Город черных фантомов

– Извини, – процедил он. – Я читал на крыльце, а вы громко разговаривали.

– Скажите пожалуйста! – она закатила глаза, изображая возмущение. – Ты уж прости, что мы громко разговариваем в своем собственном доме. В следующий раз обязательно спрошу твоего позволения.

– Я извинился, – Макс вдруг почувствовал, что теряет терпение. Царапины на руке пульсировали с новой силой, и неожиданная ярость всколыхнулась в нем. Еще немного, и он выйдет из себя…

Мальчик зажмурился, тяжело дыша. До него отдаленно доносились язвительные слова, каждое из которых пробуждали в нем странную звериную сущность, которой он прежде никогда не чувствовал в себе.

Это было неожиданно страшно и одновременно волнующе.

– Слушай, когда я с тобой говорю! – Кира начала переходить на визг. Что-то темное и неукротимое взвилось в нем, словно изнутри вырвались терновые побеги, острые и ядовитые.

Макс медленно повернулся к ней и уставился таким взглядом, что она мгновенно замолчала и, кажется, даже побледнела.

– Не смей повышать на меня голос, – отчеканил он. – Я – не твоя собственность. В следующий раз, когда у тебя будет плохое настроение, просто пройди мимо меня. Не трать свое драгоценное время.

Он положил шланг на землю, повернулся и скорее зашагал прочь, оставив Киру стоять с полуоткрытым ртом.

Руку не просто жгло – она будто горела. Мальчик едва сдерживал стон. Такой боли он еще в жизни не испытывал. Макс едва добежал до ванной, схватил перекись и вылил часть пузырька на красные тонкие полосы.

Жжение казалось невыносимым. Хорошо, что дедушка был в саду и не слышал, как от боли скрипит зубами его внук.

«Проклятый ворон! Попадись ты мне еще».

Макс устало опустился на пол, упираясь спиной в стену, выложенную светлым кафелем.

Слишком много событий за эти два дня. Тень в доме – раз, огромный ворон – два, злобный старик из сна – три. Но самое главное, Кира снизошла до него и заговорила с ним первой. Хотя тон ее был не слишком дружелюбным (да и когда в принципе она бывала дружелюбной, если рассудить?), это можно считать некоторым успехом.

Несмотря на боль, Макс слабо улыбнулся. Выражение ее лица он запомнит надолго. Правда, теперь-то она точно больше к нему не приблизится. Наверное, его слова сильно задели ее. Что уж говорить – поразили не только Киру, да и его самого. Он даже не ожидал, на что способен.

И все-таки: нужно поискать какое-нибудь лекарство. Макс открыл маленький ноутбук, пытаясь найти нужную информацию о том, если на человека напала хищная птица и что с этим делать.

Сведения оказались противоречивыми. Кто-то советовал промывать водой с мылом, пользоваться антисептиками (что он и так уже сделал). Еще рекомендовали мази от воспалений и антибиотики на всякий случай.

Мазь он нашел, а вот антибиотиков не оказалось.

«Как-нибудь обойдется», – решил он, и щедро умастил противно пахнущей желтоватой мазью все порезы, перемотав руку чистым бинтом.

Спустя некоторое время ему даже показалось, что жжение уменьшилось. Это обрадовало мальчика.

Ему не хотелось связывать нападение агрессивной птицы с черным стариком из сна, хотя тот и угрожал всяческими бедами.

«Просто так работает наше подсознание, – убеждал себя мальчик. – Сны бывают глупыми, странными и нелепыми, но это всего лишь сложная мозговая деятельность. Разум лишь избавляется от того, что видел человек».

И все же, несмотря на это, целых три дня он избегал ходить или ездить мимо Унылого Дома. Каждый раз он находил для себя причину, почему выбирает другую дорогу. Достаточно убедительную, чтобы не выглядеть трусом в собственных глазах.

В конце концов, чего он испугался? Разыгравшегося воображения? Фантастического сна? Или ворона, чьи собратья, как ему известно, порой нападают на людей.

Чем больше проходило времени, тем больше казалось, что он отступает перед мнимой опасностью. Бежит от того, что не представляет угрозы. Он сам выдумал себе ее, а теперь и сам переживает из-за этого.

Думая так он заметил, что ранки стали заживать гораздо быстрее. Краснота заметно уменьшилась, как и само воспаление. Рука уже не была такой горячей, как раньше.

Конечно, сперва мальчик решил, что это происходит лишь благодаря той противно пахнущей, но столь чудодейственной мази. Но затем и другая мысль поселилась у него в голове. Она звенела, как маленький тревожащий звоночек.

А что, если царапины заживают еще и потому, что его страх отступает?

Он мысленно возвращался к подобной мысли раз за разом, пока помогал дедушке в саду, или пытался отвлечься за чтением книги, или сидел на одной из скамеек в глубине парка. Еще он немного переживал, что Кира пожалуется родителям из-за их маленькой ссоры, и тогда у него или дедушки будут неприятности, но, видимо, она промолчала по какой-то причине.

Завидев его издалека, девочка замедляла шаг и старалась избежать встречи. Из чего Макс делал выводы: либо она чувствует себя виноватой, что вряд ли, либо так оскорблена его последними словами, что не желает и приближаться к нему.

Зато каково было его изумление, когда он сидел в дальнем углу парка на траве, уткнувшись в книгу, а младшая сестренка Киры аккуратно тронула его за плечо со словами: «Смотри, какой хорошенький».

Обернувшись, он столкнулся с самым свирепым взглядом, какой только видывал: ярко-желтые глаза полыхнули злостью, а из открытой пасти показались острые длинные зубы.

Макс отшатнулся: Тася держала кота внушительных размеров, который был явно тяжел для слабых детских рук. Кот скалил зубы и шипел, прижав уши. Животное совсем не казалось обрадованным встрече с мальчиком.

Он на всякий случай немного отодвинулся, чтобы не нервировать странного кота. Тася робко улыбнулась:

– Хочешь погладить?

Кот вздыбил шерсть и из его горла вырвалось утробное рычание. Макс, протянувший только руку, благоразумно ее отдернул.

– Может, в другой раз?

Девочка вздохнула.

– Не сердись на Зефирку. Он к тебе еще не привык, – пояснила она, еле удерживая тяжелого кота, сверлившего взглядом мальчика.

Зефирка? Как бы не так! Эта злобная тварюга больше походила на лесного хищника, который внезапно очутился в непривычной для него среде.

– Откуда он у тебя? Родители подарили? – поинтересовался Макс, чтобы поддержать разговор.

Он весьма удивился, что Тася с ним заговорила. Пожалуй, это поразило его еще больше, чем когда к нему подошла ее сестра пару дней назад.

Девочка покачала головой.

– Нет, они не знают. На прошлой неделе, когда родители уехали в гости, я нашла его около беседки. Бедняжка хромал. Он был очень напуган и голоден.

Макс с сомнением посмотрел на кота. Тот сейчас не выглядел ни потерянным, ни больным, ни голодным. Скорее насупленным и готовым атаковать.

– Я поселила его в коробке в садовом домике, где твой дедушка хранит инструменты, – невозмутимо продолжала Тася. – Представляешь, котик на удивление послушный, все время сидит там и не пытается убежать. К тому же, у него еще болит лапка.

Новость о том, что этот рычащий комок шерсти наблюдает за дедушкой, пока тот ни о чем не подозревает, не очень радовала. Мало ли, что взбредет в голову этому злодею? Еще кинется на пожилого человека.

Мальчик внимательно посмотрел на животное. Надо сказать, он еще не встречал таких. Если бы не кошачья морда, он бы подумал, что зверь похож на енота обилием меха. Впрочем, и сама морда была не совсем обычной: острый кожаный нос, крошечные округлые ушки, теряющиеся в зарослях шерсти, темные пятна на лбу, длинные жесткие усы. А что насчет этих крупных лап, из которых вот-вот появятся длинные острые когти?

– Послушай, – кашлянул Макс, наблюдая за котом, пока тот, в свою очередь, не сводил с него пристального взгляда, – возможно стоит рассказать родителям о твоем питомце, а то он выглядит не слишком дружелюбным…

– Нет, нет! – Тася обхватила кота покрепче и прижала к себе. – Им нельзя знать. Пообещай, что никому не скажешь о Зефирке!

Пришлось дать такое обещание, потому что выражение морды зверюги не сулило ничего доброго, да и не хотелось расстраивать малышку Тасю.

С другой стороны, ну что плохого в домашнем животном? Судя по всему, он и девочка поладили.

– Ладно. Рот на замок. – Макс сделал характерный жест. Ему даже показалось, что кот довольно прищурился после этих слов.

Придется молчать.

К вечеру установилась приятная погода. Летний вечер дышал легкой прохладой, а солнце мягко светило сквозь шуршащую от ветра зелень деревьев.

Макс сделал перевязку и с облегчением заметил, что раны стали затягиваться, а краснота почти спала. Он вспомнил свой сон, того черного старика, а потом и Унылый дом. Мелькнувшая тень показалась уже чем-то вымышленным.

Ну, конечно. Это все его воображение. Он слишком много себе напридумывал. Да и ворон тот не был таким уж большим.

Так или иначе, но мальчик снова ощутил приступ любопытства. Дедушка сказал, что дом кто-то приобрел. Неужели он оставит все как есть и не выяснит, кто именно купил подобную рухлядь еще и за немалые деньги?

Мальчик дождался полуночи, прежде чем тихонько выбрался из своей комнаты и вышел во двор. На этот раз он не пойдет через аллею. Это и дураку понятно. Тут нужна конспирация!

Как никак торцевой частью участок того дома примыкал к их, только между ними еще росли туи и стоял забор, который не представлял собой серьезное препятствие для подростка. Не воспользоваться такой возможностью было бы просто глупо.

Пробравшись между деревцами, Макс нащупал ограждение и, спустя некоторое время, оказался уже на соседнем участке. Мальчик прихватил с собой фонарик, но пока не включал его, чтобы не привлекать внимания.

Мрачный дом был повернут к нему задним фасадом. Макс шел медленно, боясь задеть предметы, вроде каких-нибудь железяк, которые бы выдали его присутствие. Он и дышать-то старался как можно тише, изо всех сил прислушиваясь к ночным шорохам и вглядываясь в ночную мглу, которая вскоре рассеется: белые ночи стояли в самом разгаре. Так что времени на исследование дома оставалось не так много, как хотелось бы.

Мальчик миновал каменный флигель, стены которого белели в полумраке, и, пригибаясь, приблизился к одному из окон на нижнем этаже. Стекло там отсутствовало, а проем прикрывала обычная трухлявая фанера. Макс и это предусмотрел, взяв с собой необходимый инструмент. Повозившись еще немного, мальчик сумел-таки проникнуть в Унылый дом.

Внутри царила темнота, пахло плесенью и затхлостью. Под ногами поскрипывал пол и хрустел не то песок, не то осыпавшаяся штукатурка. Мальчик решил подождать немного, чтобы дать глазам привыкнуть. Совсем слабый свет проникал через соседние окна, облегчая задачу. Макс передвигался с осторожностью, как и прежде: делал несколько шагов, а затем стоял и слушал, потом снова повторял эти действия.

Так он прошел несколько комнат, как заваленных всяким хламом, так и совсем пустых. Единственное, чего тут было в избытке, так это пыли и грязи. Несколько раз ужасно щекотало в носу, и мальчик замирал, боясь громко чихнуть, прижимая ладони к лицу. Он оказался около лестницы, что вела на второй этаж, и тут его уши различили какой-то звук.

Макс застыл. Сердце его забилось: звук доносился сверху.

«Может, это бездомный? – мелькнуло у него. – Есть ли смысл идти и проверять?»

Голос разума принялся твердить, что лучше прийти сюда в другой раз, но мальчик тут же рассердился на себя самого.

«Нет! Раз уж я пришел сюда – надо довести дело до конца».

Он постоял еще немного у лестницы, набираясь храбрости, а затем очень медленно и тихо стал подниматься наверх, крепко держась за пыльные перила. На удивление, ступени почти не скрипели, но зато сильно проседали, и оставалось надеяться, что пол не провалится под ногами.

Чем ближе Макс оказывался к источнику звука, тем громче и отчетливее он становился. Достигнув верхней площадки, мальчик чуть присел, прячась за перилами, глядя между деревянных облупленных балясин.

Широкий коридор уходил несколькими чернеющими дорожками вглубь дома. Узкая желтоватая полоска света проникала между одних дверных створок. Звук доносился именно оттуда.

Мужской дребезжащий голос напевал очень странную песню, довольно заунывную, и что-то неразборчиво бубнил. Иногда раздавались шаркающие шаги, песня прерывалась и тогда хрипловатый голос что-то произносил.

Макс боролся с желанием убежать прочь отсюда или подобраться ближе к полоске света, чтобы не умереть от любопытства.

Последнее победило. Мальчик поднялся, всматриваясь в светящийся проем, готовый при любом шорохе ринуться обратно вниз по лестнице. Он переживал, что как только подойдет поближе, таинственному обитателю дома, например, придет в голову закрыть дверь именно в тот момент, когда к ней приблизится Макс.

Прошло еще несколько минут, но этого не случилось. В самой же комнате диковатая песня набирала обороты, вызывая раздражение. Наконец, Макс решился.

Пол под ногами чуть слышно поскрипывал, но было ясно, что доносившиеся громкие звуки заглушают поступь незваного гостя. Затаив дыхание, мальчик заглянул в комнату. Правда, он тут же едва не закричал во все горло, потому что там он увидел того, кого меньше всего ожидал увидеть: безумного старика из своего сна!

Пришлось поскорее зажать рот рукой, чтобы не выдать свое присутствие. Раны под повязкой на руке сразу напомнили о себе, вызывая жжение.

Макс поморщился, прижал к себе поврежденную руку и сказал себе, что подумает о невероятном совпадении чуть позже, когда выберется отсюда, а пока нужно было затаиться и наблюдать!

Посреди пустой комнаты стоял небольшой круглый стол с одинокой свечой на подставке. От нее и шел желтый свет, но все-таки часть комнаты оставалась в тени, как и нижняя часть двери, поэтому Макс мог относительно безопасно находиться рядом.

Старик, одетый в длинный черный балахон, склонился так низко над столом, что почти упирался кончиком крючковатого носа в его поверхность.

«Настоящий Крючконос!» – подумалось Максу. Он предположил, что на столе лежит лист бумаги, но что там изображено, он, конечно, не мог видеть.

Мрачное заунывное бормотание внезапно прервалось. Старик резко выпрямился, пребывая в глубокой задумчивости. Затем кончиками пальцев с длинными ногтями взялся за уголки листа, который разглядывал, и приподнял над головой.

Макс прищурился: он никак не мог взять в толк, что такое там изображалось. Какие-то цветные пятна, ломаные линии, квадратики. Тайный обитатель дома, насмотревшись на бумажный лист, сложил его вчетверо и сунул в карман. Затем подошел к стене и принялся внимательно ее разглядывать. Только тогда мальчик обратил внимание, что на ней тоже что-то изображалось.

Между обрывками старых обоев, заляпанных жиром, проглядывали очертания, отдаленно напоминающие карту. Только линии были очень тусклые, затертые, местами они прерывались, поэтому сказать что-то определенное было нельзя.

Одного он не мог понять, чем таким занят старик? Может, он художник? У них часто своеобразное представление о мире. Максу не раз доводилось бывать в Русском музее, где в одном из залов выставлялись мастера живописи XX века, чьи работы нравились ему тем, что напоминали детские рисунки.

Но даже если этот подозрительный художник не в себе, то почему он точь-в-точь похож на того страшного колдуна из его кошмара? И что он делает здесь под покровом ночи, прячась от всех?

Поэтому мальчик продолжал наблюдение. Происходящее казалось ему крайне любопытным.

Тем временем старик подошел к окну, занавешенному ветхой шторой, присел на корточки и принялся ощупывать пол. Одна из досок негромко щелкнула. Он надавил посильнее на нее, отчего доска приподнялась, и старик просунул руку куда-то вглубь пола.

Макс вытянул шею, изо всех сил пытаясь увидеть, что там происходит. Еще никогда ему не было так интересно.

Таинственный обитатель дома вернулся обратно к столу с предметом в руках, который отдаленно напоминал шкатулку с многочисленными стеклянными цветными гранями. Затем открыл одну из стеклянных створок шкатулки, снял горящую свечу с подставки и водрузил внутрь.

Цветное стекло вспыхнуло тысячью мерцающих огней всевозможных оттенков. Тем временем, Крючконос кряхтя взобрался на шаткий стол, и прицепил за торчащий крюк стеклянный многогранник. Этим он не ограничился, а принялся вращать его против часовой стрелки, отсчитывая каждый поворот. Внутри шкатулки что-то пощелкивало с каждым кругом, и когда старик добрался до цифры «13», одна из стеклянных граней вспыхнула ярким красно-зеленым огнем.

Комната мгновенно ожила.

Макс широко открыл глаза от удивления: такого он не предвидел!

По стенам поплыли разноцветные фигурки, дома, люди, животные, птицы и корабли. Там было много чего еще, но мальчик не успел все рассмотреть, потому что старик повернул стеклянную шкатулку определенным образом.

Стало ясно, что как только цветные изображения совпали с теми, что были нанесены на стену, открылся потрясающий вид. Словно из ниоткуда появился чудесный город, нарисованный так детально и четко, что оставалось лишь удивляться.

По тротуарам спешили прохожие, обгоняя друг друга, а по дорогам ехали старинные экипажи, запряженные лошадьми. Вдоль набережных, глядя в собственное отражение, тянулись величественные особняки и дворцы. Деревья качались от ветра, а по речным каналам плыли яхты, лодки и корабли, раздувая белые паруса.

На одном из деревьев удалось даже разглядеть кошку, которая забралась на самый верх, спасавшуюся от лающей собаки внизу. Лихой всадник несся с окраины города, торопясь выполнить некое важное поручение. Прислонив лестницу к черному фонарю, стоял и сам фонарщик, готовясь зажечь его. На высокой крыше одного из домов присел отдохнуть чумазый трубочист, держа в руках веревку и железную щетку.

Стало ясно, что на стене появилась карта неизвестного города, которую можно было увидеть, лишь совместив несколько предметов.

Макс так засмотрелся на волшебные улицы, что чуть не выдал себя, сильно подавшись вперед.

Спасло его лишь то, что теперь весь свет фокусировался в одном месте, а остальная комната погрузилась в сумрак. Так что, когда старик огляделся вокруг себя, взглянув мельком и на дверь, но постороннего не заметил.

Потом он поднес руку к груди, извлек из складок балахона прозрачный ключ, висевший на тонкой цепочке, и подошел к сияющему городу. Встав боком от него так, чтобы не загораживать свет от стеклянной шкатулки, старик поднес ключ к одному из нарисованных домов. Двухэтажное здание с балкончиком было сложено из серого грубого камня, его венчала башня с фиолетовой остроконечной крышей. Маленькая дверь была так мастерски изображена, что казалось вот-вот откроется.

«Нет, ну не станет же он в самом деле открывать эту дверь! – мелькнуло у Макса. – Это невозможно сделать!»

Но как только ключ коснулся крошечной замочной скважины, внезапно повеяло холодом. Сама дверь принялась увеличиваться перед потрясенным взором мальчика, но старик ничуть не казался удивленным. Напротив, он нетерпеливо ждал, постукивая ногой, пока дверь вырастет до нужного размера.

«Мне это опять снится! – подумал Макс. – Похоже, в мазь что-то добавляют, либо у меня снова поднялась температура».

Он не мог понять, как игра света и красок могла ожить столь невероятным образом.

Наконец, дверь перестала расти. Старик вставил ключ в замочную скважину, дважды повернул замок и толкнул серую створку. Из образовавшегося темного проема вырвался и пронесся ледяной сквозняк, а ветер, откликнувшись, завыл в коридоре.

Крючконос повесил себе на шею ключ, шагнул в проем. Дверь за ним захлопнулась, а холодный поток ветра стих.

Мальчик какое-то время пребывал в оцепенении. Он никак не мог понять, куда подевался старик. Убедившись, что в комнате тихо, он привстал и медленно приоткрыл створку двери. Макс вытянул ладони вперед, полагая, что Крючконос просто использовал какой-то фокус.

Он подошел к столу, ощупал его, но ничего сверхъестественного не обнаружил. Тогда мальчик забрался на стол, чтобы получше рассмотреть удивительную шкатулку: свеча уже догорала. Оставалось совсем немного и комната погрузится во мрак.

Кроме того, стало заметно, что внутренняя часть цилиндра шкатулки едва заметно вращается, но теперь уже по часовой стрелке, будто внутри работал некий поворотный механизм, как это бывает в музыкальных шкатулках. Потихоньку менялась и карта. Ее детали становились все мельче, расползаясь цветными пятнами по стене. Теперь уже невозможно было сказать, что она показывала.

Наконец, расплавленный воск зашипел, погас и фитиль. Стало темно. Макс вытащил из кармана зажигалку, щелкнул ею и поднес поближе к шкатулке, чтобы рассмотреть. Ему хотелось разочарованно вздохнуть. Насколько красивой она казалась, когда внутри горел огонь и сотни разноцветных огней рождались из ее граней, настолько сейчас она была невзрачной, закопченной и грязной.

Видно, таков был замысел старика. Если бы кому довелось ее обнаружить, то он бы все равно не смог ею воспользоваться. Во-первых, ее внешний вид отталкивал, во-вторых никто не знал, как нужно повернуть верхнюю часть граней шкатулки, в-третьих, необходимо направить ее в нужную сторону на заплесневелую стену с оборванными обоями. В-четвертых, судя по всему, необходим был ключ, что висел на шее у странного обитателя Унылого Дома.

Очень странного. Но кроме этого, другие совпадения будоражили мысли Макса.

Допустим, что…

Старик из его сна и есть тот огромный ворон, что напал на него. Если это так, то он умеет управлять материальной оболочкой и перевоплощаться в других созданий. Обычные люди так точно не умеют. Но из этого вытекает иное доказательство.

Колдовство. Все-таки оно.

Макс схватился за голову.