Триединый 4: Убийца демонов

Глава 1

Я, Виктор Тенфиенн, Владыка Севера, ради мира и благоденствия своей земли стану заложником и навсегда покину Налларбор… Ха, надо было видеть лица северян в этот момент! Двое даже не смогли сдержать слез… — Я заложил руки за голову, чувствуя, как сквозь закрытые веки проникает теплый солнечный свет. — Все это было одновременно пафосно, благородно и трогательно. Пожалуй, всегда буду вспоминать этот миг с удовольствием.

— Виктор, смотри, что мы нашли! — над лугом разнесся звонкий голос Альвейд.

Открыв глаза, я приподнялся. Блондинка бежала в моем направлении с какой-то травой в руках. Фиорелла, отстав, шла позади.

— Гляди! — Альвейд ткнула мне в лицо пук зелени. — Правда, красота?!

— Ну-у, — протянул я, — будь я козой, то наверно лучше сумел бы оценить этот силос.

— Да ты внимательно посмотри! Это же ветреница!

Чуть отодвинувшись, я сфокусировал взгляд на растениях. Оказалось, что среди тонких зеленых стеблей и листьев срываются крохотные белые цветочки с острыми лепестками.

— А, — флегматично промолвил я. — Миленько.

— И это все, что ты можешь сказать?! — возмутилась северянка. — Это же первые весенние цветы!

Фиорелла, остановившаяся в нескольких шагах от нас, прислушивалась к беседе. На неподвижном лице не читалось никаких чувств.

— Ты только посмотри на него! — обратилась к ней Альвейд. — Вообще ничего не понимает!

К моему удивлению, снежная королева кивнула, соглашаясь.

— Это вы ничего не понимаете, — с деланной грустью проворчал я. — Что мне какие-то цветы, когда я оплакиваю утерянное королевство?

— Утерянное — что? — не поняла Фиорелла.

— Ой, да неважно! — ухватив за руку Мэльволию, оторопевшую от такой прыти, золотоволосая красавица потащила ее прочь. — Пойдем, сплету тебе венок.

Проводив их взглядом, я снова растянулся в траве и вернулся к своим мыслям.

Что ж, в итоге все закончилось хорошо. Конечно, Аунд с Биарнаном впали в неистовство, когда я проговорился, что сам предложил Леону Корнелию сделать меня заложником. Но немного успокоились после объяснения, что это был единственный выход, позволивший решить три проблемы разом.

Прежде всего, Альянс получил гарантию того, что Север не станет взрывать атомные бомбы. Наши враги прекрасно понимали значимость Владыки для народов Налларбора, Арна и Антерварона, и были уверены, что северяне не станут подвергать мою жизнь опасности.

Вдобавок, чтобы закрепить результат, я посулил Альянсу сладкий бонус. За каждый год, который Север проживет в мире, северяне будут вывозить из всех стран Альянса по одной спрятанной атомной бомбе. И так до тех пор, пока ни единой не останется.

В принципе, можно было пообещать снимать с боевого дежурства по пять бомб зараз — чего мелочиться с несуществующей фигней! Но я решил, что нечего их баловать. Пусть подольше думают, что, в случае чего, мы можем их прищучить.

Следующее, чего удалось добиться — ликвидировать повод, вынудивший Альянс ввязаться в войну.

По большому счету, Альянсу было нечего делить с Севером. Оставляя за скобками возможность пограбить, единственная причина, по которой аристократы из дальних стран дружно рванули в крестовый поход — это желание уничтожить угрожавшую им систему королевской власти. А нет Владыки — нет проблемы.

В каком-то смысле, здесь члены Альянса даже могли считать себя победителями. И я был готов всячески поддерживать их в этом убеждении.

Разговаривая с Биарнаном и Аундом, я благоразумно умолчал о третьем важном достижении. Уловка с заложником позволила осуществить мое давнее желание: на законных основаниях сложить тяготившие меня властные полномочия и свалить из Налларбора домой.

Последний момент я предусмотрительно оговорил с отцом Фиореллы. Это была едва ли не самая напряженная часть нашей ночной беседы. На мою удачу, в Карнадейле снежная королева дала мне пару уроков переговоров в стиле рода Мэльволия, поэтому отделаться удалось малой кровью. Несколько влиятельных аристократов обзавелись эксклюзивными условиями на торговлю с Севером, а сам Леон Корнелий — моим обещанием поделиться сведениями о Средоточии, а также полусотней револьверов с запасом патронов. Изначально отец Фиореллы хотел технологию производства оружия, прежде всего — боеприпасов, но в этом я не уступил.

Благодаря аристократам мы получили голоса в совете командиров Альянса, который в итоге постановил, что я стану кем-то вроде личного пленника главы рода Мэльволия. Ну, или он будет отвечать за мои безопасность и содержание. Короче, смысл был в том, что мы вместе возвращались в Иризию. А большего мне и не требовалось.

Позаботившись о себе, я не забыл и об интересах Севера. При содействии Леона Корнелия, провел серию тайных переговоров с представителями почти десятка стран. Мне не стоило большого труда убедить их в том, что посредничество южан — зло, а свободный доступ к товарам из Налларбора, Антерварона и Арна пойдет на пользу купцам всего континента. Как следствие, мы заключили предварительные соглашения о прямой торговле.

Единственными, кто не получил совсем никакой выгоды от завершения войны, оказались южане. Они даже потеряли: по условиям мирного договора, Север возвращал себе земли, отобранные в результате прошлого столкновения. Вдобавок южане утратили монополию, позволявшую с чудовищной выгодой спекулировать продукцией северных фабрик.

Естественно, магнатов южан это привело в исступление. Но поделать они ничего не могли. В одиночку боевые действия против Севера остатки их армии не тянули. Вдобавок командиры Альянса, заинтересованные в мире (помните про бомбы, которые мы пообещали убирать?), прозрачно намекнули южанам не рыпаться. Поэтому единственное, что им оставалось — брать пошлину с товаров, которые повезут через их страны.

Казалось бы, бедолаг можно только пожалеть. Но после того, что я видел в Кордриге и других местах, жалости к южанам как-то не испытывал. И намеревался окончательно подорвать их экономику.

По возвращении в Иризию я планировал встретиться с Ульваром Лейхандером. Готов спорить, его заинтересует мой проект строительства порта и верфи в Налларборе. С ресурсами и связями отца Селии дело пойдет бойко. И когда северяне смогут возить товары по морю, жизнь южан станет совсем печальной…

— Ты только взгляни, как чудненько! — раздался надо мной голос Альвейд. — Она же словно куколка!

— Да что ж вы меня все время дергаете, — бурча под нос, я снова сел и открыл глаза.

И заткнулся, увидев Фиореллу. Северянка была права: в венке Мэльволия выглядела волшебно. Белые, словно резные цветки ветреницы контрастировали с темными волосами девушки, придавая нежному лицу совершенно неземной вид. Встретившись со взглядом ярко-фиолетовых глаз, я без всякой задней мысли сказал:

— Ты прекрасна.

— Пра… правда? — опустив ресницы, промолвила Фиорелла.

— Эти цветы тебе невероятно идут! — снова вмешалась Альвейд. — Они такие же светлые, как твоя кожа. А на моих волосах ветреница так чудненько не выглядит. Мне больше подходят красные или синие цветы. Но для таких еще рано.

У меня было отличное настроение от мысли, насколько блестяще я разобрался с войной и сопутствующими проблемами. А лицезрение двух красивых девушек окончательно растопило мое сердце.

— Ты тоже изумительно хороша даже без всяких цветов, Аль, — благодушно заявил я.

В отличие от Фиореллы, блондинка ничуть не смутилась. Зеленые глаза озорно сверкнули, по губам скользнула обольстительная улыбка:

— В таком случае говори мне это почаще!

— Подумаю об этом, — пообещал я. — А теперь, если вы достаточно нагулялись, предлагаю продолжить путь. Тем более что Эретта уже нервничает. Я обещал ей, что до темноты будем на хуторе, но с такими темпами ночевать придется в лесу.

* * *

Когда переговоры завершились и мирный пакт был подписан, Леон Корнелий Мэльволия дал мне время закончить незавершенные дела, а сам вернулся в Хальмг.

— Я пробуду там еще не менее месяца, так что можете особо не торопиться со сборами, саэр Ардис, — сказал он перед отъездом.

И я не торопился. Вместе с Альвейд и Фиореллой, пожелавшей остаться в Налларборе, сначала поехали в столицу, а оттуда — на хутор Аунда.

— Отдохнем у нас пару дней, а после отправимся еще куда-нибудь, — заявила северянка. — Можно съездить к морю. Там, наверно, еще не весь лед растаял — увидите, как он сверкает в солнечных лучах!

— Я бы хотел взглянуть на дом в горе, — задумчиво сказал я.

— Что за дом в горе? — заинтересовалась Мэльволия.

— Аль говорила, что где-то в пещере спрятано целое здание. По ее словам, оно формой напоминает то, где мы сражались с Циастриром.

Фиолетовые глаза расширились:

— Дом в пещере? Я тоже хочу его увидеть… и еще сверкающий на солнце морской лед, — добавила девушка через мгновение.

Я улыбнулся:

— Значит, побываем и там, и там.

— Да, — радостно кивнула Фиорелла.

Ехавшая с нами Эретта не сказала ничего. Поворачивая голову, она непрерывно сканировала местность вокруг. Хотелось объяснить ей, что можно расслабиться, потому что я сразу почувствую любую засаду. Но я не стал, зная, что горничная меня все равно не послушает.

* * *

В «Горн» приехали ночью. Нас встретил яростный собачий лай, превратившийся в нетерпеливое повизгивание, когда псы узнали Альвейд.

Оказавшись внутри, Альвейд не стала поднимать женщин, помогавших по дому.

— Сама справлюсь, — заявила она. — Сначала позабочусь о еде, а после приготовлю вам комнаты.

— Эретта, помоги Альвейд, — распорядилась Фиорелла.

— Не нужно, — отмахнулась северянка. — Делов-то…

— Жду ваших распоряжений, — игнорируя возражения, горничная подошла к ней и замерла, словно солдат на плацу.

— Я же сказала: сама справлюсь, — продолжала упорствовать блондинка.

— Аль, просто смирись, — ухмыляясь, посоветовал я. — Эретта — кремень: покуда не выполнит приказ, не успокоится. Кстати, если я могу чем-то помочь — только свистни.

— Вот без твоей помощи точно обойдусь, — красавица показала мне язычок и вышла из комнаты.

Горничная, словно тень, последовала за ней.

— Похоже, вы стали очень близки с Альвейд.

Повернувшись, я наткнулся на острый взгляд Мэльволии.

— С чего ты взяла?

— Вижу, как вы разговариваете. Шутите. Смеетесь. Как она к тебе прикасается. — Лицо девушки сохраняло обычную невозмутимость, но в голосе мне послышалась печаль. — Должно быть, вы уже совсем… совсем…

— Совсем что? — уточнил я, когда Фиорелла умолкла.

— Ничего, — помотала головой снежная королева. Теперь ее голос был так же холоден, как и выражение лица. — Забудь. Это все усталость.

Я смерил ее скептическим взглядом.

— Хорошо, забуду. Но, если что — наши отношения с Альвейд ничуть не изменились с тех времен, как мы гонялись за Циастриром, не к ночи он будет помянут. Мы друзья. Не более.

— Да?! — в фиолетовых глазах засветилась надежда. Или просто так упал отблеск свечи? — Несмотря на то, что у нее такая большая…

Девушка осеклась.

— Большая — что? — осведомился я после долгой паузы.

— Ничего, — Фиорелла повернулась ко мне спиной. — Я устала. Прости.

Вздохнув, я подумал, что уже отвык от подобных заморочек в общении с девушками. С бойкой и непосредственной Альвейд все было как-то проще. Вдобавок до последнего времени мы были поглощены одной лишь войной.

М-да, — прикинул я, — это еще повезло, что здесь нет Селии. Этот огненный смерч своей ревностью спалил бы мне остатки нервной системы.

Когда Альвейд позвала нас ужинать, я расслабился, полагая, что сегодня меня уже больше ничто не потревожит. Как оказалось, рано радовался.

Поев, девушки отправились в купальню, оставив Эретту прибираться. Видя, что горничная прекрасно справляется с задачей, я ушел в свою комнату. Поставил на стол подсвечник, плюхнулся на перину и задумался о том, что будет дальше со странами Севера.

Биарнан и Аунд опасались, что при отсутствии внешнего врага союз Арна, Антерварона и Налларбора может распасться.

— Единство Севера удержала бы твоя власть, — удрученно говорил Лаклланар, накануне нашего отъезда из Траутлава. — А так, вместе с тобой мы теряем основную причину держаться вместе.

— А зачем? — спросил я. — Вы желали объединения, чтобы вернуть себе потерянные земли. Это исполнено. К тому же над Севером больше не висит необходимость подчиняться торговому диктату южан. По сути, вы добились всех своих целей. Владыка больше не нужен.

— Ты не прав, Виктор, — возразил Аунд. — К сожалению, не все это осознают, но вместе мы гораздо сильнее, чем поодиночке. И не только во время войны. Наши заводы работают эффективнее, потому что появилась возможность планировать, координировать и делить задачи. Мы стали обмениваться технологиями, и это делает производство лучше… Кроме того, вместе наши страны способны на свершения, которые не осилить в одиночку. Например, строительство кораблей. Это сложное и очень затратное предприятие…

— Соглашусь с Аундом, — теребя начавшую отрастать бородку, промолвил Биарнан. — Хотя и по другому поводу. Мне нет дела до всей этой техники. Из-за нее люди забывают обо всем, что нас окружает. О естественном великолепии Севера. Об умении жить в ладу с природой. Даже о необходимости глубокого изучения магии… Ты знаешь, Виктор, что после появления этих ваших револьверов, немало молодых магов стали больше упражняться с новым оружием, чем со своими волшебными навыками?

Я помотал головой. Конечно, видел, что вместе с простолюдинами, огнестрелом заинтересовались аристократы. Но не предполагал, что из-за этого кто-то перестанет развивать свой Дар. Хотя, если он слабый или не имеет боевого применения…

— Так вот, — слова мага вернули меня к реальности, — предвижу, что мы еще столкнемся с южанами. Сейчас они притихли, но ненадолго. В ближайшие годы вряд ли осмелятся выступить против нас открыто, но непременно сделают все, чтобы стравить между собой рода и страны. В этом им помогут семьи, что благоденствовали в пору всевластия южан и связали себя с Югом кровными узами. Они ведь тоже многого лишились. Прежде одно твое имя держало их всех в узде. Достаточно было наказать нескольких отступников, и прочие затаились. Но стоит тебе, Виктор, уехать — они вновь вылезут на свет, точно змеи из-под замшелых камней.

— Наверняка можно что-нибудь придумать, чтобы не допустить всего, что вы расписали.

— Что? — жестко спросил Аунд.

Я пожал плечами.

— Нет, Виктор, нам нужен Владыка. Нам нужен ты.

— Вы же понимаете, что теперь это невозможно? Если я не покину Север как заложник, война вспыхнет с новой силой. Сомневаюсь, что тогда хоть кто-то сможет положить этой бойне конец. Больше трюков, вроде атомных бомб, у меня нет.

— Разумеется, Виктор, мы осознаем это, — недовольно изрек маг. — Как и то, что дальнейшее сражение с Альянсом принесет нам поражение. Но мир без Владыки беспокоит меня не меньше. Если война это быстрая смерть, то безвластие — долгий распад.

— Мне кажется, вы слишком драматизируете, — попытался я развеять их тревоги. — Ведь раньше северяне как-то жили без Владыки?

— С тех пор слишком многое изменилось, — голос Аунда звучал мрачно. — И мы, и враги.

Старик кивнул, соглашаясь. А гигант с горечью добавил:

— Еще во времена Владыки Альвира Тенфиенна я увидел, насколько великим и сильным может быть Север. И теперь мне больно все это терять… во второй раз.

Доро́гой, я неоднократно вспоминал этот разговор и пытался найти способ как-то разрулить ситуацию. Но меня постоянно что-то, а точнее — кто-то отвлекал. И теперь, когда никто не потревожит, я, наконец, могу…

Дверь бесшумно отворилась. С изяществом кошки в комнату проскользнула Альвейд. Запрыгнула на кровать и уселась, подогнув под себя ноги.

После купания щеки девушки раскраснелись, волосы еще были влажными, и от них сладко пало душистым мылом и цветами.

— Виктор… — вкрадчиво заговорила красавица.

Тон сразу заставил меня почувствовать неладное. Насторожившись, я сел.

— …тебе известно, что Фиорелла постоянно носит Кьялиетенсхиммель? Не снимает, даже купаясь?

— Что носит?! — не понял я.

Альвейд прищурилась, неотрывно глядя мне в глаза:

— Небольшую подвеску в виде прозрачного темно-синего шарика на серебряной цепочке. Когда я спросила, откуда онаего взяла, Фиорелла не ответила. Это ты ей подарил?

По описанию я понял, что северянка говорит о том самом украшении, которое я купил у старого ювелира в Гелдерне. Только тогда, при дневном освещении округлый камешек показался мне скорее фиолетовым, чем синим. Он напомнил цвет глаз Мэльволии — потому и привлек внимание. А еще приглянулся тем, что когда его поворачиваешь, в глубине шарика вспыхивали яркие искры, похожие на звезды.

В тот раз я спустил на эту драгоценность остаток денег. А перед отплытием на острова, отправил украшение с письмом Фиорелле. Оказывается, она до сих пор носит эту штучку… Непонятно только, чего Альвейд так возбудилась?

— Не я, — соврал я, стараясь сделать максимально честное лицо. — А почему ты спрашиваешь?

— Кьялиетенсхиммель — не простое украшение. У нас на Севере мужчина дарит его женщине в знак нерушимой любви и как символ помолвки.

Я похолодел. Поспешно спросил:

— Ты рассказывала об этом Фиорелле?!

Золотоволосая красавица торжествующе улыбнулась:

— Так, ты не знал этого, когда дарил ей! Что ж, хорошо…

С удовлетворенным видом она спрыгнула с кровати.

— Говорю же: не дарил, — кинул я ей вслед, осознавая, насколько неубедительно прозвучали слова.

Альвейд обернулась с хитрой усмешкой:

— Чтобы обмануть мастера конвира, видящего людей насквозь, ты должен стараться лучше.

— Блин! — вырвалось у меня. — Так что, ты сказала Мэльволии?

Блондинка покачала головой:

— Нет. И пожалуй, не стану. Не хочу давать ей сильную карту.

Дверь тихо закрылась за ее спиной.

Я со стоном рухнул на постель: час от часу не легче! Кто же догадывался, что прикольный фиолетовый камешек — не обычная безделушка! И что будет, если Фиорелла узнает о значении подарка?

Пораженный внезапной мыслью, я снова рывком уселся.

А если уже знает?

В дверь постучали.

— Да? — скрипуче произнес я, готовясь к новым неприятностям.

Но это была всего лишь Эретта.

— Саэр Ардисс, купальня для вас готова, — доложила она.

— Спасибо, — я сполз с кровати. — Уже иду…

Оказавшись в купальне, первым делом предусмотрительно запер дверь. Раздевшись догола, залез в громадную деревянную ванну и медленно погрузился в горячую воду. Чувствуя, как под действием тепла расслабляются мышцы, сквозь поднимавшийся пар глядел на оранжевый огонь фонаря. Это успокаивало.

— Сегодня тот еще денек, — сказал я сам себе. — Но ничего, он уже закончился. А завтра все будет хорошо. Никаких проблем, никаких нервотрепок. Только прекрасный в своей примитивности абсолютно бездумный отдых…

Стоит ли говорить, что я, как всегда, ошибся?

Глава 2

За завтраком мы обсуждали дальнейшие планы. В итоге решили, что сначала отправимся смотреть скрытый дом, а после поедем к побережью.

Когда сборы были в самом разгаре, в «Горн» примчался гонец. Прочитав привезенное им послание, я протянул бумагу Альвейд:

— Путешествие отменяется. Твой отец просит, чтобы я дождался их с Биарнаном. Утверждает, что это очень важно.

Блодника приложила палец к губам:

— А давай сделаем вид, что не получили письмо?

— Это неправильно, — вмешалась Фиорелла. — И безответственно.

— Разве ты не хочешь увидеть северные диковинки? — посмотрела на нее Альвейд.

— Хочу, — спокойно сказала Мэльволия. — Но долг важнее. Виктор — правитель целой страны. Пока он не покинул Север, у него сохраняются обязательства, обусловленные его положением.

Блондинка состроила дурашливую гримаску:

— Ты чересчур правильная. Это может тебя подвести.

— Как?

— Ну, например, когда придется выбирать между правильным и тем, что желает твое сердце.

Фиорелла ненадолго задумалась.

— Отец говорит, что желания мимолетны и подвержены влиянию эмоций. Решения следует принимать взвешенно, основываясь на фактах и учитывая долгосрочную перспективу.

— Мой папочка тоже повторяет подобное, — усмехнулась северянка. — Вот только, если дело касается людей и чувств, логика не помощник.

— Ты заблуждаешься, — качнула головой Мэльволия.

— Ой ли? — прищурилась блондинка. — Повтори свои слова, когда придется выбирать между долгом и… скажем, тем, кто тебе дорог.

Глаза Фиореллы холодно сверкнули, но девушка промолчала.

Меня немного напрягал их спор, поэтому я воспользовался паузой, чтобы отвлечь обеих.

— Так чем займемся, ожидая отца Аль? — преувеличенно бодро поинтересовался я. — Может, спустимся в пещеру троллей? Ты же вроде хотела взглянуть на них, Фиа?

Моргнув, Мэльволия кивнула. Но тут вмешалась Эретта:

— Простите, саэр Ардисс, но хозяин особо предупредил, что саэри Фиорелла Элеттра не должна подвергать жизнь опасности.

Альвейд весело фыркнула:

— Да какие там опасности! Самое страшное — встретится кучка троллей.

— Насколько мне известно, это злобные и агрессивные существа, — непреклонно промолвила горничная. — Поэтому, пользуясь правом, данным мне хозяином, я возражаю против спуска в пещеры.

— Хорошо, подземелья отпадают, — зная телохранительницу, я понимал, что спорить бессмысленно. — Какие еще есть варианты?

— Мы могли бы чинно усесться в обеденном зале и почитать вслух перечень благородных родов Налларбора, — с иронией заметила Альвейд. — Это будет безопасно и познавательно.

— Не возражаю, госпожа Лаклланар, — ответила Эретта, то ли не заметив насмешки, то ли совершенно ее игнорируя.

— Я уже изучала этот источник, — серьезно заявила Фиорелла. — В повторении нет смысла.

— Фиа, зачем? — изумился я.

— Чтобы лучше понимать ситуацию в том регионе, куда мы с отцом направлялись. — Продолжение фразы прозвучало гораздо тише: — И еще мне хотелось больше узнать о тебе.

— Обо мне? А-а, о роде Тенфиенн! Ну, как поедем в Иризию, будет о чем поговорить, — улыбнулся я. — Расскажешь, что узнала. А то о маминой семье мне самому немногое известно.

— Да, — с готовностью согласилась Мэльволия.

— Если тебе действительно интересно, Виктор, лучше спроси папочку, — сразу вмешалась Альвейд. — Он знает твой род не из книг. Да и мне немало известно. Могу заглянуть к тебе перед сном и рассказать!

Взгляды зеленых и фиолетовых глаз столкнулись, и я буквально услышал треск электрических разрядов.

— Так, — со вздохом скомандовал я, — идем гулять. Пособираете цветочки, грибочки, ягодки — что найдете. На вас это, кажется, положительно действует. Сплетете венки, смастерите поделки… Ты же не станешь возражать, Эретта?

Телохранительница молча покачала головой.

* * *

Мы не собирались сильно отдаляться от хутора, поэтому не стали брать лошадей. Альвейд сначала вела нас по дороге, затем свернула в лес. Спустя минут двадцать мы выбрались на обширную прогалину, через которую бежал ручей. По берегам росла довольно густая трава вперемежку с какими-то едва проклюнувшимися лопухами. Было тихо, спокойно и свежо. Одна беда — цветы напрочь отсутствовали.

— Как здесь миленько, правда? — Альвейд, раскинув руки, закружилась, словно дриада.

К моему удивлению, Фиорелла кивнула, соглашаясь.

— Да, неплохо, — поддержал я. — Вот только собирать вы тут можете разве что валежник. Или мох.

— Неужели обязательно что-то собирать? — поинтересовалась северянка. — Можно ведь просто любоваться всей этой красотой!

Я хотел ответить, что совместный труд сплачивает, но не стал. Вместо этого лишь пожал плечами.

Фиорелла подошла к журчавшей воде. Наклонившись, вгляделась.

— Здесь есть крошечные рыбки, — с легким удивлением сказала она.

— Это головастики, — рассмеялась Альвейд.

— Головастики?

Приблизившись к Мэльволии, блондинка принялась увлеченно рассказывать о размножении лягушек.

Видя, что девушки не пытаются покусать друг дружку, я огляделся.

Стояла безмятежная тишина, нарушаемая только голосами птиц. Но меня что-то смутно тревожило. Закрыв глаза и сосредоточившись, я прощупывал лес. И на самой границе доступного мне радиуса, ощутил чье-то присутствие.

— Пойду… мм-м… по делам, — поймав взгляд Эретты, сказал я. — По личным. Ну, ты поняла.

Развернувшись, я углубился в лес.

Вокруг темнели высокие древесные стволы, под ногами тихо шуршали бурые прошлогодние листья. Кроны над головой были практически голые, поэтому солнечный свет беспрепятственно пронизывал их, отбрасывая множество теней. Я отмечал это мимоходом, неосознанно стараясь держаться сумрачных мест, в которых был менее заметен.