Звонарь с планеты Ф16

3

– Ну вот и прилетел. Сейчас будем знакомиться, меня зовут Тат Хор, – Тимофей увидел перед собой взрослого мужчину с волосами, в которых уже виднелась седина, и длинной бородой. Его волосы были собраны в пучок на макушке. Простая одежда – черные штаны и водолазка, сверху серый халат по колени – отличалась непривычной тканью. Тим сначала остановил взгляд на сером халате с серебристым отливом. Освещения вокруг почти не было, но халат слегка сиял холодноватой дымкой. На ткани виднелся узор из сот, которые переплетались между собой по спирали, образуя сетку. Стройный мужчина, по возрасту приблизительно как папа Тимофея, резвый, легко и активно двигался. Он все смотрел на Тима глазами с крупной контрастной радужкой. Его глаза Тиму казались тоже бирюзовыми. Наконец, мужчина поднялся и Тимофей увидел вверху высокий потолок. Такой высокий потолок он видел когда-то в католическом соборе на экскурсии, только там потолок был красивый, с замысловатыми конструкциями. Здесь же все было просто, как в заводском цеху. Действительно, здание напоминало заводской цех с высокими большими окнами.

Тимофей встал. На него с ожиданием смотрели Фанти и Люм. В первую секунду он их даже не узнал. Они сняли с себя эти диковинные водолазные костюмы и оделись, судя по всему, в форму. Их одежда была одинаковая. Тоже штаны и водолазка, только с яркой голубой полосой, у плеча широкой, а к низу штанины она сужалась. На этой полоске, на груди, у них было по значку: в центре квадрат, который к краю, через многоугольники, превращался в круг. Фанти и Люм были красивые ребята с миловидными лицами, хорошо сложенные и спортивные. У Люма, как и у мужчины, длинные волосы были собраны в пучок на макушке. У Фанти заплетены колоски, заканчивающиеся косами у живота. Весь ее вид говорил о том, что она нетерпеливая. Ее глаза постоянно бегали, а указательным пальцем она ковыряла большой.

Тим пошатнулся и медленно пошел к окнам. Ноги не хотели двигаться, он с трудом поднимал их. Тело было ватным, голова тяжелой, в ней что-то отвратительно пищало. Прямоугольное окно, у которого остановился Тимофей, уходило вверх на несколько метров. Похоже, это был третий этаж, потому что перед ним открывался вид на соседние здания. Они напоминали ангары. Прямоугольные коробки с округлыми углами, в которых зияли мелкие черные дыры – окна. Все эти двухэтажные коробки стояли рядами как коровники. Их было много, наверное, пятьдесят. Или больше. Тим не считал, он поднял взгляд на небо. Сквозь легкую дымку просвечивало множество цветных звезд и одна очень большая… Луна? Эта штука была крупнее луны и прерывисто мерцала голубоватым светом. Она будто не могла разгореться.

– Сейчас ночь? – спросил Тимофей.

– Полдень, – ответил мужчина, который стоял рядом. Он был высокий. Выше папы Тима. Папа у Тимофея тоже не низкий, метр восемьдесят пять ростом.

– Это наше солнце, оно теряет свой импульс.

Тимофей обернулся и увидел на груди у мужчины такой же значок, как у Фанти и Люма.

– Оно гаснет. Оно скоро погаснет, – раздался противный девичий голос.

«Почему же ты постоянно так пищишь?» – подумал про себя Тим. Из-за высокого женского голоса у него еще больше болела голова.

– А где мы? Это какой-то завод? Что это за цеха? – спросил Тим учителя.

– Это наш институт изучения света. Корпус для практических занятий. Эти здания за окном – общежития для студентов.

Тимофей опять посмотрел на здания внизу. Будто доты с черными дырками, стояли они пустые и ужасные. Тиму не нравилось это место. Все казалось ему неприятным, пугающим, пустым. Дело было даже не в том, что он не видел людей. Ему казалось, что строили эти отвратительные здания люди без жизненной энергии. Зомби. Вот что это ему напоминало, сплошную компьютерную игру с зомби. Только эти за людьми не гоняются. Хотя, как знать.

– А сколько я здесь нахожусь? – спросил Тимофей.

– Конкретно в этом месте полчаса. А дома ты отсутствуешь приблизительно час или полтора. Точно узнаешь, когда вернешься. Точные расчеты возможны только на близких расстояниях.

– Я что, превратился в свет, чтобы прилететь сюда?

– Ну, технически, ты и так являешься светом. Просто, достаточно уплотненным в связях. Если связи немного смягчить и сменить частоту проникающих волн, то ты как бы меняешь локацию.

– А почему так? Почему не на звездолете? Ведь если я потом не соберусь обратно? Я же умру? – возмущался Тимофей. Учитель улыбнулся так, будто собирался объяснить четырехлетнему, почему трава зеленая.

– Это невозможно. Световые расстояния не преодолеваются механическим путем. Это так не работает.

Опять Тимофей услышал ту же фразу, которую ему говорили Фанти и Люм.

– Тимофей, мне тяжело тебе сейчас описать все сложности человеческих взаимоотношений. Просто наука и деньги… Пока вы не найдете, – учитель тяжело вздохнул, подбирая слова, – средства обмена, исключающие ложь, наука будет часто служить обману и самообману. Дело в том, что небо, которое ты видишь у себя над головой, это не совсем материальный объект. Конечно же, в нем очень много материального, но, скорее для наблюдения, чем для перемещения. Это как огромная виртуальная карта. У вас же есть компьютеры, да? Они у вас уже вроде бы есть, поэтому ты должен понять. Это чем-то похоже на виртуальное пространство, только намного сложнее. Все эти звездочки, созвездия, объекты вроде солнца, они все существуют, только в другой форме. Мы видим их как кружочки. Как шарики. Но это оптическая иллюзия. Очень красивая иллюзия.

– А как же метеориты? – прервал учителя Тимофей.

– Это близкие объекты, более уплотненные. Другой вид материи. Если бы ты учился у меня в институте, я бы все тебе объяснил. Для этого нужно время.

– Не понимаю. Если вы знаете намного больше, чем я, то зачем я вам? Что я могу сделать с этим? – Тим указал рукой на бледное мерцающее светило. Наконец, он почувствовал себя физически легче, его тело вернулось в привычное состояние. Морально же он чувствовал отчаяние.

Еще час назад Тим был дома, в родной бабушкиной деревне. Он валялся под деревом и играл в игру, даже не представляя, что где-то гаснет солнце. Что на другую планету добраться легче, чем до дома. Что ему будет так плохо.

– Зачем я вам нужен? – с болью в глазах смотрел Тимофей на мужчину.

– Этому есть объяснение, но сначала нам надо добраться до убежища, – ответил Тат.

– Убежища? Я никуда не полечу, – в ужасе сказал Тим.

– Лететь никуда не надо. По планете мы перемещаемся так же, как и вы. Здесь устройство пространства похоже на ваше. Собирайтесь, мы отправляемся к Аату.

– Я собрал все, что вы сказали, нас четверо, это легкий груз. Может, взять что-то еще? – обратился Люм к Тату и указал на пару ящиков, перевязанных так, чтобы их можно было нести на спине.

– Мы забрали все, что нам потребуется, лишнего брать не стоит. Нам еще надо будет зайти за едой. Пойдемте.

Люм и Тат взяли ящики побольше, Фанти и Тиму достались небольшие мешки, которые они так же несли на спинах.

Весь институт давил своей громадностью. Потолки высотой пять метров и больше создавали впечатление ничтожности. Словно маленькие букашки они двигались среди этих стен и колон. На улице было мрачно и так тихо, что у Тимофея пошел холодок по венам. Ни пения птиц, ни дуновения ветерка, ни шелеста листьев на деревьях. Ни, тем более, звуков человеческой жизни.

– Почему на улицах нет людей? Где все? – спросил Тим.

– Все в убежище, – ответила Фанти.

– Почему? – сердце Тима стало биться чаще. Он, вдруг, почувствовал, что его заманили. Бессовестно заманили в какую-то жуткую историю, из которой он может не выбраться. Ему ничего не оставалось, как идти вместе с ними. Он не может вернуться домой, и не может остаться один на чужой планете, но замалчивание правды его нервировало, пугало, выводило из себя. Ему хотелось встать посреди этих бездушных ангаров для студентов и кричать. Но он боялся. Тишина, которая пропитала все пространство, не давала этого сделать. Она сжимала ему горло. Казалось, если закричать, то появится нечто дикое.

– Почему все в убежище? – опять спросил Тим, потому что никто ему не отвечал.

– На улице опасно, – коротко ответил Люм.

– Почему? Что-то в воздухе? Что может быть опасного в том, что солнце еле светит? Отсутствие света может быть опасным? – недоумевал Тим.

– Может, – опять ответил Люм.

«Как же все раздражает, – думал про себя Тимофей. – Я хочу домой. Домой».

– Это забастовка? – остановился Тим и неожиданно для самого себя громко произнес свой вопрос. Так, что его голос эхом отразился от стен общежитий и ему самому стало не по себе.

– Лучше не ори, – подошла к нему впритык Фанти, – иначе мы тебя не спасем. И домой ты никогда не вернешься.

– Не пугай его, – Тат взял Фанти за плечи и оттащил ее от Тима. – Мы тебе все расскажем, когда доберемся до убежища. Скоро. Не переживай. Просто сейчас нет смысла, надо не только рассказать, но и показать. Потерпи. Нет никакой пользы от твоего неведения. От твоих знаний зависит исход. Аат лучше всех донесет до тебя смысл происходящего. Чем быстрее мы доберемся, тем быстрее ты все узнаешь. Пойдем.

Тат говорил уверенно и открыто. Создавалось впечатление, что ему можно доверять, только не было спокойствия на душе Тимофея. Он чувствовал что-то неладное. Сердце кричало о том, что надо ждать беды. Тим взглянул на мутное бледное солнце и пошел за своими проводниками.

Пройдя немного дальше корпусов общежитий, Тат открыл люк и все спустились под землю.

Внизу находилось высокое помещение с колоннами, достаточно широкое, чтобы в нем поместилась какая-нибудь подземная парковка. Только, если стены слева и справа были видны, то, на какое расстояние это место простирается вперед и назад, было неясно. Они спустились на твердую площадку. Тат включил яркий фонарь, который достал из кармана. Шар размером с теннисный мяч повис над головой Тата и двигался за ним, освещая все вокруг на несколько метров. По центру помещения проходила подземная река, прямо между бетонных берегов. В воде их ждала лодка.

– Что это за место? – спросил Тим.

– Ливневая канализация, – ответил Люм, снимая ящик со спины и передавая его Тату, который грузил вещи в лодку.

– А это не опасно? – недоверчиво посмотрел Тим на помещение, которое теперь ему не казалось таким уж высоким. Папа Тима – архитектор, потому Тимофей знал кое-что о таких помещениях. Например, что во время ливня они полностью заполняются водой и в них можно утонуть.

– Дожди сильно зависят от солнца, потому их сейчас почти нет. Зато мы сможем быстро добраться до нужного нам места, залазь, – позвал его Тат, выставляя весла.

Они плыли около часа по темному и тихому тоннелю, пока издалека не начали доноситься звуки.

– Люм, пойдешь и найдешь парню одежду, а ты, Фанти, отправишься со мной за продуктами. Тимофей остается в лодке, следит за вещами. Слышишь, не вылезай из лодки и никуда не ходи, – обратился Тат к Тимофею.

Тим присматривался к человеку, который стоял вдали, лицом к колонне. Он постоянно кивал головой и слегка покачивался вперед-назад. Там горел свет, потому было видно, что происходит. Видно, но не понятно.

Тат, Фанти и Люм оставили Тима в лодке и ушли по делам, а он сидел и смотрел на окружающих. Происходящее вызывало странное ощущение. Здесь появился звук. Не громкий, но приятный. Говорили люди, это давало ощущение жизни. Но жизнь эта была довольно необычной. Несколько человек несли какие-то вещи. Еще несколько, видимо, что-то покупали или обменивали. Но остальные… Кто-то сидел на земле неподвижно, глядя в одну и ту же точку. Кто-то покачивался. Одни покачивались вперед-назад, другие вправо-влево. Некоторые стояли, перекрестив руки и обхватив себя за плечи. Были те, кто нашептывал себе под нос. Просидев так около получаса Тим начал думать, не превратится ли он в сумасшедшего? И, случайно, не сумасшедшие ли его новые знакомые? Ничто не мешает им быть умалишенными и летать на другие планеты. Многие, кто слетел с катушек, выглядят вполне себе прилично, ведут свою жизнь как обычно. Ну, почти как обычно.

– Я нашел тебе одежду. Может быть слегка великовата, но удобная. Скоро переоденешься. Ты не замерз? – спросил Люм и Тим почувствовал облегчение, будто пришел кто-то родной.

– Не замерз, – посмотрел Тим на ботинки, которые принес Люм. – А что с ними? – кивнул головой Тимофей в сторону качающихся людей.

– Они вводят себя в транс, чтобы расслабить голову. Сейчас многие потеряли своих близких, привычную жизнь, деятельность. Они пытаются сохранить себя. Профессор Аат говорит, что это неплохой способ. Если не можешь применить жизненную силу на пользу, надо усмирить мысли, иначе они тебя съедят. Здесь многое происходило. Да и сейчас происходит из-за солнца. Нам повезло, что у нас есть учитель, и что мы знаем немного больше, чем остальные, – Люм уселся в лодку напротив Тимофея. – Тебе немного лучше? Я имею ввиду физически.

– Непривычно. Кажется, что меня сильно прижимает к земле.

– Да, у нас планеты немного отличаются параметрами. Но не сильно. Больше влияет активность солнца. Закат будет часа через четыре, тогда… – Люм замолчал, задумавшись.

– Что тогда? – посмотрел на него внимательно Тим. Люм глянул на него, но ничего не ответил. Вернулись Тат и Фанти.

– У нас закончились овощи и фрукты, а с теплицами теперь беда. Но, кое-что раздобыли, – Тат выдал всем по яблоку. – Это перекус, скоро уже поедим нормально. Все готовы?

– Если нам больше ничего не надо, то поплыли быстрее, – Фанти пыталась умостить свои ноги между коробок и, казалось, была на взводе.

– Не торопись, все успеется, – взялся Тат за весла, Люм оттолкнул лодку от берега.

– Нам есть куда торопиться, – фыркнула Фанти.

«Какая нетерпеливая девица» – подумал Тим, откусывая яблоко. Он был голодным, но тут же выплюнул его.

– Что это? – скривившись спросил он.

– Ешь, что дают, – командовала Фанти и жевала свое яблоко.

– Это даже не вата. Это какая-то губка для мытья посуды, которой вытерли пыль с подоконника, – возмутился Тим. Он хорошо разбирался в яблоках. У бабушки в саду было пять сортов. Больше всего ему навился белый налив. Мягкие, ароматные, кисло-сладкие. А какое пюре из них получается! Настоящие яблоки. А что это за гадость, он понять не мог и есть боялся. – Я не могу и не хочу это есть. Таким отравиться можно. У вас вся еда такая?

– Не просто выращивать растения на искусственных почвах под искусственным светом. Многие спектры, которые дают полноту вкуса, просто теряются, – объяснял Тат.

– А почва почему искусственная? – не унимался Тим, рассматривая яблоко, которое в самом деле будто не имело в себе сока. Сложно было рассмотреть, они опять заплыли в темное место, где светил только летающий фонарь Тата, но Тим заметил, что яблоко не отражает свет, а поглощает его.

– Не будешь? Я доем, – протянул руку к яблоку Люм.

– Держи, – отдал яблоко Тим, – как вы вообще с такой едой живете? Она же наверняка вредная.

– Можно я его ударю? – посмотрела пристально на Тима Фанти.

– Перестань. Он прав. Просто мы привыкли к этому, а он… У них-то там еще почва живая есть, – вздохнул Тат.

4

Убежище оказалось ничем не лучше ливневой канализации. Оно находилось под землей и делилось на два яруса. На втором люди спали, а на первом можно было размяться, пройтись, покачаться в трансе. Не смотря на то, что людей здесь было много, они все равно убаюкивали себя плавными покачиваниями.

– У меня ощущение, что я попал в огромный дурдом, – сказал Тимофей, глядя на то, что происходило в убежище.

– Бери мешок, пойдем, нам надо искать Аата, – скомандовал Тат, вручая Тиму мешок.

– Кто такой Аат, чем он занимается? – спросил Тим, натягивая лямки, пришитые к мешку, себе на плечи.

– Профессор физики. Его специализация – изучение ритмов Фацари в системе. Фацари – это название нашей планеты здесь, среди населения, – отвечал Тат.

– Вроде как у нас Земля? – спросил Тим.

– Ну, если у вас ваша планета называется Земля, то да.

– А откуда вы знаете наш язык? – снова поинтересовался Тим.

– Ваш язык? – удивился Тат.

– Ну, да, мы же… – Тимофей остановился. Он, вдруг, осознал, что это произошло еще там, у речки, когда он только увидел Фанти и Люма. – Почему я?… – Тим опять задумался, вспоминая все, что только что происходило. – Почему я говорю на вашем языке? Я же его не учил.

Ему стало очень страшно из-за того, что он никак не мог вспомнить хотя бы одно слово на русском. Что если он никогда не вспомнит свой родной язык?

– Ты его знаешь, просто раньше у тебя не было повода им пользоваться, – Тат внимательно смотрел на перепуганного Тимофея. – Нам надо идти, скоро закат. Мы еще не нашли профессора.

– А что, после заката профессор превращается в тыкву? – покорно шел Тим за остальными, но все думал о том, как странно звучит его речь и откуда он вообще знает все это. Он никогда не издавал подобных звуков. Это была какая-то жуткая нелепость.

Проходя мимо людей, которые сидели на полу и все кланялись, как игрушки на торпеде машины, Тим ощущал раздражение, будто он наблюдал за детьми, которые делают вид, что не могут сделать что-то сами, ради того, чтобы им уделили внимание.

– Почему они не займутся каким-нибудь делом? Хотя бы чтением. Как можно успокоиться, постоянно дергаясь туда-сюда? – бурчал себе под нос Тим. Ему никто не отвечал, все целеустремленно шли в одном направлении, продвигаясь между людьми. Наконец они дошли до коридора, который вел к отдельным комнатам. У входа в этот коридор сидел мужчина. Он не качался, не кивал, не шептал. Он смотрел на людей и, увидев Тима, стал пристально смотреть на него. Хотя Тим еще был в серебристом костюме, мужчина смотрел не на костюм, а в глаза Тиму. От этого было не то что неловко, а как-то не по себе. Странно и неуютно. В этот момент, когда они встретились взглядами, прозвучал ужасный звук, напоминающий клич крупного животного, похожий на птицу, но очень отдаленно. Звук был громким, резким, неприятным. У Тима пошли мурашки по коже, но реакция мужчины его напугала еще больше. В помещении, вдруг, стало тихо. Мужчина, не отрывая взгляд от Тима, резко вскочил на ноги, на секунду замер, в его глазах читался дикий ужас. Затем, его лицо искривилось. Из глаз должны были пойти слезы, но их не было, он всхлипывал, постепенно сползая спиной по стене. Его тело сотрясалось от рыданий. Это был не горький детский плачь, и не женская истерика. Это было глубокое всхлипывание от безысходности без слез. Мужчина опять сел на пол. Его всхлипывания были единственным звуком, наполнявшим больше пространство. Люм схватил Тима под руки и потянул за собой.