Альфа для видящей Тьму. Сделка на жизнь

Дарина

Я кричала, отчаянно вырываясь из обжигающей магической сетки, которая оплетала мое тело словно паутина. Сеть была прочной, как стальные канаты, и каждое движение оставляло болезненные следы на коже. Я шипела от боли и ярости, царапая ногтями воздух, но путы становились только крепче.

Магическая сеть была не просто материалом — она была живой, пульсирующей, наполненной темной энергией. Каждый раз, когда я пыталась разорвать ее, она реагировала, как живое существо, только усиливая хватку. Руки обжигало, но я продолжала рвать сеть, чувствуя, как ломаются и крошатся ногти.

Острый запах альфы усиливал мою панику. Он был везде — в воздухе, в носу, в моих легких. Этот запах был одновременно знакомым и пугающим, как у хищника, который уже нашел свою добычу. Он проникал в меня, заполняя каждую клетку моего тела, заставляя сердце биться быстрее, а мысли — путаться.

Страх сдавливал горло, не давая дышать. Я дрожала, хватая ртом воздух, который казался обжигающе горячим. В голове билась лишь одна мысль: «Это конец». Я чувствовала, как силы покидают меня, как я теряю контроль над собственным телом и разумом…

— Отпусти! — закричала я. Отчаяние захлестнуло меня с головой. — Пожалуйста, отпусти!

Альфа не простит отказа. Никогда. Он всегда получал то, что хотел, а сейчас он жаждал получить меня. Его жертву. Его добычу. Хотел воспользоваться моим даром.

Я становилась слабее с каждой минутой. Остатки магии уходили в никуда, словно песок сквозь пальцы. Ловчая сеть, сотканная из меди, света и золота, была непроницаемой. Она была создана специально для таких, как я, — для ведьм.

Сети сплетались в глубинах Цитадели Инквизиторов. Никто не знал, как именно это происходило, но об этом ходили жуткие слухи. Поговаривали, что артефакты создавались в секретной лаборатории, где ведьмы подвергались жестоким экспериментам. Их силы блокировались, а затем использовались для создания сетей.

Проклятье! Я не успела совсем чуть-чуть! Как же так? Сны предвещали, что у меня в запасе еще сутки. Я бы успела все сделать… И чертов Черный Маршал остался бы ни с чем!

Наверняка он видел, как меня скрутили Инквизиторы. Их металлические перчатки громко лязгнули, когда они сжали мои запястья. От силы, которую они применяли, буквально трещали кости. Я не могла видеть их лица, но знала, что под зеркальными масками скрываются гнусные ухмылки.

Альфа торжествовал победу… Его голос эхом отдавался в моих ушах, будто он стоял прямо передо мной.

«Я всегда получаю желаемое, Видящая!» — прорычал он в нашу последнюю встречу, прежде чем уйти. Глупо было надеяться, что такой, как он, смирится с отказом…

Я почти собрала все необходимое для ритуала, чтобы вернуть себе зрение. Пускай ценой остатков моего крошечного магического резерва, зато я бы смогла видеть! И избежала бы ловушки, клетки, в которую меня хотел заманить Макс Маршал… Черный Маршал… Охотник за головами, которому вдруг приспичило заключить со мной сделку. Выгодную одному ему!

Чертовы ликвидаторы появились, когда осталось полоснуть атомом по ладони и добавить в зелье последний, самый важный ингредиент… Сквозь пелену слез я видела лишь очертания, размытые и искаженные. Время словно ускользало вместе с моим зрением. В воздухе витал запах горящего пергамента и горьких трав. Зелье, которое должно было вернуть мне свет, теперь казалось проклятием.

Что я могла сделать, слепая и беспомощная, опутанная сетью, которая не просто удерживала, но и высасывала все силы? Отчаяние сковывало меня цепями. Я чувствовала, как душа разрывается на части, словно кто-то вырывал из меня саму жизнь. Боль, острая и мучительная, скручивала внутренности в тугой узел, заставляя кричать от безысходности.

— Отпустите! — Мой голос, полный гнева, эхом отражался от стен старого дома. Я вырывалась из сетей, обжигая пальцы до волдырей, но путы сжимались сильнее, словно живые. — Я не нарушала закон!

От бессилия по щекам потекли слезы. Крики тонули в тишине, которая становилась все более гнетущей.

— Ведьма Дарина Видящая, — шагнул вперед один из Инквизиторов. Его темный силуэт выглядел зловеще в полумраке, а голос был холодным, как лед, и полным презрения. — Ты нарушила закон. Ты признана виновной в использовании запретной магии, в проведении ритуала на крови...

— Я лишь хотела вернуть себе зрение! — закричала я не в силах сдержать рыдания. Мои слова звучали как мольба, лишь усиливая гнев Инквизитора. — Я никому не причиняла вреда! Я просто хотела видеть, жить, как все!

— Ты заплатишь за свои преступления, — произнес он сурово, как приговор. — Ты будешь вечно видеть только мир Тьмы и чужие грехи. Будешь ощущать чужую боль как собственную. Будешь страдать, пока не воздашь им справедливость. Ты будешь наказана за свои действия.

Его слова прозвучали как гром среди ясного неба, и я почувствовала, как мир вокруг меня рушится. Слезы хлынули потоком, и я закричала от боли и безысходности.

В этот момент я поняла, что лишилась всего…

Воли, свободы… Возможно, и жизни.

***

Меня доставили в тюрьму…

Отсюда мало кто выходил живым. Думаю, я не исключение!

Сети будто выжигали мой магический резерв. Боль, исходящая из солнечного сплетения, разрывала меня изнутри, заставляя дрожать всем телом. Я извивалась, как червяк на крючке, выла и скулила, словно раненый зверь. Ногти впивались в ладони, оставляя глубокие царапины, но облегчения не наступало.

Своим даром я видела, как стоящий передо мной Инквизитор спрятал руку под просторный черный балахон. Колючая кровавая проволока, пущенная по подолу и рукавам, затрещала, словно оживая, а затем угрожающе зазвенела. Я почувствовала, как ее острые концы оцарапали кожу Инквизитора, но он не испытал никакой боли.

Сизый дым, извиваясь кольцами, заклубился по полу. Холодный и тяжелый, как погребальный саван, он окутал ноги Инквизитора, поднялся выше, к груди, и скрыл маску завесой.

Инквизитор развернул свиток, и его глаза блеснули в прорезях. Печать на свитке была огненной, круглой, как солнце, стремящееся за горизонт. Она горела, источая жар, который будто проникал прямо в мою душу.

— Именем Триединого... — начал зачитывать приговор Инквизитор твердым как сталь голосом. — Дарина Видящая приговаривается к запечатыванию магического резерва путем наказания Печатью Крови.

От ужаса у меня перехватило дыхание. Сердце замерло, а затем забилось с бешеной скоростью. Дрожь усилилась, и я почувствовала, как подкосились ноги. Теперь мной овладел первобытный ужас, от которого в жилах стыла кровь. Приговор Инквизиторов означал для меня верную гибель.

Едва Инквизитор произнес последние слова, воздух разрезал характерный свист. Неведомая сила подхватила и подбросила меня, будто я была пешкой в чьей-то жестокой игре. Руки и ноги стало тянуть в разные стороны, словно меня решили порвать как тряпичную куклу. Боль была невыносимой, но я не могла кричать: голос пропал, а грудь сдавило безжалостными тисками.

Мир вокруг закружился, как карусель, и я потеряла сознание, погружаясь в темноту, полную кошмаров и безысходности.

В какой-то момент руки вытянулись над головой, и все мое тело взорвалось от мучительной боли. Она пронзила каждую клеточку, заставив голос прорезаться. Я извивалась как змея, стараясь вырваться из невидимых пут, которые меня сковывали. Но каждый раз, когда я пыталась сдвинуться, боль лишь усиливалась.

Удары плети, которую Инквизиторы любовно называли «Печать Крови», посыпались на мое бедное измученное тело один за другим. На коже не просто оставались кровавые полосы — плеть стегала с такой силой, что внутри, казалось, ломались кости.

Я кричала, срывая голос до хрипа. Легкие горели, но я не могла остановиться. Боль была невыносимой, и я не знала, сколько еще смогу выдержать.

С каждым ударом плети на теле расцветал алый узор. Пошевелиться было невозможно: путы, словно железные цепи, сковывали меня полностью.

Но когда эти сети почти добрались до солнечного сплетения, окружив мой магический резерв, все изменилось...

— Стойте! — голос Маршала, полный ярости и недовольства, вдруг резанул по ушам.

Я вздрогнула от этого звука, чувствуя, как внутри меня все замирает.

— Я имею право выкупить грех ведьмы! — продолжил альфа, не сводя с меня прожигающего насквозь взгляда.

— Ты… — с трудом прошептала я. Если бы я могла, испепелила бы его в ответ. — Это ты натравил их на меня! Ты едва меня не убил!

— Ты нарушила закон, Видящая, — невозмутимо ответил Маршал, словно ничего не случилось. Его голос был ровным, но в нем слышалась скрытая угроза. — Ты нарушила наш договор. Ты не имела права использовать свой дар ни для других, ни для себя.

Добро пожаловать в литмоб Темная Любовь

12 мрачный историй, в которых ХЭ обязателен!

https://litnet.com/shrt/xf5l

Глава 2

Он давил своей властью, своей силой. Вынуждал сотрудничать, слушаться…

— А ты, Видящая, не просто нарушила закон, но и не подумала о последствиях… Чувствуешь, насколько пусто в тебе стало? Даже твоя спящая ипостась почти издохла… И все это — назло мне? Чтобы только не работать на меня? — с презрением выплюнул альфа.

Он не испытывал ни сочувствия, ни капли сожаления. Он говорил со мной так, словно знал, что добьется своего. Любой ценой.

Я ощущала лишь его мрак, его пугающую энергетику. Она окутывала меня, поглощая все тепло и свет словно черная дыра. Я чувствовала, как под его натиском тают мои силы, как исчезает моя магия.

— Не смотри на меня так, — тихо сказал Маршал, не скрывая насмешки. — Ты сама виновата в том, что оказалась здесь.

— Не смотри? Ты забыл, альфа, я слепа уже много лет… — прошептала с горечью. — А сейчас ты лишил меня последней надежды снова увидеть свет…

Я закрыла глаза, пытаясь справиться с болью и отчаянием. Я знала, что это только начало. Чувствовала каждым своим нервом, что впереди меня ждет еще больше испытаний и этот альфа станет моим главным врагом.

Моим палачом.

Его запах окутывал плотным, удушливым покрывалом, проникая в поры моей кожи словно ядовитый дым. Он был тяжелым, мускусным, к нему примешивался привкус металла и горечи. Этот запах вызывал во мне дрожь, смешанную с ледяным ужасом, который сковывал тело и лишал способности дышать. Я ощущала, как внутри меня все сжимается, а сердце колотится в груди, словно пойманная птица.

Этот коктейль эмоций — смесь страха, ненависти и какого-то первобытного трепета — выводил меня из себя. Я не понимала, как можно испытывать такие противоречивые чувства одновременно. Как можно настолько сильно ненавидеть кого-то, но при этом чувствовать какое-то странное, почти болезненное влечение?

— Ты дал мне трое суток, и они еще не прошли… — произнесла я, стараясь говорить спокойно, хотя голос предательски дрожал.

На мою попытку выторговать себе отсрочку Маршал лишь усмехнулся. Его смех прозвучал в тишине как раскат грома. Я ощущала кожей его собственнический взгляд, тяжелый и давящий, словно он пытался проникнуть в самую глубь моей души. Глаза альфы, холодные и безжалостные, впивались в меня, как острые когти, оставляя жестокие раны где-то внутри.

— Я передумал, — сказал Маршал с угрозой. — Решил, что ты натворишь глупостей. И оказался прав!

Я попыталась усмехнуться, но боль, терзающая тело, не позволила.

— Ритуал на крови! — продолжал рычать альфа, сгорая от ярости. — Ты рехнулась? Решила назло мне выжечь свой магический резерв?

Черный Маршал на мгновение замолчал, переводя дух, словно сдерживался изо всех сил, чтобы не придушить меня.

— Ты единственная, у кого настолько сильно развит дар Видящей… Что, позволишь Инквизиторам выжечь твой резерв? — Его голос зазвучал отстраненно, но в нем проскользнуло что-то зловещее. — Ты действительно думаешь, что это поможет тебе избавиться от меня? Я бы нашел другой, еще более болезненный способ вернуть твой дар, и он бы тебе не понравился…

Альфа вздохнул, словно ему надоело объяснять несмышленышу простые истины.

— Так или иначе, ты все равно будешь работать на меня.

— Даже если этот дар медленно убивает меня? Причиняет боль? — попыталась последний раз воззвать к его жалости.

Как же я ошибалась…

У Черного Маршала не было ни души, ни сердца. Ни чувств. Он — хладнокровный подонок, способный пойти по головам, разрушить чужие судьбы ради достижения собственных целей.

И сейчас он растоптал мою последнюю надежду на нормальную жизнь.

Я даже не смотрела на него, чувствовала лишь, что его слова проникали в меня, как острые осколки льда, и резали изнутри. Ненависть к нему заглушала боль, придавала сил и заставляла сопротивляться. Бороться до последнего.

— Итак, Дарина, твой выбор? Сделка со мной или смерть?

Передо мной, словно тень, появился его высокий темный силуэт. Черные доспехи Маршала блестели, отражая тусклый свет свечей. Я видела его тьму своим даром. Его голос был холодным, как зимняя ночь, а каждое слово било наотмашь.

— Откажешься — потеряешь все. Магию, вторую ипостась… Жизнь.

Я сжала кулаки, чувствуя, как внутри все кипит от гнева и отчаяния. Его слова, как кинжалы, вонзались в мое сердце, но я не могла позволить себе сломаться.

— Проклятый Маршал… Ты даешь выбор без выбора! Откажусь — умру, соглашусь на твою позорную сделку — умру. Какая разница?

Он медленно поднял руку, и из нее вырвался яркий сгусток энергии. Я замерла, чувствуя, как воздух вокруг становится тяжелее, словно треща от напряжения.

— Выживешь, — жестко произнес альфа, словно ударив хлыстом. — Обретешь свободу… Возможно. Ты, Дарина, единственная в нашем мире, равная мне по силе и магии. Единственная с даром Видящей… Только ты сможешь выдержать мою Тьму… Ты согласишься на сделку!

Это был не вопрос — утверждение.

— Променяю одну тюрьму на другую… — прошептала я, ощущая на себе его взгляд. Глубокий, как бездна, из которой нет пути назад.

Маршал застыл напротив меня, у высокого узкого окна, забранного черной решеткой. Сквозь щели пробивались первые лучи рассвета, окрашивая камеру в мрачные багряные тона. Время ускользало сквозь пальцы. Это был последний рассвет в моей короткой жизни. Я даже не видела его — лишь чувствовала с помощью своего дара.

После приговора Инквизиторов моя сила Видящей приобрела все оттенки Света и Тьмы.

— Мое предложение растает с восходом солнца. Едва руки коснется свет… — проговорил альфа стальным тоном. — Решай!

За пытками я не почувствовала, как пролетела ночь…

— Раз… Два… Три…

С каждым произнесенным словом воздух вокруг становился плотнее, а тьма в комнате — гуще. Я знала, что время уже на исходе. Мой выбор должен был стать последним ходом в этой игре.

— Я согласна, — прошептала сдавленно, и в тот же миг тьма рванула от альфы ко мне. Она ворвалась в мое тело, заставляя задыхаться, хрипеть от боли.

Сила альфы разом заполнила все пространство. Тени зашевелились, заматывая меня в плотный кокон.

Мой Свет и его Тьма схлестнулись, сплелись воедино, закружились вокруг меня и альфы, связывая нас навеки.

— Хорошо, — удовлетворенно сказал Маршал, хоть его в голосе все еще сквозила угроза. — Теперь ты моя.

Глава 3

Дарина

То, что происходило дальше, больше смахивало на оживший кошмар.

Все мое тело скрутило от невыносимой боли. Казалось, агония разливалась по венам, царапая меня острыми шипами изнутри. Боль впивалась в каждую клеточку, разрывала на части, кромсала в окровавленные лохмотья все нервные окончания.

Подвешенная в воздухе, закованная в магические оковы, я выгибалась, кричала, срывая голос до хрипа. Темноту перед глазами озаряли яркие всполохи. Повсюду сверкали молнии, стрелами пронзая голову. Виски сдавливало все сильнее и сильнее. Казалось, еще немного — и я просто отключусь от мучений.

Тьма альфы и мой Свет схлестнулись, слились во мне, объединились в ураганном вихре. Энергия лилась мощным потоком, закручиваясь спиралью и сбрасывая меня в темную бездну. Магия крутилась вокруг меня, окутывала с ног до головы. Молнии били прямо в тело, сверкали ослепляющими вспышками, так, что я видела их свет даже своими мертвыми глазами.

На мгновение тьма передо мной рассеялась. В висках запульсировало. Смесь Тьмы и Света растеклась по венам… Я продолжала кричать до боли в горле, до хрипов, которые обжигали легкие. Внутри меня бушевал огонь, пожирая каждую клетку, каждую мысль. Я чувствовала, как мои внутренности разрываются на части, как кожа превращается в пепел. Я рассыпалась в прах, оседая серой пылью у ног альфы, который не отрывал от меня холодного, безжалостного взгляда. Его глаза были полны торжества и садистского удовольствия, а я задыхалась в агонии, раздирающей меня на куски.

Магия, подобно раскаленной лаве, хлынула по моим венам, обжигая изнутри. Оковы рухнули, и мои руки безвольно упали на пол, как тяжелые плетеные канаты. Я словно наблюдала за всем со стороны, не понимая, что происходит.

Всегда считала себя полукровкой — смесью ведьмы, оборотня и чего-то темного, мрачного, пугающего. Но лишь теперь я чувствовала, что это нечто пробуждается, поднимается из глубин моей души…

Энергетические потоки подхватили мой прах с пола камеры, закружили его в вихре и начали сплетаться в нечто новое. Я чувствовала, как мои сущности сливаются воедино, соединяясь не только на физическом, но и на молекулярном, энергетическом уровне. Это было похоже на танец, где каждая частица стремилась к гармонии.

Вдруг я снова ощутила свое тело. Телесная и энергетическая оболочки вновь стали единым целым. Я зависла в воздухе, глядя на себя словно со стороны. Вот я — человек, хрупкая девушка с испуганными глазами. А вот — волчица, сильная, дикая, готовая разорвать любого, кто встанет на пути.

Я упала на каменный пол, и боль пронзила меня насквозь. Это была уже не та боль, что мучила меня раньше. Это была боль трансформации, боль рождения новой сущности.

Мое тело выгнуло дугой, словно невидимые силы пытались разорвать его на части. Мышцы горели, кости трещали, каждая клеточка билась в невыносимой агонии. Я скулила сквозь стиснутые зубы — не могла сдерживаться. Перед глазами вспыхивали яркие пятна, виски прошибали электрические разряды. В ушах звенело, как будто в голове бушевал ураган.

— Что это… — прохрипела я, с трудом поднимая взгляд на Маршала.

Дар позволял видеть лишь размытые очертания его лица, непроницаемого и бесстрастного. Альфа наблюдал за мной, как за чем-то обыденным, хладнокровно, без тени сочувствия. Он не был ни человеком, ни зверем — от него исходила ледяная, обжигающая энергетика, что проникала под кожу, замораживая и сжигая одновременно.

Проклятый волчара смотрел на меня молча, наслаждаясь моими страданиями. Его глаза блестели от удовольствия, он упивался властью надо мной, унижением меня, моей болью. Он насыщался ею, словно питал собственную тьму, которая разрасталась внутри него, поглощая свет.

— Ты возвращаешь себе утерянную ипостась, — произнес как приговор. — Это продлится дольше, чем у обычных оборотней. Время первого оборота утрачено, и теперь твое тело должно пройти через это само — стерпеть муки. Будь я твоим альфой и прими ты мое предложение, я бы помог тебе пройти через Сумерки, облегчил боль. Но ты отказалась. Так пожинай плоды собственной глупости.

Слова Маршала ранили меня глубже, чем кинжалы. Я чувствовала, как магия пронзает мое тело, и в него вливается темная, чужеродная энергия. Она проникала в каждую клетку, изменяя меня грубо и беспощадно. Энергетические разряды прошибали насквозь, заставляя вопить от боли, но я не могла вырваться, не могла остановить этот процесс. Тело становилось мне чужим, незнакомым.

Я была лишь беспомощной жертвой, запертой в этом аду.

Мое тело начало меняться, теряя человеческие очертания и будто растворяясь в черной бездне. Я наблюдала за собой словно со стороны. Плотный магический кокон не просто окутал меня — поглотил целиком. Воздух вокруг буквально потрескивал от напряжения, словно сама природа сопротивлялась этому превращению.

По коже прокатилась новая волна мучительной боли, словно тысячи раскаленных игл вонзились в мою плоть. Я слышала, как кости ломаются с отвратительным хрустом. Каждая клеточка изнывала от боли, будто я была живой мишенью для сотен ножей. Трансформация терзала меня, выворачивая душу наизнанку и перестраивая саму основу моего существования. Я корчилась на холодном полу, издавая жуткие, нечеловеческие звуки. Это были крики отчаяния, смешанные с яростным воем.

Вдруг магический ореол вспыхнул ослепительным светом, разрывая тьму и переплетая ее с сиянием. Энергетический кокон запульсировал, как живое существо, готовясь к рождению чего-то нового, но смертельно опасного.

Две сущности слились в мучительном танце боли и возрождения. Человеческая часть моего сознания отчаянно сопротивлялась, пытаясь удержать контроль. Но волчица, дикая и первобытная, оказалась сильнее. Она рвалась наружу, сметая все преграды как ураган и вытесняя разум куда-то за пределы сознания.

И вот, когда Тьма и Свет достигли своего пика, кокон разорвался с оглушительным треском. Из него вырвалась тень — воплощение самой ночи. Она была одновременно ужасающей и завораживающей, ее глаза неистово сверкали, а тело переливалось как зеркало, отражая мою боль и ярость. Это была я, но уже не прежняя — совершенно другая. Волчица одержала верх, и теперь я была ее пленницей. Ее добычей.

Когда энергетический кокон рассеялся, появилась она — древняя сила, дремавшая столько лет. Огромная, истощенная, но величественная волчица возвышалась посреди камеры. Ее шкура переливалась серебром, словно на нее падали лунные лучи, а глаза, несмотря на слепоту, светились огнем. Этот свет был настолько ярким, что, казалось, прожигал тьму, вселяя ощущение чего-то неизбежного.

Зверь стоял на дрожащих лапах, и его тело содрогалось от последствий долгого заточения. Протяжный, душераздирающий вой разнесся по камере — крик боли и освобождения одновременно. Этот вой проникал в самое сердце, заставляя меня чувствовать каждую рану, каждую царапину на теле волчицы, словно они были моими собственными. Мы были едины, несмотря на разделяющие нас барьеры, и это единство обжигало изнутри.

Сознание начало затуманиваться, и уже вскоре я погрузилась в спасительную темноту. Когда очнулась, все еще была в волчьем обличье. Ненависть к Маршалу пылала в груди огнем, затмевая все остальное. Тело все еще содрогалось от отголосков боли и воспоминаний о прошлом, но я знала: это только начало. Начало моего пути к мести, свободе. Волчица была готова рвать и метать, бороться до конца, чтобы вернуть то, что было у нее отнято.

Даже в облике зверя я оставалась слепой, заточенной в собственной беспомощности. Могучий хищник, не способный видеть свою добычу. Волчица металась по камере, будто запертая в клетке, принюхивалась к воздуху, пытаясь уловить малейшие вибрации окружающего мира. Каждый шорох, каждый звук казались оглушительными в этой удушающей тишине.

Обостренные чувства компенсировали потерю зрения, но не могли смягчить ледяного ужаса, сковывающего мое сердце. Я слышала, как бешено колотится сердце Маршала, как шуршит его одежда при малейшем движении, как дрожит камень под его весом. Слышала его дыхание, горячее и прерывистое. Он был словно не человеком, а воплощением самой тьмы. Обоняние уловило металлический запах его крови, смешанный с терпким ароматом власти, который проникал в поры моей кожи, заставляя содрогаться от отвращения и страха.

Когда Маршал склонился надо мной, я оказалась в ловушке его тени. Присутствие альфы было столь осязаемым, что я не могла определить его точное местоположение — слишком хорошо он умел скрывать себя, словно был призраком, скользящим по краю реальности.