Три повести. Воздух

© Анастасия Ниточка, 2023

ISBN 978-5-0056-4226-4

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

I

Айзек лежал в своей кровати и смотрел на красное перо, подвешенное над ней. Неделю назад ему исполнилось семнадцать. Всё время, которое он себя помнил, перо было с ним. Но он не помнил первые десять лет своей жизни, потому не знал, откуда оно у него взялось. Когда его выловили из воды, оно уже было с ним. Парень отчётливо запомнил водоворот, ощущение тошноты, и что тогда он что-то искал. И больше ничего. Айзека и остальных спасшихся отвезли обратно в Порт. Через несколько дней за ним приехали бабушка с дедушкой и забрали его из больницы. Их он тоже не помнил. Они учили его заново, как их зовут, кто его родители и куда делись, и что было с ним. Но что происходило те три года, когда он потерялся в Сером городе, где он был, с кем, было неизвестно. Айзек знал, что приходило письмо из Технополиса, но адрес и имя отправителя были утеряны.

Жизнь на Островах была прекрасной. Бабушка с дедушкой безумно любили своего внука, заботились об его образовании, и о его счастье. У Айзека было несколько друзей, с которыми он исследовал практически все Острова. Оставался на месте он только из-за учебы или из-за сезона дождей. Всё остальное время он носился как ветер, исследуя всё вокруг. За это время у Айзека появились собственные карты Островов, за которыми он просиживал долгие дождливые вечера. Благодаря этому занятию он познакомился с коллегами своих родителей.

Всю идиллию, которая происходила с ним сейчас, омрачал провал в памяти длиной в десять лет. До сих пор, глядя на фото родителей, он ощущал их как чужих людей. Если с дедушкой и бабушкой он постоянно общался и уже знал их, то родители оставались для него бездушными фото. Возможно, он бы и не думал об этом, и принял бы всё как есть, если бы не одно «но». Его преследовали вспышки, похожие на воспоминания. Смутные сны, которые, просыпаясь, он не мог вспомнить, ощущение дежавю, когда он видел, как бабушка печёт пирожки. Когда он подходил к берегу, было странное ощущение. Это был не страх, из-за того, что он тонул. Это было что-то очень знакомое, но тут же ускользающее от него, однажды он даже побежал за мужчиной в костюме. Он следил за ним пару часов, не осознавая, зачем. Только встретив друга, который спросил, чем он занимается, Айзек понял, что вообще делал.

Находиться в этом дурацком состоянии ему было тяжело, потому он периодически задумывался над тем, чтобы узнать хотя бы что-нибудь из прошлого. Так он нашёл информацию о людях, которые были в экспедиции с его родителями, и даже узнал пару имен и их местонахождение. Проблема заключалась в том, что по пути они расформировывались и делились на разные группы, которые уезжали изучать другие территории, а им на замену присылали новых людей. В итоге он знал, что связь с его родителями была потеряна в Азии. Он знал, что родители возвращались, чтобы найти его, но затем опять были участниками основной группы, тогда как их коллеги отправились в другие места. Итак, в его руках была бумажка с именем. Марк Гун, сейчас он находился в Азии, где последний раз слышали о его родителях семь лет назад. Больше на связь они не выходили.

Айзек лежал в постели, теребил бумажку с именем и смотрел на качающееся от сквозняка перо. Он должен поговорить с дедушкой, бабушка от такого замысла будет в истерике, хотя и дед вряд ли обрадуется. Они люди пожилые и внук для них – это отрада, спокойствие и желание жить. Они уже потеряли сына и невестку и противились увлечению Айзека путешествовать. Когда он ездил по Островам, они требовали, чтобы тот не задерживался более чем на неделю. Здесь же дело могло затянуться и на год. Парень услышал шум у входной двери.

– Айзек, иди сюда, нужны ещё одни свободные руки, – это был голос деда. Айзек закинул бумажку в записную книжку и вышел в коридор, – давай затянем её в столовую.

Дед тянул тяжёлую лавку. Через неделю после дня рождения Айзека следовал день рождения деда, потому готовилось очередное торжество. Старики только вернулись с рынка, и предстояла суета, которую парень терпеть не мог, потому сбегал каждый раз, когда они заносили дополнительную мебель. Прокрадываясь под окнами, он слышал, как из форточки доносилось ворчание деда:

– Вот же пацан, опять ушился. Хоть на цепь сади. Мать, слышишь, наше золотце опять смылось. Как тебе?

– Ну что ж ты поделаешь. Было бы ему столько, сколько и нам, сидел бы и не рыпался. Сам же молодым был, знаешь.

– Сопливым дураком был, потому так и делал.

– Ну, конечно, теперь-то ты умный.

– А что, не умный?

Словесными перепалками старики занимались каждый день. Тут же ссорились, тут же мерились. Айзек ещё ни разу не видел, чтобы они легли спать не помирившись. Даже если дед сильно дулся, чувства юмора у бабушки хватало на них двоих.

Айзек шёл в пещеру, которая находилась на берегу. Место, облюбованное им и его друзьями, мало привлекало остальных, потому что к нему было тяжело добраться. Узкая тропинка тянулась километра на три, а по крутым склонам спускаться могли только они. Когда Айзек добрался до места назначения, увидел там Даню. Даня был на год младше, и сколько Айзек его помнил, тот постоянно рисовал. Они познакомились на пляже, когда Даня нарисовал на песке анатомически выраженную соседку. Полная, фигуристая женщина, любила очень открытые купальники и десятилетний Даня, вдохновившись видом дамы, написал её в полный рост на пляже, снабдив метлой и шляпой ведьмы, за её склочный характер. Айзек только недавно приехал и изучал местность. Он шёл по пляжу и увидел живописную картину, как полная дама, приводя в движение все свои пышные формы, гналась за мальчишкой, выкрикивая вслед: «Ах ты гадёныш», «мелкий рукожоп», «чёртов художник», «уши надеру». Судя по виду мальчишки, отчаяние критично подступало к нему. Женщина эта была высокая, с длинными ногами и, несмотря на полноту, очень прыткая. Хотя Дане нередко приходилось убегать из-за своих художеств, ей в силах он уступал. Айзек тогда, по какой-то до сих пор неведомой причине, решил помочь Дане. Когда они пробегали мимо лодок, Айзек набросил на даму рыбацкую сеть, и она на минуту запуталась, что дало фору мальчишкам, и они уже бежали вместе. Когда они выдохлись, перешли на шаг и еще долго шли по берегу. Только дойдя до пещеры, ребята представились друг другу.

После этой встречи мальчишки часто попадали в истории, когда приходилось убегать. Айзек писал саркастически четверостишья про одноклассников, учителей, соседей, знакомых, а Даня их иллюстрировал. Периодически они делали это на стене школы и на заборах соседей, за что вместе выполняли наказания: мыли стены, чинили лавки, садили деревья, убирали территорию. В общем, времени вместе они проводили достаточно для того, чтобы знать друг о друге все.

Сейчас Даня сидел серьёзный за мольбертом, он писал пейзаж, открывающийся из пещеры. Ему хотелось рисовать, это единственное, чем он хотел заниматься в жизни. Родители были не против, но говорили, что нужно найти вариант, как этим можно зарабатывать на жизнь. Поисками вариантов они занимались всей семьёй, и на следующий год он должен был ехать учиться либо в Технополис, либо в Натюрин.

– Привет, – Айзек присел рядом с Даней.

– Угу. Привет. – Даню было сложно оторвать от работы, он был сам в себе в это время. Его русоволосая голова почти не двигалась, широкая рука крепкими пальцами держала тонкую кисть и аккуратно наносила мазки.

– Определился, куда поедешь?

– Не знаю, – промурчал он.

Через полчаса он закончил работать и перевел внимание на Айзека, праздно валявшегося на песке. Даня лёг рядом с ним.

– Я постоянно думаю об этом. Натюрин очень красивый, безумно. Но в Технополисе мне уже предлагают работу.

– Езжай в Технополис.

– Почему? – удивился Даня.

– Я не знаю. Не могу объяснить. Но мне кажется, тебе там будет безопаснее.

– Странный ты. Что опасного в Натюрине?

– Сказал же, не знаю. Просто я так чувствую.

– Ты как гадалка из Северного Грота: «Я так вижу», – Даня закатил глаза и начал трястись.

– Болван, – Айзек дал щелбан по лбу своему другу.

– Ай! – воскликнул тот, – какого ты…

Они начали толкать друг друга и кататься по песку. Когда им это надоело, они опять завалились на песок.

– Я решил, – сказал Айзек.

– Решил? – Даня перевернулся на живот и поднялся на колени. – Ты едешь? Они уже знают? Что они сказали?

– Не знают. Сегодня вечером скажу.

– Если не отпустят?

– Всё равно поеду. Не могу по-другому. Даже если бы хотел, не могу. Что-то внутри преследует меня. В моей голове, оно будто играет в прятки. Я должен попробовать. Если я не попробую, меня будет преследовать это чувство, будто я что-то потерял. Упустил в своей жизни.

– Думаешь, что-то важное?

– Я ведь должен знать кто я. Смотри. Я знаю, что тебе не надо в Натюрин, но не могу объяснить почему. Я просыпаюсь в поту из-за мимолетных сновидений. Я боюсь слепых. Какого чёрта? Я могу помочь, но я их боюсь. Я как девчонка умиляюсь котам. Я постоянно ищу кого-то между библиотечных стеллажей. И это всё похоже на эффект магнита. Будто вокруг всего этого есть некое поле, которое притягивает или отталкивает меня.

– Не знаю, мне правда сложно понять, о чём ты говоришь. Но если ты так чувствуешь, это должно иметь смысл. Ты не боишься?

– Чего? – удивился Айзек.

– Дороги. Это сложно. Транспорт, деньги, связь, люди. Где жить? Как ты будешь всё это решать?

– Не знаю. Определюсь на месте. Буду подрабатывать. Везде люди, как-то решится.

– С ума сойти, – Даня опять плюхнулся на песок. – Ты же уже терялся и тебя это не останавливает?

– Если у меня есть хоть малейший шанс найти себя, я это сделаю.

Уже стемнело. Было полнолуние, но света видно не было, весь свет рассеивался по тучам, придавая им бледное свечение. Даня и Айзек побежали купаться в океан.

Когда Айзек вернулся домой, гости уже расходились. Бабушка причитала, что он ходит весь день голодный. Дед сидел, разговаривал со своими товарищами. Когда они, наконец, распрощались, к нему подошел Айзек.

– Я узнал, что Сэм Виус, который был с родителями в экспедиции, сейчас находится в Лаяне. Я хочу туда поехать.

– Ты можешь написать ему письмо, – дедушка нахмурился.

– Я писал. За пару месяцев я написал десяток писем, но он не отвечает. Говорят, у него скверный характер. Я должен увидеть его лично.

– Айзек, это всё было так давно. Зачем ты в этом копаешься? Мы рассказали тебе всё, что знали. Какой смысл в том, что ты поедешь в неизвестный огромный город?

– Ты же знаешь, что я этого всегда хотел. Да, кошмары прекратились, и я уже редко просыпаюсь в холодном поту. Но это не значит, что меня это не мучает.

– Тебе нужно думать об учёбе, о будущем, а не хвататься за воздух.

– Я подумаю. После поездки. Я обещаю. Но не сейчас. Сейчас, чтобы я ни выбрал – это будет не то. Я не хочу строить фундамент на зыбучих песках.

Дедушка сидел опечаленный. В веранду пришла бабушка.

– Что случилось? – удивилась она.

Последовала долгая пауза, так как и её внук, и её муж знали, что она умеет реагировать очень эмоционально.

– Я поеду в Лаян, – прервал молчание Айзек.

– Ох, – бабушка плюхнулась на кресло с глубоким вздохом, – зачем?

– Встретиться с Виусом. Он должен что-то знать о родителях.

У бабушки накатились слёзы на глаза.

– Айзек, милый, это же сумасшедший город. Семнадцать миллионов людей! Как там вообще можно кого-то найти? Тем более я слышала от Миа, что этот Виус не порядочный человек, он может тебе соврать.

– Я знаю, но я хочу рискнуть. Он не один, я нашёл ещё пару имён и разослал всем письма. Они ответят, и я смогу найти верный путь. Не отговаривай меня, я хочу это сделать.

– Как ты будешь держать связь? – спросил дедушка.

– Я зарегистрировал официальные почтовые ящики на себя и на вас, еще попросил ящик у Дани. Все будет поступать туда, и мы сможем связываться из любого места. Я буду передавать все важные новости.

Айзек вернулся в свою комнату и сел за стол перелистывать свой план поездки, который он набрасывал долгое время. Он отмечал на карту местонахождение всех людей, которые были в экспедиции, и точно знал, где находятся трое из них. Судьба еще четверых ему была пока неизвестна, но он настойчиво пытался узнать, что с ними произошло. Он слышал, как из кухни доносились голоса бабушки с дедушкой, которые постепенно перекочевали в спальню, и ещё долго что-то обсуждали. Парень лег позже полуночи, думая о том, что его ждет в поездке.

На следующее утро, ещё заспанный, он направился к Дане. Айзек хотел дать ему все координаты и рассказать свой план, а также попросить помогать бабушке и дедушке, пока его не будет. Даня будет уезжать только через год. Потому должно было хватить времени, чтобы решить все свои дела.

Айзек шел по натоптанной тропе между кустарниками, в которых пели птицы. Казалось, он лично вытоптал эту тропинку, потому что он практически никогда не встречал никого на своём пути. Это был самый короткий путь к дому Дани. Они жили на небольшом острове, который находился между двумя самыми большими островами всей группы. Население было не больше десяти тысяч человек. По сути это была деревня с приземистыми длинными домиками, в которых находилось и жильё и хозяйственная часть. Они были ограждены заборами в рост человека но, приподнявшись на носочки, можно было увидеть, что происходит во дворе. Жилище и забор были обмазаны белой глиной, кое-где у ворот была лепка или резьба. Дома стояли группами и заборы ставили в притык друг другу, чтобы оградиться от диких животных, старавшихся полакомиться за счёт хозяев домов.

Айзек вышел на улочку, где начинались дома. Кто-то стирал циновку, накинув ее на забор, и с разгона вылил воду из ведра сторону Айзека. Тот успел отскочить.

– Эй, тут люди ходят! – возмутился он.

Из-за забора выглянула девочка лет десяти и показала ему в ответ язык.

– Зараза, – буркнул он себе под нос и стал заглядывать за забор с другой стороны.

Дверь в мастерскую была открыта, значит, хозяин на месте. Даня отвоевал у родителей под мастерскую хозяйственную часть, оставив им уголок под инструменты. Он ревностно следил за тем, чтобы без его присмотра, туда никто не допускался, и если его не было дома, дверь запирал.

Айзек перелез через забор и подкрался к мастерской, желая напугать Даню. Но как только он подошёл к двери, услышал:

– Вообще-то люди заходят через дверь.

– Черт. Большой ух. Ты всё слышал, – Айзек расстроился из-за неудачной попытки его напугать.

– Тишина это не твоё, и тень я твою тоже вижу, между прочим.

Айзек глянул на длинную тень напротив двери.

– Ты обычно так занят, что ничего не замечаешь.

– Я не занят, – Даня сидел на раскладном кресле, закинув руки за голову и глядя на пустой мольберт.

– Надо как-то отомстить этой мелкой гадючке. Она не первый раз норовит меня облить.

– Ей десять лет, отстань от неё.

– Раньше тебя не волновало, сколько кому лет, – Айзек ударил ногой по ножке кресла, и Даня пошатнулся, – просыпайся.

– Ну, нет, такая жара. Что ты хочешь?

– Я завтра уезжаю. Хочу оставить тебе координаты и накинуть план действий. Дед волнуется и бабуля, по своей привычке, сходит с ума. Присматривай за ними, пока меня не будет.

– А сколько тебя не будет? Я скоро сам уезжать собираюсь.

– Присмотри, пока ты здесь.

– Ладно, показывай свой план, – Даня приподнялся со стула, взял его за ручки и на присядках перетащил к столу, где опять полным весом упал на него. Айзек также нашел стул, и притащил его к столу. Он достал свою записную книжку, карту и разложил ее на столе.

– Смотри. Я записал тебе почтовые ящики, свой и деда, координаты Виуса и еще двоих. Тех, кого я буду находить, я буду скидывать тебе на почту. Записывай их сюда. Если будет необходимость, отдай деду или бабушке.

Данил смотрел на это и удивлялся.

– Как они тебя вообще отпустили?

– Я сказал, что еду в Лаян, о дальнейших планах я не говорил. Но на этого Виуса надежды практически никакой. Будет чудо, если я от него вообще что-то узнаю.

– Лаян – это пекло. Тебе не кажется это слишком опасным?

– Он поселился возле какого-то монастыря. Не думаю, что ему самому не страшно.

– Серьезно? Монастыри подмяли под себя криминальные группировки. Что в этом безопасного?

– Слушай. Везде живут люди. А рассказывают всегда самое будоражащее, так что это не повод не ехать. Смотри сюда, – Айзек указал на карту, – после Лаяна я собираюсь отправиться сюда. Здесь, на размытом полуострове поселилась семейная пара, они покинули группу через пару населенных пунктов после Серого города. У них должна остаться карта той экспедиции. Дальше – Африка, моя самая большая надежда. Здесь уже несколько лет ведет свои исследования Казмир Гоф – руководитель и организатор экспедиции. Он точно должен знать все подробности.

– Африка? Это же другой конец света. Что значит «свои исследования», это что, его носит по всей Африке? – удивился Даня.

– Он осел в больших арабских поселениях. Там его база. Да, он ездит везде, куда может добраться. Он геолог, о нем должны знать многие.

– Айзек, ты сумасшедший. Только сумасшедший может искать иголку в стоге сена.

– Пусть так, но я так хочу. Ты мне поможешь? Возможно, мне нужна будет информация из конторы, в которой работали родители. Я оставил их координаты. Достанешь, если понадобится?

– Да, конечно, – ответил Даня после долгой паузы. – За какие деньги ты собираешься добираться?

– Я немного насобирал, потом буду работать на местах. Пойдем, искупаемся?

– Пойдем, – Даня спрятал бумаги, которые дал Айзек, в ящик стола, закрывающийся на ключ.

Айзека иногда удивляли, но в какой-то мере радовали черты Дани. На своей территории он был аккуратный как девушка и хозяйственный, как экономка. Все у него было чистое, аккуратно уложенное, самое важное замкнуто под ключ. Так его научила мама, а папа только подхихикивал над этим.

Ребята спускались вниз к океану, после долгой зелёной дорожки открывался красивый вид на океан. С этого места можно было краем глаза увидеть свет Башни, находившейся вдалеке. Завтра Айзек увидит ее саму, но сейчас ему совсем не хотелось думать об этом. Отвлечься и провести хорошо время, было главной задачей. Ребята спустились на пляж, поставили сетку на рыбу и, после долгих купаний, запекали в костре вкусную рыбешку, попавшуюся в сети. Банка со снастями и ножом давно была закопана в песке. На неё помещался камень, форму которого знали только они. Ближе к вечеру подтянулись ещё ребята. Уже поздно вечером Айзек добрался до дома. По кустам пели цикады. По плотным тучам рассеивался лунный свет.

Дедушка с бабушкой сидели за столом во дворе, и пили травяной чай с запеканкой.

– Целый день тебя носило где угодно, только не дома, – бурчал дед.

– Что ты ел? – подключилась бабушка.

– Рыбу.

– Мне порой кажется, ты уже состоишь из рыбы, – причитала она.

– Так и есть, – Айзек начал сжимать и разжимать губы, имитируя движения мелкой рыбёшки, когда её вытаскивают из воды.

– Балбес. На кухне в духовке рагу.

– Спасибо, бабуль, – он поцеловал её в щёку и обнял, потом подошёл к деду и обнял его, – я вас люблю, – и отправился доедать всё, что не доел за день. Искупавшись, он завалился спать без задних ног.

II

На следующее утро начались суматошные сборы. Суматоху создавала бабуля, которая пыталась его нагрузить дополнительными «а вдруг понадобится». Айзек беспощадно боролся с каждой новой вещью. Наконец все сели позавтракать, а затем стали его провожать. Они хотели провести его до самой лодки, но Айзек распрощался с ними у калитки:

– Куда вы пойдёте своими ногами по горам? Оставайтесь. Я обещаю, что обязательно напишу.

Он обнял сначала деда, потом бабушку, у которой уже стали накатываться слёзы на глаза, и быстро ушёл, чтобы не заплакать самому. Он их сильно любил, конечно же, тоже переживал. На пути к лодке из кустов выскочил Даня.

– Решил свалить не попрощавшись?

– Да мне кажется, уже два дня прощаемся, – Айзек улыбнулся, ему было приятно видеть обеспокоенное лицо Дани.

– Ну, конечно, свободная птица. Куда уж нам, – возмущался его друг.

– Надеюсь, целоваться не будем? – подкалывал Айзек.

– Отчего же нет, иди сюда, я тебя поцелую, – Даня потянулся губами к лицу Айзека, обнял его за плечи, но тот от него отскочил.

– Отстань, я не такой, – громко рассмеялся Айзек и побежал по тропинке, Даня побежал за ним.

Запыхавшись, они спустились к мосту, где Айзека ждал катер. Он договорился с местным рыбаком, чтобы тот привез его на главный остров, откуда Айзек уже отправиться в сторону Лаяна.

– Ну что, в добрый путь, – Даня протянул Айзеку руку. Тот пожал её в ответ.

– Не скучай тут без меня. Надеюсь, свидимся до твоего отъезда, – Айзек направился в сторону катера.

Когда катер отплыл, Даня ещё долго смотрел ему вслед, пока тот не превратился в неразличимую точку.

Айзек смотрел на приближающийся остров. Из зелени виднелись крыши домов. Это был большой город, где он бывал пару раз. Один раз его туда возили бабушка с дедушкой, другой раз он был на школьной экскурсии. Именно на этом острове был единственный вокзал.

– Может тебя подвезти к самому вокзалу? – спросил его рыбок.

– Нет. Высадите вот у того причала. Хочу заглянуть в пару мест.

– Ладно. Бывай, хорошей дороги, – попрощался с ним рыбак и высадил у причала, о котором говорил Айзек.

Айзеку нравился город, он бы с удовольствием гулял по нему просто так, но сейчас его голова была занята другим. Он зашёл в центр связи, почитать свежие новости про Лаян, чтобы быть в курсе, куда он едет. Последнее время там было тихо, поэтому переживать было не о чем. Затем он зашёл в кондитерскую, купил бабушкины любимые конфеты и на почте, подписав открытку «всё будет хорошо», отправил их домой, зная, что это немного улучшит настроение родных.

Затем он отправился на вокзал. Ему показалось, что на вокзале людей больше, чем в самом городе. Айзеку нравилась суматоха и много людей вокруг. Это была его стихия. Иногда он задумывался о том, чтобы уехать куда-нибудь в большой город, но пока не чувствовал уверенности, потому не решался это сделать.

– Один билет в Лаян, – попросил он кассира, который выглядывал из милого деревянного окошка.

Айзек обратил внимание, что у поезда есть не только номер, но и название «Дракон».

– Чудные они, – хмыкнул он.

Поезда производили только в Технополисе и Лаяне. Но Лаян ещё любил давать причудливые прозвища транспорту. В окно вокзала было видно этот поезд. Он немного отличался, у него было больше сегментов, он был длиннее, голова поезда была обтекаемой.

Сев на свое место в поезде Айзек обрадовался, что окно находилось с той стороны, у которой была Башня. Он ни разу её не видел вживую и любопытство просто распирало его. Рядом с ним сел пожилой мужчина и тут же принялся читать газету. Ближайшие места заняли семьи с детьми, которые никак не могли угомониться и которых постоянно окрикивали родители.

Поезд двинулся с места. Сначала он двигался медленно, так, что можно было рассмотреть острова, затем стал набирать скорость. Айзек внимательно вглядывался в окно, боясь пропустить Башню. Но пропустить её было сложно. Она стояла на достаточно большом острове, отдалённом от остальных, абсолютно выжженном от растительности. Это был огромный столб, наверху которого виднелось сферическое светило. Чувство дежавю опять щекотало Айзека по шее. Он никогда не видел Башню, но сейчас ему показалось, что это не так.

– Какая она страшная, – прошептала маленькая девочка, сидевшая на переднем сиденье.

Башня действительно вызывала тревогу. Выжженная земля казалась чем-то знакомым Айзеку. Поезд очень быстро пролетел мимо Башни, которая начала затухать. Потом они несколько часов летели над бесконечной синей гладью, которая, по мере затухания Башни, превращалась в тёмно свинцовую, тяжёлую поверхность. После заката в окне видно ничего не было, но среди ночи в окно стало пробиваться лёгкое свечение, которое разбудило Айзека. Они въехали в тоннель, и поезд поместили в капсулу. Дальше поезд двигался на какой-то невероятной скорости, всех прижало к сиденьям. Так продолжалось чуть больше часа. Когда, наконец, это ощущение всех отпустило, люди стали постепенно собираться, в вагоне загудели голоса. Поезд приближался к вокзалу.

Вокзал был просто огромным. Он находился в ущелье между гор. Прозрачная крыша пропускала свет и было видно, что дело близилось к рассвету. Тёмное небо становилось светлым, так, что уже можно было рассмотреть, что находится за окном. С третьего уровня вокзала можно было увидеть город. Он находился в воронке, которую окружали горы. Посреди воронки было большое озеро, противоположный берег которого с трудом просматривался. На озере не было ни лодок, ни катеров, ни другого водного транспорта. Все склоны гор были покрыты маленькими тусклыми фонариками. Это окна домов, в которых уже проснулись люди, освещали склоны гор.