Ложь в твоем поцелуе

Избранная

Когда на следующий день я иду после школы в комнату для тренировок, то почти уверена, что на моем лице выражено разочарование. Надевая спортивный костюм и перекусывая перед тренировкой тефтелями, продолжаю ругать себя. Последние несколько часов в школе пролетели так быстро, что я почти уверена, что судьба замышляет сыграть со мной очередную злую шутку.

Не хочу этого делать. Во-первых, потому, что вся эта суета покажется чертовски неловкой, если мои пресловутые способности больше никогда не проявятся. Зара наверняка высмеет меня. Другая причина, по которой я предпочитаю проводить время иначе, заключается в том, что я попросту боюсь проявления своих сил, возможно, еще пробуждающихся, словно вулкан, который все считают спящим, но который может извергнуться в любой момент. Боюсь, что тренировки могут каким-то образом привести мои силы в действие. Если способности у меня есть, им требуется лишь нажатие на спусковой крючок. Но я не хочу обладать никакими магическими способностями. Что ж, может, у меня и есть силы, но я не хочу быть частью этого, не хочу заниматься семейным делом. Ведь это определенно будет означать только одно: мне придется распрощаться со своими планами на будущее. Я не смогу поехать за границу, чтобы изучать что-то, связанное со СМИ или, может, с журналистикой. Что бы я для себя ни выбрала, моей семье не понравится, если я захочу дистанцироваться от них ради собственной карьеры. А если окажется, что у меня действительно есть силы, семья просто сойдет с ума. Единственным положительным моментом, который принесла мне в прошлом нормальная жизнь обычного человека, было то, что меня оставили в покое. И я не стремлюсь этого изменить.

Вхожу в огромный тренировочный зал и быстро оглядываюсь. В детстве я часто бывала здесь – вообще-то, каждый раз, когда позволяли. Но позже меня уже не пускали туда, потому что комнату занимали Сандер, Зара и иже с ними. Я не была здесь уже много лет, но помещение ничуть не изменилось. Оно наподобие большого холла с высокими потолками и деревянными полами, которые почти сплошь выстланы тонкими циновками. Вдоль стен тянется гигантское зеркало, перед которым установлена длинная жердь. Я почти уверена, что это приспособление предназначено для балетной хореографии. Любопытно, как оно поможет мне контролировать силы.

Мой взгляд падает на Матео, моего личного водителя, телохранителя, няньку, а теперь, наверное, еще и тренера, который стоит в углу и хмуро смотрит на меня. Похоже, он немного удивлен, увидев меня здесь.

– Ты не знал, что я приду? – спрашиваю я, направляясь в центр зала.

– Знал, – приближаясь ко мне, говорит он. Сегодня Матео одет не так, как обычно. На нем джинсы и футболка, из-за чего он выглядит немного небрежно. Я знаю, что время от времени Матео занимался с Сандером и Зарой, но почему-то всегда предполагала, что он делает это в костюме. Глупость, конечно. – Чего я не знал, так это того, что вы придете в спортивной одежде.

Я поднимаю бровь, сдерживая свой комментарий о том, что ему стоит, наконец, начать называть меня на ты.

– А что я должна была надеть на тренировку?

– Все, что пожелаете. Однако заниматься спортом мы здесь не будем.

– А чем будем? – раздраженно спрашиваю я.

– Ваши способности, с большой долей вероятности, основаны на внутренней силе. На ней мы и будем концентрироваться.

Мне едва удается сдержать смех. К счастью, я успеваю взять себя в руки.

– Мы здесь, чтобы сконцентрироваться?

Матео кивает:

– Да.

И он говорит серьезно. Следующие два часа мы тратим на то, чтобы концентрироваться. Вернее, пытаемся это сделать, но, на мой взгляд, без особого успеха.

Матео объясняет мне, что мои силы должны работать с помощью энергии, так как она – источник моих способностей. Согласно легенде, каждый из Домов обладает определенной категорией способностей, в которую входят соответствующие силы и которые так или иначе связаны с их временем года.

Весна: целительные силы. Подобно природе после холодной зимы, члены этого Дома могут передавать свою энергию людям или иным живым существам, восстанавливая повреждения. Помощь в самоисцелении, так сказать.

Лето: физическая сила, потому что летом все цветет, жизнь бурлит и так далее.

Осень: способность к вырождению. Эта семья способна состаривать все и вся, иногда даже приводя к гибели. Если, конечно, верить слухам.

И, наконец, мы, Зима. Мы – Дом энергии. Большинство из нас могут видеть ауры, распознавать сущность людей, заглядывать в будущее и тому подобное. По словам Матео, силы, которые я использовала в подвале, вероятно, связаны со способностью обнаруживать силовые линии и подключаться к ним. Чтобы распознавать и отзывать энергию. Сила заключена практически во всем: жизненная энергия в людях и растениях, сила времени и истории в камнях и зданиях.

На словах все это звучит довольно доходчиво, но на деле ничуть мне не помогает. Моя мама может распознавать ауры и видеть, насколько испорчены души некоторых людей. Эта наука неточна и не всегда срабатывает автоматически. Дед умеет управлять потоками энергии, может ее блокировать или создавать. Примерно это означает то, что он может ослаблять или усиливать определенные способности других, хотя я не очень понимаю, как это работает. Матео и Зара могут предсказывать определенные события в будущем, но только в отдельные моменты времени. Эта способность тоже довольно неточная, потому что будущее постоянно меняется, а им дано увидеть лишь текущий результат настоящего. Все эти способности кардинально отличаются от моих, поэтому никто не может сказать мне,как использовать мои силы. Как их вызывать и контролировать. А это напрягает.

Тем не менее, эта сила – часть меня. Поэтому, по словам Матео, я должна уметь вызывать их с той же легкостью, с какой могу говорить или ходить. Но когда мне это не удается, Матео пытается объяснить, как он использует свои силы. Он дает мне советы о том, как собраться с силами, что представить, о чем подумать и так далее. Но ничего не работает. Единственное, чего я добиваюсь, – это пунцового лица и тонны проклятий, от которых прослезился бы даже мой дед.

Когда Матео, наконец, сдается, я расстраиваюсь. Часть меня испытывает облегчение от того, что я не превратилась в Суперженщину, а другая почему-то ощущает уязвленную гордость.

Едва я прощаюсь с Матео и выхожу из тренировочного зала, мой желудок напоминает о себе громким урчанием. Мне срочно нужно что-нибудь съесть. Перед тренировкой я слишком сильно нервничала, чтобы поесть как следует, и теперь просто умираю с голоду.

Погрузившись в собственные мысли, я бреду по коридору, уткнувшись в экран телефона, и читаю новые сообщения, как вдруг чуть не натыкаюсь на Зару, которая внезапно появляется из-за угла и, оступившись, останавливается.

– Смотри, куда ты идешь. – Она отшатывается от меня так сильно, словно я шириной не меньше двух метров.

– Не срывай на мне свое плохое настроение, Зара.

Она фыркает и насмешливо спрашивает:

– Как прошла тренировка?

– Отлично, – отвечаю я и иду дальше. Сейчас мне совсем не хочется с ней ссориться. Я очень голодна.

– А знаешь, что больше всего бесит? – кричит она мне вслед.

Выругавшись про себя, останавливаюсь. На миг закатываю глаза, а потом поворачиваюсь и смотрю на нее.

– Что?

Глаза Зары горят.

– Все заняты только тем, что беспокоятся о тебе.

– Я об этом не просила.

– И все же тебе почему-то всегда удается оказываться в центре внимания.

Я сжимаю руки в кулаки.

– А ближе к сути?

– А суть в том, что они просто забыли про Сандера, – бросает она мне в лицо. – Они снова строят планы, решают, что делать с очередной семейной проблемой, и никто больше не думает о моем брате и о том, что с ним случилось. И хуже всего то, что ты даже не ценишь этого.

– Зара, – тихо говорю я и делаю шаг ей навстречу. Я не люблю Зару, да и брат ее мне не особенно нравился. Но она потеряла его, и я больше чем уверена, что боль от этой утраты сильнее, чем она хочет признать.

– Забудь об этом, – фыркает Зара, распахивая дверь в тренировочный зал и исчезая за ней.

Какое-то мгновение я стою и смотрю ей вслед, а затем поворачиваюсь и иду в противоположном направлении. Настоящий сумасшедший дом.

Ближайшая неделя – это ад. Мой собственный, личный ад. Я хожу в школу, стараясь проводить там с друзьями как можно больше времени, а потом возвращаюсь домой, и меня вызывают прямо в тренажерный зал. Тренирует меня не всегда Матео. Иногда – мама, а порой даже дед. Все они пытаются объяснить мне, что я должна делать и как могу призвать свои силы.

Если они у меня вообще есть. К настоящему времени я почти совершенно уверилась, что та довольно впечатляющая вспышка в подвале была просто исключением. Не знаю, как это у меня получилось, и не могу этого повторить. Я – неудачница. Вот почему где-то внутри меня поселяется нехорошее предчувствие, когда в субботу меня вызывают в кабинет деда.

В том, что тебя вызывают в кабинет, не может быть ничего хорошего, особенно сейчас.

Слегка нервничая, я опускаюсь в кресло с подлокотниками напротив стола моего деда. Эта комната – типичный рабочий кабинет главы богатой семьи аристократов. Бесчисленные книжные полки, разумеется, без единой книги, которая была бы кому-то по-настоящему интересна. Приставные столики с трофеями и наградами, барная стойка в виде глобуса и картины с изображением влиятельных предков на стенах. Ну и собственные портреты. Каждый предмет в кабинете расположен в идеальном месте, как и все остальное в этом доме. Будь я пылинкой, ни за что бы не осмелилась осесть в этой комнате.

Ненавижу, когда меня вызывают сюда, потому что всегда чувствую себя при этом ребенком. Когда мама усаживается в кресло рядом со мной, у меня появляется ощущение, что сейчас придется оправдываться перед директором школы.

– В чем дело? – тихо спрашиваю я, озираясь по сторонам, хотя деда еще нет. Но я знаю, что у стен этого дома есть уши. Он слышит все.

– Давай подождем твоего дедушку, – говорит мама, и я, немного разочарованная, откидываюсь на спинку кресла.

Что бы я ни натворила, уверена, мне не было бы так неловко, если бы я поговорила об этом с мамой наедине. Она бывает строгой и немного отстраненной, но уж куда лучше, чем дед.

В этот момент дверь позади нас открывается, и в кабинет входит мой дед. И как всегда, едва он появляется в комнате, я борюсь с желанием отдать ему честь.

– Привет, дедушка! – подчеркнуто радостно восклицаю я и улыбаюсь, когда он останавливает на мне хмурый взгляд.

– Блум. – Он только коротко кивает и садится за свой стол. Как будто сесть рядом с нами – это что-то слишком личное, ну или я не знаю. – Как твои дела?

Мысли сосредоточены на Сандере, но я поспешно направляю их в другое русло. Сейчас мне нельзя об этом думать, иначе снова разозлюсь из-за того, что они до сих пор считают его смерть несчастным случаем. Мне немного страшно, я боюсь, что эти двое захотят забрать меня из школы. И определенно хочу этого избежать. Поэтому мне понадобятся все мои навыки ведения переговоров, и гнев мне тут не помощник.

– Все нормально, – по возможности спокойно пытаюсь ответить я, за что заслуживаю понимающую улыбку мамы.

– Мы много советовались друг с другом в последние несколько дней, как ты, наверное, можешь себе представить. В том числе и с Матео, – говорит дед, потирая глаза. Он и в самом деле выглядит более уставшим, чем обычно. Вероятно, потому, что за одну ночь потерял и своего внука, и действующего Стража Зимы, и с тех пор постоянно находится под большим давлением. – Приближается бал смены сезонов, и впервые за всю историю мы оказались в положении, когда у нас нет хранителя ритуала, – объясняет он как ни в чем не бывало, словно говорит не о собственной семье. – В связи с чем возникает вопрос, кто возьмет на себя эту задачу. Кроме того, мы до сих пор не совсем уверены, что случилось с тобой там, внизу, в подвале, но по-прежнему думаем, что обморокам всех этих людей и другим происшествиям есть только одно объяснение.

Он смотрит на меня так выжидающе, что я медленно поднимаю брови.

– У меня есть силы?

Мама и дед кивают, продолжая внимательно изучать меня взглядами. Понятия не имею, какой реакции они ожидают. Удивления? Ужаса? А может, радости?

На самом деле ничего такого я не испытываю, вероятно потому, что пребываю о себе более высокого мнения, чем они. Конечно, я немного удивлена, что во мне бурлит толика магии, пусть и тщательно скрытой. Но почему бы и нет? Я внучка Мастера Зимы, хоть и выбиваюсь из общих рядов из-за своего отца.

Обычно прямым потомкам Дома не разрешается встречаться ни с кем из обычных людей. С теми, кто не имеет никакого отношения ко всей этой мишуре. До вступления в брак семья с особой тщательностью отбирает и проверяет потенциальных партнеров. У моей мамы был бурный подростковый период, а потом она по глупости забеременела от человека совершенно не ее класса. Так и появилась на свет я – ребенок от отца, не имеющего никакого отношения к сезонам, исчезнувшего задолго до моего рождения. Я как беспородный щенок в питомнике породистых собак. Милый, но бесполезный. И без магических сил.

До сих пор. Две недели назад, стоя на коленях рядом с Сандером в том проклятом подвале, я каким-то образом ухитрилась вобрать в себя всю доступную мне энергию. Результат – люди, валяющиеся на полу без сознания, и кучка увядших цветов.

И вот теперь мы здесь.

– Ладно, – говорю я, замечая, что мама и дед все еще смотрят на меня, ожидая реакции. – Это, конечно, неожиданно и все такое, но разве это что-то меняет? Тот случай в подвале был просто невообразимым, но, клянусь, раньше такого со мной никогда не было. Мы понятия не имеем, насколько велики мои силы и останутся ли они вообще. Может, теперь они исчезнут и больше никогда не проявятся.

Никак не могу заставить свой голос не звучать в конце с такой надеждой. Лично я совершенно не против, чтобы этот небольшой всплеск силы оказался разовым явлением.

– Боюсь, ты упускаешь из виду одну мелочь, – говорит мама, бросая на меня взгляд, в котором отражается недоверие и жалость.

Дед вздыхает и откидывается на спинку кресла.

– У смерти Сандера есть последствия, Блум, – серьезно говорит он. – Я понимаю, что в последние годы ты мало вникала в наши традиции, но даже тебе должно быть ясно, что смерть Стража в середине сезона – серьезная проблема.

Прикусываю губу, стараясь не выпалить в ответ ничего обидного. Он говорит так, будто я сама не захотела быть частью этих традиций, будто сделала сознательный выбор, решив быть аутсайдером в собственной семье. Неправда. Это они отстранились от меня.

– А что насчет Зары? – спрашиваю я, вновь сосредотачиваясь на текущем разговоре. – Она ведь следующая, да? Возможно, она еще немного юна, но для церемонии должно быть достаточно.

Обычно Стражей назначают, когда им исполнится не меньше восемнадцати лет. Моей кузине Заре и мне только по семнадцать. Она на полгода моложе меня, но, думаю, ее эго должно легко компенсировать небольшую разницу в возрасте.

– Зара не является прямой преемницей, Блум.

Что-то в его голосе заставляет меня насторожиться. Я бросаю взгляд на маму, но та лишь нервно теребит край своей блузки. Спустя несколько секунд она встает, идет к двери и прислоняется к стене, словно больше не может усидеть на месте.

Я понимаю, к чему клонит дед, и все же не могу в это поверить.

– Нет, – тихо говорю я, глядя на него. – Ты гонишь.

– Следи за словами, – ругает мама.

– Ты – следующий Страж, – подтверждает мои опасения дед. Лицо его не выражает никаких эмоций, а взгляд словно лезвие ножа.

Чувствую себя так, будто мне отвесили пощечину. До сих пор я понятия не имела, какой поразительный эффект могут иметь слова. Но в этот момент чувствую их почти физически.

– Что ты сказал? – спрашиваю я, подняв брови. Должно быть, я просто ослышалась.

Стражи – это избранные золотые мальчики и девочки каждого следующего поколения. Их, в принципе, можно сравнить с наследниками престола, за исключением того, что срок их пребывания в должности обычно невелик. Каждая семья выбирает Стража, который будет представлять их Дом на важных мероприятиях. Обычно это прямые потомки главы или Мастера, в данном случае моего деда. Обычно к этой особой чести готовятся, как, например, делали Зара и Сандер. Силы тренируют до тех пор, пока их нельзя будет вызвать по команде. Вы изучаете правила этикета, учите родословную, зубрите имена сотен Стражей, чтобы потом с легкостью вести светские беседы на соответствующих мероприятиях. Потому что даже если иногда срок пребывания Стража на должности составляет всего несколько лет – в зависимости от того, когда следующий Страж достигнет соответствующего возраста и сменит своего предшественника, – вы навсегда остаетесь частью внутреннего круга и, следовательно, элитой сезонных Домов. Мастера тоже когда-то давно были Стражами, так что это довольно большое дело.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

1

Деятельность социальной сети Instagram запрещена на территории РФ по основаниям осуществления экстремистской деятельности (согласно ст. 4 закона РФ «О средствах массовой информации»).