Две полоски для майора

Глава 5

Какой же наглый охальник, этот бомж!

Я его отмыла, накормила, а он ещё и плату с меня требует весьма недвусмысленную.

– Фантазировала когда-нибудь о горячем сантехнике? – хрипло интересуется Алексей.

Нет, так как единственный сантехник, которого я знаю – это дядя Гриша, и он весьма далёк от образа горячего мужчины. Он, скорее, ближе к холодному, так как ему уже за семьдесят.

Бездомный, который после ремонта стиральной машины, изменился в своем поведении до неузнаваемости, оттесняет меня всё ближе к кровати.

Мама дорогая, ну всё!

Допрыгалась.

Сейчас изнасилует.

Думая об этом, ощущаю, как внизу живота сжимается стальная пружина.

Плюхаюсь пятой точкой на тумбочку, которая совершенно не предназначена для сидения, и свожу вместе бёдра.

– Сейчас будем развивать твою фантазию, – Лёша многообещающе сверкает черными зрачками.

Его взгляд снова плывёт. Обволакивает, завораживает. Красивые у него глаза, серо-голубые.

– Что вы, – возражаю ему, – я предпочитаю реализм, а не фантазии.

– Какое совпадение! Я – тоже.

Смотрю на Андрюшку и вижу, что он в моей шляпе стоит. Непорядок!

– Это вы его приодели? – с возмущением указываю пальцем на скелет.

Бомж, который, как мне показалось прицеливался к моему лицу своими губами, нехотя посмотрел в указанном направлении.

– Ну я, – соглашается он. – А что, вам не нравится?

– Но это женская шляпа! А Андрюша – мужчина. Так не пойдет.

– Он скелет. Набор пластмассовых костей. Где вы увидели тут мужчину? У него даже хозяйства нет.

– И всё же, верните, как было, – поджимаю губы.

– Простите, что обидел вашего бывшего, – с огромной долей ехидства в голосе извиняется Лёша.

Бомж, скрипя зубами, отходит от меня, а я тут же вскакиваю и выбегаю из спальни.

Повёлся!

– Таня, куда же вы? – кричит мне вслед разочарованно.

– Расплаты натурой не ждите, – отвечаю, запирая дверь в ванной. – Могу скинуть вам пятёрку на карту. Ах да, у вас же нет банковского счета, –добавляю издевательски.

– Откройте! Это нечестно, имейте в виду.

– А честно вести себя в гостях подобным образом? Я вам доверилась, а вы…

– Я больше так не буду. Откройте, и мы поговорим.

– Мы уже говорим.

Бомж что-то буркает себе под нос и аккуратно стучит в дверь.

– Пустите, мне нужно в туалет.

Обманывает или вправду еле терпит? А вдруг у него прихватило живот! Мало ли, какую дрянь он съел накануне. Я слышала, что бездомные ничем не брезгуют. И сливу могут немытую съесть за милую душу.

Открываю дверь и… Прямиком попадаю в наглючие ручищи Алексея.

– Ну что, повелась? – весело спрашивает он.

Мужские пальцы смыкаются на моей талии, а рот в обрамлении густой бороды впечатывается в мои губы.

Господи, помилуй! А целуется-то как! Словно созданный из чистого порока дьявол.

Ноги моментально становятся ватными.

Перед глазами всё плывёт, и я хватаюсь за широкие плечи бомжа.

Дыхание у него хорошее, не зловонное. И пахнет весь моей квартирой, то есть лавандой. Успешно маскируется, чтобы сойти за своего.

Алексей закидывает мои руки себе на шею, вынуждая его обнять.

Широкие ладони шарят по моему телу. И зачем только переоделась в халат? Теперь ему доступно многое.

– Перестаньте… Прекратите, бесстыдник. Мы едва знакомы!

– Лёша – Таня. Приятно познакомиться, – с этими словами он подхватывает меня на руки и прытко несёт в постель. – Мы знакомы уже больше трёх часов, Татьяна Васильевна.

– Откуда вы знаете моё отчество? – спрашиваю изумленно, совершенно забыв о попытках сопротивления.

– Просто угадал.

– Постойте, а вы случайно…

Но Алексей не даёт мне договорить. Кладёт меня поперёк постели и накрывает своим телом сверху, имитируя бутерброд с колбасой, где колбаса – это он.

А я тонкий кусок хлеба, который едва выдерживает его вес и напор. Чувствую себя беспомощной и одновременно возбуждённой.

В бедро мне упирается твёрдый инструмент, и нет, это не разводной ключ, а кожаный болт. Бесстыжий намерен далеко пойти в своих дьявольских планах, и я, кажется, не против.

– Ну хочешь ведь сама, Тань, – шепчет он на ухо, обжигая кожу горячим дыханием.

– Неправда! – краснею.

– Я ж проверю сейчас, – произносит угрожающе и просовывает руку мне между бёдер. Проводит пальцами по трусикам и удовлетворенно цокает, явно находя подтверждение своих слов.

На мне красные кружевные трусы, которые бесстыже подмокли. Нет смысла отрицать, но можно попробовать соврать, придумать что-то, чтобы объяснить, отчего они такие не сухие.

– Мы ведь под дождь попали, забыли? – закусываю губу, сгорая от стыда. – Вымокла до трусов.

– Ну да, ну да. Рассказывай, – хмыкает недоверчиво, приподнимая бровь. – Просто с фантазией у тебя всё отлично, и ты уже представила, как нам будет вместе хорошо.

– Протестую. Я не представляла.

– Протесты только в суде принимаются. Тут не проканает.

– А я… – пытаюсь что-то возразить, но он перебивает.

– Ц-ц, болтушка. Сама говорила, что у меня золотые руки и много чего умеют. Хочу тебе кое-что показать. Расслабляйся, давай.

– Вы сейчас пытаетесь сыграть по моём любопытстве!

– Училки шибко умные, как я посмотрю.

– Конечно, умные, ведь нам приходится учить детей. А они, сами знаете… – оправдываюсь я, пытаясь отвлечь его внимание.

– Тччшш. Помолчи хотя бы пару минут, – приказывает он, и я послушно замолкаю, затаив дыхание.

Лёша запускает руку мне в трусики и скользит пальцами по мокрым складкам. Ощущаю нехилый прострел между ног, перехватываю его запястье и тут же отпускаю, позволяя ему продолжить.

Подушечкой пальца он обводит чувствительное место, заставив меня выгнуться дугой. Мама дорогая! Что творит… Я вся дрожу и извиваюсь, не в силах оставаться безучастной к происходящему. Так хорошо мне никогда не было с бывшим Пашкой.

– Ну как? Нравится? А будет еще лучше, – не прекращая безобразничать одной рукой, другой Леша снимает с моего лица очки и кладет их на тумбочку.

Теперь я подслеповато щурюсь, но потом решаю закрыть глаза и ослабить контроль. Всё равно от меня больше ничего не зависит. Развратник уже всё решил за нас обоих и не отстанет, пока не получит своё.

Нет, я не сдаюсь. Улечу ненадолго, но потом вернусь и что-нибудь придумаю… Обязательно. Я не могу, не могу переспать с бомжом! Кем я себя буду чувствовать после этого? И пусть он хорош собой, суть от этого не изменится.

Яркий оргазм не заставляет себя долго ждать. Бесстыдно обрызгав пальцы Алексея, я со стоном комкаю простыню.

Раздаётся какой-то странный звук, похожий на треск, а потом рядом со мной на постель падают белые кости…

Я взвизгиваю от неожиданности, подскакиваю и наощупь ищу очки.

– Кажется, Андрюха приревновал тебя и хочет к нам в постельку, – с хохотом говорит Алексей…

Глава 6

Майор Каверин

Бесячий скелет ударил меня по башке. Наверняка Танькин бывший вселился в него душой и полез в драку после того, как я посмел тронуть эту милую женщину.

А я его ещё и чинил! Знал бы, какую подлянку он мне готовит, вообще бы череп ему оторвал и в окно выбросил.

– Андрюшка снова сломался! – нацепив очки на нос, потрясенно ахает Таня.

– Как не вовремя, гад.

У меня шишка дымит, а она за экспонат переживает. Лучше бы о моих причиндалах подумала, которые сейчас разорвёт к хренам. Меня ведь только раззадорил лёгкий петтинг с последующим женским оргазмом. Хочу ещё!

Проникновения хочу и дикого горячего фонтана из всяких там липких жидкостей.

Но Таня забивает на мои хотелки и благоговейно собирает кости бывшего благоверного. Мне реально кажется, что он прикипела к этому скелету. Какая-то нездоровая страсть.

– Да оставь ты, – отнимаю у неё костлявую кисть. – Потом.

Нельзя упустить момент, когда она возбуждена и настроена на продолжение. Чувствую, как её тело дрожит от желания, и понимаю, что сейчас решающий момент. Стоит замешкаться, как она снова вспомнит, что я – бич, и начнёт сопротивляться, прячась под маской приличия.

– Иди ко мне! Продолжим, – хватаю собачку на молнии её халата и тяну вниз, надеясь одним движением сорвать эту глупую тряпку.

– Перестаньте. Достаточно. Вы и так много лишнего себе позволили, – препятствует осмотру своих прелестей, сжимая края халата в кулаках.

Меня перестало устраивать щупанье через ткань, хочу голенькую грудь увидеть и сосочек втянуть в рот. Желание затмевает разум, и я становлюсь настойчивее.

– Ну, хватит уже обламывать, – ее сопротивление безумно раздражает.

– Алексей, вы – бомж, сами понимаете, что ни одна приличная женщина с вами не ляжет. Покиньте мою постель.

– Бомжи тоже люди и хотят ласки. А если бы я был миллионер, то дала бы мне? – кидаю ей провокационный вопрос, пытаясь задеть её за живое.

– Но вы не он, Алексей.

– Как знать. Иногда всё не так, как кажется.

– Вы пудрите мне мозги.

– Татьяна, я просто хочу вас порадовать.

– Уже порадовали, вам пора, – твердит, как заведённая.

– Вот так просто возьмете и выставите меня за дверь, с этим? – указываю пальцем на оттопыренные шорты.

Таня смущённо отводит глаза и розовеет:

– Можете подождать на кухне, пока всё пройдёт. Иначе, если я отпущу вас в таком виде, то подвергну опасности местных девушек.

– Верно! Вы ещё можете их спасти, просто дав мне, – нагло предлагаю, и в её глазах вспыхивает гнев.

– Дать вам что? – сощуривается.

– Много любви в разных позах.

– Так, всё, хватит! Андрюшка не желает слышать такие скабрезные слова в адрес своей хозяйки.

– Андрюшка уже давно мёртв.

– Его ещё можно починить, – возражает Рыбкина.

– Займусь этим позднее, обещаю. А сейчас снимайте халатик, – требую я, чувствуя, как терпение лопается.

– Какой же вы настойчивый!

– Отвечаю, что не отстану, пока не получу согласие.

– В письменном виде? – иронизирует училка.

– К чему такие сложности? Будет достаточно и кивка.

У-у, какая болтливая. Я тут хочу поскорее перейти к делу, а она меня заговаривает.

Предпринимаю ещё одну попытку расстегнуть халатик, но получаю удар костью Андрюхи по руке.

– Ай, да что ж такое! – шиплю, потирая ушибленное место. – Хватит нас стравливать. Или на тройничок настроены? Тогда чур я сверху, ладно? Хотя лежать на костях вам будет неудобно. Лучше уж на мне. Как видите, я трепетно забочусь о чувствах своей партнерши.

– Я приличная женщина, учительница. Перестаньте склонять меня к блуду!

– За словом в карман не лезешь, учительница. Только знаешь что, Танечка Васильевна, мне настое… надоело болтать!

Ухватив Танюшку за ногу, тяну её на себя. Она проезжает попкой по матрасу. Халатик задирается, оголяя прелестные стройные ножки. Которые я тут же раздвигаю и вклиниваюсь телом между ними.

Впечатываюсь в нее мощной эрекцией и, наклонившись, целую в рот красотку.

Имитирую толчки, посильнее прижимаясь к её естеству набухшей шишкой. Знаю, что безумно захочет сейчас не имитации, а настоящего проникновения.

– А теперь кивай, – мурлычу ей на ушко. – Или опять очки сниму, чтоб прекратила себя контролировать.

Я хотел финишировать на стекла, и непременно сделаю это. Но их можно надеть на лицо ближе к кульминации. Если не забуду, конечно.

Она так долго меня мурыжит, что я уже просто зверею.

– Оставьте их. Я хочу видеть каждую секунду своего грехопадения, – отвечает она трагичным голосом.

Вы только посмотрите на нее! Приключения падшей Евы из рая, часть первая, зажигательная.

Срываю с неё бельё и приближаюсь к заветной щёлочке, от которой пышет жаром. Даже смотреть туда не надо, найду вход по ощущениям.

Надавливаю требовательно и со стоном погружаюсь в мокрые глубины.

Это. Просто. Что-то с чем-то…

Ощущения – огонь!

В ней так тесно, что не может быть и речи о том, что училка удовлетворяла саму себя имитатором.

– Танечка… – выдыхаю потрясенно и нахожу её губы. Терзаю их и двигаюсь в узкой расщелине.

– Лёшик, – выдыхает она в ответ и стискивает мою ягодицу пальцами.

Пошла жара!

Приподнявшись на локтях, расстегиваю халатик и припадаю ртом к горошинкам-соскам. Играю с ними языком и всаживаю ей до упора.

Танюха выгибается с громким стоном и закидывает свои умопомрачительно длинные ноги мне на поясницу, обхватывая меня в кольцо.

Раскрывается вся передо мной, словно умоляя – делай это подольше и качественнее. Только бы не подкачать. Передержала меня килечка, закончу слишком быстро. И кто знает, удастся ли уговорить её на второй заход? Снова вспомнит, что она приличная женщина, а я – бессовестный маргинал, и начнет делать мозги.

Так что надо сбавить темп и держаться стойким оловянным солдатиком.

Таня охает и ахает, спальня наполняется пошлыми звуками, которые отлетают от стены и сосредоточиваются вокруг нас.

Страстная женщина. Отзывчивая.

Такую хочется отлюбить по полной программе. И задом поставить обязательно, чтобы со всех сторон на красивую посмотреть, насладиться фигурой. Да и проверить, как гнётся надо.

Снимаю халат и бюстик. С себя футболку. Не мешало бы убрать шорты и трусы, которые болтаются на ногах…

Мать моя,

Трусы!

Никогда ещё Штирлиц так не был близок к провалу…

Глава 7

Ох, ну каков паразит, каков, а! Уговорил, обманул, применил хитрость и настойчивость, и вот я уже распластанная лежу под ним, не в силах молча наслаждаться тем, чего мне так давно не хватало.

Низ живота наливается свинцовой тяжестью. Глазоньки уже ничего не видят. А у Лёшика есть на что посмотреть, скажу я вам. Большой он мужчина по комплекции, и я рядом с ним словно Дюймовочка.

А его инструмент, ах!

Тяжеленный болт, который ввинчивается в меня так, что грудь подпрыгивает, словно два мячика. Это мое сознание цепляет автоматически. А вообще на данный момент в голове у меня – пустота. Даже страшно, не привыкла к такой тишине.

Мысли улеглись. Тело расслабилось и с покорностью встало на четвереньки. Ой, что творит… безобразник!

Шлепает меня по ягодицам и всаживает сзади так, что я выгибаюсь радугой. Изо рта вырывается вскрик, полный сладкого удовольствия. Хоть и немного больно в такой позиции.

Но сладко… очень сладенько. Закусываю губку и закатываю глазки. Сожалений никаких, только одно наслаждение.

– Гнёшься, будто пластилиновая, – с одобрением выдыхает Алексей.

Я и сама себя сейчас такой ощущаю. Словно опьяневшая, сексуальная и очень легкая. Способная принять любую позу. Раскрепощенная. Парящая и манящая. Невесомая!

И зря меня Пашка деревяшкой обзывал. Я ведь вон какие кульбиты выделывать, оказывается, умею! От мужчины всё зависит. С умелым и секс потрясающий.

– Попка такая маленькая, аккуратная, – Лёшик кусает мою ягодицу, заставив меня покраснеть и уткнуться лицом в подушку. – Так и съел бы!

На полу лежит гора Андрюшкиных костей. Развалился, бедный, как его теперь лечить?

Впрочем, мысли о скелете Лёшик выбивает из меня мгновенно. И вот я уже стону на все лады, принимая в себя его.

По бедру течет липкая смазка. Вот что бывает при отсутствии интима несколько лет – отдаешься первому встречному бомжу. Как низко-то пала… Рыбкина, ты пробила дно. Надеюсь, об этом постыдном эпизоде никто никогда не узнает. Иначе я умру от позора.

Но как же хорошо-о-о!

Прав Лёшик, бомжи тоже люди. Со своими потребностями и умениями. Мой личный бомжик так уверенно действует, что я думаю, у него было много женщин в своё время. Пока беда с ним не приключилась. А теперь, конечно, кому он нужен? Без денег, без жилья…

Это я по доброте душевной пригласила его к себе и… Вон куда всё привело. Сама не поняла, как оказалась перед ним в развратной позе.

Впрочем, эти мысли тоже быстро рассеиваются в пустоте, потому что я сосредотачиваюсь на своих предоргазменных ощущениях. Метафорическая пружина, которая скрутилась во мне в начале нашей интимной связи, теперь резко распрямилась и выстрелила.

Да так мощно, что я падаю на живот и вытягиваю бесчувственные ноги вдоль матраса. Женское естество сжимается и разжимается, пульсирует, горит и истекает прозрачным соком. Что творится-то со мной, а!

Леша продолжает вколачиваться в меня, пригвоздив сверху своим крепким телом, но я чувствую, что его раздуло в паху еще больше. По ощущениям – в меня вбивается железная пушка от танка, не меньше.

Пробормотав несколько грубых нецензурных слов, Лёшик извергается мне на спину и ягодицы. Горячая лава с шипением соприкасается с моей кожей, и я шумно выдыхаю в подушку.

По лбу стекает пот, мне так жарко… Словно в огненную яму провалилась. Или в вулкан упала. Жива ли?

– Ты как, Танюш? – спрашивает мой маргинальный партнер ласково и ложится рядом.

– Я почти ничего не вижу, – слепо щурюсь.

– Я таки снял с тебя очки.

Тьфу, а я даже не заметила! Подумала, что у меня резко упало зрение, ну или мужчина меня так качественно уработал. А я, оказывается, просто без очков.

Потом до меня доходит, что я лежу голяком перед полуодетым новым знакомым и тянусь за халатом. Но это оказывается не халат, а мужская футболка. Ничего не вижу без диоптрий, где же они?

Так, а какого черта он в шортах-то? Или это трусы? Приглядываюсь – ан нет, Пашкины шорты, чтоб его.

Стеснительный, однако, бомж. Меня раздел, а сам в одежде на меня полез.

Ужас… Наступает мощнейший откат, и я начинаю себя ненавидеть. Как выгнать-то его теперь? Может сначала использовать в последний раз – заставить ремонтировать Андрюшку?

А что, руки у него не крюки. В хозяйстве очень сгодился. Машинка после его вмешательства еще лучше, чем раньше, стирать стала. Вещи после пробной стирки прям как новые, кроме дырявых Лёшкиных носков, разумеется – этим-то ничем уже не помочь, даже иголкой с ниткой, рассыпятся в руках.

И я решаюсь сказать:

– Алексей, пациент нуждается в лечении. Вы ему поможете снова встать на ноги?

– Нашла, блин, доктора, – слышится бухтение в ответ.

Какой же он тяжелый на подъем, что касается труда! Зато к отдыху его принуждать не надо, эту роль он смело взял на себя.

– Пожалуйста! Мне больно на него смотреть.

– Меня малость достал этот персонаж, – гость смотрит на груду костей с презрением.

– Клянусь, завтра же отнесу его на работу, – прижимаю кулачки к груди. – Скоро начало учебного года, и он нам понадобится в классе.

– В общем, мне придется сейчас собирать этого гада, да? – уточняет с горьким вздохом. – Без вариантов насчет продолжения банкета? – скользит по моему телу, прикрытому халатом, горящим взглядом.

– Как только справитесь, мы обязательно обсудим этот вопрос, – ухожу от прямого отказа.

А то из принципа откажется Андрюшку чинить. Надо дать ему надежду, а потом придумать, как избежать близости.

Ведь я твердо решила для себя, что больше с ним ни-ни. Притворюсь спящей, а сама буду тихонько подсматривать как бы чего не спер и…

Сама не замечаю, как отключаюсь…

Глава 8

Майор Каверин

В мозгу крутятся только одни непечатные слова. Самые грубейшие, какие можно только придумать. Вместо того, чтобы продолжить задорную и любительскую вакханалию, я сижу на полу и собираю Андрэ.

Таня и слышать не хочет о том, что этот персонаж давно мертв. Надо отнести его на помойку, оставить там и – всё! А она чинить придумала.

Посматриваю в сторону кровати – дрыхнет, коза! Прямо при свете лампы вырубилась, посапывает, а иногда даже и похрапывает.

А я сижу и перебираю гадские кости. Хоть бы инструкцию к ним дала! Но почему-то бросить это неблагодарное занятие и присоединиться к дрыхнущей Танечке я не могу. Она так радеет за своего Андрюшу, что мне не хочется её расстраивать.

К тому же он помер по моей вине. Край простыни зацепился за кость, а Танечка во время оргазма резко дернула ее и свалила скелетона. Мне на голову. Жуть. Хорошо, что я человек с боевой закалкой, а то заикой бы остался после такого.

Два с половиной часа спустя всё было готово, и я решил взять без спроса то, что мне причитается. Раздеваюсь догола, тщательно спрятав свои эксклюзивные труселя под кроватью, и ложусь рядом с Танечкой.

Глажу податливое спящее тело. Халат Танюха не успела надеть, только прикрылась им. И конечно, во время сна он сбился и оголил самые вкусные участки тела.

Хватаюсь за ягодицу и подтягиваю Танины согнутые ноги к её груди. «Змей» уже стоит колом и требует награду за починку скелетона, как будто бы он больше всех старался! Дрых ведь, пока я соображал, что к чему и трудился руками.

Натягиваю Танюшку на себя, и она что-то невразумительно мычит.

Знаю, что надо брать её сонной, иначе не даст. Я это понял по её реакции на вопрос насчет продолжения банкета. Отморозилась, будь здоров.

Пока я играю с ней, Танюшка стонет сквозь сон, а может только притворяется спящей, чтобы снять с себя всю ответственность. Мол, я спала, а он, сволочь такая, прямо во сне меня поимел, я тут ни при чем. Не осуждайте.

Набираю обороты, вонзаясь в нее поглубже. Поза удобная, оба на боку лежим. Кайфуем…

Надо закинуть ее ноги длиннющие себе на плечи, а потом очочки в ход пустить, как в фильмах взрослой тематики.

Но всё происходит в абсолютной темноте, потому что свет я потушил перед тем, как к ней прилечь. Так что придется действовать по наитию, так сказать.

– Лёшик, ах, – проснувшаяся Танюшка тянется ко мне с поцелуем.

– Проснулась, красавица, – целую ее в губки, но недолго. Потом становлюсь на колени и кладу ее лодыжки себе на плечи. Кайфок! Очень глубоко проникаю.

– Я не спала, – врет бесстыже.

– Ждала, когда я к тебе присовокуплюсь?

– А это нормально, что мы во время секса беседуем? – вдруг озадачивается она.

– Училки вообще любят поболтать, как я погляжу.

– И много у тебя было… училок? – интересуется ревниво.

– Ты – первая, – целую её в лоб, успокаивая.

– Откуда тогда…

– А ну-ка цыц! – вонзаюсь в нее до упора, чтобы наказать за то, что развела в постели болтовню.

Танюшка ахает громко и сжимает мою шею икрами. Да так сильно, что она аж хрустнула. Не хватало еще, чтоб сломала! Таня тонкая, но сильная.

– Задушишь же, – сбрасываю со своих плеч ее ноги.

– А ты меня снова до потери сознания укатаешь?

Это предъява или комплимент?

– Во время потери сознания не храпят.

– Я не храпела! – выдыхает возмущенно.

– Еще одно слово – и твои трусики окажутся в твоем прекрасном ротике. Или мои. Выбрать не дам, что найду в темноте – то и суну кляпом.

Моя угроза возымела действие, Рыбкина замолчала. Ни один нормальный человек не захочет, чтобы ему заткнули рот грязными труселями уличного бродяги.

– Стонать можно, – разрешаю на всякий случай.

– Спасибо, обойдусь, – отвечает она обиженно.

Кажется, теперь я понимаю, почему Пашка от нее сбежал, теряя тапки – не выдержал трепотни во время интимных действий сексуального характера.

– Чего надулась?

– А вы как думаете? Взяли меня силой, рот закрываете.

– Силой?! – я аж приостановился от такой заявочки. – Кто лежал голый, весь влажный и на всё готовый?

– Это ваши личные мокрые фантазии. Я же упорно настаиваю, что это был именно обморок!

– Ладно, закончим, побазарим, – шлепаю Таньку по попке, и она возмущенно сопит в ответ.

Проще меня обвинить в изнасиловании, чем признаться в том, что сама жаждешь секса. Пока я чинил Андрэ, несколько раз слышал недвусмысленный стон и, повернувшись к «обморочной», видел, как она ладошкой между ног потирает.

Никак не хочет признаться себе в том, что хочет меня. Бомжа, мента или просто симпотного мужика – да какая нахрен разница, если природа требует свое?!

Кладу ладони на грудочки с каменными сосками и вбиваюсь в Танечку. Мягенькая такая внутри. Податливая брехунья. Если я ее насилую, тогда она выбрала вариант расслабиться и получать удовольствие.

– Ох…! Ещё! Еще, пожалуйста… – просит эта кошка, раззадоривая меня.

– Сама напросилась!

Бешено работаю бедрами, аж взмок весь. Пот струится по лицу и стекает вниз, на мою партнершу.

Танечкина промежность резко начинает пульсировать и «обнимать» ствол мышцами так плотно, что я не выдерживаю и бесконтрольно выстреливаю внутрь. Даже если бы я собирался вытащить, то всё равно бы не успел. Что делает, ведьма! Выжимает из моих яиц под ноль.

Лежу на «обморочной», постепенно приходя в себя. Сейчас разорется за то, что начинил ее. Но на удивление, Таня молчит.