая компания подростков. Вечеринка в новогодние праздники. Илья улыбнулся, вспоминая тот вечер.

— Это…

— Помню, — перебил Илья. Он взял фотографию в руки. И действительно вспомнил. Веселая девчонка со светлыми волосами и заразительной улыбкой. Совсем не похожая на девушку, которую он встретил сегодня.

Он нахмурился.

— Вот только это не она…

Илья закрыл глаза. Стоило коснуться фотографии, как воспоминание ожило.

…Шум. Музыка. Смех. Небольшой зал, забитый подростками. Кто- то уже танцует, кто- то спорит через весь стол. Вика сидит чуть в стороне. Смеется над чьей- то шуткой. Рядом незаметно подливают водку в ее стакан с соком. Она замечает. Но только качает головой и улыбается.

Потом поднимает взгляд. На Лешу. Всего на мгновение. Будто проверяет, смотрит ли он в ее сторону. Не смотрит. Она тут же отворачивается, продолжая разговор с друзьями. А вот другая девушка замечает этот короткий взгляд. Илья помнил ее, Леночка, они с Лешей встречались около года, потом она уехала учиться за границу. Лена медленно переводит глаза с Вики на Лешу…

И воспоминание оборвалось. Илья открыл глаза. Интересно.

Живая. Настоящая. Открытая. Никакой пустоты. Никакой тишины в мыслях, обычная девчонка.

Так что же с ней случилось?

— Сколько лет ты ее не видел? — спросил Илья, возвращая фотографию.

— Ну… если совсем не видел… года три.

Соврал. Илья даже не стал уточнять. Дело было не во времени. Он видел такое уже не раз.

Люди иногда влюбляются не в человека, в воспоминание о нем. А потом это воспоминание незаметно меняется, обрастает подробностями, становится красивее, ярче, удобнее настоящего. В какой- то момент перестаешь любить человека, и начинаешь любить историю, которую сам себе придумал.

— Класс, — Илья поднялся и накинул куртку. — Если что- нибудь узнаю, позвоню.

Оба понимали, что не позвонит.

Илья

Вика Скворцова ничего не скрывала. Во всяком случае, именно такое впечатление складывалось с первого взгляда. Открытый профиль. Сотни фотографий. Заметки. Прочитанные книги. Красивые места, старые дома, чашки кофе, осенние улицы, цветы. Заходи, смотри, изучай.

Илья открыл профиль с мыслью, что через десять минут поймет, с кем имеет дело. Через десять минут он понял, что ничего не понял.

Он листал публикацию за публикацией. Очень красиво, но совершенно бесполезно. Почти на каждой второй фотографии была сама Вика. Она не из тех девушек, которых называют ослепительными. Ее красота была совсем другой. Спокойной.

Мягкие черты лица, светлые глаза, едва заметная улыбка. Женственная, естественная, без попыток привлечь к себе внимание. В ней не было ничего вызывающего, ничего нарочито идеального. И все же взгляд снова и снова возвращался к ее лицу.

Такая красота не поражает с первого взгляда. Она притягивает постепенно. Будто чем дольше смотришь, тем сложнее отвернуться.

— Интересно… — тихо произнес Илья.

Он снова открыл одну из фотографий. Потом другую. Еще одну. Во всех снимках было что- то одинаковое. Не одежда. Не прическа. Не поза.

Взгляд. Спокойный. Уверенный. Совершенно безмятежный. Так смотрят люди, которых невозможно застать врасплох. Но больше всего Илью поразило другое.

Ни одной фотографии с праздников. Ни одного дня рождения. Ни одного подарка. Ни одного букета. Ни одного человека, которого можно было бы назвать близким.

Комментарии под публикациями были. Ответов — нет. Отметок друзей — тоже. Словно вся ее жизнь была открыта для всех. И одновременно скрыта.

Илья невольно усмехнулся. Открытый профиль оказался лучшей защитой, которую он когда- либо видел. Чем больше он узнавал о Вике, тем меньше понимал, кто она такая.

Если свои силы скрывала она сама — рано или поздно он это поймет. Достаточно поговорить с ней, понаблюдать, познакомиться с людьми из ее окружения. Любая маска однажды дает трещину.

Но если такую защиту поставил кто- то другой…

Илья нахмурился. Тогда ему впервые за много лет встретился маг, силы которого даже представить сложно. Он снова вспомнил их встречу.

Ее движения плавные, спокойные. Без единого лишнего жеста.

И глаза. Пустыми они не были, нет. В любом взгляде остаются следы прожитой жизни — страх, счастье, боль, ошибки, надежды. У каждого человека они разные. У Вики что- то во взгляде было, но разобрать, что именно Илья никак не мог. Словно кто- то однажды спрятал все, что делало человека человеком.

Илья резко захлопнул ноутбук. Хватит. Он и так потратил на эту девушку почти два часа. Поднялся, прошел на кухню, поставил чайник. Постоял, глядя в окно. Вернулся. Снова открыл ноутбук.

— Да ну невозможно же… — пробормотал он. Открыл профиль. Еще раз пролистал фотографии. И только спустя несколько минут поймал себя на неприятной мысли. Он уже забыл, что искал следы магии, забыл про загадку. И просто рассматривал красивую девушку.

Илья медленно закрыл ноутбук.

— Кажется, я начинаю понимать Лешку, — тихо сказал сам себе. Илья. И эта мысль ему совершенно не понравилась.

N

К вечеру тучи разошлись. Небо очистилось, воздух стал свежим, а зелень после дождя казалась почти нереально яркой. Я достала из сумки солнечные очки, надела их, закрыла офис, бросила ключи обратно в сумку и едва не столкнулась с колдуном.

— Могу проводить тебя домой? — он улыбнулся и сделал шаг назад, освобождая дорогу. Выглядел он еще более уставшим, чем в первую нашу встречу.

— Чтобы ты узнал, где я живу? Нет, спасибо.

— Я и так знаю, где ты живешь.

— Тогда тем более нет.

Он тихо рассмеялся.

— У меня всего несколько вопросов.

— Задавай и уходи.

Он кивнул.

— Только сними очки, пожалуйста.

— Зачем?

— Хочу посмотреть тебе в глаза, — пожал он плечами. Сняла очки и спокойно встретила его взгляд.

— И что ты хочешь там увидеть?

Несколько секунд он молчал. Потом отвел глаза.

— Как ты скрыла свои мысли?

— У меня их просто нет, — я улыбнулась. Он хмыкнул, покачал головой.

— Забавно. Ты ведьма?

— Нет. Просто читать мысли невозможно. Вот у тебя и не получается, — попыталась объяснить как ребенку, но кажется, колдун мне не поверил.

— Кто скрыл все твои мысли?

— От кого?

Он на секунду растерялся.

— От меня.

— Странно было бы жить, защищаясь специально от тебя. Я свои мысли прекрасно слышу, этого в общем, достаточно.

На этот раз он рассмеялся уже в голос.

— Значит, не скажешь, — и не стал дожидаться ответа. — Я же все равно узнаю.

— Только давай без пыток.

— Договорились.

— И желательно без моего участия.

— Это будет сложнее.

— Все же постарайся, — кивнула ему на прощание и пошла дальше. Пусть ищет. Иногда люди сами придумывают загадки, а потом с удовольствием их разгадывают.

Мама

В отличие от Вики, ее мама вполне поддавалась гипнозу. Стоило Ларисе открыть дверь, посмотреть на незнакомого человека на пороге — внушение сработало. Она спокойно впустила Илью, поставила чайник и уже через несколько минут доставала с антресоли три больших альбома с фотографиями дочери.

Видимо, любовь к фотографиям у Вики была с детства. Почти каждый день оказался сохранен. Первый класс. Поездки. Семейные праздники. Прогулки. Выпускной. Сотни фотографий. Иногда по пять почти одинаковых кадров подряд, как- будто было жалко выбрать только один.

Внешне Вика изменилась, конечно. Но Илью интересовало совсем не это. Он искал не перемены в лице, а перемены в человеке. Он задерживал взгляд на фотографии всего на несколько секунд — и проваливался в чужое воспоминание.

Живая. Веселая. Смеется так громко, что прохожие оборачиваются. Спорит с друзьями. Фотографирует все подряд. Красит волосы то в розовый, то в рыжий, меняет стиль одежды, макияж, увлечения. И все это есть на снимках, до каждого воспоминания можно дотянуться.

— А что именно вы ищете? — спросила Лариса, присаживаясь рядом.

— Вашу дочь, — честно ответил Илья.

Женщина удивленно улыбнулась.

— Она живет недалеко. Я могу написать вам адрес…

— Адрес у меня есть. И телефон. И страницы в соцсетях тоже. Только это почему- то совсем не помогает.

Лариса понимающе кивнула, будто разговор шел о потерявшейся вещи, а не о ее собственной дочери. Гипноз работал безупречно. Когда Илья уйдет, она забудет, что он вообще приходил. Забудет чай, фотографии и вопросы. Главное — найти хоть что- нибудь.

Он перелистывал страницы альбома. И вдруг воспоминания оборвались. Снимки стали совсем другими. Как ни старался — Илья не мог увидеть за ними ту девочку, которую рассматривал всего пару минут назад. Вообще никого не мог увидеть. На кадре все еще была девушка, она улыбалась, позировала, но человека на фото не было.

Он взял следующий снимок. Потом еще один. То же самое. Мыслей нет. Чувств нет. Даже фотографа как- будто не существовало. Обычно любой снимок хранил отпечаток того, кто нажал кнопку. Здесь же все пространство вокруг Вики оставалось пустым.

Как- будто кто- то стер все, что было рядом с ней.

Илья нахмурился. Вот это уже было невозможно.

— Сколько здесь Вике? — спросил он, показывая одну из фотографий.

— Двадцать… нет, ещё девятнадцать.

Он быстро пролистал несколько страниц назад. Семнадцать. Восемнадцать. Потом… около полутора лет пустоты. Фотографий нет. А когда появились снова — это была уже совсем другая девушка.

Он мысленно потер руки. Ну вот. Что- то нашлось. Значит, именно в этом промежутке что- то произошло. Осталось понять что.

— Придется купить блокнот, как детективу из кино, — задумчиво произнес Илья, отпивая чай. — Вика случайно не вела дневник?

— Вела, — кивнула Лариса. Илья поднял голову и посмотрел на неё с предвкушением. — Но ни одного не сохранилось. Когда переезжала, выбросила все. Школьные тетради, альбомы, дневники… Сказала, что они ей больше не нужны.

— Замела все следы… — пробормотал Илья.

Голова начинала раскалываться. За последние сутки он просмотрел, наверное, все страницы Вики в интернете, пытаясь найти хоть какой- нибудь намек на перемены. Ничего. Соцсети оказались бесполезны. Фотографии тоже. И только память матери впервые показала границу. Была одна девушка, а потом вдруг стала другой.

Даже если предположить, что Вика обладала сильнейшим даром, она не смогла бы настолько тщательно скрыть абсолютно все. Да и зачем? От кого прятаться обычной девушке?

— Очень интересно… — тихо произнес Илья. — А у вашей дочери ничего плохого не случалось?

Лариса задумалась. Пожала плечами.

— Нет. По крайней мере… ничего такого, о чем я знаю.

Илья и без того видел ответ. Она говорила искренне. Она действительно ничего не знала. Для нее дочь просто повзрослела.

Они жили вдвоем, ездили к бабушке на дачу летом. Лариса много работала, чтобы обеспечить семью. Вика росла удивительно спокойным ребенком, никогда не доставляла проблем, всегда находила себе занятие. Наверное, поэтому никто не заметил, когда она стала другой — у нее было много времени наедине с собой.

— А когда она перекрасилась в темный цвет?

— Лет в двадцать… — Лариса внимательно посмотрела на него. — У вас температура.

Она коснулась его руки, потом лба, проверяя температуру. Мама делала так же, когда он болел.

— Я принесу таблетку.

На несколько минут Илья остался один. Перед собой он положил две фотографии. На первой — худенькая девчонка с розовыми волосами, ярким макияжем и смешными узорами на лице, нарисованными, кажется, обычными косметическими карандашами. Она смеялась так искренне, что даже снимок получился немного смазанным.

На второй — внешне все та же девушка. Темные волосы. Спокойная улыбка. Прямая осанка. Уверенный взгляд. Внешне изменилась совсем немного. Но внутри…

Это не взросление. Люди не меняются настолько за один год. Он попытался заглянуть в будущее семнадцатилетней Вики. Ничего. Будущего нет.

Попытался увидеть будущее новой Вики. Снова пустота. Дар молчал. И прошлого у этой, новой Вики нет тоже. Но как тогда одна девушка смогла превратиться в другую?!

— Черт знает что… — тихо произнес Илья.

Лариса вернулась со стаканом воды и таблетками. Он машинально поблагодарил, выпил лекарство, не глядя. Женщина проводила его до двери, спросила, не стоит ли остаться и немного отдохнуть.

— Сделайте для меня кое- что напоследок, — попросил Илья, доставая из кармана небольшой бумажный пакет.

N

— Ты так изменилась…

Мама сидела на диване, листая старый фотоальбом, снятый еще на пленочный фотоаппарат. Она переводила взгляд с фотографий на меня и обратно, словно пыталась найти что- то, чего раньше не замечала.

Похоже, в гости к маме заходил колдун. И каким- то образом сумел зародить в ней сомнения. Вот этого я понять не могла.

— Столько лет прошло, — спокойно согласилась я и присела рядом. — Было бы странно совсем не измениться.

Я тоже посмотрела на фотографии. Все- таки раньше в них была какая- то магия. Стоило задержать взгляд на снимке — и сразу вспоминался не сам момент, а его настроение. Запахи. Погода. Разговоры. Даже то, о чем тогда думала. Теперь все не так.

— У тебя глаза стали зелеными, — тихо сказала мама.

— Ага. Прямо как у тебя.

Я улыбнулась и постаралась перевести тему:

— Что, даже чаем не напоишь? И пирогом не угостишь?

Она молча закрыла альбом и ушла на кухню. Я снова открыла его. Вот упрямый же колдун. Когда ж ему уже наскучит это расследование?

Через несколько минут мама вернулась с двумя кружками и блюдцем с пирогом. Поставила все на стол и села напротив. Снова посмотрела на раскрытый альбом, улыбнулась.

— Я думала, ты всегда будешь голубоглазой блондинкой.

— Тогда я тоже так думала, — рассмеялась я и сделала маленький глоток. Чай оказался горячим, с каким- то незнакомым ароматом. Что — то похожее на мяту, листья малины. И еще какая- то травка, сладковатая, едва уловимая. Интересно, с каких пор мама заваривает чай, а не пользуется пакетиками?

Я отпила еще немного. Потом еще. Вкусно. Мама внимательно наблюдала за мной. Не моргала. Ждала. Чего именно — я не поняла, потому что ничего не произошло, мамина спина расслабилась и она тоже отпила из своей кружки.

Похоже, проверка закончилась.

— Как там Олег? — спросила мама, словно между делом.

— Все хорошо. Через несколько дней едет в командировку.

Она едва заметно напряглась.

— Значит… останешься одна?

— Ну да, — безмятежно пожала плечами и посмотрела на маму. Зря я это сказала…

Почему- то стало обидно.

Не из- за того, что расскажет ему обо всем. Потому, что не верит, тратит время на сомнения, ищет подтверждения чужих слов.

— Вика…

Я сделала еще один глоток чая и продолжила листать альбом, не глядя больше на нее.