Наблюдатель. Искры Света, Тьмы и Хаоса

Дисклеймер

Дисклеймер 1

Эта книга описывает иной мир. Очень похожий на наш. Но иной.

С другими традициями, нормами и устоями.

Дисклеймер 2

Мнения и оценки, высказанные персонажами, являются их личными мнениями и оценками. И могут не совпадать с мнением автора.

Глава 1 Тень угрозы

1155 год от Р.Х.

Аравийская пустыня. Примерно 100 км от Дамаска.

Лагерь на пустынном плато готовился к ночи. И широкий круг костров ярко пылал, роняя искры на остывающий песок.

До лагеря две сотни шагов. Даже не переходя на ночной режим зрения, Наблюдатель хорошо видел шатры, закрытый павильон и охрану у его входа.

Еще час назад песок был раскаленным. И жар проникал сквозь одежду, иссушая тело и затуманивая сознание.

Солнце скрылось за горизонтом и пустыня показала свою ночную сторону.

Кто не был в подобных местах, думает, что здесь выживание определяет только вода и защита от палящего солнца. Опасное заблуждение. Через час после заката пришла прохлада.

Наблюдатель бывал в иных пустынях, далеко на Востоке, где еще через час она сменилась бы ледяным холодом. Который быстро входит в тело и только движение, огонь или несколько слоев теплой одежды смогут послужить защитой. И то без гарантий.

За прошедшие там годы он повидал всякое. И находил у погасших кострищ замерзшие тела тех, кому не хватило удачи или предусмотрительности собрать достаточно пропитания для огня. И хватило беспечности при этом заснуть. Ночь в пустыне может быть очень долгой. И последней.

Здесь пустыня ночью была почти ... нежна. Хотя холод тоже ощущался, но смертельной опасности в себе не таил.

Наблюдатель лежал без движения.

Задача предельно ясная: Ждать. Наблюдать. Не вмешиваться.

"И медленно замерзать", добавил он от себя.

"В крайнем случае - могу спуститься в лагерь и погреться у костра. Правда, сначала придется перебить всех его обитателей", подумал он.

Что запрещено. И бессмысленно... Тень ироничной улыбки тронула его губы.

Над большим костром подвесили котел и у него деловито колдовал крупный ассасин. С такого расстояния запах не долетал до Наблюдателя, но воображение услужливо дополняло картину ароматом мясной похлебки, пряностей и острых приправ. Даже густое, сочное бурчание в котле казалось было различимо где-то на границе слышимости.

"Какое тонкое восприятие", улыбнулся он про себя.

Не удивительно. Когда он последний раз ел? Вчера утром? Если это можно было назвать едой. А когда последний раз действительноел? Почти неделю назад. Когда уходил из Масьяфа за отрядом ассасинов в пустыню.

И как раз ту самую ароматную похлебку араш-ака, которая сейчас, вероятно, готовилась в котле.

"Порождения Света, Порождения Тьмы...", подумал он. "А едим с удовольствием одно и то же. Так ли много в нас различий?..

"Ну так тела одной морфогенетической линии", ответил он себе. "А вот души..."

Его взгляд медленно, сектор за сектором сканировал лагерь. Посты охранения. Патрульная группа дозора, которая, как он уже знал, трижды за ночь делает обход по большому кольцу вокруг лагеря. Три двойки, каждая выдвигается на несколько сотен шагов, обходит свою зону контроля и возвращается уже с другой стороны. Тихие ребята, как тени... В первую ночь он чуть не попал прямо к ним на ножи. Скоро будут выдвигаться, пора отходить.

Но он ждал. У шатра амира выставили усиление охраны. Что-то должно было произойти.

Из шатра вышел высокий, широкоплечий юзбаши, отдал короткую команду. Через несколько секунд перед ним замерли пять черных теней. Еще одна команда и вся шестерка быстро выдвинулась на южную сторону лагеря.

Двое остались на границе периметра. Четверо вскочили на коней и растворились в темноте.

Что-то должно произойти.

Время медленно проходило сквозь ночь... Наблюдатель чувствовал, как оно проходит и сквозь него. Неслышными секундами превращая будущее в прошлое. Бесконечный поток...

Хотя на Востоке верят, что это медленное вращение колеса Сансары, тоже часть иллюзии и даже времени не существует. Или оно течет только в нашем сознании? Он не очень хорошо разбирался с этих концепциях. Или забыл то, что знал когда-то? Сейчас это было не важно. Он был здесь, сейчас. А мироустройство... пусть мироустраивается, как ему больше нравится.

Время шло, невзирая ни на какие философские концепции, медленно, но неуклонно погружая пустыню в ночь.

Наконец во тьме проступили силуэты. Семеро.

Так вот, что это значит! Гости. Прибыли трое. С юга. С гор?

Далековато... Хотя, кто знает.

Четверо воинов держались широким полукольцом вокруг тройки прибывших.

Двое, остававшихся на периметре присоединились к группе, замкнув кольцо. Охраняют? Прибывших? Или от них?..

Похоже, и то, и другое.

Оружие в ножнах, но держатся на дистанции. Собраны, даже напряжены... Опасные гости прибыли! И уважаемые - старший отряда спешился и обозначил короткий поклон перед лидером тройки.

Идут к главному шатру. Перед входом остановились. Ждут. Еще один короткий поклон в сторону новоприбывшего, приглашающий жест. Входят только юзбаши и гость. Его спутники остались ждать снаружи вместе с пятеркой охраны.

Наблюдатель ждал вместе с ними...

Глава 2 Неизвестный враг

За две недели до этого

Дамаск, Дворец наместника

Двумя неделями ранее Наблюдатель был призван Наджм ад-Дином Айюбом ибн Шади, Амиром, наместником Дамаска.

Роскошный дворец. Темные покои. Тихий разговор.

У наместника сильный, жесткий голос, но сейчас он его приглушает. У стен есть, да..., уши, глаза. И даже кинжал, чтобы воткнуть в спину.

Наблюдатель тогда немного удивился. Все-таки Айюб у себя во дворце, в своих покоях. Кругом три кольца цепных псов из личной охраны. И приглушает голос... О чем же он заговорит?..

Наместник смотрит в пустоту. Его суровое, волевое лицо наполнено мрачной тревогой. Высокие скулы сжаты, крылья крупного носа расширяются с каждым вдохом. Брови сдвинуты, морщины трещиной прорезают лоб. Он медленно произносит:

"Джабраил-ага, у хашишинов что-то произошло".

Пауза...

"Они всегда были очень закрыты, но сейчас... Как будто их город вообще исчез за каменной стеной. Никто не выходит. Никто не входит."

Снова пауза...

"Два... моих человека у них молчат уже почти месяц. Их не видят на дорогах, к ним в крепость не приходят даже караваны. Хотя должны же они пополнять припасы".

"Я знаю, о Великий, но что тревожит в этом тебя?", также тихо спрашивает Наблюдатель

Амир переводит взгляд на Наблюдателя.

Тяжелый взгляд. Он смотрит не в глаза. Прямо в сердце.

Наблюдатель спокоен. Его разум и сердце чисты. Амир даже не представляет насколько,но как-то чувствует это.

Решается.

"Они обрели новую Силу. Не знаю, что это. Новое оружие? Или сильный союзник? Очень сильный.

Они вышли из переговоров четыре недели назад. Просто развернулись и уехали. Их Джелаль-ад-дин не сказал ни слова. Принял гонца. Тот сказал одну фразу на их внутреннем языке. И он просто встал из-за стола, подал знак своим и вышел. Без слов."

Амир замолчал.

"Но не это тебя тревожит, о Великий".

"Да".

Еще один пронизывающий взгляд. Пауза.

И очень медленно, как будто заново проходя каждый миг той встречи:

"Он не сказал ни слова, Джабраил-ага. Но... я поймал его взгляд.

И... Это был взгляд воина, который только что пронзил тебе мечом. Но первый краткий миг ты еще этого не осознаешь. А он, с торжеством победителя, просто смотрит на тебя. И ждет. Когда твое бездыханное тело упадет к его ногам."

Амир помолчал.

"Я еще жив. Но... его взгляд сказал мне, что я уже мертв. Сто лет уже их проклятому ордену и сто лет нет покоя ни одному владыке по всему Востоку! Похоже, теперь пришла и моя пора...

Я не знаю, сколько у меня времени и что должно произойти. Но... каждый день может оказаться последним.

Поэтому, как только я узнал, что ты прибыл в город спустя столько лет, я призвал тебя. Найди ответ.

Но, не прояви себя. Не вмешивайся. Они должны думать, что я ничего не знаю. Иначе поменяют все планы и ударят с другой стороны.

Найди ответ. Что это за оружие? Или союзник? Или?.. Как и когда они нанесут удар?"

Во взгляде Амира появилось напряжение.

"Я не знаю, как ты это делаешь, но ты единственный, кто способен на это и..."

Взгляд чуть смягчился, непривычные слова даются с трудом.

"... и единственный кому я могу доверять. Хоть и не доверяю никому."

Во взгляде Амира опять появился вызов.

Наблюдатель внимательно посмотрел не него.

И свет в его глазах заставил Айюба ибн Шади, Амира и наместника Дамаска, великого воина и полководца через несколько секунд отвести взгляд. Волна гнева прокатилась по лицу властителя. Но он быстро овладел собой. Как и каждый раз, когда он пытался своей волей подавить Наблюдателя. И уступал. Сам не мог понять почему. Но гнев тоже быстро уходил. И этого он не мог понять еще больше.

Наблюдатель закрыл на секунду глаза. А когда открыл их - это был уже обычный взгляд. Он медленно кивнул. "Я найду ответ".

Прошло четырнадцать дней. И вот ответ близко. Где-то рядом, он чувствовал это...

Глава 3 Случайности неслучайны

Тем же вечером

Дамаск, Чайхона Большого Абдуллы

Было уже поздно и ночь готовилась укрыть город черным покрывалом...

Наблюдатель сидел расслабившись в самом дальнем углу. Столик в нише полумрака.

Он пока не нашел подхода к задаче Амира.

Хашишины... Как разгадать загадку поведения их лидера? Проникнуть в их замыслы?.. Если они сами по себе - уже загадка. Воины. Фанатики. Государство в государстве. Закрытая секта.

Ислам - суровая вера. Исмаилиты еще более строги. Они последователи тех, кто четыреста лет назад не признали решение Джафара ас-Садика лишить наследственного титула Имама своего сына Исмаила. А Низариты... самые воинственные из исмаилитов. Последователи Низара, еще одного Имама, лишенного отцом этого звания в пользу младшего брата в середине прошлого века. История повторяется...

И более пятидесяти лет назад они обрели выдающегося вождя - Хасана ас-Саббаха. Хитростью и подкупом захватили власть в далеком Аламуте. И основали свое государство... Которое внушало ужас и страх всем владыкам не только Востока, но и Европы.

Лучшие воины. Мастера искусства скрытого проникновения. Наемные убийцы. Не боящиеся ни боли, ни самой смерти. Фанатично преданные своему вождю...

И Амир на свою беду начал давление на них после ограбления ими проходящего каравана из Дамаска... Сложные переговоры. Джелаль ад-Дин даже почти согласился вернуть часть награбленного в обмен на соглашение не начинать войну. Но мир был столь зыбким. И вот в разгар переговоров он... Как сказал Айюб? "Просто встал и вышел".

Наблюдатель понимал тревогу Наместника. Но что делать?..

Ясно, что ответ нужно искать в Масьяфе - крепости хашишинов в четырех днях пути от Дамаска. У Амира там есть контакт. Но сейчас он изолирован. Как туда войти не проявив себя? Вопрос...

Как почти всегда, когда решение не приходило в течение одной-двух минут, Наблюдатель остановил поиск. Нет смысла заставлятьответ проявиться. Пусть круги на воде успокоятся. Ответ придет.

Мысли выключились. Он закрыл глаза. Шли тихие минуты...

Зал почти опустел. Только возле стойки молодая прислужница спорит о чем-то с Абдуллой. Внезапно голоса становятся громче.

Наблюдатель приоткрыл глаза.

"Ты должен извиниться!", почти кричит девушка. И волна ее гнева наносит первый удар.

Хозяин хмурит брови и напускает суровый вид. Но видно, что он смущен.

"Я не собираюсь извиняться! Мы еще не выяснили, что случилось!"

"Ах мы ещене выяснили!?! Но ты ужеобвинил меня в воровстве! И мне ужечуть не отрубили руку или что еще похуже!"

"Но...", Абдулла не успевает договорить, а следующая волна гнева девушки уже окатывает его с головы до ног.

"И ты обыскалменя! Лично! И твои руки все время пытались пробраться куда дальше, чем позволяют приличия!"

"Но я..."

"И ты кричална меня! При всех!"

"Я..." видно, что еще одна волна и Абдулла будет сбит с ног и унесен в безбрежный океан праведного гнева юной красавицы.

"И даже сами купцы сказали, что, наверное, кошелек утащил тот северянин, что сидел за соседним столиком. И как раз ушел незадолго до того, как обнаружили пропажу."

Все! Абдулла сдался.

"Ну... извини!

Наверное, так и было... Прости, правда, Фата... Ты новенькая у нас и..."

Дальше голоса стали тише и Наблюдатель не стал прислушиваться. И так было понятно, каков дальнейший ход разговора.

С легкой улыбкой Наблюдатель, прикрыв глаза, представлял себе, как большой и грузный хозяин сейчас, пытаясь сохранить мужское достоинство, отступает под натиском "невинной" новой прислужницы.

"Сильная девушка!", подумал Наблюдатель.

Абдулла, вообще-то, суров и всякого повидал. Но она съела его в три минуты!

Через некоторое время Фата подошла к его столику, спросить, не желает ли господин что-нибудь еще.

"Пока нет, спасибо!"

Она уже собралась отойти.

"Хотя... принеси мне тот кошелек, что ты ... обронила за скамейкой в углу".

Теперь настала очередь девушки быть сбитой с ног. На этот раз волной страха и (Наблюдатель даже несколько удивился) стыда.

"Я не..."

Он молча посмотрел ей в глаза.

"Я... Но как вы..."

"Просто принеси. Хозяин как раз ушел на кухню."

Через минуту девушка дрожа положила на скамейку рядом с ним расшитый затейливой вязью бархатный кошель, который тихо звякнул.

В ее глазах был страх и ... вызов!

Поняла, что попалась. Приняла это. Но не сдалась!

"Что я должна ... сделать для вас, господин?"

Хм... прямой взгляд, прямой вопрос.

Она хороша собой. И они оба знают, что с ней будет, если воровство откроется. Ему достаточно позвать Абдуллу и...

Она смотрит ему в глаза и чуть дрожит.

"Что я могу сделать для вас, господин?"

Он размышлял, глядя на нее.

"А ведь в ней есть Искра." сказал он себе.

Он почувствовал это еще несколько недель назад, когда впервые увидел ее. Нераскрытая и неокрашенная, потому очень слабая, но есть.

И именно сегодня вечером, когда он искал ключ к опасной загадке хашишинов, она оказалась рядом.

"Случайности неслучайны."

Мысли быстро развивались: "Воровка?"

Он не чувствовал в ней порочности. И глаза не бегают. В них не было укоренившегося греха, скорее печаль... Тогда почему пыталась украсть?...

Сильный характер. И видно, что умна. Он принял решение.

"Я скажу тебе, что и когда ты должна будешь сделать. Когда придет время, тебе сообщат, придешь ко мне. А пока - ступай."

Девушка немного расслабилась и вздохнула.

Он чуть улыбнулся: "И... больше не ... роняй кошельки"

Она вспыхнула, резко повернулась и почти убежала.

Глава 4 Не сдавайся

Чуть позже

Дом Тунчана - горшечника

Ночью Фата не могла уснуть. Сердце билось как сумасшедшее.

Она пропала! Всепропало!

И этот... Негодяй! Все видел. И вместо того, чтобы отвернуться и промолчать... зацепил ее на крючок. Она буквально чувствовала, как этот огромный крюк пронзает ее тело, входит под ребра и медленно и жестоко вздергивает ее вверх. Беспомощную и полную отчаяния.

А ведь деньги были уже в ее руках. Она смогла бы заплатить лекарю, чтобы тот дал ее матери лекарство еще на две недели. И тогда был шанс, что лихорадка пройдет и та снова встанет на ноги. Она и так в прошлый раз отдала все, что было, даже на еду не осталось. Лекарь был очень хороший, служит у Амира, ей стоило больших трудов добиться встречи с ним и убедить посмотреть мать и приготовить лекарство. То, что давали простые знахари, те, кто лечит бедных, ничем не помогало. А этот, похоже, и правда был сведущ в медицине. Или магии? Не важно. Уже через три-четыре дня мать начала поправляться. Но, лекарь сразу предупредил, что этого не хватит для полного исцеления. Болезнь зашла слишком далеко. Нужен по крайней мере месяц лечения.

А сейчас... Денег нет. Лекарства нет. Мать опять горит и только тихо шепчет что-то в полубессознательной тяжелой дреме.

Хорошо хоть младшие братья спят тихо. Хорошо...

Но... нет! Ничего хорошегоуже не будет.

Теперь ко всем прочим бедам добавился еще и этот капкан. Отчаяние поднималось в сердце, затапливало его. Как дальше жить?

Завтра или через несколько дней этот мерзавец вызовет ее. Она прекрасно понимала для чего. Чего мужчины хотят от женщин? Как правило очень простых и незамысловатых вещей. Хотя иногда как раз замысловатых... Шайтан их к этому подталкивает или просто природа? Фата все понимала, но легче от этого не становилось.

Она представила, как ее приводят в его покои. Как он смотрит на нее своим гипнотизирующим взглядом.

И... он даже не будет говорить. Просто сделает жест и ... Она представила, как медленно снимает одежду, как дрожит, как обнажается ее тело...

А он смотрит на нее и его взгляд проходит по ее плечам, шее, опускается на грудь...

Она вздрогнула. Неожиданно почувствовав вместо жгучей ненависти желание!

Шайтан его побери! Вот как такое возможно?

Да, он хорош собой и даже ... нравился ей. Сильный, отстраненный, но как казалось светлый. Или просто доброжелательный?

И может быть даже веселый. Он не шутил и не разговаривал с ней, но глаза его иногда лучились светом, а на губах играла легкая, чуть грустная улыбка, как будто он думал о чем-то хорошем. С иронией, но все же о хорошем. И оставлял щедрые чаевые те три или четыре раза, когда она обслуживала его. За которые со всем простодушием бедности она была ему признательна. Он нравился ей...

Но теперь - нет! Он решил воспользоваться ситуацией! Вот ведь... А казался особенным... Как же! Все мужчины одинаковы.

Она заплакала тихо и безнадежно.

В юности часто все представляется в преувеличенном свете. И радости, и печали... И до трагического шага под влиянием пусть и серьезных, но все же приходящих и уходящих тревог так близко. А надо-то всего только просто подождать, пройдет несколько часов или дней и все смягчится или даже исправится.

Но юность не хочет ждать. И толкает так глупо и легко совершить этот непоправимый шаг. Горе, если некому поддержать. Остановить.

Фата понеслась в пропасть...

Он просто использует ее. Опорочит. Обесчестит. И позор на всю семью. Мать и так на грани жизни и смерти, а узнает - не перенесет... Братья будут ее стыдиться.

Как после такого жить? И зачем?

Нет. Нет!!! Лучше умереть!

И не будет больше забот и тревог... Она так устала от всего.

Но холодный голос в ее голове тихо и жестко произнес.

"Не лучше!Ты не можешьумереть.

Даже для избавления от позора.

Ты не одна. Помнишь?

Не пройдет и недели после твоего "лучше умереть", как умрет в мучениях твоя мать, за которой некому будет ухаживать.

А еще через неделю-другую умрут от голода младшие братья. Или пойдут побираться.

И тогда смерть найдет их чуть позже, но эти недели или месяцы будут просто адом..."

"Нет", сказал голос.

"Ты должнажить. Во чтобы то ни стало. Потому, что пока ты жива - есть надежда! Ты можешь что-то сделать. Что-то изменить.

Не сдавайся!"

Она продолжала плакать... но внутри что-то переменилось. Совсем чуть-чуть. Но все же.

Голос был прав. Он приходил к ней редко. Но всегда поддерживал. И давал силы. Голос ее отца. Он был суров и прост. И силен. И учил ее этому. Пока был рядом...

"Что-то можно сделать? Что? Знать бы..."

Она лежала в тишине глядя в пустоту. Слушая ветер, который шумел листвой в кронах деревьев, слушая ночь...

Пусть будет завтра, решила она. Буду жить. Может быть еще что-то смогу сделать. Может быть...

Ей стало немного легче и она, наконец, забылась глубоким сном без сновидений.

Глава 5 Человек из тени

Паншер-баши водил караваны по пустыням и степям уже больше двадцати лет. Опасное дело.

На караваны нападали пустынные племена ради верблюдов, лошадей, золота и рабов. Обирали, называя это налогами и пошлинами, шахи, султаны, князья и короли. Нападали конкуренты, караванщики и купцы, недовольные последней сделкой.

Опасное дело...

Но Паншер-баши мог за себя постоять. Как силой оружия, так и силой влияния, которая часто значит больше. Его знали и принимали как своего в городах Сирии и Афганистана, Египта и Персии. Он оказывал услуги германским и каталонским владыкам. Иногда очень щекотливого характера. И в Иерусалиме, он один из немногих имел свободу входа и передвижения. Равно полезный и для султаната и для христиан.

В молодости он был простым воином в армии Шаха Шади. Отвагой и силой заслужил сотника. Умом, рассудительностью, а иногда и изощренной хитростью проявлял себя в войне с неверными и стал тысячником.

Когда наступил мир (хотя только наивный человек мог верить в долгосрочность этого мира) Паншер-баши вместе с десятком приближенных воинов ушел в торговлю и, если называть вещи своими именами, контрабанду. Где добился не меньших успехов, чем на военной службе, где ему всегда было тесно под правителями, полководцами и ограничениями воинской дисциплины.

Здесь же были только его правила и его решения. Хотя свои понятия о честности и чести у него были. Правда очень специфические.

Дамаск был его домом. Он родился и вырос здесь. И вернулся жить, став влиятельным и богатым. При дворе прежнего Наместника он был одним из самых уважаемых вельмож. И когда Нур ад-Дин поставил во главе города Айюба ибн Шади, он, в отличии от многих, только упрочил свои позиции.

За годы он охватил влиянием большую часть уделов султаната и внешние земли. Ему многие были должны. Он же - никому. Хотя... было одно исключение. Но Паншер-баши даже самому себе не хотел в этом признаваться.

Глава 6 Хорошие люди есть везде

На следующее утро как только Фата пришла в харчевню, Абдулла сразу же отвел ее в сторону.

"За тобой прислал Джабраил-ага!"

"Уже...". Фата опешила. К утру события вчерашнего вечера начали отдаляться. И у нее даже появилась надежда, что это были просто слова и все забудется, и ...

"Не забудется", поняла она. "Не тот человек."

А Абдулла уже быстрой скороговоркой продолжал.

"Его дом у реки. На нашем берегу. Пол-лиги вниз по течению от Цитадели. Зеленый забор, увитый виноградом, высокие кипарисы. Над воротами - звезда и полумесяц.

Отправляйся немедленно! И смотри - будь... благоразумной.

Джабраил-ага влиятельный человек, хотя и нездешний. Говорят, он вхож к самому Амиру!

Не знаю, чем ты ему приглянулась, но ... лучше бы тебе его не разочаровать.

А то и тебе, и мне... в лучшем случае не поздоровится! Все, ступай!"

И, чуть не подталкивая, Абдулла проводил ее к выходу. Когда она вышла, он еще некоторое время смотрел ей вслед, размышляя к добру происходящее или нет.

Если богатому человеку приглянулась симпатичная бедная девушка, так что же. И для нее может быть выгода, и человеку удовольствие.

Ему был присущ простоватый цинизм, свойственный пожившим людям, которых не тронула одухотворенность и благородство, но и не ожесточили жизненные перипетии. Он старался принимать мир таким какой он есть. Богатые получают, что пожелают. И становятся богаче. Бедным нужно быть ... ему нравилось это мудреное слово - благоразумными. Тогда от богатых может быть доход, а не притеснения. На этом он и строил свое дело. Стараясь готовить вкусно и честно, угодить, без раболепства, богатым и зажиточным посетителям. Обратно получал почти всегда наполненный зал, приносящий постоянный доход, который увеличивали щедрые чаевые. И помощь иногда можно было получить от постоянного клиента, если нужда придет. Так и жил.

И для Фаты, и для меня благосклонность Джабраил-аги только на пользу пойдет, решил он. Заключив так, он спокойно вернулся к работе.

***

А Фата... Фата шла по городу. Сердце ее колотилось. Надо идти. Тут не приглашение. Никаких иллюзий. Не прийти нельзя.