Неравные. Кавказская наследница

Глава 5. Медина

Мы добрались до дома каждый на своей машине, а сейчас заходим в квартиру вдвоем. Саид молчит, держа в руках пакеты. Я не просила помощи. Саид сам взял их, только я открыла багажник.

– Проходи, – включаю свет в коридоре и пропускаю его. Саид ставит пакеты на пол, и я цепляюсь взглядом за его огромную спину.

Господи, Медина, ты мужчин никогда не видела?

Снимаю обувь и показываю рукой в сторону коридора.

– Аптечка в ванне, и тебе надо помыть руки.

Саид кивает разуваясь. Мы идем в ванную, и я чувствую его взгляд на себе. Обычно, когда на меня смотрят мужчины, в этом взгляде только оценка и похоть. Я знаю, что красивая и привлекаю внимание, но чаще всего мужские взгляды вызывают тошноту. Саид же смотрит так, что мне не хочется надеть балдахин. И я не вижу его глаза, а… ощущаю.

В ванне яркий свет, и Саид щурится, когда заходит. От мужчины не пахнет одеколоном, но я чувствую приятный сладковатый запах. По спине бегут мурашки, и я резко выдыхаю.

– Помой руки, – повторяю, открывая верхний ящик пенала. Я редко болею, но моя аптечка почти не закрывается.

Саид включает воду и наклоняется над раковиной. Я снова рассматриваю его, хотя никогда так не делаю. Мы встречаемся глазами в зеркале, и мои щеки горят от смущения.

– Готово, – выключает кран, встряхивает ладони и садится на пуфик.

Протягиваю ему бумажное полотенце, чтобы не остался ворс на ссадинах. Ищу в аптечке перекись, ватный диск и бинты.

– Будет немного щипать.

– Не страшно.

Я не боюсь ни ран, ни крови. Ежедневно лечу животных с разными проблемами, провожу операции, но с Саидом у меня немного дрожат руки. Этот мужчина слишком странно влияет.

– Ты врач?

– Ветеринар, – протираю перекисью вокруг сбитых костяшек и обжигаюсь о его горячую кожу. Красивые, сильные руки, которые явно не только дерутся. Пока обрабатываю левую, Саид расслабляет правую, и я вижу сильные мозоли на ладони.

– Неожиданно, – усмехается.

Между нами почти нет расстояния, замечаю мелкие морщины в уголках его глаз.

– Почему?

– Не по статусу как будто. Ты же Байсарова.

– Поэтому я и выбрала профессию, которую хотела, – улыбаюсь. – Родители не препятствовали никогда, Ясмина тоже стала переводчиком, потому что хотела. А ты кем работаешь?

– Опер.

– Ожидаемо.

– Почему? – поднимает глаза.

– Видела сегодня, как вы принимали крузак на дороге. Думала, ты обычный полицейский, просто не в форме. Но, кажется, с твоим спокойным темпераментом больше подходит именно работа опера, – бросаю спонж в урну.

– Эмоции вредят в любой работе, а в ментовке тем более. Всегда нужна холодная голова, иначе создашь больше проблем, чем решишь.

У Саида низкий, бархатный голос, и я хочу, чтобы он продолжал говорить.

– Но ты участвуешь в боях, – разворачиваю бинт. – Чтобы стресс снять?

– Да, – кивает. – И форму поддерживать надо.

Ты выглядишь как бог, это даже через одежду заметно.

– Когда мне нужно расслабиться, либо еду в охотничий дом, где порой и связь не ловит. Либо иду к Шахиду в боксерский зал. Одно и другое – очень успокаивает.

Саид изучает меня, а потом улыбается.

– Вполне подходит твоему темпераменту.

Усмехаюсь, стараясь не смотреть на него. Тело наэлектризовано, и меня бросает то в жар, то в холод.

– Возможно, – заматываю его руку. – Целее будут все вокруг.

Саид молчит, следя за моими движениями.

– Испугалась мужика на дороге?

– Нет, – разрываю бинт. – Разве было похоже, что я напугана?

– Издалека виднелись почти профессиональные удары, – усмехается. – Но ты все-таки девушка.

– И что? Слабость – это не про меня.

– Я не сказал о слабости, Медина. Но в килограммах ты гораздо меньше, и он мог быть в машине не один.

Вздыхаю, опуская его руку.

– Сначала он пристал в пробке, а когда я не реагировала, начал стучать в окно и говорить мерзкие вещи. Меня это ни разу не трогает, но у него обручальное кольцо. Значит, подкатывает к девушкам, будучи женатым. Это отвратительно, Саид. Это, первое. Второе, он из тех мудаков, которые считают, что девушка должна перед такими «самцами» расплываться в лужу. Может, он ученик Маркаряна, не знаю, но мудак получил по морде слишком мало. Третье, даже если он был с кем-то, меня это все равно не остановило бы. Я могу за себя постоять, против одного или толпы – плевать.

Саид слушает, склонив голову к плечу и едва заметно улыбаясь.

– Я умею стрелять, метать ножи, а еще владею нунчаками. Даже если он или они хотели изнасиловать, я бы отрезала им всё гораздо раньше, чем они спустили штаны.

Мужчина усмехается, и я улыбаюсь.

– Опасная женщина.

– Смотря для кого.

Саид держит взглядом, и я поддаюсь, не отвожу глаза. Воздух между нами становится плотнее, и я впервые чувствую растерянность.

– Спасибо, – моргает несколько раз.

– Тебе спасибо, – закрываю аптечку. – Но с руками надо осторожнее.

– Не всегда получается, но я постараюсь.

Совершенно нелепый разговор, мы будто два подростка, которые толком не могут связать двух слов. Саид не напирает, не говорит пошлые шутки, держится отдаленно, но… Что-то не так. Точнее… Нет, я просто устала.

У Саида звонит телефон, он смотрит на экран и выключает звук.

– Пора работать.

– Уже вечер, – поворачиваю голову. – Или у тебя ночная смена?

– Я был дома вчера, – встает. – График ненормированный.

– Может, тебя покормить?

Не знаю, откуда во мне столько заботы о человеке, которого вижу раз пятый за всю жизнь.

– Нет, спасибо, – выходит в коридор. – Как-нибудь в другой раз.

А? Это еще в какой другой раз?

– Нет времени уже совсем, – обувается.

– Ладно, – подхожу к нему со спины. Хочу сказать что-то еще, но мысли летают не там, где надо.

Саид оборачивается, поправляя футболку. Смотрит на меня, а потом целует в лоб.

– Отдыхай, пантера.

Глава 6. Саид

Снимаю бинты, разжимая кулаки. Ссадины не настолько глубокие, чтобы ходить с повязками. Я согласился на это, только чтобы... Что? Сам не понял.

Медина.

Девочка-война.

Бесстрашная, смелая и неуправляемая. Я знаю, что она украла свою сестру из дома Алихана, провернула это ловко, будто не в первый раз. А сегодня мужика отлупила на дороге.

Ухмыляюсь. Красивая женщина, на которую мне и дышать нельзя, не говоря о другом. Но я забылся.

Убираю бинты в бардачок и еду на вызов. Работы бесконечно много, иногда я не замечаю, как меняются даты.

На панели звонит телефон, нажимаю кнопку на руле, принимая вызов и переключая на колонки машины.

– Саид, – мама выдыхает в трубку.

– Да, что случилось?

– Когда ты приедешь?

– Я работаю.

Мама причитает, и я сжимаю зубы.

– Амина плохо спит, хочет, чтобы ты приехал.

– Рано ещё для сна, мама. Не сбивай режим, чтобы потом не мучиться.

– Не учи меня, как с детьми возиться! Ты постоянно пропадаешь…

Убавляю звук до минимума, останавливаясь на светофоре. Люблю мать, как любит свою каждый ребенок, но устал от постоянных придирок. Давно живу отдельно, но контроль её не ослабевает. Делаю громче, слыша ругательства на родном языке.

– Мама, – включаю поворотник. – Я вчера вечером перевёл вам деньги, уже закончились?

– При чём здесь деньги? Я о другом, Саид. Ты забыл обо мне и ребенке!

– Я думаю о вас каждую минуту, мама. Но также я работаю, чтобы вас содержать. Пожалуйста, – давлю на газ, поворачивая к заброшенной стройке. – Не манипулируй мной и Аминой, не травмируй ребенка и не зли меня. Если тебе сложно, я заберу Амину к себе и найму круглосуточную няню.

– С ума сошел?! А что скажут люди? Нельзя, Саид.

– Они всегда что-то говорят, но это не должно нас касаться.

– Твоя сестра говорила также, и где она теперь?

Любой разговор заканчивается одинаково – Зариной.

– Позвони, возможно, расскажет своё местонахождение, – держу руль двумя руками, заезжая на каменистую дорогу. Надеюсь, подвеска не останется по пути. – Мама, мне правда некогда, я приехал на вызов. Завтра постараюсь заглянуть к вам, но если нет, не тыркай Амину, хорошо? Пообещай мне.

– Почему вы все делаете из меня монстра? Я в вас вложила душу, а…

– Мне пора, – сбрасываю.

В груди мерзкое ощущение от самого себя. Нельзя так с родителями, но мама старается сделать из меня марионетку. Раньше в силу возраста и неопытности, я срывался посреди работы, пока не понял, что за каждым звонком – манипуляция. Отец рано умер, и мать тащила на себе двоих детей. Работала на трёх работах, отказывала себе во всем. Понимаю, мама устала от жизни, и я стараюсь облегчить ей, если не всё, но многое. Однако она продолжает испытывать меня. Через час позвонит соседка и скажет, что матери плохо с сердцем, но это враньё. Просто я должен сидеть возле её юбки и не иметь возможности ни работать, ни строить свою жизнь.

Бросаю телефон на пассажирское сиденье и останавливаюсь рядом с патрульной машиной. Вижу спину Тамерлана, значит, случилось что-то экстраординарное.

– Здорова, – выхожу. Друг оборачивается, протягивая руку. – Что тут?

– Нужна твоя светлая голова.

Жму ладонь, считывая его настроение. Тамерлан – лучший опер в округе. Огромный опыт за плечами, наблюдательность, хладнокровность и острый ум. Я пришел в органы, а о нем уже восторженно шептались. Мы работаем параллельно, но иногда помогаем друг другу. Порой надо посмотреть на ситуацию с разных сторон и увидеть слона в комнате.

– Светлой нет, но чем богаты, – усмехаюсь. Мы отходим в сторону, Тамерлан упирается поясницей в капот патрульки.

– Анонимный звонок, что здесь труп. Приехали, людей, ни живых, ни мертвых нет, зато две спортивные сумки с деньгами.

Стройка заброшена лет пятнадцать, здесь одно время алкаши жили, и мы гоняли их. Потом молодёжь тусовалась, но тоже лавочку быстро прикрыли. Сейчас же несколько раз в месяц звонят анонимы и передают странную информацию.

– Меченые? – складываю руки на груди.

– Экспертиза покажет, – проводит рукой по лицу. – Вопрос в другом, – поворачивает голову влево. – Какого хрена происходит?

– Отвечать на этот вопрос придется до пенсии, Там. В этом суть работы.

Он вздыхает, явно уставший и не спавший нормально несколько недель.

– Сумки какие? Обычные или брендовые?

Тамерлан переводит взгляд на меня и щурится.

– Не знаю, но по виду не на рынке куплены.

– Ну вот, чем не зацепка?

Поджимаю губы, вспоминая, как дал слабину полчаса назад. Зачем поцеловал? Медина и слова понимает, для чего я это сделал?

Нет зверя, который бы не любил нежность.

Но есть я, который любил, обжёгся и больше никого к себе не подпускал. А потом Медина пришла в клуб, и я стал думать о девушке чаще, чем следовало. А сегодня случайно увидел её на дороге, а потом не отказался от искушения приблизиться.

Медина и правда как пантера. Опасная, разорвёт в клочья и не поморщится, а руки трогала осторожно, почти заботливо.

– Может, тебя покормить?

И я совсем потерялся.

Нельзя, Саид. Ни смотреть, ни думать. И даже надеяться, хотя… Нет. Такие девушки, как Байсаровы, выходят сразу замуж. И выбирают мужчин, равных себе.

– Саид?

– М?

Тамерлан достает телефон из кармана джинсов.

– Я спросил, занят ты сегодня?

– Нет, мои дела подождут до завтра, если я нужен.

– Да, пойдем посмотрим вместе эти сумки, у меня башка не варит ни хрена.

Обычно я просто ухожу в работу, не переключаюсь ни на что другое. Но сегодня я мысленно возвращаюсь к Медине, ощущая её прикосновения. Запретное… всегда притягивает.

Глава 7. Саид

Дождь льет так сильно, что дворники не справляются. Паркуюсь возле детского сада, люди выбегают из здания, с детьми на руках. Две секунды на улице и ты мокрый до нитки. Быстрым шагом иду к крыльцу, открываю дверь, пропуская женщину с мальчиком.

– Здравствуйте, – охранник здоровается первый, и я киваю. Показываю пропуск и снимаю обувь. – Проходите.

К турникету прикладываю чип, раздается писк, и я прохожу дальше. Пахнет выпечкой и характерным запахом детского сада. Малышей почти нет, я приехал поздно. Группа Амины на первом этаже, но в самом конце коридора. Заглядываю в раздевалку, а она сидит на скамейке, опустив голову.

– Амина.

Девочка поднимает взгляд и при виде меня улыбается.

– Саид! – прыгает в руки, когда я присаживаюсь на корточки.

– Почему ты здесь, а не в группе?

– Полы моют, – кладет голову на плечо. Ну да, скоро сад закроется, и все готовятся к завтрашнему дню.

– Добрый вечер, – Ксения Александровна, воспитательница Амины, выходит к нам, держа в руках цветастую папку.

– Добрый. Извините, я поздно сегодня, – опускаю Амину на пол, открывая ее шкаф.

– Ничего, все нормально.

К счастью, женщина больше ничего не говорит, я не сильно настроен на обсуждение детсадовских дел.

Амина переодевается сама, я просто наблюдаю, как она неуклюже натягивает колготки.

– Я сама, – пыхтит.

– Ладно, – сажусь на скамейку. Всех детей забрали уже, и когда Ксения Александровна возвращается в группу, свет в игровом уголке выключается. Душу скребёт чувство вины, но я отмахиваюсь. – Рассказывай, что делали сегодня?

– Рисовали, а потом пели.

– На прогулку ходили?

– Утром, – натягивает колготки почти до подбородка, и я усмехаюсь.

– Сейчас ливень, поэтому вечером вы не гуляли.

Амина тянется к джинсам, но я уже одеваю девочку сам, иначе воспитательница уедет домой к полуночи.

– Время поджимает, – застегиваю пуговицы розового кардигана, под ее хмурый взгляд.

Через десять минут мы наконец-то выходим на улицу. Я держу Амину подмышкой, ветер и дождь лупят со всех сторон, а она радостно визжит.

– Давай еще!

– Что? – открываю машину улыбаясь.

– Побегаем, – сжимает рукав моей куртки.

– Побегаем – это когда вдвоём, а не только я, – сажаю Амину назад, и она опять хмурит брови. – Что такое?

– Вперед можно?

Всё тебе можно.

– Да, посиди три секунды.

Переставляю детское кресло на пассажирское сиденье, пока отвлекся, Амина налепила наклейку на мой подголовник. Сто раз просил не делать так, но сегодня нет сил ругаться.

– Нормально теперь? – снимаю с нее шапку и помогаю перелезть вперед.

– Да! – улыбается.

Телефон в кармане вибрирует, смотрю на экран, это Алихан. Не хочу разговаривать при Амине, но друг редко звонит без дела.

– Да, брат?

– Занят?

– Амину забрал.

– У тебя в субботу бой, хочу обсудить детали сейчас, чтобы зал подготовить. Приедешь ко мне? Мы дома с Арваем.

Перевожу взгляд на Амину, она притихла и смотрит на свои руки.

– Через пару часов смогу, устроит?

– В любой момент, ждем тогда.

Убираю телефон на панель и беру Амину за руку.

– Чего ты приуныла?

Она берет меня за указательный палец и несильно сжимает.

– Не хочу домой.

Я знаю.

– Почему? – расстегиваю ее куртку, и включаю печку. Она молчит, но нервно сглатывает. Всегда так делает, когда не хочет говорить правду. – Амина?

– Постоянно кричит.

– Бабушка?

Она кивает, и провожу пальцем по крошечной руке. Помню, когда Амина только родилась, я удивлялся какие дети крошечные. Сейчас выросла, но все равно маленькая.

– Из-за чего кричит?

– Из-за всего.

– А конкретно? Причина же должна быть, – завожу машину.

– Из-за тебя, из-за мамы. Потом из-за… из-за супа.

Выезжаю с парковки, прикидывая в голове, сколько времени займет путь до торгового центра. В «Детском мире» Амина хотела игрушку на прошлой неделе, но мама не купила. Сначала я слушал рыдания Амины, что этот медведь не у нее. А потом ругань матери, что девочка избалованная. Но ребенок просто хочет любви, которую никто из нас не в состоянии дать.

С другой стороны, купив игрушку сейчас – это выглядит так, что я откупаюсь. У меня, правда, нет времени ни на что, в том числе и на Амину. Когда есть возможность, я всегда забираю ее прогуляться. В голове могу всё объяснить, но в душе меня сжирает вина.

– А с супом что не так?

– Горячий был, – Амина смотрит в сторону, на мимо проезжающую машину реанимации. – Кто-то умер?

– Нет, везут в больницу, чтобы оказать помощь.

– Кому?

– Не знаю, отсюда не видно.

Амина не отпускает мою руку, что еще сильнее накидывает тревоги. Все дети тактильные, наверное, но Амина всегда держится за меня так, будто я спасательный круг.

– Машину заправим сначала, хорошо?

– Да, – поворачивается ко мне, улыбаясь. Почему-то Амине очень нравится ездить со мной на заправку, хотя я на улицу ее не выпускаю даже. Там много бродячих собак, не агрессивные, но не хочу проверять.

Пока едем, Амина все-таки рассказывает, как прошел день в саду. Слушаю, цепляясь за некоторые вещи, которые она повторяет. Работа не оставляет меня ни на минуту, вынуждает анализировать всё и всех. Амина много говорит про девочку, с которой дружит. У Таисии полная семья, и утром ее в группу отводит мама, а папа забирает вечером. Я знаю, Амина скучает по матери, но не могу привезти ее, потому что даже не знаю, где она. Не искал, она взрослый человек, и в состоянии нести ответственность за себя. Но Амина говорит о семье с такой болью, что я открываю окно.

– Посиди, я оплачу колонку, – целую маленькую ручку, беру телефон и выхожу на улицу. Ни людей, ни собак, ни машин. Плохая погода всех смыла. Пока иду, звоню Алихану.

– Брат, могу я с Аминой приехать?

– Конечно, что за вопросы.

Глава 8. Саид

У Алихана трое детей: старшего Вадима недавно усыновили, а младшие – Раяна и Хамид, изучают мир и разрушают дом.

– Собака, – Амина показывает пальцем на кангала, который лежит в закрытом вольере и смотрит на нас из-под полуопущенных век.

– Его зовут Кай, – поднимаю взгляд на друга, выходящего из дома. – А это Алихан.

– Привет, – садится на корточки и протягивает Амине ладонь. – Собака закрыта, но даже если он гуляет по двору, не тронет. А здесь твой дом, не стесняйся.

Амина поднимает голову, спрашивая разрешения, и я улыбаюсь.

– Все свои.

Она вкладывает ладошку в его руку и хихикает.

– Он большой, – смотрит на Кая.

– Чуть меньше медведя, – Алихан встаёт и протягивает мне руку. – Проходите.

– Спасибо, – жму его ладонь.

В доме детские визги и грохот. Амина прячется за ногу, и я поднимаю ее на руки.

– Чего ты? Всё хорошо.

– Сегодня все дети в сборе, Арвай с Арианой тоже приехали, – Алихан упирается плечом в стену. Снимаю с Амины обувь и куртку, параллельно раздеваюсь сам.

– Пополнение в детском саду, – Ар выходит из гостиной, держа на руках дочь. Девочка кряхтит, а он, улыбаясь, заглядывает ей в лицо.

Наверное, никогда не привыкну к этому контрасту. Мансуровы – машины для убийств. Что Алихан, что Арвай – опасные люди, но в семье лютые подкаблучники.

– Вы без женщин? – беру Амину за руку и веду в гостиную.

– А как без нас? – Ясмина появляется из-за угла. За ней выходит Медина, и я на секунду теряюсь. Пантера в домашней одежде, такая… не воинственная. Вскидывает брови, когда видит меня, и опускает взгляд на Амину.