Больше Прошлого

— Где мы?

— В медицинском отсеке.

— Объект?

— Потерял нас.

— Все целы?

— Да.

— Корабль?

— Повреждён внешний слой. Йонас счастлив: теперь у него есть повод не спать ближайшие двое суток.

Витторио попытался подняться. Комната сразу качнулась. Мэд положила ладонь ему на плечо.

— Я сказала не двигаться.

— Вы всегда так разговариваете с больными?

— Только с теми, кто воспринимает инструкции как повод для литературной критики.

— Сколько я был без сознания?

— Девять часов.

— Вы сидели здесь всё время?

— Нет.

Ответ прозвучал слишком быстро. Из соседней ниши вышла Саана со сканером.

— Она покидала отсек три раза, — сказала врач. — В общей сложности на семнадцать минут.

Мэд бросила на неё взгляд.

— Спасибо.

— Я считаю важным поддерживать точность истории болезни.

Саана провела сканером над головой Витторио.

— Повреждений мозга нет. Но несколько часов ваша нервная система реагировала раньше раздражителя. Сейчас опережение почти исчезло.

— Звучит почти нормально.

— Нет. Нормально — это когда организм реагирует после воздействия.

— Буду работать над пунктуальностью.

Саана не улыбнулась.

— Вам необходим сон. Без сновидений.

— Вы умеете это обеспечивать?

— Да.

Саана подняла инъектор. Тело Витторио напряглось раньше мысли: капсула, закрытая крышка, неизвестное количество потерянных лет.

— Нет.

Саана остановилась.

— Препарат безопасен.

— Я не хочу снова проснуться и не знать, сколько прошло времени.

— Речь идёт о нескольких часах.

— В прошлый раз тоже, вероятно, говорили что-то похожее.

Мэд посмотрела на врача.

— Без препарата.

— Ему нужен глубокий сон.

— Найдём другой способ.

— Мэд, нарушение может вернуться.

— Тогда я останусь рядом, пока он сам не согласится на другой вариант.

Саана перевела взгляд с неё на Витторио.

— Это медицинский отсек, а не место для символических жестов.

— Я не предлагаю символический жест. Подключите контроль к моей каюте.

— Он должен находиться под наблюдением.

— «Ариадна» будет наблюдать.

— Я уже наблюдаю, — подтвердила система.

Саана помолчала.

— При любом изменении показателей вы немедленно вызываете меня.

— Разумеется.

— И не позволяете ему вставать.

— Это может потребовать физической силы.

— У вас есть опыт.

Витторио посмотрел на Мэд.

— Я всё ещё нахожусь здесь.

— Тем лучше. Сможете подтвердить согласие.

Врач была права: его сознание могло снова сорваться, а от него зависел маршрут. Но Мэд не объявила страх нелогичным и не превратила медицинскую необходимость в право распоряжаться им. Она предложила менее удобный способ и оставила последнее слово Витторио.

— Я согласен.

Саана передала Мэд небольшой контрольный модуль.

— Температура, частота дыхания, временное расхождение. Если последний показатель превысит три секунды, вызываете меня независимо от его мнения.

— Я умею игнорировать его мнение.

— Начинаю замечать.

Мэд помогла ему подняться. Комната снова накренилась. Он опёрся на неё сильнее, чем собирался. Она обхватила его за талию, удерживая уверенно и бережно.

— Медленнее.

— Я иду медленно.

— Вы падаете медленно. Это другое.

До каюты шли десять минут. Мэд принимала доклады, не убирая руки с его талии и не изображая помощь случайностью. Эта открытая забота тронула Витторио сильнее поцелуев.

— Вы изменили настройки?

— После станции вы мёрзли даже в медицинском отсеке.

— Я не говорил.

— Вы трижды подтянули одеяло во сне.

— Вы наблюдали?

— Я следила за состоянием пациента.

— Девять часов?

— Врачебная этика требует самоотверженности.

Мэд помогла ему лечь. На небольшом столе уже стояли вода, тёплый напиток и простая еда. Витторио сделал глоток и почувствовал знакомую горечь.

— Такой же напиток был в архиве.

Мэд на мгновение задержала взгляд на чашке.

— Лина передала рецепт кораблю.

— Я никому не говорил, что предпочитаю его менее сладким.

— Вы оставили половину сахара на дне чашки в первый вечер.

— Вы были там всего несколько минут.

— Я замечаю полезные вещи.

Мэд замечала его вкусы, страхи и слабости. Пока это ощущалось вниманием, но где проходила граница между вниманием и наблюдением, Витторио ещё не знал.

— Ешьте.

— Вы собираетесь отдавать приказы всю ночь?

— Только пока вы не начнёте выполнять их добровольно.

— Тогда это надолго.

Она села рядом и поднесла ложку к его губам.

— Вы серьёзно?

— Саана запретила вам напрягаться.

— У меня пострадала голова, а не руки.

— Одна рука обожжена. Вторая удерживала маршрут до потери сознания. Не спорьте.

— Вы используете моё состояние, чтобы получить власть.

— Наконец-то вы поняли.

Он позволил ей кормить себя. Мэд превращала заботу в игру, не оставляя ему роли беспомощного пациента. Закончив, она поправила подушку и легла рядом поверх покрывала.

— Вам необязательно оставаться.

— Знаю.

— На корабле много дел.

— Йонас справится.

— Вы никогда так не говорите.

— Не передавайте ему.

За стеной работали системы корабля. Золотая дорога исчезла; «Ариадна» шла почти вслепую по направлению, сохранённому во время перехода. Следующий путь по-прежнему зависел от сознания двух людей в этой каюте.

— Что вы видели перед тем, как потеряли сознание?

Вопрос прозвучал мягко, почти небрежно. Витторио закрыл глаза.

— Капсулу.

— Ещё?

— Женщину.

Пальцы Мэд на его груди напряглись. Витторио уже узнавал этот жест: так она останавливала вопрос, который хотела задать слишком сильно.

— Вы видели лицо?

— Нет. Почти.

— Она говорила?

— Не помню.

Это была ложь. Он помнил: «Другого времени у нас не будет». Но не знал, принадлежали слова женщине из прошлого, голосу из перехода или памяти, которой никогда не существовало.

— Когда вы позвали меня, всё исчезло.

— Мне жаль.

— Мне нет.

Мэд приподнялась на локте.

— Вы хотите вернуть память.

— Хочу.

— Тогда почему не жалеете?

Он посмотрел на неё.

— Потому что в тот момент мне нужно было остаться здесь.

В её глазах появилась уязвимость, которую она редко позволяла видеть.

— Со мной?

— С вами.

Мэд коснулась его лица.

— Я испугалась, — призналась она.

— На мостике не было заметно.

— Я умею выглядеть полезной, когда боюсь.

— Чего именно?

Она не ответила сразу.

— Что вы отпустите руку.

— И путь исчезнет?

Вопрос вырвался прежде, чем он успел решить, хочет ли услышать ответ. Мэд замерла — лишь на

мгновение, но достаточно, чтобы сомнение получило основание.

— Что исчезнете вы.

Простой ответ заставил его стыдиться подозрения. И всё же маршрут действительно зависел от него. Забота и необходимость могли быть правдой одновременно — Витторио пока выбрал первую.

— Я здесь.

— Пока.

— Это всё, что у нас есть.

Она закрыла глаза и прижалась лицом к его ладони. Витторио впервые увидел в ней не командира, не пилота и не женщину, которая всегда знала следующий шаг. Мэд казалась усталой от необходимости быть сильнее обстоятельств. Ему захотелось защитить её от этой усталости, хотя он сам едва мог встать с постели.

— Ложитесь нормально.

— Это приказ?

— Совет.

— Значит, можно не выполнять.

— Вы плохо на меня влияете.

— Я стараюсь.

Она легла рядом. Эта близость была не продолжением опасности, а согласием разделить пространство, где ни одному не требовалось изображать уверенность.

— Если начнутся голоса, разбудите меня.

— А если вы будете спать?

— Разбудите всё равно.

— А если мне покажется, что я вспоминаю что-то важное?

Она немного помолчала.

— Тогда сначала решите, хотите ли вы проходить через это один.

* * *

Ночью Витторио увидел на контрольном модуле строку, которой не было у Сааны: «Когнитивная привязка маршрута: 63%». Стоило ему приподняться, как строка исчезла.

— Что случилось? — сонно спросила Мэд.

— Ничего.

— Вы обещали не использовать это слово.

— Показалось, что модуль вывел дополнительный показатель.

Она взяла устройство, посмотрела на экран и положила обратно, накрыв его ладонью — тем же движением, каким привыкла прикрывать браслет.

— Медицинская система связывает все реакции с последним перегрузившим событием. Так ей проще предсказывать приступы.

— «Когнитивная привязка маршрута»?

— Инопланетный термин. Йонас добавил его после синхронизации.

Объяснение было возможным, но не проверенным. Мэд говорила спокойно и ещё не до конца проснулась.

— Хотите, я отключу экран?

— Нет.

— Боитесь, что я что-то скрываю?

В её голосе не было обиды — только усталость. Витторио посмотрел на ладонь у себя на груди, будто Мэд даже во сне проверяла, продолжает ли он дышать.

— Нет.

И в этот момент действительно не боялся. Мэд убрала модуль подальше и снова легла рядом.

— Тогда спите, Вито.

Это имя в её голосе звучало так, будто принадлежало только им двоим.

* * *

Утром Саана пришла проверить его состояние и обнаружила, что временное расхождение исчезло полностью.

— Быстрее, чем ожидалось.

— Значит, ваш метод лечения оказался избыточным, — заметил Витторио.

— Или метод Мэд оказался эффективнее.

Врач посмотрела на контрольный модуль.

— Почему часть ночных данных отсутствует?

Мэд, стоявшая у окна, не обернулась.

— Я отключила полную запись. Он не лабораторный объект.

Саана нахмурилась.

— Эти данные могли помочь понять связь с маршрутом.

— Могли также оказаться в архиве Совета и превратить его в лабораторный объект.

— Доступ защищён.

— Всё защищено, пока кому-то не становится очень нужно.

Мэд защитила его от архива Совета, но перенесла данные в собственный закрытый контур. Витторио увидел в этом прежде всего защиту. Другой смысл тоже существовал — просто пока не был ему нужен.

— Где запись?

— В моём закрытом контуре. После возвращения Вито сам решит, кому её передать.

Саана посмотрела на него.

— Вы согласны?

Витторио встретился взглядом с Мэд. Она ничего не просила. Не улыбалась и не пыталась убедить. Просто оставила решение ему.

— Да.

— Хорошо. Но при следующем приступе данные будут записываться полностью.

— При следующем приступе мы будем надеяться, что вы окажетесь достаточно далеко, чтобы не спорить, — ответила Мэд.

Когда Саана ушла, Витторио подошёл к ней.

— Спасибо.

— За что?

— За то, что не позволили им решить за меня.

Мэд поправила воротник его рубашки.

— Я знаю, как быстро забота превращается в право распоряжаться человеком.

— И никогда так не делаете?

Она посмотрела ему в глаза.

— Стараюсь спрашивать разрешения.

— Не всегда.

— Иногда вы отвечаете слишком медленно.

Он рассмеялся. Мэд поцеловала его коротко, словно это уже стало привычным. В этот момент «Ариадна» сообщила, что неизвестный участок заканчивается. Впереди снова появлялись звёзды.

В навигационном зале экипаж расступился перед ними. После станции и невозможного перехода Витторио больше не был пассажиром, а Мэд — отдельным командиром: корабль начал воспринимать их как пару наблюдателей. Карта ожила под их ладонями и показала океанический мир с перевёрнутыми тёмными башнями. Маршрут проходил сквозь одну из них.

— Мы знаем, что это за мир?

Ашер изучил древние обозначения.

— В инопланетных архивах он называется Талассой. Последняя запись сделана шестьсот лет назад.

— Население?

— Неизвестно.

— Угрозы?

— Неизвестны.

Мэд улыбнулась.

— Наконец-то место с подробным описанием.

— Есть ещё одна запись, — сказал Ашер.

На карте появилась короткая фраза:

ВХОДЯЩИЙ ОСТАВЛЯЕТ ТО, ЧТО СЧИТАЕТ СВОИМ. ВЫХОДЯЩИЙ ЗАБИРАЕТ ТО, ЧЕГО В НЁМ НЕ БЫЛО.

— Это предупреждение? — спросил Йонас.

— Или приглашение, — ответил Витторио.

Мэд переплела с ним пальцы.

— В любом случае пойдём вместе.

Мэд обещала идти вместе. В закрытом контуре её браслета вспыхнуло: «Совместная привязка подтверждена. Доступ к следующему узлу возможен». Она не успела увидеть сообщение. Витторио же был уверен, что наконец нашёл человека, которому может доверить неизвестную часть себя, — именно тогда, когда эта часть стала ключом к чужому узлу. Запись для «Ариадны» (личный дневник)

— У преследователя был мой архивный ключ, но не биосигнал. Он выбирал раньше меня. Кто-то действует через мою запись. Мэд сохранила данные; доверие — мой выбор.