Совести нет

Глава 1

Марья

– Тебе цвет лучше более интересным сделать, – уговаривал меня Стас в своем салоне. – Сделаем сложное окрашивание, и в следующий раз отросшие корни так бросаться в глаза не будут. – Вещал он, недовольный тем, что я решила оставить темный цвет на волосах.

– Лучше налысо меня побрей. Хохриков засмеет же, – грубо отозвалась я.

– Почему засмеет? – Вскинул синие брови то ли парень – то ли видение. – Я же красиво сделаю.

– Лучше согласись, Маш, – раздался голос Вики, которую сегодня отправили за мной приглядывать. – Тася все равно по-своему сделает, а так поругаетесь только.

Синеволосый парикмахер быстро закивал.

– Ладно, – махнула я рукой. – Делай. Только, если мне не понравится – скальп сниму, – предупредила. – И вообще, покороче постриги.

Парень недовольно скривился и принялся за работу.

Я сидела и думала лишь о том, что по приезду прибью Яшку. Именно он наплел братьям, что меня никуда нельзя отпускать одну. И ключи от моей же машины мне этот гад отдал, только когда Виктория пообещала присмотреть за мной. Хорошо, хоть Виталик дал карточку, где деньги лежат, сказав, чтобы больше в криминал не лезла. Я не знала, сколько там, но и не парилась сильно. Думаю, что на бензин и на стрижку хватит.

– Ой, – вдруг вскинулась Вика, до этого тихо сидевшая в телефоне. – Маш, ты одна тут побудешь? Артур в городе, поговорить зовет.

– Да хоть на весь день уходи. Я после салона сразу в деревню поеду, – отмахнулась я, сдувая прядь, зачесанную мне на глаза.

– Ага, и Виталик меня прибьет первым попавшимся под руку утеплителем и придушит обоями, – поморщилась девушка.

Я окинула ее взглядом и хмыкнула.

– Я ж никому не скажу.

Виктория вздохнула, ее телефон вновь пиликнул.

– Ладно. Но я все время была с тобой и вообще тебя опекала и глаз не спускала, – рассказала она.

– Не вопрос, – я улыбнулась.

Елизарова быстро попрощавшись со Стасом, выскочила на улицу, а я осталась сидеть в пропахшем красками и лаками салоне.

Через полчаса я сидела у окна с тонной фольги на голове и, смотря на улицу, попивала кофе. Стас в это время увлеченно стриг еще одну клиентку. Да, парень-то нарасхват. Поставила кружку на подоконник и вдруг с удивлением увидела на противоположной стороне улицы детей. Одному из них было лет десять, остальным по четырнадцать-пятнадцать. Старшие подростки прижали беловолосого мальца к стене дома и несколько раз стукнули об эту самую стену, а потом один из них вообще замахнулся. Такой несправедливости я допустить не могла. Тем более, что центр города, а спешащие мимо прохожие не обращают никакого внимания на разборки.

Я подскочила с места и, крикнув Стасу:

– Я сейчас, – выскочила за дверь и ломанулась через дорогу в неположенном месте, заставляя машины притормозить. – Эй, вы. Совсем рехнулись, мелкого бить? – Проорала, с середины проезжей части, даже не думая останавливаться.

Малолетки, увидев несущуюся женщину в развевающейся накидке и с фольгой в волосах, замерли. На это я и рассчитывала. Эффект неожиданности, так сказать. Правда от резких движений заболели еще не совсем зажившие ребра, и закололо в боку. Но к постоянной боли я уже привыкла, всякое в жизни случалось.

– Э, тетка, ты чего орешь? – Отмер один из пацанов, когда я до них все же добралась.

– А вы чего мальчонку бьете? – Нахмурилась я.

Другой парень, весь неопрятный какой-то, смачно сплюнул и заявил.

– Он интернатовский. А центр города у приютских. Чего он тут ошивается? Пусть деньги платит за проход, – он снова сплюнул.

Тот, который сейчас прижимал ребенка к стене, радостно закивал.

– Ага. Пусть платит.

Я офигела, ей-богу. Вот это непосредственная наглость.

– Знаете, – проговорила медленно. – В первый раз я вас отпущу. Но еще раз увижу подобное, надеру задницы так, что месяц сидеть не сможете. Усекли? – Приподняла бровь.

– Ты че, тетка? Совсем рехнулась. Это наша часть города…, – и шагнул ко мне так, угрожающе.

Блин, не хотелось детей бить, но и оставлять безнаказанными тоже было не дело. Этим волю дай – сядут в кутузку лет через пять, если не раньше. Да и самый борзый удачно шагнул ко мне, еще и руку протянул. Лишние телодвижения мне сейчас ни к чему. Я схватила за протянутую конечность и дернула подростка на себя, быстро шагнув в сторону. Это недоразумение пролетело мимо и удачно врезалось в фонарный столб, что был позади меня. Вот только остальные двое стерпеть такого обращения с их товарищем не смогли и, отпустив мальчонку, кинулись на мою и так покоцаную тушку. У меня ушло секунд сорок, чтобы наподдать им так, что они решили свалить и не мозолить мой взгляд своим потрепанным видом.

Поморщившись от боли, прострелившей бок, я подошла к ребенку, так и стоявшему у стены и глядящему на меня, как на чудище лесное. Я только сейчас заметила, что половина фольги с меня успешно слетела и сейчас красиво устилала асфальт. Стасик меня прибьет.

– Ты как? – Тронула мальчика за плечо.

Он вздрогнул и посмотрел под ноги. Затем нагнулся и что-то поднял с земли. Я присмотрелась и поняла, что это был слуховой аппарат. Маленький, явно не по возрасту, старенький, а теперь еще и развалившийся на части. Если он из интерната, вряд ли у него деньги на новый есть. Да еще и попасть может за то, что не углядел.

– Твою мать! – Выругалась, оглядевшись. Хорошо, что мы находились в самом центре города, и здание медтехники нашлось метрах в ста от нашего местоположения. А еще, было очень кстати знать язык жестов, ибо в детстве мы все его выучили ради Андрея. – «Ты себя нормально чувствуешь?» – Изобразила руками. Парень стер выступившие слезы и кивнул, удивленно глядя на мои руки. – «Идем», – потянула его в нужную сторону.

Ребенок послушно зашагал рядом со мной. Мда, в том интернате, где он базировался, нужно провести профилактическую лекцию о том, что со странными тетками куда попало ходить не следует.

В здании, куда я притащила мальца, на нас вылупились так, как будто я на метле к ним залетела. Я подошла к ближайшему парню с бейджиком и спросила.

– Слуховые аппараты есть? – Парень кивнул. – Неси на него? – Ткнула пальцем в притихшего ребенка, который мрачно осматривал помещение, злобно зыркая исподлобья на шушукающихся работников. Мне-то было все равно, чего там про меня подумали, а мелкого страдальца, кажется, задело.

Через минуту перед нами лежало десять коробочек. Я выбрала парочку тех, что были подороже, и заставила мальца их примерить. Он подчинился. Потом ткнул пальцем в коробочку, которую выбрал. Еще минуты две продавец настраивал ему звук.

Я молча протянула карточку, надеясь, что денег там хватит на мои сегодняшние хочушки. Хватило. Более того, увидев остаток, я решила, что Виталик мне по ошибке отдал свою личную карту.

– Тебя как зовут? – Спросила ребенка, когда мы вышли на улицу.

Он шмыгнул носом, покосился на меня, глухо и невнятно сказал.

– Колька.

Я кивнула.

– Марья, – протянула руку. Николай коротко ее пожал и тут же отстранился. – Тебе до интерната далеко? – Спросила, оглядывая территорию. Он покаянно кивнул. Я нашарила в кармане завалявшиеся сто рублей и протянула ему. – Сядешь на автобус и доедешь. Нечего на неприятности нарываться.

Парень нахмурился.

– Зачем? Вы и так много потратили, – он показал на свое ухо.

Я обиделась. Спасаю тут, помочь пытаюсь, а он еще и не берет.

– Так, взял деньги и марш отсюда, – скомандовала, запихала деньги в карман его потрепанной джинсовки и подтолкнула в сторону остановки. – А ну, бегом! – Видя его нерешительность, добавила ускорения.

Парень, нехотя, поплелся в указанном направлении. Я же с чувством морального удовлетворения, отправилась к салону, на крыльце которого появился Стас и укоризненно меня оглядел.

– Я собирался уже Вике звонить, – проворчал он, когда я подошла.

– Я же быстро, – отмахнулась.

Кажется, он обиделся.

– Причем здесь скорость? Ты посмотри, что ты с головой натворила. Пятнистая теперь будешь, – предупредил он.

– Да пофиг. Постриги меня уже, – я что-то так устала. Да еще и организм весь ноет. Что ж за жизнь такая, только заживу, как снова в какую-нибудь переделку вляпаюсь.

Стас все-таки сумел сделать из меня человека. Правда, срезал волос чуть больше, чем планировал раньше. Сейчас у меня на голове красовался стильный причесон «под мальчика». Заплатив, вырвалась из салона на волю и с радостью плюхнулась в машину. Так, сейчас на заправку, потом за покупками, затем в деревню.

На заправке, к своему удивлению, встретила Артура с Викой. Дала им клятву, что доеду до Тивжи без проблем. В торговом центре набрала всякой мелочевки, очень нужной мне. У Хохрикова дома даже бытовухи никакой не было. Да и шампуня тоже. Конечно, на кой черт ему шампунь, если он лысый. Не вечную же щетину мыть. Правда, я недавно ему бороду побрила, пока он спал. Осторожно так. Клочками. Он потом добрился и выглядел он уморительно ровно два дня, потом щетина вновь отросла. После этого он меня на два часа в туалете закрыл. Хорошо, что там небольшое окно было, а я несколько отощала, пока болела. Пролезла. Только штаны снять пришлось. Щеголяла потом в одних трусах, пока до Таньки не дошла. У нее и разжилась приличными шортами. Таня хотела мне юбку по-быстрому сшить, но я ее напрягать не решилась. Вдруг Темыч решит, что я его ненаглядную перегрузила и прибьет ненароком. Зато с Дениской поболтала, пока мне Таня одежду искала.

Забросила все покупки в машину и порулила в сторону дома. Ну и что, что не своего? У Хохрикова я тоже неплохо живу. И не скучно, и Анна Николаевна не ворчит. Ее-то строительным степлером к стене не пришабашишь. Там Евгений Лаврентьевич сразу голову открутит.

Я так задумалась на обратном пути, что не сразу поняла, что мой мозг такого важного заметил на краю дороги. А поняв, так резко затормозила, что шины взвизгнули от такого обращения. Сдала назад.

– Какого худенького ты тут ползаешь? – Проорала я, благо окна машины были открыты. Колька вздрогнул, услышав мой голос. – Я тебя куда отправила? Ты что в лесу делаешь, придурочный? – Мы были в трех километрах от развилки на город, и здесь действительно был лес кругом.

Парень что-то невнятно пробормотал. Заглушила двигатель, вышла из машины и обвинительно на него уставилась.

– Ну? – Потребовала ответа на поставленные вопросы.

– Денег на автобусе только досюда доехать хватило, – пробурчал он недовольно.

Я глаза закатила.

– Я тебе денег дала, чтоб ты до интерната доехал. На кой ляд тебя сюда понесло?

Ребенок шмыгнул носом и явно приготовился разреветься. Этого мне еще не хватало. Что делать с сопливыми детьми, я не знала. И вообще в няньки не нанималась.

– Я к Веньке Кулаеву, – наконец, сознался малец, справившийся со слезами. И серьезно добавил. – По делу.

Что-то в его голосе меня напрягло. Я после… той давней попытки изнасилования так же разговаривала. Вроде слезы на глазах, а в голосе ни грамма эмоций нет. Очень похоже на психоэмоциональную травму. Ну и что, что ребенок? Разве детские проблемы они менее значимые?

– Садись в машину и рассказывай, что случилось. Как расскажешь, отвезу к Кулаеву. Не раньше, – пригрозила.

Парень весь как-то сжался, но послушно сел на переднее сиденье и принялся изучать интерьер. Я завела двигатель, съехала с дороги и снова заглушила.

– Говори, – развернулась к пассажиру всем корпусом.

Он потер свои руки, явно нервничая. Я заметила несколько укусов на ладони и заледенела. Явно сам кусал, пытаясь болью что-то заглушить.

– Я рано утром из интерната сбежал, – признался он, всхлипнул, закусил губу и отвернулся от меня.

Спокойствие. Главное спокойствие. Как там Гек учил? Дышать.

– Почему? – Вопрос вышел действительно спокойным.

Парень бросил на меня удивленный взгляд и снова отвернулся.

– Утром мимо воспиткиного кабинета проходил. Там она с директрисой говорила. У меня, оказывается, ночью мамка умерла, болела долго, а они не знали, как мне сказать. Еще и директриса сказала готовить мои документы в приют, – он вдруг резко развернулся и почти прокричал. – Они же меня там убьют! Эти, сегодня пообещали. Верите?

Я опешила от такой истории. Мда, его реально надо срочно к Веньке, чтобы он травок каких-нибудь успокоительных позаваривал. У ребенка явно крыша поехала, раз он один по лесу после таких новостей бегает.

– Верю, – кивнула и снова завела двигатель. – Пристегнись, – велела.

Едва ремень щелкнул в замке, я рванула в сторону поселка. И думала…, думала. Ну, допустим, отвезу я его в Кулаеву. Чем тот поможет? Ребенка-то явно надо куда-то пристраивать. А у Веньки жена молодая, об которую он, как кот об валерьянку, обтирается. Да и вообще, сейчас день, Полька на работе. Венька на объект обещал съездить. А ребенка уже сейчас трясет. Тут нужен человек, который детей не только на картинках видел. Кира с Таней отпадают. У них там мелкие, а по этому страдальцу могут блохи всякие скакать. Или какие болячки у них там приняты? Анжелика…? Тогда Андрей мне шею нежненько открутит. С Надей та же история, только откручивать будет Виталик.

Решение пришло на подъезде к деревне.

– Голодный? – Бросила взгляд на притихшего ребенка, который явно деревню видел впервые. И как он собирался тут Веньку искать?

Он неопределенно передернул плечами. Ладно, еду увидит, сам набросится. Вряд ли он вообще сегодня ел, если с утра самого сбежал. Подъехала к нужному дому.

– Выходи, – велела. Парень неохотно вышел и подозрительно огляделся. Я захлопнула дверь и направилась к дому. – Идем, – прошла через сени и вошла в дом. – Анна Николаевна! – Крикнула громко.

– Ну, ты и орать. Глотка луженая. Давно ль шепотом говорить не могла? Вот счастье-то всем было, – возмутился голос на… кухне. Я взяла за плечо мальца, который при звуке совсем не Венькиного голоса дернулся к двери. Подтолкнула парня вперед, направляя к кухне. – Чего замолчала? – Баба Нюра подняла взгляд от перебирания каких-то сушеных ягод.

– Вот, – впихнула ребенка на кухню и принудительно усадила за стол. – Знакомьтесь: Николай, – представила.

Анна Николаевна, привыкшая уже ко всему в жизни, меланхолично оглядела нас и принялась за ягоды дальше.

– И что Николай в моем доме забыл? Не помню, чтобы я Николаям что-то должна была, чтобы они за мой стол усаживались, – хмыкнула старушка.

Парень снова дернулся, я вздохнула.

– У него сегодня мама умерла, его в приют хотят сдать, а еще он не ел весь день, – сдала я сжавшегося на стуле парня.

Старушка медленно отодвинула в сторону ягоды, дотянулась до деревянной лопатки и легонько щелкнула ей меня по лбу.

– Совсем язык обескостился в последнее время. Думай, что говоришь! Ты чего ребенку по нервам ездишь? Вообще совести нет. На, поешь лучше.

Перед нами тут же были поставлены тарелки с наваристым супом. И когда она успевает все приготовить? Как ни приду, всегда еда есть.

Колька молча смотрел на еду и даже к ложке не потянулся.

– Не поешь, в город верну, – пригрозила.

На меня посмотрели, как на особо крупного тарантула, но есть начали. Я тарелку быстрее опустошила, так что бабулька чуть не за шкирку вытащила меня из-за стола и приволокла в гостиную.

– Ну, где ребенка откопала, и чего ко мне притащила? – Потребовала она ответов.

Я нахмурилась.

– На дороге подобрала. К Веньке шел. До этого в городе спасла от приютских, – коротко обрисовала ситуацию. – К вам привела, потому что парня нужно куда-то пристроить. Лучше к людям, имеющим хоть какое-то отношение к детям.

– Хмм, – Анна Николаевна задумчиво пожевала губу. – И кому ты хочешь подсунуть такой «подарочек».

Я отвела взгляд.

– Не знаю еще, – призналась.

Старушка посмотрела на меня так, как будто это я Ленина убила.

– Хужее Анжелки моей. Та хоть всякую живность в дом тащила. Ты вообще за людей принялась, – обвинила она меня в очередном грехе. – Его в интернат надо было увезти, там бы решали все обученные люди, – отрезала она грубо.

– Нет, – отрезала я. – Они ничем ему не помогут. Только хуже сделают.

– Ну, тогда себе забирай. Или обратно…

– И заберу, – выпятила я подбородок.

– Так его ж кормить надо будет, – принялась отговаривать меня бабулька.

– К вам водить буду, – съехидничала.

– Одевать, учить, стирать, – как будто не слыша меня, продолжила она.

– Магазин, школа, стиральная машинка, – отрезала, понимая, что меня только что развели и взяли на «слабо». Но сдавать назад было не в моих правилах. – Колька! – Крикнула в сторону кухни.

Через десять секунд хмурый парень появился в дверях.

– Ты с этой полоумной жить будешь? – С порога спросила баба Нюра.

Парень как-то распрямился немного, приосанился и часто-часто закивал. Он что, подумал, что я его сейчас здесь оставлю и уйду? Ну и мысли в голове у ребенка бродят…

– Ты поел? – Спросила мальца.

Он снова закивал. Вздохнув, взяла его за руку и, не прощаясь, вывела из дома. Сейчас довезу до Яшкиной хаты, а там видно будет.

Яков

– Насть, что там с пробами? – Я уже был дома и сейчас звонил химичке, чтобы узнать о результатах.

Контейнеры мы уже установили, воду завели, но пробы нужно было брать несколько раз на дню. В идеале, нужно очистители поставить, но их еще не завезли, в отличие от мальков, которых и пришлось выпустить в резервуары, чтобы не сдохли раньше времени.

– Пока норма. Небольшое превышение по органике, но биологичка вредных бактерий не нашла, – отчиталась Видякина.

За неимением опытных специалистов, воспользовался услугами девчонок из школы. Тем более они обе с красными дипломами в свое время университеты позаканчивали, так что можно было положиться на них немного.

– Хорошо. Завтра еще посмотришь. Я пока ставки на вас запишу, вдруг Виталик никого не найдет в ближайшее время, – предупредил.

– Как хочешь, – весело отозвалась девушка.

Я отложил телефон и задумался. Вот эта же Настя, она молодая, веселая, уверен, что дома уютно… Но, скучно мне с ней было бы. Не в женщинах дело. Была у меня жена даже. Ребенок. Но они уже лет десять в Индии своей живут, с индусами. Я первое время к ним летал еще, а потом забросил. Ребенок по-русски ни бум-бум, да и меня не особо узнает. Зачем я там нужен?

Жена в свое время от меня ушла, когда я на Саяны поднимался, сорвался с небольшого обрывчика очень неудачно, и позвоночник повредил. Ничего, восстановился. А жена сказала, что я адреналиновый наркоман и сбежала к черту на рога с послом каким-то там. Нет, я не обиделся. Я просто понял, что женщинам спокойствие нужно. А мне наоборот.

А Машка… Нет, заклинило меня не с первой встречи, а когда она Корсарова спасала. Видел я тогда, что от ее машины тогда осталось. Не баба ж – ураган. А дальше, как я начал ей знаки внимания оказывать, еще веселее стало. Она первое время, кажется, даже не понимала, что я около нее делаю. Потом активно отбиваться начала, подогревая интерес. А уж когда мою машину в утиль отправила, то я понял, что все. Моя. И хрен я ее из вида выпущу.

Чуть на всю лысину не поседел, когда в больницу несся после ее последнего экспромта. И теперь тревожился по поводу того, что в последнее время Марья как-то неестественно затихла. Не похоже это на нее. Никак, подлянку готовит. Может быть, не стоило ее в город сегодня отпускать? Гематомы на ребрах и животе еще не совсем зажили, мало ли что там внутри делается…

Звук подъехавшей машины отвлек меня от раздумий. Я соскребся с дивана, на котором теперь жил за неимением возможности бывать на втором этаже и отправился на кухню. Машка, когда голодная – очень злая.

– Давай, в темпе заходи, – приказала она кому-то в дверях.

Я заинтересовался. Выглянул с кухни и напоролся на затравленный взгляд светловолосого ребенка. Приподнял брови и выдал вопросительное:

– Э-э?

– Это Николай. Он будет жить с нами, – обрадовала меня Марья, пропихивая ребенка в сторону кухни.

Я напряг все свои извилины, пытаясь понять, где она между парикмахерской и деревней могла откопать ребенка. Да еще и такого, который бы согласился жить в одном доме с ней в общем, и с нами обоими в частности…

Глава 2

Виктория

Я прошла одну остановку, прежде чем увидела армейский УАЗик, припаркованный у неприметного кафе-столовой. Было тревожно оставлять Машку одну, все же обещала приглядеть. Но, с другой стороны, я считала, что мужики слишком насели на бедную пострадавшую женщину, а потому немного свободы ей не повредит.

Вошла в прохладное помещение и сразу же нашла взглядом мрачного Артура, сидевшего в правом углу лицом к двери. У него какая-то маниакальная привычка садиться так, чтобы были видны все входы-выходы. У Евгения Лаврентьевича такая же. Даже в доме Анны Николаевны так же место подбирает.

– Привет. – Подошла и плюхнулась на стул напротив него.

– Привет, – нахмурив брови, ответил он и подтолкнул мне поднос с едой, которую набрал на двоих.

Я кивнула, благодаря. Все-таки обед он всегда вовремя. Когда допила компот, поставила стакан на поднос и внимательно посмотрела на Артура, пристально следящего за мной.

– Рассказывай, – улыбнулась, пытаясь разрядить обстановку.

– Мне не дают дом, – он вздохнул и отвернулся к окну. – Мать болеет. Ее бы перевезти, а… в казарму никак и…

– А мама сейчас где? – Нахмурилась я.

– В соседней области. Там в бараке условий никаких. Думал, что все-таки дадут. Но руководство заартачилось, что в списки внесли только семейных, остальные пусть ждут, – он снова вздохнул. – Я же не от хорошей жизни в военное училище пошел. Там кормили и одевали хотя бы. Мать одна, да еще и здоровья никакого…

Я кивнула на немного сумбурный рассказ. В принципе и от Лики, и от него самого я была в курсе болезни его мамы.

– Может быть, ее просто в деревню перевезти? Поживет год-другой у кого-нибудь. У Анны Николаевны, например, – предложила я. – Или вообще в один из коттеджных домов ее пристроить на время.

Артур как-то грустно усмехнулся.

– Мать гордая, не поедет. Если бы служебное жилье дали, поехала бы, а так…, – он рассеянно махнул рукой и тяжело вздохну. – Извини, не хотел грузить своими проблемами.

Ну почему он такой со мной? Со всеми остальными расслабленно шутит, балагурит и улыбается. А со мной сразу суровый такой становится, как будто тумблер какой-то переключается. Как вообще на все это реагировать?

– Я не против послушать о твоих проблемах.

Потрепала его запястье сквозь рукав. До кожи дотронуться не решилась, но он все равно немного дернулся. Неужели я настолько неприятная? Уже рот открыла, чтобы разрядить обстановку, как он поднял на меня чуть раскосые зеленые глаза и выпалил:

– Ты женишься на мне? – Я воздухом подавилась от такого вопроса и вытаращилась на него. – В смысле, пойдешь замуж? – Поправился он. Я все-таки закашлялась. А еще ощутила острый приступ тошноты и головокружения. Кажется, зря я поела. – Ну, в смысле… ненадолго, если хочешь. Твою мать! – Выругался он и нервно потер лицо ладонью.

– Что? – Прохрипела я, немного откашлявшись.

Он храбро схватил меня за руку и чуть сжал ладонь.

– Ты выйдешь за меня замуж? – Спросил он.

Я поморгала. Попыталась вытянуть руку из-под физического давления, но Артур не отпустил.

– Зачем? – Озадачилась, бросив конечность на произвол этого парня.

– Чтоб жилье дали, – ответил он, вогнав меня в еще больший ступор.

Ну а чего я ждала? Что он мне тут в любви признаваться начнет. Но обидно почему-то стало. Даже нижняя губа задрожала. Резко втянула в себя воздух и ответила.

– Выйду! – И насупилась.

Кажется, Артур ожидал чего угодно, кроме такого ответа. Он рот открыл, потом закрыл. Затем, шепотом выругался.

– Блин, короче, забудь. Фигня какая-то получается, – он взъерошил короткий ежик волос и снова выругался.

– Артур, – догадалась я продолжить разговор. – Тебе нужна фиктивная жена? Ну, я так поняла, – оправдалась, когда она удивленно на меня уставился.

– Нужна, – как-то растерянно пробормотал он, – жена.

Елки-палки, ну неужели нельзя нормально ответить?

– Чтобы жилье получить и маму перевезти? – Уточнила я.

Он кивнул и взгляд отвел. Странный какой. И красивый. Но больше все-таки странный.

– И ты решил жениться на мне? – Продолжила.

Вот сейчас он все же посмотрел на меня и часто закивал.

– Да. На тебе, – уточнил он на всякий случай.

Я задумалась.

– А почему именно на мне? – Задала провокационный вопрос.

Он вздохнул, но взгляда не отвел.

– Евгений Лаврентьевич посоветовал, – отчитался он.

У меня брови начали перебираться поближе к затылку.