Моё море. Самуи

Редактор Мария Панкевич

Дизайнер обложки Kunaal Shroff

© Элеонор Ноис, 2022

© Kunaal Shroff, дизайн обложки, 2022

ISBN 978-5-0051-5987-8

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

От автора

Написала книгу. История, которая жила в сердце несколько лет и, видимо, должна была обрести выдержку, как хорошее вино, а я – достаточную смелость, чтобы ей поделиться.

До этого мной были написаны очерки, небольшие истории, рассказы. Но за книгу взяться было слишком страшно…

Всему свое время, настало и ее. Хотела написать нечто большее, чем легкий роман. Потому как эта история имеет для меня большой вес и глубокий смысл. Она не столько о любви, сколько о пути к себе через любовь. О познании себя и своих истинных желаний.

Прошу любить и… а, впрочем, эта история не для всех.

Для желающих проснуться, для тех, кто уже не ищет, но все еще верит в любовь и не обязательно в Бога, но в высшие силы и неслучайные случайности.

Для тех, кто «оживает» в путешествиях. От предвкушения новых стран и новых мест, встреч и приключений.

Для каждого, в ком еще загораются искры и разжигают огонь жизни.

Для тех, кто любит море и находит в нем утешение.

Для тебя, для меня…

Первая из трех книг истории невероятной любви и пути к себе «Мое море».

Глава 1. Флэт уайт

1

Как всегда, сборы ночью, за несколько часов до рейса… И пару часов на то, чтобы поспать. Как ни пыталась научить себя быть более собранной, всегда все в последний момент. И обязательно что-нибудь нужно забыть.

А голову не забыла? Отпечатанные со школы в памяти слова не дают покоя. Так и всю жизнь – только не терять голову. Быть послушной дочкой, круглой отличницей или круглой… дурой. Жизнь идет, голова на месте, а жизни нет. И ведь к 21 году вроде бы все есть: квартира, машина, красный диплом, мечты и планы… Все, кроме жизни. Кроме драйва, довольства, счастья.

Есть даже любящий муж, но что режет сердце – не любимый. Мужчина-мечта: заботливый и сильный, успешный доктор, умный человек, мечтает о детях. Как не любить такого? Только если круглая дура – одно-единственное объяснение. И разговоры с ним не приводят ровным счетом ни к чему. Только к очередному году спокойной и размеренной жизни, в которой нет самой жизни. Еще есть слезы в подушку перед сном как ритуал на засыпание. Это снимает напряжение и груз ответственности – так спится легче, – но не освобождает от неизбежности нового дня, такого же, как предыдущий. А муж уже и не спрашивает, отчего слезы. Он умный. Он все понимает. Но… не отпускает.

На отдых я решила улететь, чтобы развеяться. А если честнее – чтобы сбежать. Путешествия всегда были глотком свежего воздуха жизни и приключений для меня. От одного вида ревущего двигателями самолета сердце начинало биться чаще. Замирало на момент взлета и раскрывалось уже в полете – мыслями в дневнике, мечтами под звуки музыки из плеера – и трепетало, оживало в новых странах. Перед неизведанным, перед новым, свежим. В городе, где меня не знают. Где можно освободиться от всех своих привычных ролей: коллеги, жены, отличницы… Быть собой и впитывать этот мир, чтобы вернуться домой другой: легкой, воздушной – такой я всегда возвращаюсь из путешествий.

Спасение – в странствиях. Загорается надпись «пристегните ремни» – и вы отключаетесь от проблем. Разбитые подлокотники берут верх над разбитыми сердцами (А. Гарленд «Пляж»).

Долгий полет, и вот облака расступаются… А там – лазурь. Любимый цвет переливается и искрится в лучах утреннего солнца.

– Ну что, готова к приключениям? – спрашиваю я маму.

– А ты готова, Элли? – отвечает она вопросом на вопрос.

– Хмм… если учесть, что в планах у меня только есть, спать, загорать и заниматься йогой – да, к таким готова.

– Ну да, охотно верю. Я тебя знаю уже больше 20 лет.

– Я правда ничего не планировала в этот раз, – улыбаюсь я.

– Приключения тебя сами находят, – со знанием дела замечает мама.

Это наш второй с ней отдых: первый случился, когда мне нужно было зализывать раны после расставаний первой любви, и мы летали вдвоем на Черное море. В этот раз – мне нужно привести в порядок свои мысли и чувства по поводу моего брака, которому вот уже три года, но мне не хочется ни детей, ни продолжения, и в то же время сделать необдуманный шаг и принять поспешное решение – слишком страшно.

Мы летим через Бангкок: в аэропорту Суварнабхуми будет трехчасовая стыковка, и дальше – рейс на остров Самуи, уже на небольшом самолете. На месте мы должны быть после полудня.

2

В Бангкоке прекрасный аэропорт: как только мы выходим из самолета по рукаву в терминал прилета, нас встречают улыбки таиландцев, живые орхидеи на каждом углу, ароматы азиатской еды и шум, гул одного из самых оживленных терминалов мира. Тысячи тысяч пассажиров ежедневно проходят через этот аэропорт, самолеты взлетают и садятся практически каждую минуту.

Что такого в аэропортах, что заставляет бабочки в животе порхать? Почему я с детства так люблю эту атмосферу? Люди встречаются, люди прощаются – вот куда здорово было бы приехать на день с фотоаппаратом и запечатлеть эти чистые искренние эмоции.

И вот это ни с чем не сравнимое ощущение предвкушения – неосязаемое, но такое вкусное – новые места и новые люди. И, что неоспоримо важно, новая ты.

В аэропорту Бангкока можно найти много всего на любой вкус. Но в терминале внутренних вылетов, в котором мы оказываемся, так как дальше летим по стране, не так уж просто найти даже хороший кофе.

Наконец я вижу на первом этаже в углу значок Starbucks и бегу туда, мне срочно нужен кофеин. Я невероятная кофеманка, особенно в таких длительных перелетах… В одном из гарвардских исследований выяснилось, что любители кофе меньше подвержены депрессиям. Может, поэтому я еще держусь.

Для меня кофе – это уже своеобразный ритуал, как и бокал вина. Вино, конечно, я не пью каждый день, но без кофе мне сложно представить свой день. И, что важно, я люблю пить кофе погорячее и из бумажного стаканчика. Мне нравится его тонкая грань: когда пьешь из керамической кружки, почему-то ощущение вкуса меняется.

Несмотря на то, что я стараюсь придерживаться принципов здорового питания, пить достаточно воды и только изредка есть junk food – никак не могу отказать себе в удовольствии от бокала вина и стаканчика флэт уайта.

– Будьте добры, флэт на кокосовом молоке, и сделайте, пожалуйста, погорячее.

Я уже предвкушаю, как прикоснусь губами к ароматной пенке, как вдруг звонит телефон – это муж. Расплачиваюсь за кофе и отхожу с ним в сторону. Мы перекидываемся парой фраз, и я кладу трубку.

Почему мне так грустно от его звонка? Ведь когда звонит родной муж, хотелось бы испытывать радость и трепет. Я не хочу верить в то, что любовь живет три года… Даже если у нас не получится, я хочу верить в то, что, если любовь сильна и если двое готовы гореть друг другом и бороться за чувства и близость – все возможно и через десятки лет.

О стаканчике кофе в руках я вспоминаю только оказавшись возле мамы и наших чемоданов.

– Ты как тут? – спрашиваю у нее.

– Уже объявляли нашу посадку.

– Хорошо, сейчас пару минут – и пойдем.

Зачем было просить cделать погорячее? Флэт все равно остыл, пока я шла в своих мыслях по охлаждаемому кондиционерами залу. Вот она, неправильная реальность жарких стран – в них я вечно мерзну, потому что кондиционеры тут работают беспощадно.

Я почти залпом выпиваю свой кофе, беру чемодан, свой бирюзовый Samsonite, что муж купил мне в Кельне, когда мы летали туда по работе, и тяну его к зоне вылета. Мама идет за мной. Хорошо, что она со мной… Одной мне было бы невыносимо грустно.

Как легко меняется настроение. Как будто щелкнули выключателем – и ни предвкушение отдыха, ни любимый кофе – ничто не способно сейчас сгладить ту боль, что саднит от простого телефонного звонка.

До вылета еще около часа. Чтобы отвлечься, я достаю фотоаппарат. Я увлекаюсь фотографией, а именно съемкой людей. Эмоций, чувств. И аэропорт, на мой взгляд, – идеальное место для того, чтобы запечатлевать эти самые эмоции, неподдельные и искренние. Путешественники с искоркой в глазах перед чем-то новым и неизведанным, уставшие транзитные пассажиры, убегающие от родителей дети… Но самое главное – встречи и расставания с самыми дорогими и любимыми. Несколько репортажных кадров – и мои мысли переключаются. А тут уже и объявляют наш рейс.

Как только мы взлетаем на небольшом самолетике, и через некоторое время в иллюминатор уже видна морская гладь – и вовсе начинаю радоваться и верещать, как ребенок.

– Море!!! Видно море!!! А вон уже и остров…

Лететь около часа, поэтому только мы взлетели и отстегнули ремни, выпили стаканчик сока – уже объявляют о посадке.

Самый милый аэропорт из всех в мире – цветущий, под открытым небом. Лотосы, зелень, вода, пение птиц. Как только я выхожу из самолета, солнце пригревает щеки и лицо, и все тело окутывает влажный, горячий воздух – мои мысли отключаются, я просто впитываю в себя эти лучи и эту влажность, дышу ветром и, кажется, свечусь изнутри.

Глава 2. Встреча

3

На остров Самуи мы прилетели около 4 часов дня. Солнце уже не палило так нещадно и день плавно переходил в вечер. Как только бросили вещи в отеле, который оказался бунгало, достаточно аскетичным, – бегом на пляж.

Спустя сутки в дороге у нас сильнейший джетлаг, когда путается ощущение сна и реальности.

Я рада находиться здесь, но понимаю с каждой минутой, что любви с первого взгляда с островом не случилось… Все прекрасное тропическое буйство красок и природы, азиатские ароматы, сами таиландцы напоминали мне Бали и свадьбу там три года назад. Только на Самуи все было в несколько раз меньше, проще, как будто упрощенное и уменьшенное, но… будто не то.

Мы шли к пляжу, и на дорожке до моря лежали упавшие с дерева франжипани – любимые цветы. Из них был мой букет на свадьбе… Воспоминания не давали покоя. «Все понимает и не отпускает», – крутилось у меня в голове.

На минуту я засомневалась: зачем же я так хотела сбежать сюда, как же так, муж остался один, с каких пор я имею право отдохнуть и расслабиться, а он – нет… Совесть снова взялась за свое, мучительные мысли добавились к усталости, и вот я – снова я, испуганная девочка, которая слишком рано вышла замуж, которая еще вообще, кажется, не знает ни себя, ни своих желаний, которая сама, без чьего-либо одобрения, боится сделать даже шаг.

На пляже было многолюдно и шумно, и мы с мамой, белокожие и потерянные, появились на нем, как незваные гости, по крайней мере, я себя так ощущала от макушки до пят.

– Нужно просто поспать и отдохнуть, – повторяла мама. – И все тебе понравится.

– Я не хочу выглядеть избалованной, просто здесь и правда не так, как я представляла и видела на картинке.

Я понимала, что мама права, что это просто джетлаг и мои грустные мысли, но не могла ничего с собой поделать.

– Так нарисуй свою картинку! – мудро заметила мама.

И я пошла рисовать.

Сначала заставила себя окунуться в море. Вода не была прозрачной из-за большого количества людей на пляже, но она освежала… Встреча с морем каждый раз – как встреча с любимым, которого не видел долгие месяцы. Волнительная и будоражащая.

Затем бар, купила там прохладный кокос с умопомрачительно вкусной кокосовой водой, вернулась и разделила его с мамой.

Вдалеке увидела кушетки для массажа, уговорила маму пойти туда – и вот мы уже лежим в тени пальм в умелых руках тайских женщин, которые продавливают каждый зажим в теле, каждую точку, что не отпускает. Я почти уснула во время массажа, и наконец расслабилась и начала отдыхать, а не перебирать мысли, что-то планировать, оценивать. Я почувствовала свое тело… До этого долгое время я его будто не ощущала, будто оно было не мое вовсе – просто оболочка, которая выполняет функции отдельно от моего уставшего сознания.

После массажа сильно захотелось есть – в кафе, что стояло прямо на песке, мы заказали рис с морепродуктами и ананасовый шейк. Еда оказалась невероятно вкусной, тем более, голод с дороги уже давно давал о себе знать.

Солнце уже начинало садиться, когда мы завершили с ужином. Сначала хотели было пройтись вдоль берега и встретить закат, но его мы пропустили – на Чавенге, как оказалось, не видно захода солнца: оно заходит с другой стороны острова.

– Что ж, не беда, как-нибудь съездим полюбоваться на закат, – заметила мама.

Мне сильно хотелось спать, но было еще около шести вечера, и чтобы восстановить режим, необходимо было дотерпеть хотя бы пару часов до сна.

Вернувшись в наше маленькое бунгало, мы раскладывали вещи, наслаждались неспешным вечером, по очереди приняли душ – как круто, в нашу душевую в открытое окно заглядывали огромные листья тропических растений, вот это единение с природой! Потом просто провалялись час на кроватях за разговорами – боже, как же беззаботно и прекрасно…

– Спасибо тебе, Элли, что вытащила меня в эту поездку. Я до последнего мысленно упиралась, знаешь, это уже возраст… Боязнь нового и перемен.

– А я говорила тебе, мам! Только увидишь море – сразу поймешь, зачем это все…

– Да, тут и правда сказочно. Тропическая сказка. Прошли твои печали? Уже начал нравится Таиланд или все еще сравниваешь?

– Кажется, начинает нравиться. Я рада, что уговорила тебя. Спасибо, что согласилась.

– Да ты знаешь, что я все переживаю, как там бабушка с дедушкой без нас… А вообще я сразу хотела, конечно.

Мама задумалась. Минуту мы просто молчим и слушаем цикад. Затем она продолжает:

– Знаешь, я всегда хотела быть тебе другом. Бабуля у нас, сама знаешь, деспотичная. И я всегда в детстве побаивалась ее.

– Да уж, – смеюсь я.

– Однажды в твоем возрасте я пообещала себе, что когда стану взрослой и у меня будет дочь – а я не сомневалась, что будет именно дочь, – я буду для нее другом.

Так и случилось. У нас бывали с мамой разногласия, но в нашей семье до того, как папа оставил нас, был абсолютный патриархат, и отец был «строгим родителем», мама же, напротив, всегда была мягкой и часто принимала мою сторону. Когда папа ушел к бывшей маминой подруге, мне было 13 лет. Это произошло прямо перед Новым годом. Я не знаю, почему он не выбрал какой-то другой, не такой значимый для ребенка день.

Мама была абсолютно раздавлена и потеряна, словно это она стала маленькой девочкой, которая не могла найти себе места, металась по квартире в слезах… А я вдруг стала взрослой. Не знаю почему, но Новый год я не перестала любить после этого случая, и научилась надевать на себя костюм смелости и терпения. Помню, что мне этот костюм был абсолютно не впору, мне все еще хотелось быть беззаботным ребенком, особенно для папы. Девочкой, которую бы баловали и которой говорили, какая она красивая, покупали бы ей платья, устраивали сюрпризы на день рождения и поездки в Диснейленд.

Папа чувствовал свою вину, наверное, и, несмотря на то что оставался строгим (или хотел этим строгим воспитанием восполнить свое отсутствие в моей жизни), дарил мне нужные подарки, давал деньги, возил с 15 лет с собой в командировки, где я практиковалась как переводчик. Но «маленькой девочкой» мне так и не удалось побыть, и когда он уезжал за границу один, обычно привозил мне мальчиковые джемперы и толстовки.

Тогда у меня появилась «первая любовь», абсолютно сбившая меня с ног постоянными расставаниями и примирениями, невероятно сильными чувствами, взаимными, но «сложными». Папа обрывал по ночам мой телефон и разрывал мое сердце. Любить казалось запретным, любовь превратилась в чувство, которое нужно выстрадать, заслужить, а получив – заплатить высокую цену.

Те первые отношения длились около 3 лет с перерывами на бегство в себя, в другие страны, к другим мужчинам (конечно же, более «домашним», которых можно было легко приручить и от которых было легко уйти) – и после себя навсегда оставили шрам шириной с канат.

Поэтому замуж «вышлось» как-то само по себе и почти незаметно: то ли чтобы сбежать от опеки отца, то ли чтобы уже наверняка сбежать от болезненных отношений, то ли чтобы заделать дыру в груди, или все сразу. Просто чтобы куда-то «выйти», из-под опеки отца – под опеку мужа. Но если на тропический остров сбежать от себя еще как-никак возможно, просто потому что пальмы, море и песок почти отключают голову от мыслей, то сбежать от своих проблем в браке – так себе затея. Хотя бы потому, что человек – не остров, и если у него есть чувства, то рано или поздно с этой нерешенной вереницей проблем и открытых вопросов либо придется разбираться уже вместе и не менее болезненно, либо та пропасть, которая образуется между двумя людьми, где один живет прошлым, а второй мучается в настоящем – будет расти с каждым днем.

Наша пропасть в браке, казалось, уже достигла размеров Марианской впадины, и я давно прыгнула в нее, уже не надеясь выплыть.

И сейчас, оказавшись так далеко от всех этих проблем, воспоминаний и жизненных уроков, я надеялась на то, что, возможно, за эти десять коротких дней мне удастся лучше познакомиться… с самой собой?

Ведь я всю жизнь была занята в основном кем-то или чем-то: своей учебой, мамиными переживаниями, болезненным надзором отца, мужчинами и отношениями, – но так и не познакомилась с самым важным человеком в своей жизни – собой.

4

Вечер, мы прогуливаемся вдоль моря. Ничто не сравнится с ним на заходе солнца. Солнечный шар ложится спать на багряную простынь, шелк ее переливается и гипнотизирует. Я могу не отрываясь смотреть на эти переливы воды в огне заката. Они сливаются в одно – солнце и море, и, кажется, море полностью поглощает собой яркий свет, капля за каплей растворяет жар.

Дорожка золотого свечения манит к себе, тянется до самого волшебного места, в котором сплетаются воедино небо и земля, видимое и неизвестное, сегодня и завтра. Море затихает, шум волн едва слышен, оно будто затаилось в ожидании этого слияния. Закат горит, пылает и… постепенно потухает.

Остается только гладь воды, обрамленная золотистым светом. Еще немного – и начнет темнеть, и эта тьма будет создавать совсем другое ощущение – тайны, глубины, вселенского секрета, который знают лишь волны и звезды, сияющие над спящим морем, которое мирно шумит. Вдох… шшш… выдох… шшш. И луна, которая, как прежде солнце, тоже оставляет на море свою, теперь серебристую метку-дорожку.

Мы молча сидели на песке и наблюдали за этим театральным действием, которое разворачивает природа в этом райском месте. Каждый день. Я сделала несколько снимков на фотоаппарат. Хотя, есть ли смысл фотографировать закат? Закат надо проживать.

А потом, когда спустились сумерки и загорелись первые звездочки, мы пошли гулять вдоль воды. Казалось, мама была впечатлена. Это была ее первая поездка за границу и на такое вот тропическое море.

– Ну что, лучше здесь, чем на Бали?

Видимо, маме после вкуснейшей еды и живописного заката и правда здесь понравилось, и она будто хотела убедиться, что так оно и есть, что это место – самое прекрасное на земле.

– Да, здесь и правда хорошо… Хорошо по-своему. Как и везде. А вообще… Важно ведь, в каком ты состоянии в этом месте. Когда грустно – и рай покажется дождливым и печальным.

– От себя не убежишь, да?

Я промолчала. Как бы ни рада я была оказаться с мамой в таком прекрасном месте, сердце тосковало по гармонии, ощущению принадлежности. К кому-то, к чьим-то рукам, губам. Делить этот страстный закат на двоих, гореть так же друг другом и находить вдохновение в глазах своего человека, как находят художники в золотых водных бликах.

Нет, я не пыталась заткнуть дыру в сердце мужчиной или кем бы то ни было другим. Моя мечта о слиянии двух лун совсем недавно, как корабль, разбилась о скалы брака и быта. Куда уж прозаичней. Но увидев этот пылающий закат, красоту этого невероятного мира, я в очередной раз убедилась, что не хочу становиться сильной и самодостаточной одиночкой. Глубоко в сердце я по-прежнему не перестаю мечтать о том, чтобы когда-нибудь разделить этот праздник жизни, который мы часто не замечаем в плену будней, с любимым.

В мыслях всплывает фраза Кэрри Бредшоу: «Maybe some women aren’t meant to be tamed. Maybe they need to run free until they find someone just as wild to run with them». (Может быть, некоторых женщин нельзя приручить. Они созданы, чтобы быть свободными, пока не встретят кого-то похожего, чтобы быть свободными вместе).

5

Что такое счастье? Для каждого ведь это свое. Кажется, главное – не искать какой-то вымышленный путь к счастью. И даже не наслаждаться моментом, выжимая его на всю катушку. Важнее быть в согласии с собой. Даже если это больно – принять. А если жизнь идет куда-то не туда, как подсказывает сердце… То не бояться что-то изменить. Услышать бы еще это сердце. Порой ему приходится истошно кричать, но люди все равно остаются глухи, размышляла я в микроавтобусе, кутаясь в палантин по дороге, которая шла в гору. Нещадно работал кондиционер. В окне виднелось бирюзовое, совершенно ошеломительное море и серпантины дороги. Мама была хорошим попутчиком – не болтливым, не суетливым Она просто была рядом.

Мы подъезжали к территории какого-то храма.

– Доча, говорят, внутри храма вяжут веревочки на руку, хочешь себе такую?

– Давай, пойдем повяжем и тебе тоже?

Мама уговорила меня таки поехать на эту бесплатную экскурсию, входившую в тур. Я не особенно люблю такие мероприятия, потому что обычно туристов возят по самым скучным достопримечательностям, но не упустят шанса между ними завезти на фабрику латексных матрасов, в несколько сувенирных магазинов с самыми высокими ценами и еще куда-нибудь, чтобы эту экскурсию окупить. Но в этот раз, к моему удивлению, все проходило интересно, и мы заехали только в один магазинчик, а остальные места Самуи – смотровая площадка, гениталии из камней «Баба и Дед» и храм Кхунарам, где «сидит» мумифицированный монах, – оказались очень интересными.

В храме можно было повязать на руку веревочку сай-син, ту самую, о которой говорила мама. Нужно было отстоять небольшую очередь, и когда дойдет твоя, протянуть осторожно свое запястье монаху, потому как ему нельзя дотрагиваться до женщины, и он очень аккуратно и ловко завяжет на руку ниточку с семью узелками. Если повяжешь на левой руке – она унесет из жизни что-то плохое, а если на правой – и она привнесет что-то хорошее.

Я не знала всех этих тонкостей и интуитивно подала правую руку, при этом загадывая мысленно желание. Сбивчивые фразы в уме не оформлялись ни во что весомое, потому как все происходило достаточно быстро. И я подумала: чего же я хочу, что же мне нужно сейчас больше всего? «Счастье. Я хочу счастье», – ответила я на свой мысленный вопрос и вышла из храма с белой веревочкой на правой руке.

На выходе экскурсовод сказала:

– Сай-син следует носить не снимая: амулет должен сам покинуть вашу руку, когда выполнит свое предназначение.

6

Солнце ослепляет глаза, зажмуриваясь, нежусь… Кто там говорил, что от себя не убежишь? Не спрячешься от проблем? Когда шумит море и так ярко светит солнце, а ты лежишь в тени и наслаждаешься прохладой бриза и перебираешь рукой песок – возможно, диалог в голове и не замолкает насовсем, но уже так не тяготит.

– Какой сегодня день недели, мам?

– А тебе зачем? Кажется, понедельник. Мы тут уже семь дней, осталось три.

– Всегда бы понедельники были такими… Тебе принести попить? Я пойду за шейком, или лучше взять ананас?

– Я ничего не хочу, возьми сама себе, что хочешь, мне и так хорошо.

Встаю с лежака, и голова немного кружится. Кажется, перележала на солнце.

Я пробираюсь по горячему песку, в котором утопают следы, и ищу глазами макашницу с фруктами и напитками. Вот она, с бабушкой-тайкой. У нее скрюченные пальцы и суровый вид. Но когда она отдает коктейль или протягивает порезанные фрукты, то улыбается беззубой улыбкой – самой доброй из всех возможных.

Сок ананаса стекает по губам и рукам. Море шумит, на пляже шумно и многолюдно. Слышны детские крики, издалека доносятся музыка, шуршание мангала и запахи жареной рыбы. Пора идти обратно в отель… Не люблю толпу, даже на пляже. То ли дело в шесть утра, когда встречаешь рассвет, только ты и море… И солнце, которое знаменует новый день. Каждый день здесь – такой же, как и предыдущий. Только я не вижу в этом абсолютно ничего плохого: приятно засыпать, зная, что завтра снова будет солнце, а может быть, кратковременный дождь. Но все равно будет тепло и беззаботно.