Поло
- -
- 100%
- +
– Ты меня подожди здесь, мне надо отвлечься ненадолго, – попросил Бенедикт Поло, когда они закончили с работой.
Поло стоял и наблюдал, куда пойдет Бенедикт, прихватив с собой сумку. Во время работы Поло из любопытства удалось заглянуть в сумку, и ему показалось, что там еда. По крайней мере, он заметил кусочек хлеба. Только вот кого собрался кормить Бенедикт? Дядя Беня скрылся в подсолнухах. Это насторожило Поло, ведь за подсолнухами находилась та самая злосчастная кукуруза. Поло стоял не шевелясь. «Ни за что и никогда», говорил он про себя, размышляя о том, куда же пошел Бенедикт. Повеял ветер, вдалеке зашелестели подсолнухи. «Трус» – опять прозвучало в голове Поло. «Нет, не трус. Это нормальная реакция», продолжал он свой внутренний диалог. «А если он умрет? И хорошо, некому будет пакостить на экзамене», шептали разные голоса. «Что это? Это не я. Никогда. Я никогда не буду радоваться чужой смерти», спорил он сам с собой, и ноги сами понесли его в сторону подсолнухов.
Он старался идти тихо, прислушиваясь к окружающему шуму. Звуков не было, ветер затих, и когда он останавливался, он ничего не слышал. Выйдя на знакомую дорогу, Поло будто окатило ледяной водой. Он посмотрел на другую сторону дороги, в надежде, что Бенедикт там, но впереди никого видно не было. Затем он медленно стал идти в сторону поворота и, дойдя до места, где уже возможно было рассмотреть, что происходит дальше, и где он видел последний раз Жана, он увидел Бенедикта. Напортив него стоял какой-то человек в лохмотьях. Бенедикт передавал ему сумку. Поло в этот момент уже не соображал, он пятился назад. Сначала медленно. Потом развернулся и пошел быстрее, потом перешел на бег и быстро прошел через поле подсолнухов. Он хотел идти дальше, к остановке, но опомнился и остановился. Поло обернулся назад, все было так же спокойно и красиво, как и раньше. Вдалеке сияла Башня. Поло казалось, что прошло уже полдня, со времени, как ушел Бенедикт, но прошло только сорок минут. Время тянулось ужасно медленно. Прошло еще двадцать минут, когда Поло увидел вдалеке знакомую маленькую фигуру своего игрушечного руководителя. Поло думал о том, как себя вести и заметил ли его Бенедикт за поворотом. Бенедикт же играл свою роль без стеснения, лишь одно выдавало его – странный дикий блеск в глазах.
– Прости, брат попросил выполнить одно поручение, – сказал он.
Они сели в поезд и Поло не мог оторвать глаз от дяди Бени. Он сидел все в той же позе, с гордо поднятой головой. Его руки будто слегка трусились и все его тело выдавало некое волнение, а блеск глаз создавал впечатление помешательства.
В управлении они разошлись, Бенедикт зашел в свой кабинет, а Поло направился в коморку, оставить документы. Возвращаясь обратно к выходу, он увидел, как в кабинет Бенедикта заходит его брат, отличающийся от него лишь более высоким ростом. Поло замедлился и приблизился к двери, чтобы услышать разговор.
– Ты где был? – спросил брат Бенедикта.
– На работе.
– Твоя работа на экспериментальных полях.
– Я там и был.
– Слушай, сегодня я патрулировал именно эту часть… – дальше Поло не слышал, в коридоре появились люди и надо было уходить.
Поло сел в поезд, но пропустил остановку и возле дома, и следующую. Мысли о Бенедикте поглотил его. Опомнился он только тогда, когда поезд подъехал к последней остановке Натюрина и стали отцеплять последние вагоны. Тогда Поло вышел из поезда. Он был впервые в этой части, осмотревшись вокруг, все казалось ему непривычным. Этот край находился вдалеке от Башни, и природа была здесь другая. Скудная растительность прикрывала землю. На больших расстояниях друг от друга находились одиночные деревья. Здесь так же были поля, но с другими культурами. А невысокие дома так же относились к деревням Натюрина. Рабочие окончили подготовку поезда, и тот тронулся. Поло провожал его, вглядываясь в точку, которая все дальше и дальше удалялась, пока не исчезла совсем. Где-то за горизонтом находился Технополис. Не так далеко для поезда, но практически недостижимо для Поло.
* * *
Поло ждал экзамена по окончившейся практике. Отчет был почти готов. С практической частью он был знаком, теорию выучил. Не готов он был только морально. В комиссии должно было быть пять человек, но ему уже не казались такими страшными те четыре незнакомца. Больше всего он переживал о Бенедикте. За шесть месяцев успело произойти многое, что могло повлиять на его оценку.
Поло лежал в ванной и думал о разных вариантах, которые могут произойти на экзамене. Могут ли его спросить о Жане? Или о его наставнике? Или почему он безответственно относился к работе? Если оценка будет низкой, поступить будет сложнее, ведь эта оценка обязательно войдет в общий аттестат. А зачем он ему, если он не хотел заниматься биологией? Поло устал от назойливых мыслей и нырнул, стараясь как можно дольше задержать дыхание, тем самым переключив свои мысли о будущем на настоящее.
Экзамены в школе длились неделю. Каждый день сдавала небольшая группа, собранная из разных классов. Поло хотел отделаться побыстрее, но его поставили на предпоследний день, и чтобы не сойти с ума от собственных фантазий, он решил ради развлечения вернуться к своим старым проектам. Пару лет назад он сделал много набросков, но к расчетам так и не возвращался. Сейчас же у него, откуда ни возьмись, появилось вдохновение, и он с энтузиазмом принялся за работу. За три дня он практически забыл, что его ждет экзамен, и в ночь перед экзаменом Поло рассчитывал параметры водной карусели, которая приводилась в движение физическим усилием людей. Из центра карусели должен был бить фонтан, все так же благодаря этим усилиям. Он рассчитывал, где лучше установить педали, какой диаметр трубок должен быть, какое колено установить, чем можно облегчить механизм, и все в таком духе. Когда он, наконец, окончил и опомнился, на часах было три часа ночи.
– Черт, забыл! – спохватился Поло и стал собирать все необходимое на завтра.
Он так и не выспался и на экзамен явился растрепанным. Экзаменаторы явно не ожидали увидеть что-то, похожее на Поло, в этот день. Из-за недосыпа он уже не думал о комиссии и Бенедикте. Он думал о том, как бы ему не уснуть. Но как он ни старался, молодой организм был сильнее его. Пока шла подготовка, их рассадили по местам, помощники носили документы и все необходимое для экзамена, Поло ненадолго прилег на парту. Он очнулся от сильного щелчка рядом с ухом.
– У тебя что, дома нет кровати? – стоял рядом с ним злой пожилой мужчина.
– Извините, – сказал Поло. Он увидел, как мимо, улыбаясь, прошла женщина, так же из комиссии.
После сдачи письменной части, каждого человека из группы по одному вызывали на устный ответ, и Поло ответил блестяще, чему удивился не только Бенедикт, но и сам Поло. На практике Бенедикту постоянно приходилось повторять самые простые вещи. По всей видимости, дядя Беня принял успех Поло на свой счет, потому оценил его знания отлично, как и все остальные, кроме одного. Того самого пожилого мужчины, который будил его щелчком у уха.
– Тройка за дисциплину и неуважение комиссии, – сказал он.
– Я думал, на экзамене оценивают знания, – не раздумывая, запротестовал Поло.
– Тогда два, – вывел мужчина в документе.
– За что? – громко возмутился парень.
– За незнание своего места, – внимательно посмотрел мужчина на Поло.
– Места? Я что, собака? Или корова в стойле? – Поло покраснел от злости.
– Ты ученик, который возомнил себя учителем.
– Я защитил себя! Вам это не понравилось? – у Поло наворачивались слезы на глаза.
– Ты можешь продолжить себя защищать и пойти после школы работать ассенизатором.
– Это ваше уважение к рабочим людям? – не унимался Поло.
– Пошел вон! – закричал мужчина.
Поло забрал свои вещи и, хлопнув дверью, вышел. Он уже не переживал о том, поступит ли он куда-нибудь. Три последних дня его вернули к жизни, и к мечтам. Но он не мог простить того, что его оскорбили. Это было посягательство на его честь. Только противник был слишком силен. Поло лишь оставалось давить слезы в ожидании документов. До сих пор проверяли письменные задания, и оставшиеся ученики сдавали устные. Ожидая, он стоял и смотрел в окно, думая о том же: как прекрасен этот рай на земле, в котором чувствуешь себя как в аду.
Через час вышел помощник и раздал документы. В документах Поло стояла тройка и дисциплинарный выговор. Это была его первая тройка за все время учебы и именно она стояла за экзамен. Поло не покидало ощущение, будто ему специально сделали подлость, и причина была вовсе не в том, что он уснул перед экзаменом.
Ребята уже разошлись, а Поло до сих пор стоял в коридоре, глядя в пол. Из кабинета вышла комиссия. Поло зло посмотрел на пожилого мужчину, тот так же посмотрел в ответ. Он опять отвернул взгляд в пол. Через пару минут он увидел женские босоножки. Парень поднял голову, перед ним стояла та самая женщина из комиссии, которая улыбалась, когда разбудили Поло. Ее звали Фира, она в комиссии была от управления деревнями. Женщина опять слегка улыбнулась, обняла Поло, похлопав его по спине, и ничего не сказав, пошла вслед за остальными. Поло проводил ее взглядом до выхода. Ему стало так легко, будто у него с души сняли какой-то тяжелый груз, который долго душил его. Он вдруг вспомнил тот день, когда папа отнял у него его записную книжку и те запчасти, которые он с трудом нашел. Ему тогда было так же больно, и он чего-то ждал. Возможно, что за него вступиться мама или, хотя бы обнимет так, как его сейчас обняла Фира. Но тогда этого не произошло, и теперь он будто получил что-то долгожданное. Хотя умом он понимал, что на экзамене его никто не защитил и не поддержал, но сердце шептало что-то другое, что-то непонятное, что он никак не мог расшифровать.
Поло забыл о своей тройке очень быстро, впереди его ждали каникулы и он мог всего себя посвятить расчетам. Он старательно рассчитал каждое из своих изобретений, которые вновь для него обрели смысл. Лишь одно для него осталось непосильным – тот самый очиститель атмосферного воздуха, о котором он когда-то мечтал. Каждый вечер перед сном, когда он не мог уснуть, он мысленно представлял те объятья, которые ему подарила Фира, и они успокаивали его, помогали легко уснуть. Поло даже казалось, что из-за этого ему снились хорошие сны. Хотя, возможно, ему просто казалось.
III
Поло сидел на лекции по философии. Сегодня ему исполнилось восемнадцать и он посещал некоторые лекции в университете, так как это входило в программу подготовки студентов. Как говорили его школьные учителя: все, что тебе светит, это факультет социологии. Факультет социологии в университете считался чем-то недостойным, и на него поступали только те, кто ни на что другое не годился. А поскольку Поло последние три года не особо старался в школе и его спасала лишь его хорошая память, то именно туда его и направили.
В аудитории была полная тишина, звучал лишь голос лектора. Будущие абитуриенты занимали два последних ряда вверху аудитории. Каждый занимался чем-то своим: кто-то рисовал в блокноте, кто-то читал книгу. Кто-то всеми силами пытался не уснуть, а кто-то и вовсе не пытался, а спал. Но Поло, на удивление для самого себя не спал, а внимательно слушал, наблюдая за тем, как лектор передвигается по аудитории. Пожилой мужчина, в пиджаке болотного цвета, с карандашом за ухом, ходил из одной стороны аудитории в другую, слегка прихрамывая. Он не обращал внимания на студентов, будучи поглощенным своим рассказом, чему те радовались, занимаясь своими делами.
«Открыв учебники по истории, вы можете столкнуться с такими понятиями как религия и религиозные войны. Это явление связано с тем, что в те времена ограниченное количество людей работало со своим чувством веры самостоятельно, большинство же делегировало свои полномочия в этой части меньшинству, которое и управляло их верой. Формируя образы божеств, меньшинство старалось привнести в них качества, которые будут вменять верующим чувство страха, раболепия, гордыни и прочие, способные легко воздействовать на эмоциональном уровне. Человек с трудом понимающий и контролирующий свои чувства, становится легким объектом для манипуляций. Как вы уже знаете, управлять своими эмоциями и чувствами может только тот, кто лично тренирует эти умения, осознает их и поддает анализу и контролю.
На данный момент еще можно встретить небольшие группы людей в отдаленных поселениях, которые сохраняют определенные религиозные обряды. Насколько вы знаете, в нашем городе не существует религий, а вопросом чувств мы занимаемся первый учебный год, когда студенты подробно разбирают составляющие каждого чувства: чувство как ощущение, как действие и как оценка, а так же учатся работать со своими чувствами и чувствами окружающих в рамках текущей программы. Поскольку чувства являются неотъемлемой частью того, что мы называем душа, это знание является важной частью работы социолога.
Душа, как объект изучения, будет сопровождать вас весь курс обучения. В большинстве сфер социологии вы будете рассматривать явления как со стороны внешнего влияния, так и со стороны внутреннего побуждения. Поскольку душа является следствием воспитания, самовоспитания, обучения, самообучения, и в некоторой степени следствием физиологических особенностей организма, например, таких как организация нервной системы, то ее изучаете не только вы, но и студенты факультета биологии. Но в связи со своей спецификой, их основным объектом изучения все же является дух. Так что если вас заинтересует конкретно эта тема, вы знаете, к кому обратиться.
Я вас жду на следующей неделе в этой же аудитории. Всего доброго».
Лектор окончил свою лекцию и, не взглянув на аудиторию, собрал свои вещи и вышел из кабинета.
– Интересно, он бы заметил, если бы в аудитории никого не было? – хмыкнул Поло, спрашивая своего соседа.
– Не переживай, он видит всех в аудитории и знает, кто чем занимается. Он не раз подлавливал своих студентов на экзамене именно на таком. Он убежден, если человек пришел учиться в универ, то сам в этом заинтересован.
– А ты? Заинтересован? – спросил Поло. Он видел, как его сосед всю лекцию рисовал в блокноте кораблики.
– Я? Меня больше интересует материальное, а душой пусть занимается кто-нибудь другой. Я собираюсь свалить на Острова сразу после окончания школы.
– И как же ты это собираешься сделать? – сердце Поло забилось чаще, ведь он даже никогда не помышлял о том, что может уехать, а рядом с ним стоял тот, кто уже готовит такие планы.
– Легко. Сяду на поезд до Технополиса, а потом и до Порта. Деньги на билет у меня есть. А все остальное, все эти рассказы о наблюдении – это чепуха. Они следят только тогда, когда им от тебя что-то надо, если ты не интересен, то о твоей пропаже возможно узнают через год, а возможно и никогда. Я им не интересен. Зачем им идиот? – улыбнулся парень, взглядом прощаясь с Поло. Он шел в другую сторону. Поло его больше никогда не встречал.
Он вернулся домой, набрал ванну горячей воды и, опустившись в воду, размышлял о своем ближайшем будущем. Если он останется здесь, на что будет похожа его жизнь? А если он уедет? Если у него получится уехать, что будет с его мамой? Возможно, его пропажу действительно никто не заметит, ведь ничем особенным он не выделялся, и взять с него нечего. Но если заметят и он подвергнет опасности маму, он себе этого не простит. Ему нужна был хоть какая-то власть в этом городе, иначе он здесь просто зачахнет. Поло пролежал в ванной почти три часа, когда услышал мамин голос.
– Поло, ты превратишься в ихтиандра, вылазь уже, пора ужинать.
Поло нехотя вылез из ванной, обсохнув и одевшись, он пришел в кухню, где мама накрыла стол.
– С днем рождения тебя еще раз, мой родной, – обняла она его.
После исчезновения папы, день рождения был уже не такой веселый праздник, но мама старалась сделать все, чтобы Поло был счастлив. Поло отвечал ей тем же. Даже после произошедшего на практике в полях, он не бросил ездить на подработку в деревни, только всегда выбирал работу в теплицах, поближе к людям. Он все так же убирал за собой, помогал маме по дому. Поло научился готовить и на выходных готовил что-нибудь вкусненькое. В папину годовщину они ходили в ботанический сад, а по выходным посещали бассейн. Они вместе съели ужин, а когда стемнело, поднялись на крышу, есть торт и наблюдать за огнями ночного города.
* * *
Поло осталось сдать еще несколько экзаменов, все остальное время занимала подготовка к поступлению в университет. Экскурсии по аудиториям и изучение истории учебного заведения, походы по библиотекам (их в университете было несколько), посещение лекций и студенческих собраний. За полгода до окончания школы был объявлен набор в подготовительную группу тех, кто хотел в дальнейшем либо пройти практику в главном управлении, либо работать там. В тот момент Поло показалось это возможностью. Шанс на что-либо влиять он считал единственным выходом в своей ситуации. Никаких других причин связывать себя с управлением Поло не видел. Он испытывал отвращение ко всей этой системе.
В подготовительную группу брали всех желающих. Кроме желания условий никаких не было. Изучить структуру всего управления для Поло не составило никакого труда. Правда, он не особо понял, чем занимаются отдел по структурированию общества и отдел по сохранению антропологической информации. Сказано об этих отделах было мало, в открытых источниках информации о них не было, и самое странное, никто не встречал сотрудников этого отдела. По крайней мере Поло не удалось найти хоть кого-то, кто слышал о этих отделах.
После изучения структуры началась стандартная процедура на проверку терпения у практикантов. Школьников гоняли по управлению и давали задания, которые не имели особого смысла, но помогали создавать видимость порядка.
Так Поло пришлось целую неделю сидеть перед мониторами и следить за тем, насколько люди следуют указателям на тротуарах. Если вдруг он выявлял какие-либо недостатки, он должен был сообщить о них своему руководителю. Подобные задания получали все ученики, и стало понятно, что это выдержат не все.
За первый месяц ушла треть группы. В управлении было особое отношение к будущим сотрудникам. Они должны были обязательно пройти унижение. И было не известно, единственное ли оно, или на каждой стадии будет свое. На первой же было выполнение ненужных дел. Одних заставляли носить тяжелые папки с документами туда и обратно, хотя для этих нужд использовались специальные погрузчики. Другие должны были весь день простоять рядом с роботами на входе в здание и следить за тем, что он делает. Поло заставили неделю простоять на одном из перекрестков и пересчитывать людей женского и мужского пола. Все знали, что задания глупые, что они либо вообще не нужны, либо что их всегда выполняли роботы. Но за первые три месяца каждому выпало хотя бы одно совершенно бесполезное и ужасно скучное задание. И Поло страдал. Если бы он даже пересчитывал болтики, ему было бы приятнее. Но простаивание на одном и том же перекрестке, где ходят одни и те же люди всю неделю, выводило его из себя. Когда он пристал к руководителю с вопросом: «Какова цель данного задания?», тот ответил просто и лаконично: «Цель – подчинение. В управлении нужна дисциплина и никаких вопросов». Но это было не о Поло. Он постоянно задавал вопросы сам себе, а значит, обязательно задаст и другим. И все же, для себя он твердо решил, что выдержит все испытания.
Из-за практики у него почти не хватало времени на его главное увлечение. Он старался уверить себя в том, что все это временно, и что если он добьется того, чего хочет, у него будет больше возможностей, а значит, он сможет больше уделять ему внимания. Только вот не смотря на это, Поло чувствовал себя несчастным.
Все дни слились для него в один единственный безликий день с перерывами на сон. Поло даже заметил, что стал путать, когда какие события произошли и было ли вообще что-то хорошее в его жизни. Тогда он решил завести дневник, чтобы записывать хотя бы пару фраз в день: где он был, что он делал, произошло ли в его жизни что-то стоящее. Пару недель он записывал лишь фразы вроде: был на практике, было нудно, работал с документами, посещал университет, просидел на студенческом собрании. В его жизни ничего не происходило. Ровным счетом ничего. Он был так молод и полон энергии, и всю эту энергию надо было закупорить в себе ради дисциплины управления, стать несчастным ради счастья других.
Открыв свой дневник через три недели и обнаружив то же самое, он не выдержал и решил прогулять студенческое собрание и экскурсию по корпусу факультета ветеринарии, чтобы заняться тем, чем хотел. Но на следующий день он почувствовал еще большее разочарование. Поло целый день просидел перед своим блокнотом, но в голову ему ничего не приходило. Лениво перелистывая книги, он думал, что с ним что-то не так. Как такое может быть, что иногда идеи бьют ключом, а иногда он будто попадает в вакуумный пузырь, в который ничего не проникает.
– Ты разве сегодня не на практике? – спросила мама, придя домой и увидев, как Поло лежит на кровати, уставившись в потолок.
– Я прогуливаю, – безразлично сказал Поло.
– Надо было мне сказать, прогуливали бы вместе, – ответила мама.
– Ты никогда не прогуливаешь.
– Так ты тоже, – продолжала мама из коридора, ставя на место обувь, – вот и попробовали бы вместе.
– Хорошо, следующий раз буду знать, – наконец-то Поло взбодрился за весь день. – Может, сходим в пекарню?
– Моя ты булочка, пойдем. Только я переоденусь.
Поло любил иногда зайти в пекарню недалеко от бассейна. В пекарне был зал кафе, где можно было выпить напиток с горячей выпечкой. Сегодня Поло выбрал какао и пирог со смородиной.
– Знаешь, я сегодня сел за дневник с идеями и не смог выдавить из себя ничего, будто я никогда этого не делал раньше, – Поло надеялся на помощь мамы.
– Сидя в клетке птице легко разучиться летать, – ответила мама. – Поло, ты правда хочешь поступать сюда? Это три года минимум. Мне кажется, это того не стоит.
– У тебя есть предложение? – посмотрел он на мать.
– Уезжай. Это хотя бы какая-то попытка жить, а не страдать.
– А ты?
– Я буду заниматься тем, чем занималась раньше.
– А если они придут?
– Поло, они забрали моего любимого человека. Они хотят отобрать мечту у моего сына. Я не буду счастлива, если они это сделают. Пойми, я живу ради твоего счастья, остальное для меня уже не важно.
– Поехали со мной, – умоляющим взглядом Поло посмотрел на мать.
– Одному тебе будет проще зацепиться, поверь. Если все получится, то я смогу приехать.
Поло посмотрел в окно пекарни на проходящих мимо людей. Их лиц видно не было из-за отражающегося в стекле света ламп. Были видны лишь тела, двигающееся каждое в своем направлении и производящие впечатление потока, который поглощает все на своем пути.
Придя домой, Поло отправился в ванну. Ему было о чем подумать. Когда тело расслаблялось в горячей воде, в голове наступал покой и все казалось не таким печальным. Для себя он решил, что если ему не удаться пробиться в управление, то он поедет. Поедет, и у него все получится. И тогда он заберет маму. Здесь же он не сможет помочь ни себе, ни ей.
Через пару дней Поло с удовольствием пошел на лекцию по философии. Ему нравился преподаватель и нравилась его подача предмета. Он сидел в аудитории и наблюдал знакомую картину: студенты и подготовительная группа, занимавшая последние ряды, были увлечены каждый своим делом. Кто-то читал, кто-то рисовал, кто-то спал.
В аудиторию зашел мужчина, но это был не профессор. Поло показалось знакомым его лицо.
– Здравствуйте, меня зовут Михаил Рожков, и сегодня я буду заменять профессора Войцевича.
Поло вспомнил, где видел этого мужчину. Он видел его в книжной лавке. Это он дал ему ту книгу, которую он так и не вернул. Поло перестал рассматривать студентов и направил свое внимание на Михаила. По крайней мере, так он представился.
«Сегодня мы поговорим о вдохновении, – начал мужчина. – Каждый из нас когда-либо испытывал это удивительное чувство. Оно, как путеводная звезда…»
Поло удивился этой фразе. Однажды он встретил ее в книге и стал искать, что это значит, ведь из-за пыльных туч он никогда не видел звезд на небе, и чтобы понять эту фразу, пришлось искать словарь.
«…ведет нас за собой, манит своим светом. И мы не в силах оторвать все наше внимание от нее. От этого чувства чаще бьется сердце и мы начинаем затаивать дыхание. Мы еще не понимаем, почему, но в нас уже пульсирует некая сила: разгадать, узнать, открыть, сделать, написать, воплотить в материальном мире то, что мы нащупали там, в невидимом глазу, но явному лишь сердцу, мире.
Вдохновение приходит к нам, когда мы погружены в эту невидимую реку. В поток информации, который волнует наши мысли, которым кажется, что они вот-вот ухватят смысл, возможно, не только минутный, но и вечный. Вечный смысл бытия. Потому мы расстраиваемся, когда вдохновение покидает нас. Оно уплывает от нас, словно рыбка в воде. Чтобы нам вновь ухватить ее, надо нырнуть в поток.