- -
- 100%
- +
Пролог
Тимур наваливается на меня, прижимает к матрасу своим весом. А я не могу, захлебываюсь рыданиями. Он продолжает целовать ключицы, плечи.
— Ты… чудовище, - шепчу сквозь слезы.
Он приподнимается на локтях, внимательно смотрит мне в глаза. И я вижу какую-то дикую усталость и… разочарование? Тимур улыбается левым уголком губ, слизывает мои слезы.
— Да. Но я твоё чудовище, любимая. А ты — моя красавица. Как в сказке. Красавица и чудовище.
Тимур медленно снимает с меня домашние штаны, ведёт носом следом за тканью. Нюхает, как животное. Спускается до стоп, облизывает каждый палец на ноге, целует щиколотки.
Я срываюсь на рыдания. Не могу. Не могу выносить эту его всепоглощающую любовь, которая душит. Которая разрушает.
Боже, почему это всё происходит.
Глава 1. Арина
Ночная смена прошла напряжённо, куча вызовов. Мы сегодня без обеда и без сна. Смотрю на своего водителя, дядя Миша хоть и в возрасте, но держится бодрячком. Алена же, моя подруга и коллега, дремлет у меня на плече.
Да, работа в скорой помощи – это адски сложно. Но несмотря на все трудности и небольшую зарплату, я очень люблю свою работу. Медицина – моя страсть и я ни за что её не брошу.
— Буди Аленку, скоро на базе будем, – дядя Миша закуривает и выдыхает в окно.
— Я не сплю, – Алёна поднимает голову с моего плеча и сонно потягивается. – Хорошо, что завтра выходной. Сегодня буду отсыпаться, а завтра поведу Кирилла в «Остров сокровищ», обещала же.
— Внучке там нравится. Мы как придем туда, так за уши не вытащить, – ругается по-доброму дядя Миша.
— Вот и Кирилл тоже туда просится, любит эти лазалки. А я иногда смотрю как он падает там и зарабатываю новые седые волосы.
Смеёмся.
Мы с Алёной одногодки. Начали дружить в начальной школе, потом поступили в медицинский колледж. И так случилось, что и в бригаде оказались вместе. Кирилл — сын Алёны, мой крестник. Ему шесть лет и он сплошная ходячая проблема. Если Алёна поседеет к тридцати, то это из-за сына, а не из-за нашей работы. Ну, и я вместе с ней, ведь мы очень близки и все невзгоды делим пополам.
Подъезжаем на станцию, коллеги уже приехали, мы самые последние. Вылезаем из машины, на улице тепло, солнечно. Вдыхаю свежий воздух полной грудью. Люблю этот момент, когда осознаешь, что смена позади и сейчас два дня можно отдыхать. Тем более сейчас лето, а в жару вообще не хочется работать.
Заходим на станцию, в холле суета как обычно. Одни врачи сдают смены, другие готовятся заступать. Все бегают то с бумажками, то на инструктаж, то ещё куда-то. Мы идём сдавать медицинскую укладку.
— Доброе утро, Нина Николаевна, – улыбаясь заглядываю в кабинет, протягиваю женщине чемодан. Нина Николаевна сама проработала всю жизнь на скорой помощи, потом вышла на пенсию, но долго не смогла сидеть дома. И устроилась заново на станцию, но уже в другой должности. Ей за шестьдесят, но всегда маникюр, прическа и хорошее настроение.
— Доброе, Ариночка. Как смена? – Нина Николаевна забирает у меня чемодан и бумаги, начинает сверять.
— Вызовов было куча, мы даже на обед не смогли вырваться. То драка, то кухонный боец, то роды.
— Даже роды?! – хихикает, – Повезло вам сегодня, конечно. Ну теперь отдыхать, надо поспать тебе, совсем устала.
— Да, сейчас домой спать.
Жду, пока женщина примет мой чемодан. Когда всё сверено, ставлю подпись и иду в раздевалку. Алёна почти переоделась.
— Нормально всё? – спрашивает подруга.
— Да, всё нормально.
— Радмиру сломали нос, прикинь? Сейчас видела Кристину, она сказала, что наркоман накинулся на Рада и лбом дал в нос. Рад уже дома, его сняли со смены сразу.
— Какой ужас! А пациент в ПНД? – открываю свой шкафчик.
— Да, Кристина сразу полицию по каналу вызвала, они приехали и скрутили его, – Алена застёгивает сандалии. – Но это вообще ни в какие ворота не лезет, а если бы она была одна? Этот мудак убил бы ее.
Врачи скорой помощи одни из самых незащищённых специалистов, на вызовах может произойти всё что угодно. Никогда не знаешь, что ожидать. И если ты девушка, то опасность увеличивается вдвое. Но надо отдать должное нашему дяде Мише, он почти всегда ходит с нами на вызовы. И с ним мы чувствуем себя в безопасности.
— Какие планы на выходные? – спрашивает Алёна.
— Честно говоря, никаких. Сегодня спать. Вечером, наверное, бабушка опять отправит в огород всё поливать и собирать, – улыбаюсь. – Может заедите? Кир любит клубнику, а в этом году ее просто немерено.
— Да, давай вечером заедем. Сейчас тоже хочу поспать, потом заберу из сада и поедем к тебе. Игристое брать? – подруга загадочно улыбается.
Обычно наши алкогольные вечера переходят в задушевные ночные разговоры, смех и слезы. И моя бабушка всегда сидит с нами до победного. Эта женщина любит с нами посекретничать, но и мы не против.
— Ладно, только бери сразу большую, а то, где потом искать добавку, – смеюсь.
Выходим на улицу, машин скорой помощи уже нет. У ворот ждёт дядя Миша на своей машине, сейчас подбросит нас домой. Золотой человек, заботится о нас, как о дочерях. И мы отвечаем ему тем же. У нас вообще бригада как маленькая семья, мы даже праздники некоторые вместе отмечаем.
Бежим к серебристому Ланосу, запрыгиваем на заднее сиденье.
— Простите, если долго, – щебечет Алёнка.
— Не, нормально, я даже покурить не успел, – мужчина заводит машину и мы плавно трогаемся с места.
В машине жарко, открываю окно. Ветер треплет волосы, солнце греет лицо. Такое чувство приятное, будто ты ребёнок и знаешь, что впереди три беззаботных месяца. Прикрываю глаза, ловлю этот момент. Чувствую, Алёна трогает меня за руку. Открываю глаза, подруга смотрит на меня своими зелёными омутами и улыбается. Мы молчим, но я знаю, что она тоже чувствует это.
Дядя Миша всегда высаживает нас на одной остановке, дальше мы сами. Живём с Алёной в соседних домах, поэтому идём тоже всегда вместе.
— Спасибо, что подвезли, – говорю мужчине и быстро выхожу из машины, пока на дороге не началось движение.
— Не за что, – кивает дядя Миша и снова закуривает.
— Надо снова провести с ним беседу, чтобы не курил столько, – бухтит Алёна и поправляет лямку от сумки.
— Да, он в последние месяцы просто как паровоз. Может случилось что?
— Да хрен знает. Он же не скажет, – подруга тормозит и смотрит в сторону супермаркета, – пойдешь в магазин? У меня вообще ни крошки хлеба нет.
— Нет, домой пойду. Давай тогда, до вечера, – обнимаю Алёну и иду в сторону дома.
Открываю входную дверь, скидываю сумку. Дома тишина, бабушка на даче. У нас солнечная сторона, поэтому вся квартира залита золотым светом. Люблю, когда так, сразу приятное ощущение дома.
Надо помыться, перекусить и завалиться спать. Но ещё позвонить бабушке, спросить как она там и предупредить, что вечером у нас сабантуй. Поток мыслей прерывает звонящий телефон. Ищу гаджет в сумке, смотрю га экран – незнакомый номер. Странно.
— Алло?
— Арина, здравствуй! Это Горячев.
— Константин Сергеевич, здравствуйте! Неожиданно вас услышать, – улыбаюсь. Мужчина преподавал у меня в медколледже, у нас всегда были прекрасные отношения.
— Да, я бы просто так не звонил.
— Что случилось? Вы заболели? – начинаю заваливать вопросами.
— Нет, Арина, со мной всё в порядке. Я, конечно, не молодею, но и на здоровье не жалуюсь, – хрипло смеётся. – На самом деле, хочу предложить тебе работу временную. Я знаю, что ты в скорой трудишься. Именно поэтому и предлагаю. Товарищ мой, начальник тюрьмы местной, ищет врача в колонию. Там врачей двое, один сломал ногу и теперь на месяц или чуть больше на больничном. Работа сменная, им на время нужен врач. А ты девушка с мозгами, опытом и выдержкой. Друг позвонил и я сразу про тебя подумал.
Зависаю. Врач в колонии? Сажусь на диван, подгибаю ноги под себя.
— Даже не знаю, если честно.
— Тебя смущает само место? Я понимаю, да. Там охрана всегда, сама понимаешь. Место режимное, в плане безопасности всё строго. Но и всех подряд тоже не берут, сначала через своих ищут надёжных кадров.
У меня нет предубеждений. Я врач и все пациенты для меня равны. Работая на скорой, я чего только не видела, и с каким контингентом только не работала. Бомжей с гнойными болячками обрабатывала, наркоманов бьющимися в припадке откачивала. Но в тюрьме не придётся выслушивать, как пьяный мужик с белкой клянётся «порешить суку-врача», сотрудники это дело пресекут сразу. Обычные пациенты гораздо опаснее, чем заключенные, ведь у них свобода действий. И безнаказанность.
— Да, место жуткое, но пациенты везде одинаковые. На скорой своих персонажей хватает, – смеюсь. – А что там от врача требуется?
— Как в поликлинике, сидеть и ждать, пока приведут кого-то на приём. Но у них там редко что-то случается, я ж говорю, с охраной строго, поэтому никаких чп.
— У меня на скорой график два через два. Если получится подстроиться, я согласна. Если нет, сами понимаете, скорая в приоритете.
— Ариночка, ты чудо! Очень выручишь моего товарища. Тогда я передам твой номер и дальше вы детально всё обсудите.
— Хорошо. До свидания, была рада вас услышать.
Всего лишь подменить на месяц человека, это не сложно. Да и у меня будет чуть больше денег. Плюс опыт в трудовой. Думаю, всё только на пользу.
Тогда я даже в страшном сне не могла представить, что случится за этот месяц и как сильно это изменит мою жизнь.
Глава 2. Арина
Просыпаюсь от будильника. Время четыре часа дня, я вроде бы даже выспалась. После смены стараюсь не спать долго, иначе выходные пролетают незаметно. Спала шесть часов и на том спасибо.
Лежу, смотрю в потолок. Тело просыпается, а в голове снова рой мыслей. Звонок Константина Сергеевича выбил из колеи. Я не чувствую страх, но понимаю, что работа в колонии – это не то же самое, что и на скорой. Интересно, если бы у меня был муж и дети, согласилась бы на эту работу? Наверное, нет. Это сейчас мне терять нечего, никого нет кроме бабушки и Алёны. А если бы был муж…
Снова в груди липкое чувство разочарования. Как-то у меня не складываются отношения с противоположным полом. Знакомятся либо женатые, а это для меня сразу и навсегда табу. Либо парни без нормальных ориентиров в жизни. Я не против погулять, немного выпить и как-то весело провести время. Но у меня есть работа, которая отчасти вынуждает развиваться. Да и я сама стремлюсь к тому, чтобы стать хорошим врачом. И мне бы хотелось, чтобы мужчина рядом со мной тоже имел какую-то цель, что-то представлял из себя, а не только гулянки. Алёна говорит, что у меня слишком завышенные требования и поэтому я до сих пор девственница. Да, мне двадцать три и дальше поцелуев никогда не заходило. Иногда меня это расстраивает, возможно, со мной что-то не так?Переворачиваюсь на бок.
Я не карьеристка. Но на текущий момент жизни, кроме работы у меня ничего нет, вот и держусь за нее. Поступила в медколледж после девятого класса, потому что тогда уже понимала, что денег не соберем на ВУЗ. Отец погиб десять лет назад, мамы нет уже семнадцать. Бабушка тянула меня одна на пенсию учителя начальных классов. Было тяжело, я не хотела оставаться обузой, нужно было самой на ноги вставать. Начались первые подработки санитаркой, потом работала в перевязочной, затем медсестрой в травматологии. Ну и со временем доучилась до фельдшера скорой помощи. Хочу быть хирургом, но не уверена, что будут время и деньги на обучение.
Встаю, иду в душ. Надо собираться на дачу, бабушка уже ждёт.
***
Открываю калитку, вижу, дверь в дом открыта.
— Бабушка! – зову.
— Арина? – через минуту выглядывает моя любимая, – Ты чего с пакетами?
Захожу в дом, ставлю два пакета на пол. Купила по мелочи продуктов. Обнимаю бабушку, она чмокает меня в обе щёки.
— Купила понемногу всего, Алена же с Кириллом приедут позже. Он наверняка захочет чипсов или печенье.
— Зачем ему чипсы? Я пирожки напекла, – бабушка кивает в сторону стола, а там два подноса пирожков.
— Он ещё не в том возрасте, чтобы выбирать между пирожками и чипсами – первое, – смеюсь.
Иду в комнату переодеваться. Кухня и столовая на солнечной стороне, а спальня в теньке и здесь всегда прямо холодно. Чувствую, мурашки побежали по рукам. Достаю из шкафа дачные шорты, свободную футболку. Взгляд цепляется за фотографию родителей, которая висит на стене. В груди щемит, я очень скучаю.
— Арина, телефон! – бабушка кричит из кухни.
Бегу в коридор, помню, что должен позвонить мужчина из колонии. Достаю телефон, наверное, он, номер не определился.
— Алло? – поднимаю трубку запыхавшись.
— Арина Александровна, здравствуйте. Мне ваш номер Константин Сергеевич дал, – слышу низкий мужской голос.
— Да-да, я ждала вашего звонка.
— Я начальник сто пятьдесят седьмой колонии, полковник Дрёмов, Иван Николаевич. Нам нужен врач на замену, где-то на месяц. Константин Сергеевич очень вас рекомендовал, – последнее мужчина говорит уже мягче.
— Константин Сергеевич мне кратко рассказал, что требуется. Так что, я немного в курсе.
— Вы сможете завтра утром приехать в колонию? К десяти? Будет ваш сменщик, всё расскажет и покажет. Ну и все бумаги подпишем сразу, детали обсудим.
— Да, конечно. Буду в десять.
После разговора чувствую волнение. Я уже согласилась, но надо обсудить всё с Алёной, нужна её поддержка. Бабушка точно будет против, но что поделать.
Подруга приезжает с сыном через час. Как и всегда заваливаются с шумом. Алёна не строгая мама, но до жути любит читать нотации. То Кирилл не так стоит, то не так смотрит. Добавьте к этому бесконечные проблемы с поведением и всё, уши в трубочку сворачиваются от постоянного бубнежа.
— Кир, ты можешь сначала разуться, а потом заходить в дом? – причитает Алёна с порога.
— Да мам! Чё ты начинаешь, я просто ещё не успел, – истерично отвечает крестник.
Что ж, видимо по дороге они поругались несколько раз и сейчас накал будет ещё больше подогреваться.
— Заходи, родной, – бабушка целует Кирилла в щеку, обнимает. Любит мальчика как родного внука.
— Здрасьте, тёть Галь, – Алёнка следом за сыном обнимает бабушку, – мы принесли вино и торт.
— Торт не надо было, а вино я люблю, – бабушка щипает за бок подругу, Аленка смеётся.
— Давайте накроем стол, есть уже хочу, – зову девочек на кухню.
Пока мы готовили ужин, Кирилл успел несколько раз упасть на улице, разбил колени и порвал новые штаны. Надо ли пересказывать все возмущения Алёны? Поверьте, это было громко.
И несмотря на ругань подруги на сына, обожаю, когда мы вот так собираемся на даче. Сразу тепло становится на душе. Когда дедушка был жив, сделал открытую беседку, в которой мы летом всегда проводим время. И это добавляет свою романтику.
Пока бабушка поливала огород, я рассказала Алёне про звонок Константина Сергеевича.
— Ну, работа есть работа, Арин. Конечно, место такое себе, но там ставка оплачивается в полтора раза больше. Я бы тоже согласилась. Тем более всего на месяц, – подруга допивает очередной бокал.
— Ну вот и я так подумала, что денег немного подзаработаю. Во всяком случае, я ни разу не слышала, чтобы в колонии этой что-то происходило.
— Да, кстати. Ни менты, ни наши, никто ничего не рассказывал никогда, – соглашается.
— Ладно, съезжу завтра к ним, посмотрю обстановку. Я не из пугливых, после того случая в подвале, мне уже ничего не страшно.
— Ой не вспоминай, травма на всю жизнь, – Алена хмурит брови и встаёт. – Пойдем, а то получим сейчас, что не помогаем.
Глава 3. Арина
Я была около здания колонии в девять пятьдесят. Сегодня пасмурно и дождь льет. От этой серости тюрьма выглядит ещё более убого. Хотя как должно выглядеть такое место? Не курорт же.
— Здравствуйте, мне назначено в десяти к полковнику Дрёмову, – говорю на КПП и протягиваю молодому служащему паспорт.
Он звонит по внутреннему телефону, уточняет. Когда подтвердили, что меня ждут, выдал пропуск и махнул в сторону разбитого крыльца.
На территории чисто, даже цветы посадили в клумбах. Но всё равно энергетика места подавляет.
Внутри меня встречает ещё один сотрудник, при входе тоже что-то вроде КПП. Проверил пропуск, записал мои данные в тетрадь.
— Пойдёмте, провожу вас, – слышу за спиной мужской голос. Поворачиваюсь и натыкаюсь на улыбчивого блондина. Глаза ледяные, на фоне серой пятнистой формы, они прям выделяются. Но взгляд добрый.
— Здравствуйте, спасибо, – улыбаюсь ему.
Мужчина поворачивается и жестом показывает в сторону коридора. Да уж, интерьер здесь кошмарный. Свет тусклый, стены серые и местами сильно обшарпанные. Стоят цветы вдоль коридора, но они совсем не создают ощущение, что здесь работают люди.
— Меня зовут Женя, я надзиратель, – парень чуть приподнимает кепку на лоб и заглядывает мне в лицо всё также улыбаясь.
— А я Арина, и я врач. Буду заменять вашего, который ушел на больничный.
— Аа, понятно. Да, Денис – это наш второй медик, упал со своего мотоцикла и сломал ногу в двух местах. Работать с такой травмой не может, понятное дело.
Идём дальше по коридору, доходим до тупика, поворачиваем направо. Взгляд падает в сторону другого коридора. Видимо правая часть – это крыло администрации. Коридор, ведущий налево выглядел как в фильмах ужасов. Предугадывая свою удачу, даю сто процентов, что именно там и будет медицинский кабинет.
— Пришли, – Женя кивает на дверь с табличкой «Начальник колонии 157, полковник Дрёмов Иван Николаевич».
Стучу в дверь.
— Да? Проходите!
Открываю, взгляд режет слишком яркое освещение. По сравнению с коридором, ощущение такое, что смотришь на сварку. Кабинет небольшой, длинный стол буквой Т, несколько стульев, шкаф с папками.
Иван Николаевич встаёт, идёт мне на встречу. На вид ему около пятидесяти. Высокий, широкоплечий. Темные короткие волосы, на висках седина. Глаза карие и несмотря на улыбку, взгляд холодный.
— Здравствуйте, Иван Николаевич, – улыбаюсь. Мужчина протягивает мне руку для пожатия. У него горячая сухая ладонь, но этот жест почему-то вселяет мне спокойствие. Жму в ответ.
— Проходи, Арина, – рукой показывает на стул.
Сажусь на предложенное место, мужчина возвращается в свое кресло.
— Константин Сергеевич мой старый друг, поэтому я доверяю ему. Как предложил твою кандидатуру, я сразу согласился. Думаю, что по работе в скорой помощи ты примерно представляешь, какой здесь континент.
— Да, в скорой кого только не бывает в роли пациентов. Ваши клиенты, возможно, даже более приятные.
Иван Николаевич хрипло смеётся.
— Разные бывают, но у нас с дисциплиной всё в порядке. За безопасность можешь не переживать. Женщины работают на кухне, а также один врач у нас женщина. Никаких нападений, всё контролируется.
— Да я и не боюсь, честно говоря. Просто место подавляет своей энергетикой, а так, пациенты – они везде пациенты. У меня нет предубеждений.
Мужчина довольно кивает.
— Я рад, что у тебя такая позиция. Знаю, у тебя график на скорой день ночь и два выходных. Здесь также, два через два. Одна смена в день, другая в ночь. Денис Владимирович выйдет с больничного примерно через месяц, возможно дней сорок. У него травма тяжёлая после… - запинается, – падения с мотоцикла.
— Пусть лечится сколько нужно.
— Добрая душа ты, Арина, – Иван Николаевич задерживает взгляд на моих губах, потом резко выдыхает и улыбается. – А ещё красивая очень.
Немного впадаю в ступор. Что я должна ответить? И к чему этот комплимент вообще?
— Врач должен быть сострадательным, иначе… он будет только калечить, а не лечить, – говорю, чуть склонив голову к плечу.
Иван Николаевич смотрит пристально и медленно расплывается в улыбке. В глазах тоска и какая-то обречённость.
— Пойдем в медблок. Там Кристина Алексеевна сегодня, как раз всё покажет тебе.
Выходим из кабинета, Женя стоит за дверью оперевшись плечом в стену, смотрит в телефон. Увидя Дрёмова сразу равняется.
— Товарищ полковник, – цедит Женя.
— Ханжин, сейчас в медблок, потом проводи Арину Александровну обратно.
— Так точно, – Женя еле заметно улыбается.
Ну, как я и предполагала, медицинский кабинет находится в том ужасном коридоре. Точнее, через него нужно пройти, потом несколько железных дверей с решетками и замками, и вуаля, медблок.
Выглядит всё очень плохо. Всё разбито, будто была бомбежка. Запах сырости и хлорки. В городе есть старые поликлиники, которые лет тридцать без ремонта, но даже там не так всё печально.
Медицинский блок – это небольшой холл с порванным линолеумом. С двух сторон холл закрыт двойными дверями с замками и решетками. Возле каждого выхода стоит сотрудник. Дверь в сам кабинет открыта, висит красная выцветшая табличка «Медицинский кабинет».
Дрёмов проходит вперёд, его широкие плечи едва не задевают наличник.
— Кристина Алексеевна, доброе утро. Принимай врача в помощь, – Иван Николаевич это сказал, будто приказ.
Захожу следом и ловлю на себе недовольный взгляд. Видимо это и есть Кристина Алексеевна. На вид ей лет сорок, может чуть меньше. Черные волосы собраны в пышную прическу, которая накидывает ей возраст. Длинные нарощенные ресницы, глаза подведены черным карандашом. Губы накрашены красной помадой. Медицинский халат едва прикрывает пятую точку, юбка под ним совсем короткая. И… это чулки?! Она надевает чулки на работу в колонию?!
— Здравствуйте, я Арина, – улыбаюсь.
— Здрасьте, – надменно отвечает женщина. Если бы она ещё щёлкнула жвачкой, я бы не удивилась.
— Кристина Алексеевна, введите в курс дела. Арина Александровна будет на замене Дениса, – Дрёмов смотрит на девушку сверху вниз. Такое чувство, что у них идёт немой диалог, где Иван Николаевич подавляет.
Осматриваюсь. Внутри здесь чуть лучше, чем в холле. Линолеум целый. Кушетка, рядом стоит тумбочка, стол, стул, небольшой шкаф со шприцами и таблетками. На окнах также решетки.
— Госпиталь отдельно или здесь же в блоке? – поворачиваюсь к Дрёмову.
— В соседней двери, рассчитано на двенадцать мест. Если там кто-то лежит, двое надзирателей всегда внутри.
Иван Николаевич хочет что-то добавить, но тишину прерывает грохот открываемой железной двери. Мужские голоса, отборный мат, стоны.
— Тащите его к медику, – доносится из коридора.
Глава 4. Арина
Дрёмов хмурится и резко выходит в холл.
— Что случилось? – спрашивает с яростью в голосе.
Шорох, опять стоны.
— Да вот, пырнули Шмыгу. В бок.
Отхожу от прохода, очевидно, сейчас кого-то приведут. Проходит секунда, трое надзирателей заносят мужчину. Практически бросают его на кушетку.
— Еле дотащили, – один из мужчин разгибает спину, снимает кепку и вытирает пот со лба.
Заключённый весь в крови. Держится за левый бок, оттуда хлещет кровь. Действую на автомате. В два шага оказываюсь около раненого, убираю его руки, осторожно поднимаю футболку. Дрёмов срывается ко мне и пытается встать между мной и заключенным.
— Арина, по инструкции ты не можешь приближаться к заключенному слишком близко, – Дрёмов говорит с диким напряжением в голосе.
— У него глубокий порез, возможно даже задеты внутренние органы. Он может умереть, – киваю на раненого, мужчина стонет.
Дрёмов мешается секунду и отходит.
— Потерпите, сейчас станет легче, – смотрю в лицо заключенного. – Нужно обезболивающее и нитка с иглой, – поворачиваюсь назад и вижу, они все просто смотрят. Кристина Алексеевна будто и не собирается оказывать помощь.
Вопросительно поднимаю бровь.
— Из обезболивающих только анальгин в таблетках, – говорит Кристина.
— В смысле только анальгин в таблетках? Больше ничего?
— В прямом, это не то место, где есть всё необходимое для операций, – спокойным голосом отвечает девушка.
Перевожу взгляд на Дрёмова, он молча кивает. Супер. Отлично. Просто прекрасно.
Заключённый стонет и практически хнычет. У меня правая рука в крови, левой лезу в сумку, достаю таблетки, которые пью во время месячных от боли в животе. Они точно сильнее, чем анальгин. Открываю четыре таблетки.
— Подействует не сильно быстро, но все равно немного станет легче, – нажимаю пальцами на скулы раненому, открывает рот и я кладу таблетки. Воды, естественно, тоже нет.
— Дайте перчатки, антисептик, иглу и нитки, – кидаю через плечо Кристине Алексеевне.
Она громко вздыхает и медленно, виляя бедрами идёт к шкафу. Стараюсь сохранять самообладание и не заорать. Держу мужчину за руку, большим пальцем успокаивающе глажу по запястью. Это рефлекс, всегда так делаю тяжёлым пациентам.