Жестокий муж. Я с тобой разведусь!

– Что ж, рад видеть. Чувствуйте себя, как дома.

Взгляд Давида Багдасарова скользнул по мне, вежливый и вопросительный.

Тамерлан сделал лёгкое движение вперёд, чтобы представить меня. Я увидела, как его губы уже сложились, чтобы произнести не «Селин», а что-то другое. Какое-то другое имя… Сердце вмиг упало.

Но в этот момент к Давиду подскочил ассистент и что-то прошептал ему на ухо. Багдасаров извиняюще взмахнул рукой.

– Простите, срочное дело. Обязательно познакомимся позже, – он бросил мне быструю, ничего не значащую улыбку и скрылся в толпе.

Мы остались одни. Живая музыка играла, но между нами повисла тяжёлая тишина. Я не выдержала и тихо спросила:

– Вы хотели назвать меня другим именем?

Тамерлан не стал отрицать. Выпил залпом шампанское из бокала с подноса и повернулся ко мне. Его лицо было усталым и жёстким. Он будто сам не понимал, что тут делал, да еще и вместе со мной.

– Запомни, пожалуйста, – сказал он тихо, но так, что каждое слово врезалось в память, – сейчас «Селин» – это не ты. Это музыкальный проект. В него вложены серьёзные деньги. Имя раскручивается, о нём уже говорят. Ты понимаешь?

Я уставилась на острые носы своих туфель. На вечеринку меня собирала Тамара, а не Люда, и я понимала, что выгляжу так себе на фоне остальных гостей.

– Придётся потерпеть, дорогая. Если спросят твое имя – скажешь, что Сюзан. Или не скажешь ничего. Это будет лучше для всех.

Меня зовут Сюзан. Что ж, спасибо, что не Людочка-ублюдочка, подумалось мне.

Следующие несколько часов я стояла рядом с Тамерланом, как манекен, и наблюдала, как он пытается поймать взгляд Багдасарова через зал. Но ему катастрофически не везло, хозяин вечеринки сегодня был нарасхват.

Однако, он все же подошел к нам. Улыбка, рукопожатие.

– Ну вот, теперь точно познакомимся, – сказал Давид, и его взгляд снова упал на меня. Добрый, но отстранённый.

И тут Тамерлан, не представляя меня, сунул руку в карман своего пиджака. Достал маленькую, чёрную флешку и протянул её Багдасарову.

– Давид, демо. Как и договаривались. Послушаешь, когда будет время.

Багдасаров взял флешку, повертел в пальцах. На боку ее выгравирована аккуратная серебристая надпись: SELIN.

Мужчина замер. Его лицо на миг стало задумчивым, даже печальным.

– Селин… – произнёс он негромко, больше для себя. – Странное совпадение. Мою покойную жену звали Селена. Все близкие звали её Селен, – он кивнул, будто что-то решив для себя. – Наверное, это знак свыше. Спасибо, Тамерлан, послушаю обязательно. И позвоню.

Он крепко сжал флешку в кулаке и сунул её в карман, как что-то ценное.

И в этот миг я поняла: это мой шанс уйти незамеченной. Тамерлан отвлёкся, разговаривая с Багдасаровым. Я была невидимкой.

Сделала шаг назад. Потом ещё один. Никто не смотрел. Сердце колотилось, крича: «Беги!»

Я развернулась и быстро пошла не к выходу из зала – там стояла охрана. А свернула в боковую галерею, нашла стеклянную дверь и выскользнула в ночной сад.

Воздух пах дождём и землёй. Я зашагала по мокрой тропинке, спотыкаясь на ровном месте. Мне нужно к воротам. Туда, где меня ждала машина сына Тамары.

Мы готовили этот побег с Тамарой пару дней.

Помню, спросила её сдавленным от слёз голосом:

– Зачем ты мне помогаешь? Ты же сама говорила – держись за него, борись. Подавай чай, одевайся красиво…

Тамара долго молчала, вытирая руки о фартук. Потом вздохнула и сказала:

– Держаться, дитя моё, можно только за того, кто сам тебя держит. А он… – она кивнула в сторону кабинета, – он тебя отпустил. Не руками, так душой. Я видела, как он на тебя смотрит. Как на вещь, которая стоит не на своём месте. Или как на проблему. За вещь не держатся. Её или переставляют, или выбрасывают.

Она налила мне чаю и придвинула плошку с мёдом.

– Я говорила тебе бороться, когда видела в нём искру. Хоть и маленькую. После того чая… он ведь посмотрел на тебя. Но искра – не огонь. Она быстро погасла. А теперь эта… – её лицо исказилось, – эта гадина забрала даже твоё имя. И он позволил. Нет, – она резко качнула головой, – это уже не борьба. Это медленное умирание. Я не хочу смотреть, как они втопчут тебя в грязь. Беги, милая!

План прост: старый телефон, купленный за наличные и нигде не зарегистрированный. Единственный номер в нём – её сына, Руслана.

Он жил в другом районе, работал дальнобойщиком, но сейчас находился в городе. Человек надёжный, молчаливый, семейный. Дом у него – маленький, частный, на окраине, где все свои и чужих не любят.

– На вечеринке будет суматоха, – объясняла Тамара, чертя пальцем по кухонному столу, будто по карте. – Ты выйдешь в сад. Не к парадному выходу, там глазастые. В любом таком доме есть служебные ворота, для машин, для доставки. Я же работала не в одном таком особняке и знаю, о чем говорю. Ты найдешь их. Руслан будет останавливаться там каждые пятнадцать минут. Сядешь в машину – и всё. Как в воду канешь. А этот… господин Агаларов пусть локти кусает!

– А если у нас не получится? Если поймают? – спрашивала я, и меня била мелкая дрожь.

– Тогда, – Тамара смотрела на меня серьёзно, – ты скажешь, что тебе стало плохо от духоты, ты вышла подышать и заблудилась. Ты испугалась и хотела позвонить мне. Всё. Никакого Руслана. Никакого побега. Ты ничего не знаешь. Это я, глупая старуха, дала тебе телефон, чтобы ты могла в случае чего позвонить. Поняла?…

Я достала из сумочки этот самый телефон. Пальцы дрожали, когда я набирала единственный сохранённый номер.

– Алло? – услышала низкий, спокойный голос Руслана.

– Это я. Я во дворе. Иду к воротам, – выдохнула я.

– Жду через пять минут у чёрных ворот, с восточной стороны. Иди.

И я побежала.

Тёмные силуэты деревьев мелькали по бокам. Уже виднелись огни главных ворот, но мне не нужно туда. Я свернула на более узкую дорожку.

И вдруг передо мной выросли две тёмные фигуры. Охрана.

– Куда, девушка? Вечеринка в особняке, – сказал один из них, блокируя путь.

– Я… просто подышать вышла. Хочу выйти к машине, – попыталась соврать, но голос предательски дрогнул.

– К какой машине? Пропуск покажите.

Пропуска у меня не было. Я замерла, чувствуя, как надежда утекает сквозь пальцы.

Один из охранников что-то сказал в рацию. Я услышала своё описание: «Молодая, в красном шарфе, одна».

Прошло несколько вечных минут. Потом по дорожке от особняка быстрым шагом направился сам Багдасаров. Он без пиджака, лицо выражало не гнев, а скорее озадаченное любопытство. Охранники вытянулись.

– Давид Давидыч, эта девушка…

– Я вижу, – мягко прервал он их. Он подошёл ко мне, внимательно посмотрел в лицо. – Вы жена Тамерлана. Что-то случилось? Вы заблудились?

Я не знала, что сказать. Просто стояла, глядя на него, и понимала, что моя попытка побега успешно провалилась…