Город черных фантомов

Тут нужно проявить осторожность.

Какое-то время мальчик раздумывал о судьбе Левинского, но, когда утих адреналин в крови, придававший бодрость, он осознал, что хочет спать, но теперь придется отложить отдых до вечера или, по меньшей мере, до обеда. Макс расслышал, как в коридоре раздались неторопливые шаги: дедушка проснулся, чтобы приступить к своим ежедневным обязанностям.

Впрочем, надо отдать должное хозяевам усадьбы, никто из них не следил за количеством отработанных часов. Дед Василий так хорошо справлялся со своей работой, что даже если бы он ничего не делал целый день, ему никто бы и слова не сказал.

Старик с большой ответственностью относился к тому, что ему поручили, и сам бы не позволил себе лениться. Ему был положен выходной на неделе или два, но он редко ими пользовался. Возиться в саду и в парке ему нравилось больше всего.

Протерев глаза, мальчик поплелся на кухню, чтобы вскипятить воду. Дед любил рано утром выпить крепкого чаю с лимоном и сахаром, потрудиться на свежем воздухе, нагулять аппетит, и только потом хорошо поесть. Сам Макс обычно уплетал несколько внушительных бутербродов и яичницу, но на этот раз кусок не лез ему в горло. Тревожили ночные воспоминания и то, что открылось в Унылом Доме.

Усевшись за стол, дед и внук, как обычно беседовали. Василий заметил следы усталости на лице Макса и, улыбаясь себе в усы, предположил вслух, что тот, небось, опять читал книжки до утра. Пришлось сказать, что именно так и было.

– Чем сегодня займемся? – спросил мальчик как можно более веселым голосом, чтобы дед не решил, будто он ужасно устал, а также, чтобы сменить тему. Ему хотелось скорее занять себя полезным делом, а заодно спокойно обдумать ночное происшествие.

Василий пожал плечами:

– Тую бы подравнять. Ольге Викторовне нравится гулять по аллее. А еще смородину с крыжовником подкормить. Как созреют, хозяйка надумала варенье из них сделать.

Макс удивился:

– Зачем это ей?

– А что плохого? Свои ягоды. Она так и сказала: «Мол, Василий Аркадьевич, как здорово будет свое варенье зимой открыть и вспомнить о солнечном лете».

– Ну, дела!

Представить маму Киры и Таси, закатывающую банки на зиму, он никак не мог. Ольга Викторовна всегда носила безупречные платья и костюмы, будто постоянно посещала дипломатические приемы. Она редко улыбалась, была довольно требовательной к окружающим. Мальчик никогда не слышал, чтобы она кричала на кого-то, но тон у нее всегда был непреклонный, как у его учительницы по математике. Но, надо отдать ей должное, она с уважением относилась к старику Василию, и всегда спрашивала у него совета, насчет улучшения вида сада и парка.

Хозяин дома постоянно пропадал на работе или в поездках, поэтому Макс видел его несколько раз в месяц. Мальчик помнил, что его зовут Андрей, но отчество было какое-то мудреное, и он его не запомнил.

Время от времени с балкона или в саду, где стоял летний стол, за которым собиралась семья владельцев усадьбы, доносилась тихая перепалка супругов, если рядом не оказывалось детей. Обычно Ольга Викторовна возмущалась, что они мало времени проводят вместе, а ее муж устало отбивался, напоминая о необходимости зарабатывать деньги.

Макс часто приходил в недоумение. Если семья становилась несчастной от того, что приходилось постоянно зарабатывать эти самые деньги, почему нельзя переехать в дом поскромнее? Тогда, возможно, появится и время для совместного досуга? Ведь совершенно ясно, что и дом, и парк требовали огромных вложений. Получался какой-то замкнутый круг.

Все заканчивалось тем, что хозяин дома удалялся в раздражении, а хозяйка сидела в одиночестве еще час, звонила подруге и предлагала «пробежаться по магазинам». Впрочем, иногда она уделяла время и своим девочкам, но Кира не любила их совместные поездки, потому что нужно было постоянно присматривать за младшей сестрой.

Таисия также не приходила в восторг от шумного центра города. С удовольствием она посещала только зоопарк или цирк, разглядывала животных и птиц, и, как потом рассказывала Кира кому-то по телефону, «мечтала открыть клетки и выпустить всех на волю».

Словом, понимать других людей оказалось не так просто. Хотя они разговаривали на одном языке и жили в одной стране.

Закончив чаепитие, дед с внуком вышли из домика. Утреннее солнце вовсю светило на безоблачном небе, подтверждая прослушанный по радио Василием прогноз погоды. Стайка воробьев весело прыгала по дорожкам и траве, гоняясь друг за другом.

Туевая аллея тянулась от самого особняка, изгибаясь, и заканчивалась в глубине парка. Работы предстояло много, но старик прикинул, что потихоньку управится за неделю.

Когда дед и внук занимались каким-то общим делом, у них всегда находились темы для разговора. Часто Василий делился воспоминаниями о детских и взрослых годах своей жизни, вспоминал забавные случаи, которые происходили с ним, пока он работал в Ботаническом саду. Иногда они говорили и о маме мальчика: дедушка всегда старался рассказать какие-нибудь веселые подробности, чтобы сгладить болезненный момент.

Они почти никогда не упоминали об аварии, которая случилась много лет назад. Макс всегда старался говорить о родителях так, будто они все еще живы и уехали в долгую экспедицию. Чем чаще он так думал, тем проще ему было принять тот факт, что они никогда не увидятся. Точнее, нет. В его душе жила смутная надежда на то, что существует какой-то другой параллельный мир, в котором когда-нибудь встретятся все, кого разлучила судьба.

Поэтому, когда страшный колдун сотворил настоящую магию и открыл крошечную дверь, эта надежда расцвела снова.

Что, если это мир для тех, кто покинул земную оболочку? Макс много читал книг по религии и мифологии разных народов мира. Как люди, часто живущие вдалеке друг от друга, придумывали чем-то похожие истории? Может, они вовсе и не придумывали, а знали? Были свидетелями волшебных, потрясающих событий, которые канули в прошлое? Современному человеку почти все кажется мифом. Скажи он Мишке, что верит в царство подземного Аида или, что «Сказания о Беовульфе» могут быть правдивыми, тот поднимет его на смех.

Мишка был атеистом. Он не верил ни в каких богов, ни в признанных, ни в легендарных. Ни одна из существующих религий на земле не могла ответить на все его вопросы, а вот наука как раз многое объясняла. Поэтому признавать нечто невидимое он категорически отказывался.

Но Максу очень хотелось верить в призрачные миры, во все, что не поддавалось логике и объяснению. Иначе, если следовать Мишкиной теории, он никогда не встретит родителей. Иногда они снились ему, живые, улыбающиеся, и потом он долго приходил в себя, жадно вспоминая эти счастливые мгновения.

Мальчик не знал, какая из религий права насчет устройства вселенной и вещей вокруг. Но он находил в них общие черты, где говорилось о возможности встречи в загробном мире. Это волновало его, но он ни с кем не делился своими рассуждениями и надеждами. Макс хранил глубоко в душе веру, надеясь, что, если он проживет достойную и честную жизнь, высшие силы, какими бы они ни были, позволят ему обрести долгожданное счастье.

Даже сейчас, подбирая обрезанные веточки туи, его мысли крутились вокруг Унылого Дома и тайны стеклянной шкатулки.

Размышления эти, впрочем, прервались неожиданным событием: через цветочные клумбы, за которыми с такой любовью ухаживал дедушка, неслись друг за другом Тася, мажордом и какой-то худой лысый мужчина. От группы заметно отставала Ольга Викторовна, потому что пыталась делать это на высоких каблуках и в узком платье. Они все что-то кричали друг другу, не желая останавливаться, но ситуация явно была напряженной.

Дед Василий тоже остолбенел, увидев несущуюся процессию, а также то, что безжалостно топтались его ирисы и гортензии.

Присмотревшись, Макс понял, что перед Тасей катится что-то пушистое и округлое, даже взъерошенное. Из этого непонятного комка шерсти торчал пышный вздыбленный хвост, а когда группа бегущих выскочила на аллею, то стало ясно, за кем они гонятся.

Блеснули налитые бешенством желтые глаза, и мимо деда с внуком, пронесся, переваливаясь с широкой лапы на лапу, воющий Зефирка. Девочка протягивала к нему руки и просила остановиться. Тем же самым занимались и взрослые, но протягивали руки по направлению к Тасе.

Раскрасневшаяся Ольга Викторовна остановилась перевести дыхание и спросить у дедушки, нет ли у того большой сетки, чтобы поймать бешеное животное. Василий растерянно произнес, что сетку надо искать в кладовке. Хозяйка дома взмахнула рукой и попросила принести скорее. Компания понеслась дальше.

Ситуация казалась одновременно смешной и трагической: озверевший от погони кот с утробным рычанием влез на дерево и остался сидеть там, прячась в густой зелени, пока внизу рыдала Таисия, не позволяя увести себя в дом.

Взрослые перебивали друг друга, соревнуясь в идеях, что делать с котом и расстроенной девочкой. Хозяйка дома склонялась к тому, что нужно вызвать МЧС или ветеринарную службу, но для этого требовалось вернуться в дом, так как в панике никто из присутствующих не прихватил с собой телефон.

Только потом Макс выяснил, что лысый мужчина это Тасин учитель по биологии, который с изумлением узнал в «милом котике», которого по секрету решила показать ему девочка, самого настоящего манула. Иначе говоря, его взору явился Otocolobus Manul, палассов кот, непредсказуемое и агрессивное животное для человека, способное бесстрашно атаковать при малейшей опасности.

Учителя поразил и напугал не только тот факт, что ребенок мог пострадать от нападения манула, но и то, откуда он мог здесь взяться? Северо-запад России не был местом их обитания. Из чего следовал вывод, что животное, скорее всего, сбежало из какого-нибудь местного зоопарка или питомника. К тому же, его причисляют к исчезающему виду, а потому держать в неволе непозволительно. Манулов почти невозможно приручить. Они предпочитают уединение, не потерпят вторжения на свою территорию и станут защищаться до последнего.

Стало ясно, почему Ольга Викторовна, всегда такая сдержанная и уверенная в себе, с бледным лицом пыталась урезонить дочку. Тася ее не слушала и упрямо повторяла, что ее Зефирка «самый добрый на свете», и не понимала, почему этого никто не видит.

Дед Василий принес сетку и теперь все подняли головы, присматриваясь к зеленой кроне дерева, где притаился манул. Учитель по биологии убеждал Ольгу Викторовну, что нужно все-таки позвать на помощь профессионалов, в ответ на что, раздавался отчаянный плач Таси. Она умоляла не трогать ее котика и грозилась уйти из дома, если его не оставят в покое.

Макс заметил приближающуюся Киру. Переполох в доме вызвал у нее интерес, но она вовсе не казалась испуганной. Наоборот, она с безразличным, даже скучающим видом потягивала лимонад из пластиковой банки, а на губах у нее играла легкая улыбка. Этим Кира показывала, что ждет продолжения разыгравшегося спектакля.

Рука, в которую вцепился черный ворон, внезапно словно загорелась. Мальчик тихонько вскрикнул, не ожидая боли. Хорошо, что никто не обратил на это внимания: все были заняты Тасей и обсуждениями, как лучше поступить. Раны пульсировали, будто на них выплеснули кислоту. Макс взглянул на перебинтованную руку, пребывая в уверенности, что белая повязка пропиталась кровью, но этого не случилось. Вместе с этим странным жжением к нему пришло удивительное спокойствие и понимание, что нужно сделать.

На какое-то время мальчик даже забыл про огромного ворона и колдуна. Все его мысли сосредоточились на исполнении задуманного.

Он сходил за выдвижной лестницей в дедушкин сарайчик и принес ее к дереву, на котором сидел манул. Приставил ее к широкому стволу и стал забираться наверх, ни слова не сказав остолбеневшим людям. Тася тоже замолчала, только изредка хлюпала носом.

Первой пришла в себя Ольга Викторовна. Она повернулась к замершему Василию с надеждой в глазах, чтобы уточнить, часто ли его внуку доводилось общаться с дикими или, хотя бы, домашними животными. Дед ответил, что никогда. Учитель по биологии ойкнул и принялся повторять, что мальчику грозит опасность, если он немедленно не оставит своей попытки геройствовать.

Но Макс вовсе и не думал об этом. Он слышал, как его окликают по имени, просят спуститься, дождаться спасателей или ветеринаров, но ждать не хотел. Никакого страха не было, только уверенность в своих действиях. Он и сам немного удивлялся этому внезапно пробудившемуся в нем качеству. И хотя он не был трусом, но и на рожон предпочитал не лезть.

Манул заметил приближение потенциального врага, прижал уши и зашипел. Мальчик поднялся еще на несколько ступеней, не отрывая взгляда от кота. Тот вздыбил шерсть и оскалился. Из его горла вырвался низкий глухой рык.

– Не узнал меня? – добродушно и очень спокойно произнес Макс, глядя коту прямо в глаза. – Нас же Тася познакомила. Забыл?

Манул протяжно зашипел.

– Вот и хорошо, что не забыл. Ты, главное, не нервничай. Они просто за Тасю переживают, понимаешь? – продолжал мальчик. – Боятся, что ты можешь ей навредить.

Кот скосил глаза на маленькую девочку внизу, в которых отразилось подобие понимания.

– Вот! – обрадовался Макс. – Тебе же не все равно? Она тебя любит и в обиду не даст. Как лапа, кстати? Ты довольно резво бежал. Я это заметил.

Манул вытянул острый нос вперед, принюхиваясь. Мальчик медленно протянул ему ладонь. Кот сперва ощерился, потом очень медленно приблизил нос и его ноздри затрепетали.

– Познакомимся еще раз? – спросил Макс, позволяя коту обследовать его ладонь. Он чувствовал прикосновение холодного мокрого носа и не мог не улыбаться. – Приятель, меня Максом зовут, но ты, наверное, уже знаешь. А ты – Зефирка. Имечко что надо.

Все, что происходило, он потом вспоминал немного смутно: и свою неторопливую беседу с котом, и периодические вопросы от Ольги Викторовны, и то, как спустя полчаса, спустился вниз. Но перед этим он сказал довольно громко, что кот обещает вести себя пристойно, если его оставят в покое и выделят просторное помещение, куда он сможет свободно входить и выходить.

Тася вцепилась в материнскую руку и затрясла ее:

– Ну пожа-а-алуйста! Пусть Зефирка останется. Он мой друг!

Ольга Викторовна обменялась красноречивыми взглядами с учителем по биологии, не зная, как решиться на подобную авантюру, но, когда по лестнице спустился Макс, прижимая к себе огромного кота, согласилась, скрепя сердце.

Манул довольно спокойно сидел у мальчика на руках и не казался агрессивным. Тася кинулась к ним, чтобы обнять питомца. Хозяйка дома едва сдержала крик ужаса. Зато, когда другие попробовали подойти поближе, манул тут же открыл клыкастую пасть, издавая горловое рычание. Шерсть на загривке вздыбилась.

– Лучше не надо, – сказал Макс. – Он очень недоверчивый. Оставьте его в покое, так будет гораздо лучше.

Дедушка похлопал внука по плечу. Было видно, что он им очень гордится. Учитель по биологии смотрел озадаченно и ошеломленно, и сперва был не в состоянии сказать и пару слов. Потом справился с изумлением и проговорил:

– Ну, мальчик, тебе точно надо в дрессировщики идти. С таким зверем управился. Что ты там ему наговорил? Удивительно! Никогда бы не поверил!

Но самое главное, что Кира перестала смотреть на него так, будто он заболел чумой или проказой, и может заразить ее. Исчезло выражение превосходства и заносчивости, которое и раздражало, и расстраивало его, а он ничего не мог с этим поделать.

Теперь в ее взгляде он заметил подобие растерянности и уважения, с которыми девочка явно не знала, что делать. Она ничего не сказала ему, когда он, совершенно уставший от странного ощущения, вызванного его смелым поступком, прошел мимо. Однако то, что удалось прочесть на ее лице, наполнило его радостью.

Честное слово, он все больше верил в магию! События в его жизни стали походить на интересное приключение.

Мальчик еще не догадывался, что на этом они только начинаются.