- -
- 100%
- +
Проваливаясь в лужи, скользя на мокром булыжнике, воришка свернул на параллельную улицу и припустил бегом. По пути он на всякий случай осторожно выглянул из подворотни – чужеземец все так же мерно шагал сквозь дождь, направляясь к центральной площади. Джейк снова побежал. За два квартала до площади он свернул и остановился, переводя дыхание. Сквозь мерный шум дождя уже слышались шаги незнакомца. Когда плеск воды под башмаками южанина приблизился, Джейк устремился навстречу. Едва не столкнулся с чужеземцем, поскользнулся на мокром булыжника и, чтобы удержаться на ногах, вцепился в лохмотья незнакомца. Ладонь ловко скользнула под мокрую ткань – туда, где позвякивали монеты…
– Прощения прошу… ой!
Джейк так и не сообразил, что произошло. Он еще успел почувствовать боль – палец наткнулся на острое… а потом стало темно. И тихо. Джейк не слышал дождя, не чувствовал, что сползает в холодную лужу… Южанин аккуратно отцепил левую руку воришки от полы драного плаща, пробормотал что-то по-своему… но Джейк не смог бы разобрать слов, даже если бы знал язык Айлу-Фатара. Он уже ничего не слышал.
* * *Айлу-Фатар удивился, что не слышал шагов незнакомца, свалившегося навстречу из мокрой темноты. Как можно охотнику быть таким беспечным? Должно быть, он слишком торопился, повинуясь зову. Кинжал, спрятанный под лохмотьями, трепетал и звал спешить – чуял, что похищенный Лахас близко. И впрямь, бог Айлу-Фатара совсем рядом и даже сумел уберечь беспечного почитателя. Южанин перевернул бесчувственное тело и с удивлением узнал того самого мерзкого человека, что пил за соседним столом в «Треснутой кружке». Выходит, этот покинул дом, где кормят, вслед за Айлу-Фатаром и поспешил, чтобы устроить засаду?
Но бог защитил – не иначе, волей Лахаса коварный человек наткнулся на колючку сонной акации, спрятанную под плащом, и погружен теперь в беспамятство!
Айлу-Фатар оттащил бесчувственного Джейка с середины улицы и усадил спиной к стене. Потом быстро вознес благодарность Лахасу – великий бог рядом, ему хорошо слышно, как благодарит верный Айлу-Фатар. Южанин снова опустил ладонь на рукоять кинжала – металл нагрелся и заметно трепетал. Сильно намолил оружие шаман Рам-Тайфад! Сколько лун минуло, а кинжал по-прежнему чувствителен.
Охотник поправил плащ на безмолвном Джейке – хоть и скверный человек, но все же не годится ему мокнуть, если есть плащ… Потом Айлу-Фатар двинулся в дождь, повинуясь настойчивому зову кинжала.
Через два квартала южанин вышел к площади. По ту сторону открытого пространства высился большущий дом с широкими окнами. На втором этаже между неплотно пригнанных ставней пробивались узкие полосы света, будто размытые редким дождиком. В доме не спят – и кинжал зовет туда. Айлу-Фатар не решился пересечь площадь и двинулся вокруг, держась поближе к зданиям, окружающим площадь. Охотник то и дело бросал взгляд на скупо освещенный фасад большого дома – не покажется ли похититель? И верно, когда Айлу-Фатар уже завершал обход, из чрева здания в ночь упал яркий свет. Распахнулась дверь. Южанин приложил растопыренную ладонь к груди, так сердце заколотилось – среди людей, выходящих на площадь, он узнал приземистую фигуру обманщика, который унес Лахаса из деревни. Долгий путь Айлу-Фатара близится к завершению.
Охотник пересек последнюю улицу, отделявшую от большого дома, и затаился, прижимаясь к влажному камню стены. В прямоугольнике света он различал четыре фигуры – две высокие и широкие, а две поменьше. Самая короткая – похититель.
– Итак, я надеюсь на вас, отче, – важно произнес один из крупных мужчин.
– Не извольте сомневаться, ваша светлость, – самодовольно откликнулся коротышка, укравший Лахаса, – не впервой. Все сделаем быстро. Нам не привыкать! Обезвредим, скрутим и доставим сюда, в ратушу. Посидит в подвальчике, а как тучи разойдутся, так и костерчик на площади соорудим. Прилюдно, значит, чтобы страх в народе унялся, чтобы все видели. Только погодки бы подходящей дождаться, чтоб городские на площадь пришли.
– Хорошо, – кивнул тот, которого назвали светлостью. – И когда же вы собираетесь выйти на охоту?
– В полночь, ваша светлость! Самое времечко для всякой нечистой силы. В полночь и пойдем.
Айлу-Фатар слышал в голосе обманщика подобострастные нотки, но похититель знал себе цену и заискивал не чересчур. Еще бы – у него в кармане Лахас! Человек с богом в кармане – большой человек!
– Хорошо, – повторил важный господин, – надеюсь, завтра мне доложат о том, что вы вернулись с добычей. Желаю успеха!
Потом большой человек повернулся и, не слушая благодарностей и уверений в почтении, изливаемым вслед похитителем бога, зашагал прочь. Айлу-Фатар вжался в стену и постарался слиться с камнем. Трое прошли мимо – впереди мужчина среднего роста, за ним – двое рослых. За углом хлопнула дверь, коротышка возвратился в здание. Значит, в полночь он отправится на охоту? Айлу-Фатар сжал дрожащую от близости Лахаса рукоять оружия. Терпение, терпение! В полночь, сказал коротышка. Стало быть, и Айлу-Фатар тоже начнет охоту в полночь. Ветер донес слова, произнесенные низкорослым пешеходом:
– …В «Треснутой кружке», ваша светлость…
* * *Троица вошла в трактир – первым тот, что пониже ростом, потом двое крупных мужчин. Невысокий разглядел в углу Кеннета и двинулся к наемнику. Спутники шли следом. Кеннет молча наблюдал за пришельцами. Первый остановился перед столом и поздоровался.
– Здравствуй, Лайош, – кивнул Кеннет, – это и есть обещанные клиенты? Обычно мои услуги требуются парням помельче, а они выглядят так, будто и сами все умеют.
Рослые спутники Лайоша в самом деле казались хорошими бойцами, особенно тот, что шел последним. Под мокрыми плащами Кеннет разглядел длинные кинжалы. Наемник жестом предложил гостям присаживаться. Тут же рядом возник хозяин.
– Вина, – бросил рослый пришелец, – подогретого, со специями. Проклятый дождь…
– Сей момент, – толстый хозяин с поклоном испарился.
– А нас здесь не отравят? – поинтересовался рослый. – Лайош, здесь не опасно пить?
– Я пью, – заметил Кеннет.
Ожидая Лайоша с клиентами, он успел сделать заказ.
– Ты можешь пить что угодно, – махнул рукой Лайош, – тебя не берет!
Потом обернулся к спутникам:
– Представьте себе, ваша светлость, Кеннета не берет отрава! Удивительное свойство! И вообще, он лучший в наших краях. Вот увидите, справится отлично.
– Ваша светлость? – приподнял бровь Кеннет.
– Не нужно было называть титулов, – буркнул пришелец. – Может, перейдем к делу?
– Пусть сперва доставят ваш заказ, – предложил Кеннет, – потом поговорим без помех.
Он узнал заказчика – герцог Джерем, племянник короля. Важная персона! Второй – должно быть, телохранитель. Огромный, молчаливый, движется медленно и плавно. Кеннет чувствовал в этом рослом парне ловкость и силу. Наверняка он умеет быть стремительным, когда требуется.
Появился хозяин, поставил посреди стола новомодный прибор – кувшинчик, подвешенный над свечой. Герцог покосился на спутника, молчаливый здоровяк вручил хозяину пару монет.
– Фруктов? Сдобы? Сыру? – предложил бородач. – Ничего?.. Не смею мешать, мои господа!
Дождавшись, чтобы мрачный трактирщик с его поклонами и приторными гримасами откатился к стойке, герцог начал:
– Итак, о деле. Мне требуется добыть некую вещицу.
Молчаливый расставил оловянные стаканы, украшенные затейливым орнаментом и налил – сперва господину, затем себе. О Лайоше он не думал, но посредник подавил вздох и сделал вид, будто не рассчитывал на угощение. Герцог сделал несколько глотков и продолжил:
– Вещица – кинжал темного металла. Вероятно, бронза. Лезвие треугольное, в ладонь длиной. Обоюдоострый. Рукоять в форме человеческой фигуры, лысый человек с руками, сложенными на причинном месте. Плачу сто талеров. Тридцать вперед, остальные – в обмен на вещь.
– Старинная штучка? – осведомился Кеннет.
– Да, древняя. Тем и ценна. Больше ничего примечательного в кинжале нет.
– Думаю, что-то в кинжале есть помимо древности, если вы сулите сто талеров, – заметил Кеннет, – но это не мое дело… если, конечно…
– Если что?
– Если таинственные свойства этого кинжала не чреваты дополнительными трудностями. Где искать вещь?
– Искать не нужно, он в городе. Сегодня приехал отец Вешильд, знаменитый охотник на вампиров. Слыхал о таком?
Кеннет кивнул. В самом деле, в городе пару лет назад завелся упырь. Время от времени на улицах находили обескровленные тела… Вампир не слишком наглел, нападал редко и жертвами его становилось всякое отребье – воры, попрошайки, бездомные нищие. Тем не менее, присутствие в городе опасного существа тревожило жителей.
– Вешильда пригласил ваш магистрат – по моему совету. Кинжал у него. Вешильд утверждает, что эта вещица – реликвия святого Локорна, но мне доподлинно известно, что он лжет. Кинжал не имеет к Локорну отношения. Нынче в полночь Вешильд выходит на охоту. Дело складывается как нельзя лучше – ночь, дождь, на улицах никого… и все можно списать на вампира. Вы меня понимаете, мастер Кеннет?
– Понимаю. Я слышал, этот Вешильд охотится с помощниками. Опытные парни, привычные сражаться с нечистью. Это может оказаться опасным.
Герцог хмыкнул. Телохранитель искоса поглядел на господина, но смолчал. Вообще-то, он был согласен с наемником. Закономерный вопрос.
– Кеннет, тебе платят сотню, – напомнил Лайош. Посредник был заинтересован в этой сделке, ему полагалась доля.
– Хорошо, – кивнул наемник. – Пусть так. Где я вас найду, мой господин?
– Здесь, в «Треснутой кружке». Я буду ждать хоть до утра.
– Вино сносное, – впервые подал голос молчаливый телохранитель. – Можно ждать.
Здоровяк потянулся за кувшином, при этом движении плащ распахнулся, показалась кольчуга вороненой стали.
– Хорошо, – Кеннет кивнул.
Герцог положил на стол кожаный кошелек:
– Тридцать.
Наемник поставил стакан, подобрал кошелек и под столом пересчитал монеты. Потом – так же, под столом – протянул Лайошу его долю, пять талеров.
– Ну, мне пора – посредник встал и поклонился герцогу. – Доброй ночи, господа мои.
Кеннет задал нанимателю несколько вопросов – сколько человек с Вешильдом, что известно о его способах охоты. Зачем герцогу старый кинжал, наемник, разумеется, не стал спрашивать. К демонам! Одна из заповедей профессии – не интересоваться делами клиента. Реликвия святого Локорна… это могло оказаться занятным, и Кеннет решил, что если представится случай, он разузнает о ножичке побольше.
Наконец наемник решил, что ему пора отправляться. Он допил вино, встал и отвесил поклон:
– Я не прощаюсь.
Герцог ответил кивком и протянул телохранителю стакан. С такими темпами эти двое усидят за ночь три таких кувшина, а то и четыре! Кеннет подумал, что нынче у владельца «Треснутой кружки» удачный вечер…
Снаружи было холодно и сыро – будто и не лето вовсе… Дождь стал тише, ветер унялся, редкие холодные капли медленно сеялись с бездонного черного небосвода.
Наемник дошел до площади и остановился так, чтобы наблюдать за входом в ратушу. Невидимые в темноте часы гулко пробили полночь. Распахнулась дверь, на мокрую мостовую упал яркий свет. Кеннет сосчитал выходящих – четверо. Отец Вешильд с тремя помощниками, как и описал герцог. Вешильд шагал налегке, его спутники волокли какую-то снасть. Кеннет не разобрал, что именно у них в руках, да наемника это не слишком интересовало. Он привык обходиться простыми средствами.
Четверка охотников пересекла площадь, Кеннет отступил в подворотню и затаился в тени. Потом осторожно двинулся следом. Наверное, напасть лучше всего, когда Ветшильд с подручными обезвредит вампира. Теперь-то они настороже, а после удачного завершения дельца расслабятся. Поэтому сейчас Кеннет держался на порядочном расстоянии от четверки.
– Эй, что это у нас здесь? – довольно громко осведомился охотник на вампиров.
Охотники остановились, разглядывая человека, сидящего под стеной. Кеннет отступил в тень и прислушался.
– Похоже, пьяный заснул, отче, – отозвался молодой голос. – Я сперва-то решил, вампиром укушенный, но нет, живехонек!
– А если все же укушенный, но не до смерти? – пробасил самый другой охотник, самый крупный. – Тогда он сам вампиром обернется. Опасно!
– Здешний вампир непременно выпивает всю кровь, – возразил третий. – Да нет, этот целехонек. Странно, и вином от него не слишком разит. Может, заболел?
– Пьяный, пьяный! – уверенно провозгласил Вешильд, пиная сидящего. – Эй, голубчик, вставай! Что ж ты так? Посреди лужи сидишь, ай-яй-яй! Так и простудиться недолго! Вставай-ка, изволь домой отправляться! Помогите ему встать.
Помощники подняли незнакомца и поставили на ноги – тот, похоже, никак не мог проснуться. Но идти был в состоянии.
– Ступай, ступай! – весело подбадривал Вешильд.
Опираясь о стену, пьяный побрел по улице.
– Вот как славно, – объявил охотник на вампиров. – Станем ловить на живца, но не на тебя, Годлих! Ха-ха!
– Слава богам, – буркнул Годлих, коренастый малый, с ног до головы укутанный в толстую кожу. – А то всякий раз дрожу: а ну, как прокусит тварь воротник? Погодите, отче! Так его же в самом деле…
– Ну что с того! Он все равно бы нынче замерз, простудился и помер! Пусть кровопийца его кусает, этот несчастный станет последней жертвой здешнего вампира. Зато нам легче – когда чудовище трапезует, оно теряет бдительность. Подкрадемся, когда вампир будет ужинать, ха-ха!
* * *Джейк брел под мелким дождем. Он с трудом переставлял ноги, время от времени его качало, тогда воришка старательно клонился вправо – там стена. Коснувшись рукой холодных склизких камней, он восстанавливал равновесие и брел дальше.
Тело само заботилось о том, чтобы держаться на ногах и двигаться по мокрой мостовой, разум Джейка был теперь далеко. Перед затуманенным сознанием проносились странные картины – удивительно не похожие на унылую темную действительность. Джейку мерещились лужайки, покрытые цветами, яркими-яркими. И трава была зеленая-зеленая, ничуть не напоминающая бурые стебли, какие пробиваются на городских улицах между булыжников. В уши Джейку сладко пели птицы. Или это были ангелы? Откуда городскому парню знать, как щебечут птицы в лугах? Джейку ни разу не случалось покидать стен родного города, так что и трава, и цветы, и птицы – все было плодом воображения воришки. Колючка сонной акации подействовала странным образом. Если самые радужные мечты трезвого Джейка ограничивались стаканом кислого вина, жирным пирогом и дешевыми женщинами, от которых несет жареной рыбой и немытым телом – теперь ему, одурманенному, грезились цветы и птицы. В дырявых башмаках хлюпала грязная вода – а Джейк брел в шелковистых травах, осторожно ступая, чтобы не затоптать.
Охотники на вампиров шли следом, отставая на тридцать шагов. Потом они увеличили расстояние – Джейк миновал богатые кварталы, где вампир не появлялся никогда. Теперь в любой миг можно было ожидать нападения.
Вешильд отдал распоряжения – верзила, который волок снасти, отстал. Что-то в его ноше позвякивало, и Вешильд счел, что звук может их выдать. Сам он извлек из ножен, подвешенных на боку, бронзовый кинжал. Оружие держал наготове, под полой плаща.
– Отстанем побольше, братья, – велел знаменитый охотник, – я чувствую: тварь где-то близко. Мы не станем ей мешать, пусть нападет и приступит к богомерзкой трапезе.
Дивные птицы, порожденные фантазией Джейка, издали новые трели. Воришка вздохнул от восхищения – какой чудесный напев! Что он предвещает? Должно быть, сейчас навстречу Джейку выйдет прекрасная фея, владычица волшебного луга.
Глаза воришки были широко распахнуты, но он не видел ни грязной мостовой, ни темных стен, по которым медленно стекала вода… Не заметил он и бесформенную тень, которая шагнула из подворотни. Тонкие руки неожиданно сильно повлекли Джейка в сторону, заставили опуститься в траву… Он улыбался – неизъяснимо прекрасная фея, само очарование, обнимала его! Во мраке над Джейком проступило иссиня-бледное худое личико, тонкие пальцы оттянули грязный, набухший дождевой водой, ворот и острые клыки мягко вошли в шею…
В переулке бесшумно мелькнула сутулая фигура, но ее не заметил ни грезящий Джейк, ни припавший к шее воришки вампир, ни охотники, которые с двух сторон подкрадывались к пирующему кровососу. Тень выдвинулась из переулка… смуглые руки поднесли к лиловым от холода губам тонкую трубочку.
* * *Айлу-Фатар продрог в мокрых лохмотьях, но старательно сдерживал дрожь. Сейчас промахиваться нельзя. Он уже подстрелил колючкой одного из спутников Вешильда – когда кайда напала, тот отправился в обход и отделился от команды охотников. Айлу-Фатар едва сумел отыскать щель в плотных кожаных одеждах парня, чтобы поразить открытое тело. Но смог все-таки… теперь охотник спит, остаются трое. Тот, кто похитил бога, должен умереть, ему прощения не будет, а вот остальных южанин собирался усыпить. Первым – самого большого. Наверное, он опасней. Айлу-Фатар тщательно прицелился в щеку над задранным воротником и резко выдохнул. Здоровяк почесался, нащупал колючку, но удивиться не успел – Вешильд скомандовал: «Вперед!»
Режим питания, избранный Клариссой, имел существенный недостаток. Если сдерживать голод она научилась неплохо, то, приступив к трапезе, уже не могла остановиться. Другие вампиры подкреплялись часто и понемногу, охотились компаниями (тогда каждому доставалась лишь толика), иногда сохраняли пище жизнь, чтобы заполучить нового собрата. Кларисса же ела раз в неделю, зато высасывала досуха. Ей уже вчера нестерпимо хотелось крови, но дождь загнал горожан под крыши… Пришлось терпеть голод еще целые сутки.
Изголодавшись, она припала к Джейку и не замечала ничего. Опомнилась Кларисса лишь когда на нее свалилась тяжелая сеть, ловко брошенная рослым охотником. Кровопийца вскинулась, пытаясь сбросить петли, и завизжала – в тросы были вплетены серебряные нити. Больно.
Кларисса билась над телом Джейка, но никак не могла освободиться и запутывалась все сильней. Вешильд и подручные бежали к ней, тяжело топая, расплескивая лужи… Налетели, навалились, растянули сеть, прижимая добычу к булыжнику. Кларисса не сдавалась, ей даже удалось приподняться вместе с повисшими на сети охотниками, она уже стояла на коленях – тут Вешильд, улучив момент, подкрался к девушке сзади и воткнул кинжал Клариссе в ягодицу. Помощники навалились изо всех сил… рывки пленницы сделались слабей… наконец стихли вовсе.
– Вот и славно, – Вешильд выпрямился и потер ладони, – дело сделано. Упакуйте товар, дети мои… А чего это Годлиха не видно? Я ж ему велел к нам бежать, как приступим!
– Должно быть, решил, что если вместо него пьянчугу вперед пустили, так и работать не надо, – подал голос самый молодой из охотников.
Он просунул обрубок осинового колышка между челюстей потерявшей сознание Клариссы и теперь стягивал на ее затылке ремешки, удерживающие деревяшку.
– Значит, и долю не получит за эту тварь, – решил Вешильд. – Ну что, заткнул пасть? А ты, боров жирный, управился?
– Ага, – рослый охотник защелкнул на клариссиных запястьях браслеты, соединенные короткой цепью. – Готово, отче.
– Ну так переверните! – недовольным тоном велел Вешильд. Мордой вниз ее переверните, не то захлебнется, когда блевать станет! Эх, ну что за неучи! Ведь не впервой же вам, не впервой, а все никак не запомните… А ты давай мешок.
Рослый охотник выпрямился, встряхнул широким мешком, чтобы ткань развернулась. Тут его снова кольнуло в щеку. Толстяк поскреб больное место, нащупал колючку и стал вертеть перед газами, чтобы получше разглядеть в темноте.
Молодой подручный перевернул Клариссу и украдкой пощупал ее грудь.
– А что, отче, она теперь снова человек?
– Не совсем, – буркнул знаменитый охотник, – вот полежит с кинжалом святого Локорна в заднице – и тогда, по милости чудотворца, выйдет из нее злобное кровопийство. Такова сила реликвии, обретенной мной путем великого подвига. Но о том – молчок. Нам надлежит вампира предъявить для казни, а не девку. Понял?
– Так если она теперь опять девкой станет, – не унимался парнишка, – может, нам ее можно… того? Ну, этого? Попользовать, значит? Ведь все едино костер ждет?
– Мысли твои грешны, – отрезал Вешильд, – мне негоже такое слушать… Но если так приспичило, нынче тебя поставлю ее в каталажке стеречь. А мы – спать… Эй, ты, пугало, что возишься?
– Да что-то вот… колется… – пробасил толстяк и вдруг стал оседать на закованную в цепи Клариссу.
– Эй, ты, кабан жирный, ты чего? Эй! Она тебя не укусила случаем?
Над низкорослым Вешильдом выросла широкая тень – Кеннет ударил знаменитого охотника на вампиров по темени, тот мешком повалился в лужу. Молодой подручный, увлеченно изучавший скудную клариссину анатомию, поднял голову – клочок влажной тьмы метнулся навстречу, обращаясь в тяжелый кулак…
Айлу-Фатар не понимал, что происходит, но счел, что события развиваются по воле Лахаса. Дождавшись, чтобы на ногах остался только тот, кто пришел последним, южанин вложил колючку в трубку и прицелился…
* * *Кеннет присел над распростертым в луже низкорослым охотником, проверил пояс – пусто. Есть люди, которым нравится носить нож за голенищем сапога, но Вешильд был обут в башмаки… Кеннет как раз нащупал ножны, подвешенные на ремне под рукой коротышки, когда колючка сонной акации уколола в щеку. Наемнику показалось, что его кусает насекомое, он даже подумал, что комары ничуть не лучше вампиров… а потом вдруг понял, что падает. Под щекой возник мокрый плащ Вешильда, зрение помутилось…
Айлу-Фатар выступил из темноты и оглядел груду неподвижных тел. Осторожно подхватил Кеннета и сдвинул с охотника на вампиров. Оказавшись на твердом холодном булыжнике, наемник окончательно пришел в себя, но лежал неподвижно. Сознания он не терял ни на миг – его организм отличался странной нечувствительностью к ядам. Просто на некоторое время действительность странным образом сплелась со странными видениями. Кеннету почудилось, что Вешильд и помощники – сказочные животные, рогатые, мохнатые… вот они вольготно развалились в траве… и еще рядом лежит очень красивая девушка… Вскоре видение померкло, а потом из тьмы вышел странный чужеземец, который пил молоко в «Треснутой кружке» – и Кеннет ничуть не удивился, появление южанина показалось наемнику совершенно естественным. Кеннет решил, что чужак не желает ему зла, потому беспрекословно позволил перетащить себя в сторону и стал наблюдать сквозь сомкнутые ресницы.
Айлу-Фатар склонился над Вешильдом, извлек из-под лохмотьев бронзовый кинжал и, держа перед собой, запел вполголоса странные тягучие куплеты. По треугольному лезвию побежали искорки, освещая крючконосый профиль южанина. Кеннет медленно согнул и разогнул пальцы, проверяя, насколько он в состоянии управлять собственным телом. Похоже, порядок. Айлу-Фатар умолк, и Кеннет собрался отнять у него кинжал… неожиданно чужеземец порывисто склонился над коротышкой Вешильдом и взмахнул рукой. По телу охотника на вампиров пробежала судорога, из распоротого горла вылетел тихий хрип… Южанин отшатнулся от умирающего – теперь он сидел на коленях спиной к Кеннету, и наемник, не задумываясь, взмахнул ногой. Каблук тяжелого сапога ударил чужеземца по затылку, тот свалился на Вешильда – лицом в струю крови, бьющую из раны. Айлу-Фатар проворно кувыркнулся через убитого и легко поднялся. Кеннет озадачился – обычно его удары оказывались куда действенней! Он тоже вскочил и двинулся на южанина. Тот взмахнул кинжалом, роняя кровавые брызги с лезвия и выпачканной одежды, Кеннет увернулся и сделал еще шаг. Айлу-Фатар повернул оружие обратным хватом и попытался ударить снова, но теперь рослый наемник был совсем рядом. Кеннет легко поймал вооруженную руку и позволил Айлу-Фатару закончить движение – только немного подправил траекторию клинка. От рывка чужестранец покачнулся, падая вперед, вслед за кинжалом. Локоть Кеннета врезался в лицо южанина, Айлу-Фатар ахнул, выпустил кинжал и осел на мостовую. Ему было очень больно.
– Ничего не понимаю, – заявил Кеннет, подбирая бронзовый клинок, – ты кто такой? И почему нож у тебя? Он же у этого должен был оказаться?
Айлу-Фатар вытер струйку крови, стекающую из разбитого носа, поглядел на мокрые ладони и сказал:
– Это не настоящая Лахас. Это кузнец Ходон делать, а великий шаман Рам-Тайфад сильно намолить. Очень похож. Все равно не настоящая. Настоящая Лахас была у обманщик вор. Моя вернуть. Дай вернуть, очень надо! Очень просить, вернуть надо!
– Лахас? А, кинжал святого Локорна! Значит, это копия?
– Моя не знать копия, – скорбно покачал головой Айлу-Фатар и снова утерся, – моя очень просить настоящая Лахас. Сильно просить. Очень надо.
– Погоди, погоди… – Кеннет пытался сообразить, о чем толкует чужак, но истина упорно ускользала. – Значит, у тебя копия, подделка. Похожий ножик, правильно?
– Так есть. Похожая на Лахас. Такой дорогу верно кажет к Лахас, а сам не.