- -
- 100%
- +
– Лучше, если он вовсе ничего не скажет, хотя бы и через три дня, ваша светлость.
– Конечно, это лучше, – кивнул господин. – Солдатам в воротах дашь денег, чтобы и они помалкивали. Ступай.
Телохранитель поклонился и исчез в холодных струях дождя. Вельможа с минуту глядел в серую пелену дождя. Привратник терпеливо ждал, в лучах фонаря дождь казался тоненькими серебряными нитями – будто распутанная паутина опадает с небес. Герцог представил себе паука, которому под силу сплести чудовищную сеть, поежился и шагнул через порог. Миновал прихожую, на ходу сбросил промокший плащ и, широко ступая, удалился по коридору. Привратник подобрал господскую одежду и покачал головой – повезло. Сеньор суров, мог и в ухо дать, а рука у его светлости ох, тяжелая. Но сейчас вроде, слава богам, возвратился в добром настроении…
Герцог прошел по темному коридору до конца, на дальней стене горела тусклая лампа, и чем ближе его светлость подходил к свету, тем явственней становилась длинная тень. Тень пряталась за широкой спиной Джерема, кралась и пританцовывала в такт шагам. Под лампой находилась низенькая дверца – вход в подвал. Приехав в город, вельможа велел очистить каморку внизу, вынести хлам и тряпье. Да еще приказал врезать в дверь новый замок – иноземной работы, запирается с обеих сторон.
Что там, в подвале, теперь, не знал никто, за исключением господского телохранителя, который, как говорили, приходится его светлости сводным братом, сыном служанки и старого господина.
Его светлость извлек из кошелька ключ, отпер дверь и, низко склонив голову, прошел в темноту. За дверью не было, разумеется, ни ламп, ни свечей, но, когда герцог стянул перчатки, оказалось, что камень, именуемый Сердцем Демона, дает достаточно света. Здесь, в полном мраке, стало похоже, что он сверкает куда ярче, чем там, в «Треснутой кружке», где розовое мерцание тонуло в огне ламп. Герцог запер замок изнутри и двинулся по узкому ходу. Через десять шагов начались ступеньки – спуск в подвал. Дешевый камень стерся и сделался склизким из-за вечной сырости, царящей в подземелье, так что вельможе пришлось идти медленно, осторожно нащупывая чересчур узкие для его крупных ног ступени. Герцог горбился и опирался левой рукой о стену, не заботясь о том, что пачкается о слизкие крошащиеся камни. Правую ладонь он держал перед собой, и Сердце Демона скудно освещало путь.
Спуск привел в чуланчик. Здесь имелось освещение – толстые свечи из дорогого белого воска смотрелись чуждо в ржавых кольцах, вмурованных в стены, поросшие мхом и плесенью. Седые лохмотья образовывали на темном сыром камне причудливый узор. В центре комнаты на деревянном постаменте покоился некий предмет, укутанный мешковиной.
Герцог прошел вдоль стен, зажигая свечи… остановился в центре и отбросил дерюгу. Под покровами таилась вырезанная из черного камня статуя в локоть высотой – фигура странного создания, сидящего на корточках. Отблески пламени метались по полированной поверхности, играли и дрожали. Статуя изображала коренастого карлика. Длинные руки охватывали колени, голова, приподнятая на непропорционально крупном торсе, венчалась витыми рогами. Лицо идола было печальным, опущенные углы рта и тяжелые веки наводили на мысль о том, что каменное существо хочет спать. В груди имелось отверстие в форме ромба.
Его светлость аккуратно всадил кинжал святого Локорна в дыру – бронзовое лезвие скрылось по рукоять. Легкий щелчок – статуя вздрогнула, демон открыл глаза. Герцог отступил и замер, вглядываясь в оживающего идола.
– Кто ты таков и как смеешь тревожить сон Зелиала? – маленький каменный демон обладал звучным низким голосом.
Герцог продемонстрировал светящийся перстень.
– Я твой повелитель. Видишь камень? Ощущаешь кинжал в груди? Ты должен мне повиноваться!
Каменное лицо сложилось в приторно-сладкую гримасу.
– Да, о владыка! Повелевай Зелиалу, повелевай скорее! Я жажду исполнить твою волю, сколь бы безумной она ни оказалась!
Джерем самодовольно ухмыльнулся.
– Да, демон, да. Ты исполнишь мою волю… ты отправишься в королевский дворец, убьешь дядюшку, венценосного осла, убьешь и моих дорогих кузенов. Хотя… как ты их узнаешь?
– Не будем мелочиться, мой повелитель! Я убью всех, кого застигну во дворце! А? Так будет верней. С твоего позволения, о великолепнейший из владык…
– Отличная мысль. Итак, ты не оставишь в живых никого.
– Мне отправляться немедленно, о могущественный вождь?
– Подождем до рассвета. Мне нужно сделать кое-какие приготовления.
– Как прикажешь, о величайший!
Идол улыбнулся еще слаще. Считается, будто у демонов нет чувства юмора… однако это не так. Зелиал мгновенно ощутил, что кинжал, пронзивший каменную грудь, хоть и подобен настоящему Исторгателю Сердец, но на деле – лишь копия, жалкая подделка. Чародей, изготовивший эту штучку, неплохо потрудился, призывая в свое произведение дух Исторгателя, но кинжал стремительно терял силы. Очень трудное дело – держать в повиновении самого Зелиала! Еще чуть-чуть – магия кинжала иссякнет, и демон освободится от власти зачарованной бронзы. Тогда-то он растерзает «величайшего», уничтожит, разорвет в клочья… и сделает это медленно. Очень медленно. И лишь потом снимет с мертвой руки кольцо, разломает оправу, извлечет кристалл, чтоб возвратить утерянное в незапамятные века Сердце… Потом – снова сон на века. Сладкий. Темный.
А до тех пор демон станет угождать и поддакивать, льстить и притворяться… Глупый человечек, ему невдомек, что власти над Зелиалом вот-вот придет конец… У демонов весьма развитое чувство юмора, но оценить его под силу лишь истинному знатоку!
– О, мой повелитель!.. О могущественнейший из земных владык!..
Зелиал мысленно хихикал и кривлялся – сохраняя непроницаемое выражение на каменном лице. О да, с каменным лицом. С каменным! Хе-хе. С каким же еще? Он ведь идол, истукан! С каменным лицом. Хе-хе! Демон наслаждался собственной шуткой.
* * *Джейк сел в луже. Проклятье! Паршивая жизнь закончилась паршивой смертью – его укусил вампир. Да и вампир-то каков – тощая костлявая девка… Воришка ощупал себя. Странное ощущение, ничего не болит. Сколько Джейк себя помнит, у него всегда что-нибудь ныло, болело или хотя бы чесалось. И вот – ни малейшего недомогания! Чудесное состояние. Джейк сидит в грязной холодной луже и не мерзнет. Только жрать хочется. Вот раньше-то он и не ел помногу, желудок не справлялся… Погодите-ка, он теперь – кто? Ведь не покойник же? Он вампир!
Новообращенный кровопийца встал и, задрав голову, уставился в небеса. Навстречу неслись мириады капель, падали, стекали по холодному лицу, собирались ручейками на плечах, на прокушенной шее… Он их видел – несмотря на ночную темень, различал каждую капельку! Но запаха дождя он не замечал. Джейк прекрасно помнил, как, слоняясь ночами по засыпающему городу, остро ощущал малейший оттенок вони. Гниют отбросы у лавки мясника, тянет сырым железом и гарью от кузницы… У мастерских кожевников и скорняков и вовсе смердит невыносимо. А когда шел дождь – появлялся запах небесной влаги, чуть терпкий, но странно приятный. Дождь укрывал Джейка, когда весь город оказывался против него.
Да! Он ничего не забыл – весь город, весь мир вел с Джейком нескончаемую войну и неизменно одерживал победу за победой. Джейка избивали, пинали, морили вонью убогих кварталов, обдавали презрением на центральных улицах! Он мучился сотней болезней, страдал от сознания собственного ничтожества, терзался пренебрежением окружающих. Распоследний холуй или конюх глядел на Джейка свысока… даже стражники, когда выносили Вешильда и оглушенных подручных, бросили беднягу Джейка с прокушенным горлом валяться в луже – мол, утром возвратятся с тачкой и увезут эту падаль… Они не сочли его достойным последней милости, не отнеслись к Джейку, как к человеку, даже после смерти… Он слышал все, каждое слово, заметил каждый плевок в лужу, он видел и слышал, хотя лежал, словно колода, и не мог пошевелиться, скованный странной апатией. Он услышал и запомнил их грязную ругань. Он не забудет и не простит ничего. Ни-че-го!
Вампир Джейк здоров, полон сил, он отлично видит, различает каждую капельку в мокром небе. И слышит превосходно. Что же с того, что вампиру не дано ощутить свежего аромата дождя? Это можно пережить, да попросту забыть, не замечать, отвыкнуть!
Итак, мир, готовься, Джейк даст тебе новый бой… и теперь-то… теперь удача будет на его стороне. Он снова против города, но пусть-ка город побережется теперешнего Джейка. Кто-то идет… Какой-то здоровяк, вон как топает по лужам! Джейк отступил в нишу и приготовился. Этот мужчина высок, статен, под добротным плащом кольчуга вороненой стали, на поясе – здоровенный кинжал. Оружие не защитит человечка, нет. Мужчина вглядывается в темноту, но не может разобрать ничего, а Джейку прекрасно видать каждое звено черной кольчуги, каждую заклепку на ножнах. Он отлично различает, как бьется на толстой шее жилка… кровь, сладкая, сытная. Куда направляется эта пища? Большой человечек не доберется к цели.
Ночь, дождь и город, глядите – Джейк идет!
Оракул
1. ОракулКрупный белый конь размеренно вышагивает по узкой тропке, вьющейся среди валунов и густых колючих кустов, вцепившихся в каменистые склоны ущелья. Конь качает массивной головой, позвякивая удилами; мохнатые пряди белой шерсти на бабках, усеянные репьями, мотаются в такт ударам копыт. Всадник покачивается в седле, лениво оглядываясь из-под полуопущенных век. Светлые волосы, собранные на затылке в хвост, мягко шевелятся, когда он поворачивает голову.
Ренган Ар-Аррах возвращается в родной поселок. Девять лет он шлялся по низинам на юге, девять лет воевал за морями. Изредка сюда, в горы, доходили слухи о его подвигах – искаженные, перевранные и конечно многократно преувеличенные. Он не слышал о земляках ничего – и ни разу за девять лет не попытался разузнать. Да и что может измениться в горах? Люди, семьи и кланы здесь так же упорно сопротивляются времени, как сопротивляются ветру камни, среди которых они живут. Время обтекает их, почти не оставляя следов – в точности как ветра, дующие в горах. Ренган почти не сомневался, что застанет в живых всех, с кем распрощался после смерти отца – девять лет назад. Что застанет неизменными обычаи, поговорки, манеру одеваться, принятые среди Ар-Аррахов тогда.
Тропа, по которой теперь ступал его конь, точно не изменилась – Ренгану казалось, что он узнает не только каждый камень, но и каждый пучок травы, каждый поросший мхом искривленный древесный ствол… И скоро он увидит земляков – поселок вон за тем поворотом. Хотелось двинуть коленями, понукая белого жеребца, хотелось помчаться галопом… Но Ренган знал, что суетливость не к лицу горцу, тем более – горцу из почтенного клана. Ар-Аррахам не понравится, если он будет торопиться, подобно какому-нибудь купчишке из низин. Здесь люди неспешны и упорны, как камни, среди которых живут…
Неторопливым шагом белый жеребец вступил на единственную улицу поселка Ар-Аррахов, если конечно можно назвать улицей полоску утоптанной почвы между жилых башен… Ренган не стал вертеть головой, высматривая знакомых, он сдержано кивал в ответ на осторожные приветствия немногочисленных женщин и подростков, которые останавливаются при его приближении и с легким удивлением разглядывают непривычный покрой заморской одежды, огромный двуручный меч за плечами, перо на шляпе, пожитки, притороченные к седлу, да и белого жеребца – слишком крупного, невиданной в здешних краях породы.
Сидящая у входа в башню старуха узнала его и каркнула:
– Здравствуй, молодой Ренган!
Спокойно, бесстрастно, холодно, будто уехал он на прошлой неделе наведаться в соседний поселок, а не девять лет назад отправился за море. Люди на севере холодны, как камни, среди которых живут.
– Здравствуй, матушка! А где мужчины Ар-Арраха?
– Все на площади, молодой Ренган. Делят подарки из города.
Подарки? Из города? С горожанами из низин у Ар-Аррахов не бывало прежде большой дружбы. Неужто и в горах случаются перемены? Ренган кивнул старой женщине, и белый конь зашагал к площади.
Мужчины Ар-Арраха в самом деле толпились вокруг расстеленных посреди площади шкур. На шкурах колючей грудой громоздилось оружие и доспехи – мечи, секиры, кинжалы, шлемы и легкие нагрудники – те, что в ходу у горцев. Ренган потянул повод и белый жеребец остановился. Минуту воин сверху вниз глядел на земляков – ровно столько, сколько позволяли приличия. Затем, придерживая неуклюжий меч, спрыгнул на землю и произнес:
– Приветствую Ар-Аррахов.
Мужчины клана отозвались неровным хором, из толпы выступил вождь Ар-Аррахов, Анорис. Медленно оглядел пришельца с головы до ног и заявил:
– Ты вернулся, Ренган. Говорят, ты воевал за деньги. Хорошая ли это жизнь для горца?
Прибывший слегка пожал плечами:
– Нескучная жизнь. Я жил и сражался, чтобы получать деньги. Я получал деньги, чтобы жить и сражаться.
Воцарилась тишина. Ар-Аррахи ждали, как вождь примет дерзкий ответ. Белый конь переступил копытами и тихо фыркнул. Наконец Анорис расхохотался:
– Хорошо! Нескучная жизнь – как раз то, что нужно мужчине. Но теперь и у нас будет веселье. Нижние прислали оружие. Подарок. Теперь мы устроим набег на Ар-Шоратов и это будет весело!
– Ар-Шораты могут выставить по пять бойцов против двух наших, – заметил Ренган, – или что-то изменилось в горах?
– Нет, молодой Ренган, в горах все по-прежнему. Но теперь у нас есть много оружия и у нас есть ты. Ха!
Вслед за вождем расхохотались и прочие. Смех раскатился по толпе, но почти сразу смолк – мужчины прекращали смеяться, едва взглянув в прищуренные глаза пришельца. Он выглядел так, словно слова Анориса были не насмешкой, а в самом деле – бесхитростной похвалой.
– Это верно, – спокойно ответил наемник, – у Ар-Аррахов есть я. Но с чего бы городские из низины стали так щедры? Или что-то изменилось в горах?
– Нет, молодой Ренган, в горах все по-прежнему, – вождь нахмурился. – И подарок подозрителен мне. Эти, из низины, они говорят, Оракул дал им совет. Велел подарок прислать. Если ты хочешь, мы тоже спросим Оракула, стоит ли устраивать набег на Ар-Шоратов.
Анорис сделал ударение на слове «ты», ему-то, вождю, не следует сомневаться – хотя наверняка и без ренганова вопроса вождь хотел отправиться за советом в святилище Лодор. И горцы, и «нижние» – все прибегали к совету Оракула, если встречались с затруднением. Советы, полученные в Лодоре, не всегда можно было понять, случалось, Оракул говорил вовсе не о том, о чем его спрашивали… но неизменно говорил мудро. Ренган вспомнил, как впервые попал в святилище, вспомнил массивные ворота, закованных в латы стражей огромного роста… или это только ему, подростку, они показались великанами?.. Жрец в строгом одеянии впустил горцев клана Ар-Аррах в храм и велел ждать… Затем их провели в святая святых – к древнему идолу, а самый старый жрец стоял рядом со статуей, сжимая ритуальный обсидиановый нож…
Из задумчивости Ренгана вывел вопрос молодого Ар-Арраха невысокого роста.
– А этой штукой можно сражаться? – юнец указал на здоровенный меч Ренгана. – Твоя железяка почти в рост человека, как ею размахнуться?
– В рост человека? – спокойно повторил Ренган. – Ты судишь по своему росту, родич. А я сражался этим оружием и получал плату вдвое большую, чем простой солдат – как раз за то, что умею размахнуться «этой штукой».
Коротышка покраснел, осознав насмешку, и отступил за спины земляков.
– Хорошо, что ты приехал, Ренган, – заявил вождь. – Нынче будет пир по случаю твоего возвращения, расскажешь, как сражался за морем… а завтра с рассветом отправимся в Лодор…
В пути горцы молчали, уныло кивая в такт поступи небольших мохнатых лошадок – после вчерашней попойки тянуло в сон. Анорис старательно расправлял плечи и задирал нос – но все равно Ренган, сидящий на огромном коне, возвышался над вождем, и тот избегал глядеть снизу вверх на вновь обретенного родича. Только перед самым храмом Анорис заговорил нарочито громко и самоуверенно. Ренган понимал, почему – вождю было важно показать, что близость святилища ничуть не волнует его, не заставит прервать даже самый пустячный разговор. Безразличным тоном он стал расспрашивать Ренгана о боевых приемах, что в ходу у «нижних» за морем, о походах и этих… как их? Турнирах! Да, о турнирах… Ренган, подыгрывая, ровным голосом повествовал, как сражаются за морем, рассказывал о страшных атаках латной кавалерии, когда трясется земля от ударов сотен копыт, о плотных боевых порядках пехотинцев, об их длинных копьях, вдвое длинней рыцарских пик. О том, что первый ряд пеших обычно пригибается и упирает копья в землю, а второй ряд кладет древки на плечи товарищам в переднем ряду – и эти, вторые, копья столь тяжелы, что держат их двое… О том, что кавалерии не под силу взломать подобный строй и преодолеть оборону копейщиков могут только лишь пехотинцы, построенные так же плотно и вооруженные такими же длинными копьями… А впереди выступают бойцы с двуручными мечами, они распихивают или обрубают наконечники длинных пик, прогрызая неприятельский строй… Потом боевые порядки копейщиков раскрываются словно почки по весне, выплескивая из глубины строя меченосцев – и тогда он, Ренган, бросал свой двуручник и дрался простым мечом в рукопашной… Потом по телам своих и чужих галопом проходили рыцари, втаптывая в кровавую грязь тех, кто не успел убраться с дороги кавалерии…
Вот оно – святилище Лодор. Теперь Ренган рассматривает мрачный дом Оракула другими глазами, нежели девять лет назад – теперь он не сопливый мальчишка, а воин. Его не поражают высокие серые стены с зубцами и приземистые башни, он привычно прикидывает, как бы организовал приступ, доведись штурмовать Лодор. Вон там часть кладки выкрошилась… а лестницы удобней приставлять здесь, где стены пониже…
Дорога некоторое время шла под стеной, затем свернула к воротам. Анорис, а за ним другие Ар-Аррахи спешились. Вождь подошел к узкой двери в левой створке и постучал. Отворилось оконце.
– Кто ты и с чем пришел в дом Сведущего?
– Анорис Ар-Аррах и мужчины клана. Нам нужно спросить Оракула о важном.
Окошко со стуком захлопнулось. Анорис отступил на шаг, другие тоже посторонились. Через несколько минут дверь отворилась, и горцы по одному двинулись в святилище. Стражи, стерегущие вход, в самом деле оказались гигантами – Ренган, всегда считавший себя крупным мужчиной, едва доставал макушкой до закованной в полированную сталь груди. Любое движение стражей сопровождалось скрежетом и лязгом – больше всего они походили на ожившие статуи, огромные и бесчувственные. У ворот их было четверо, вооруженных гигантскими секирами и палицами. Горцы прошли мимо грозных воинов к входу в серое строение – преддверие святилища. Стражи глядели поверх их голов, и Ар-Аррахи избегали заглядывать в темные щели прорезей в шлемах. У дверей поджидал седобородый жрец.
– Следуйте за мной, воины Ар-Аррах, – объявил старик, – Оракул примет вас.
Далее был путь по узким пыльным коридорам, едва-едва освещенным тусклым огнем свечей из скверного жира. Коридоры тянулись и тянулись – повороты, боковые ответвления, низкие арки, где нужно нагнуться. Ренгану приходилось то и дело придерживать меч, чтобы не царапать стены… Ни один проход не был прямым, стоя в начале любого, невозможно оказывалось разглядеть выход. Наконец, после четверти часа блужданий в полумраке, Ар-Аррахи достигли небольшого квадратного зала с грубыми скамьями и единственным узким оконцем, прорезавшим стену на высоте, превышающей рост самого крупного из стражей храма.
– Отдайте ваши дары и ждите, – велел жрец.
Принял подношения – мешочек монет, курицу, ягненка – и удалился. Ар-Аррахи не стали садиться на скамьи, остались стоять.
– Так что там, насчет турниров? – громко обратился Анорис к наемнику.
Вождь старательно изображал равнодушие. Ренган принялся неторопливо рассказывать, как после особенно кровопролитного боя у замка Летерен в Авгейе он был посвящен в оруженосцы и получил право выходить на ристалище.
– На коне? У тебя ведь настоящий рыцарский конь? Этот, белый, большой, – понимающе бросил вождь.
Солдат, пряча ухмылку, объяснил, что его жеребец – не боевой конь, те еще крупнее, а он, Ренган, так и не научился сражаться на копьях, потому и не рисковал биться в конных поединках. Пешим же сражался дважды, даже получил малый приз в Рнентонне на знаменитом турнире, устроенном в честь замужества принцессы Амелии… Он не успел объяснить, что его белый жеребец – всего лишь походная лошадь, рассказ был прерван ударом гонга. Прежний седой жрец возник на пороге и объявил:
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.