Пульс сердца

Посвящение

Привет, мои темные…

Да, вы всё правильно поняли. Долгожданная вторая часть перед вашими глазами. Я так долго шла к этому моменту, что до сих пор не могу до конца осознать происходящее. Сколько ночей, слёз, сколько раз я сама разбивалась вместе с ними, чтобы написать ЭТУ МАТЬ ТВОЮ КНИГУ!!!… Она забрала у меня гораздо больше, чем первая. Она глубже, эмоциональнее и намного искреннее. Она разобьёт ваше сердце вдребезги, но… вновь, бережно склеит его обратно.

По-другому я просто не умею, мне же надо кому-то нервы мотать!

Наши любимые Терра и Дилан. Это последняя часть их истории. Их пульса, войны и любви.

Я хочу приоткрыть завесу цикла «Патрициат»:

1. Пульс под пальцами

2. Пульс сердца –> книга Терры «В объятиях лжи»

3. Пульс в венах

4. Пульс огня

5. Пульс тьмы

Империя патрициата:

6. Пульс крови короля

7. Пульс принцессы

8. Пульс ледяного принца

После истории Терры и Дилана вас ждут другие персонажи (вы их знаете) – со своими проблемами, травмами и своими судьбами. С шестой по восьмую книгу мы вернёмся к детям главных героев и снова окажемся в стенах академии.

Надеюсь, вы не устанете кататься на моих американских горках (конечно, нет, я ваш наркотик, без которого вы теперь не сможете жить). Я стараюсь говорить о настоящих, живых проблемах, с которыми сталкиваются подростки. Возможно, прямо сейчас вы проживаете что-то похожее.

Спасибо, что вы здесь и ждёте мои книги!!! (ЛЮБЛЮ БЕСКОНЕЧНО, КАК ДИЛАН ТЕРРУ, Я ВАС ТАК ЖЕ)

Я прикрепляю каждому из вас на грудь герб академии:

«Из огня испытаний рождается истинная власть».

С любовью, и легким (сильным) предвкушением хаоса, ваша Лириэль Нокт(пистолетик).

Предупреждения

«Пульс сердца» – это крайне тёмная, тяжёлая и токсичная романтика с элементами психологического триллера. Она не подходит для чувствительных читателей и тех, кто ищет лёгкую или комфортную историю.

Повествование:

Книга ведётся от нескольких лиц (мульти POV). Основные точки зрения:

1) Терра

2) Дилан

3) Джон

4) Элайджа

5) Ханс

6) Агнес

Переключения между персонажами происходят часто, иногда внутри одной главы.

Язык:

В тексте ОЧЕНЬ МНОГО МАТА. Нецензурная лексика используется постоянно, агрессивно и в больших объёмах – практически на каждой странице. Есть как бытовой мат, так и крайне оскорбительный, унизительный, сексуализированный. Если вас сильно коробит от мата, то лучше не начинать.

Основные триггеры и тяжёлое содержание:

1. Физическое насилие в отношениях: удушение, удары, швыряние, таскание за волосы, принуждение, избиение.

2. Эмоциональное и психологическое насилие: газлайтинг, контроль, собственничество, унижение, угрозы, манипуляции, ревность до крайности.

3. Сексуальный контент: подробные, грубые, доминирующие сцены. Есть элементы принуждения, силового секса, унижения, власти и контроля. Консенсус часто размыт или отсутствует.

4. Измены, предательство, ложь с обеих сторон.

5. Убийства и тяжёлые травмы: выстрелы, смерть, избиение до кровавой каши, описание ран и крови.

6. Детская травма и педофилия (в прошлом персонажа): упоминания сексуального насилия над ребёнком.

7. Хроническое абьюзивное отношение (в том числе в побочных линиях).

8. Психические проблемы: тяжёлая травма, ярость, контроль, медикаменты, психиатр, пограничные состояния.

9. Токсичная созависимость и циклы насилия, из которых персонажи не выходят по-настоящему.

Также присутствуют: слежка, шантаж, принуждение, тяжёлые семейные тайны, насилие над третьими лицами, кровь, тяжёлые роды/неонатология.

Для кого эта книга:

Только для взрослых читателей, которые осознанно читают дарк-романс и готовы к очень жёсткому, неприятному и местами отталкивающему контенту. Книга не романтизирует «здоровые» отношения – она показывает крайне разрушительную, болезненную и опасную динамику.

Если хотя бы несколько пунктов из списка выше для вас являются жёсткими триггерами – лучше не читать.

Читайте на свой страх и риск, да понятное дело ты будешь читать, так что удачи любимка (сердечки).

Плейлист

Tv Girl – «Not Allowed»

Tv Girl – «Cigarettes out the Window»

Tv Girl – «Lovers Rock»

Tv Girl – «Blue Hair»

Tv Girl – «The Blonde»

Tv Girl – «Taking What’s Not Yours»

Tv Girl – «Loving Machine»

Tv Girl – «Better in the Dark»

Tv Girl – «It Almost Worked»

Tv Girl – «Birds Don’t Sing»

Tv Girl – «Louise»

Tv Girl – «Hate Yourself»

Tv Girl – «Song About Me»

Tv Girl – «Safeword»

Tv Girl – «Pretty Boy»

Tv Girl – «Daughter of a Cop»

Tv Girl – «My Girlfriend»

Tv Girl – «For You»

Tv Girl – «Pantyhose»

Tv Girl – «Heaven Is a Bedroom»

Пролог

Власть – контролирует. Контроль – рождает дисциплину. Дисциплина – приводит к цели.

Цель – это точка, в которую ты вкладываешь себя, чтобы наконец её достичь. Но что делать, когда ты её достиг? Когда движение заканчивается, и ты застываешь.

Когда он застывает.

Когда перестаёт любить или начинает ненавидеть еще сильнее, глубже, больнее, чем когда-либо.

Если раньше во мне был бунт прощения, то теперь во мне только вина. Чувства, которые я хочу вырвать с мясом, но кажется, пути назад уже нет.

Мне придётся признаться ему…

Глава 1. Терра

Неделя спустя после предложения

Я выхожу из ванной, тщательно втирая крем в кожу рук. Шёлковый халат скользит по телу, а под ним новенькое бельё, которое я купила специально для Дилана. Чёрное кружево, почти прозрачное, и стоимостью в целую стипендию универа. Такое, от которого раньше у Дилана темнели глаза и дыхание становилось прерывистым.

Мы уже два года учимся в университете, два года, как он официально стал наследником империи своего отца. И два года, как всё, что было между нами, начало медленно и неумолимо тлеть.

Мы почти не говорим, а про секс я уже и забыла, когда он был в последний раз.

Такое ощущение, что я перестала быть для него привлекательной. Раньше он находил меня в любое время суток – уставший, злой, и вымотанный после работы или учёбы. Всё равно прижимал к стене, срывал одежду и брал так, что я вся сотрясалась от оргазма снова и снова.

А теперь…

Он лежит ко мне спиной, уткнувшись в телефон. Вернулся сегодня поздно, даже в универе толком не появился. Волосы ещё влажные после душа, а мышцы напряжены. Я вижу, как он уматывается, но дело не только в усталости, тут что-то и другое. То, чего я боюсь больше всего на свете.

Я бесшумно подхожу, забираюсь на кровать и прижимаюсь к нему, как змейка. Просовываю руку под его футболку, обхватываю талию, и кладу подбородок ему на плечо заглядывая в экран его телефона.

Я цепенею.

– Дилан… что это? – ошарашенно спрашиваю я.

Он лениво кладёт телефон экраном вниз.

– Коллега, – сухо отвечает он.

– Коллега, которая присылает тебе фото в новом платье? – голос у меня срывается от шока.

Он тяжело вздыхает и переворачивается на спину. Зелёные, уставшие и отстранённые глаза смотрят прямо на меня, а мокрые тёмные пряди падают на лоб.

До боли красивый и такой чужой.

– Терра, не начинай.

Я в шоке.

Он серьёзно? НЕ НАЧИНАТЬ?!

Чтобы вы понимали: в университете до сих пор все боятся ко мне даже подойти. Не то, что заговорить, а даже просто оказаться рядом, потому что этот чёртов Ваттенвил ещё в первый же день установил свои правила. Все знают, что Терра Ротшильд – это его территория и собственность. Никто не смеет даже дышать в мою сторону.

А он сам при этом будет переписываться с какой-то шлюхой, которая шлёт ему свои фотки в платьях? Какого хрена?

Я чувствую, как внутри всё закипает от ярости и боли одновременно.

– Дилан… – голос дрожит, но я не могу остановиться. – Ты серьёзно сейчас?

Он проводит ладонью по лицу, демонстративно показывая, что я его утомляю.

– Это просто коллега, Терра. Обычная переписка.

– Обычная? – я резко сажусь. Халат сползает с плеча, открывая кружево, которое я надела ради него, а ему совершенно плевать. – Ты вернулся в два часа ночи, даже не посмотрел на меня, а теперь лежишь и пялишься на то, как какая-то тёлка хвастается новым платьем?

Он молчит… Это молчание бьёт больнее любых слов.

Не могу поверить в то, что мой Дилан общается с кем-то, он себе никогда такого не позволял. Была только я, и он всегда говорил, что ему никто не нужен, кроме меня.

Колючий ком встаёт в горле, будто я проглотила стекло.

– Дилан, это вообще не нормально! Ты в курсе? – уже перехожу на истерический крик.

Он резко садится. Движение такое внезапное, что я невольно вздрагиваю.

– Блять, да не еби ты мне мозги! – Рычит он. – Я устал!

Я сижу с открытым ртом, глаза круглые от полнейшего ахуя, а сердце бьется совсем не ровно.

– Что ты сказал? – шепчу я еле слышно.

Он поворачивает голову и одаривает меня таким презрительным, ненавистным взглядом, что внутри всё мгновенно вянет, будто кто-то вылил на душу ведро мышьяка.

Его губы становятся тонкой линией, а кулаки медленно сжимаются на коленях.

– Как далеко зайдёшь ты, так далеко зайду и я, – произносит он шёпотом.

Я всё поняла…

Глава 2. Терра

Я так и не смогла уснуть, потому что Дилан просто встал и свалил, не сказав ни слова. Когда я попыталась его схватить, он выдернул руку, словно я противная пиявка, которую он пытался стряхнуть. Я сижу у окна, вцепившись пальцами в подоконник, и смотрю в чёрную пустоту леса. Жду, когда же в темноте мелькнут его фары машины. Нина спит у меня на руках, а я не могу даже дышать нормально от тревоги, которая разрослась внутри меня как ураган Сан-Каликсто[1].

Через два часа мне нужно в универ. Сегодня куча пар, а ещё я должна наконец начать книгу для конкурса, которую мне навязал мистер Арнвальд. Он буквально заставил меня, твердил, что я «невероятно талантлива», а на деле я просто безотказная. Никто больше не согласился, а «Любовный роман» – совершенно не мой стиль. Я понятия не имею, откуда мне черпать вдохновение. За последний месяц перечитала несколько романов, но совсем ничего… Ни одной искры, ни единого момента, который отозвался бы внутри меня желанием написать главу.

Я грузно вздыхаю и осторожно опускаю Нину на пол. Она сонно тявкает и сворачивается клубочком у моих ног. Решаю заварить кофе, чтобы хоть как-то скоротать время и занять себе руки, может тревога хоть немного отступит. Тру лицо ладонями, пытаясь стереть нашу ссору, как вчерашний макияж, но конечно же не помогает. Его слова до сих пор торчат в груди осколками.

Я хочу с ним нормально поговорить. Он мне изменил?

Одна мысль об этом вызывает тошноту. Столько лет он добивался меня, и мы живём вместе два года.

И вот так просто взять и предать? Это настолько…

Слышу стук двери и радостный топот Нины с поскуливанием.

Значит, вернулся.

Громкие шаги, разносятся в коридоре, сворачивающие в нашу спальню. Я наливаю кофе в кружку, сажусь за островок и делаю маленькие глотки, пытаясь унять тряску в пальцах и дикое волнение.

Через пару минут он врывается на кухню, на ходу натягивая рубашку. Проходит мимо меня, словно я пустое место, и наливает себе кофе.

– Дилан… давай поговорим, – прошу я, не отрывая взгляда от вазы с искусственными цветами.

Он садится напротив, делает глоток и разваливается на стуле, широко расставив ноги. Я поднимаю глаза рассматривая его лицо. За последнее время на нём появилось ещё больше родинок, а щетина стала гуще, под глазами синева от изнурения.

– Говори, Винни-Пух, – отвечает он, нагло наклоняясь ко мне через стол.

Я сглатываю.

– Что происходит? Что значит «как далеко зайдёшь ты – так далеко зайду и я»? Что между нами? Эта девушка… ты спишь с ней? Я…

Слова застревают в горле как кусок сухаря. Я резко встаю из-за стола, ноги начинают дрожать. Хочется разрыдаться прямо здесь, но я держусь из последних сил.

– Я… ты меня больше не любишь? Тогда зачем ты сделал мне предложение? Я правда не понимаю тебя. Объясни мне?!

Он криво растягивает губы в усмешке, продолжая пить кофе, будто я просто развлекаю его как ебанный клоун из Circus Knie[2]. А в следующую секунду со всей силы швыряет кружку в стену, разносится громкий треск.

Нина с визгом уносится прочь, а кофе густой струёй стекает по белой стене, как кровь.

Я стою ошарашенная, не в силах пошевелиться, сердце колошматит в груди от страха.

То, что происходит с ним последние три месяца… по ощущениям, что мы вернулись прямиком в школу. Таблетки, психиатр, все эти разговоры о контроле и гневе – всё как будто перестало работать или стало только хуже. Мы снова там, откуда начали, в той же яме.

– Что ты мне тут о любви, шлюха, заливаешь? Мм? – кричит он, вставая. – Бляяяять, какой же я олень, просто пизда…Ебалась с ним? – Он делает шаг ближе, голос становится опасно-опасно тихим. – Отвечай, Терра. Я же, блять, узнаю. Ведь эту хуйню я уже знаю!

– Что… что ты несёшь, Дилан? С кем? – стараюсь я говорить спокойно.

В следующую секунду он срывается.

Его ладонь железной хваткой впивается мне в горло. Он впечатывает меня спиной в холодильник с такой силой, что я задыхаюсь. Холод металла проходит через тонкую ткань халата. Дилан нависает надо мной всей своей массой, а пальцы сжимают пульс – точно так же, как в школе, как в те самые тёмные времена.

Два года он не позволял себе этого ни разу. Ни боли, ни насилия.

Он улыбается.

– Шалава… Какая же ты, блять, шалава рыжая, – бросает он слова мне прямо в лицо. – В дёсна долбилась с ним на выпускном, пока я тебя в зале ждал. Ты омерзительная, в курсе? Пиздела мне в глаза. Сколько раз ты с ним виделась? Да нахуй не сосчитать… А я верил тебе. Фууууу!

Его лицо искажается чистым отвращением.

Я начинаю задыхаться. Пальцы инстинктивно хватаются за его запястье, пытаясь оторвать руку от моего горла, но он только сильнее приподнимает меня над полом. Носки едва касаются плитки.

– Дилан… ничего не было… – хриплю я, лицо уже красное.

– Да я тебе, нахуй, не верю, – он наклоняется ещё ближе, почти касаясь губами моих. – Знаешь, зачем я сделал тебе предложение?

Он делает паузу.

– Чтобы ты окончательно поверила, что я изменился. Расслабилась и раскрылась, как цветочек на солнышке. Чтобы ты сама надела мне на палец эту чёртову петлю и подумала, что теперь всё будет хорошо. А я бы смотрел, как ты счастлива и ждал момента, когда смогу вырвать это счастье у тебя из груди. Чтобы тебе было больно, и ты наконец поняла, что ты никогда от меня не уйдёшь. Ни к Мэйсону, ни к кому-то другому. Ты моя навсегда. Даже если я тебя разъебу, и сам сука землю на твой гроб кину.

Он резко нагибает меня, собирает мои волосы в охапку и тянет за собой, как собаку на поводке. Я визжу во весь голос, ноги скользят по плитке, слёзы уже льются нескончаемым потоком, размазывая тушь по щекам.

– Дилан, отпусти! Мне больно! – ору я и бью его кулаками по ногам.

Он начинает страшно, гортанно смеяться как из какого-то дерьмового ужастика. Заволакивает меня в ванную и с силой швыряет в душевую кабину. Я едва удерживаюсь на ногах, часто моргаю, пытаясь прийти в себя.

– Идиот! – кричу я, задыхаясь. – Какой же ты ублюдок, Ваттенвил!

– Я? – усмехается он, поворачиваясь.

В следующую секунду он хватает кусок мыла с полки и прижимает меня к холодной стене. Я пинаюсь, царапаюсь, бью его куда попало, но он слишком сильный. Мы боремся, и в какой-то момент я теряю равновесие – падая на мокрый пол. Он мгновенно садится мне на грудь, придавливая всем весом. Халат распахивается, открывая бельё, которое я надела вчера специально для него.

Я рыдаю в голос.

Он суёт мне кусок мыла прямо в рот.

– Жри, сука! Мой свой, блять, грязный рот! Его ебучая метка на тебе!

Сопли и слёзы смешиваются на моём лице. Мыло горькое и едкое, оно разъедает мой язык и горло. Я давлюсь и кашляю, но он давит сильнее. Разочарование во мне разрастается в сто тысяч раз.

Как он может делать со мной такое после всего? После всех совместных вечеров и ночей, всех признаний в любви. После того, как мы собирали себя по кусочкам и клялись, что никогда больше не вернёмся в эту тьму.

Я сдаюсь. Просто открываю рот шире, потому что кусок мыла давит на зубы так, будто они сейчас провалятся внутрь. Я поднимаю на него глаза, встречаясь с его. Чужим, зелёным, в котором открыт лишь гнев и чистая хладнокровная ненависть, без какой либо капельки любви. Ни следа от того Дилана, который когда-то смотрел на меня, как на свой мир.

Он поднимается. Лицо его сморщено от презрения, словно я – кусок дерьма, который валяется у него под ногами на мокром полу ванной.

– Приведи себя в порядок. И чтобы удалила его ебучий номер! Если увижу – убью его, а потом и тебя. Поняла?

Я облокачиваюсь на локоть, трясясь всем телом. Выплёвываю мыло, а слюни тянутся длинными прозрачными нитями, язык и внутренние стороны щёк разъело горечью. Я сплёвываю густую пену, кашляю, и пытаюсь вдохнуть.

– Всё кончено, Дилан, – хриплю я. – Всё кончено!

***

– ААААААААА!

Я как ошпаренная подскочила на кровати, хватая ртом воздух. Сердце колотится о ребра. Всё лицо мокрое от слёз, а волосы прилипли к вискам от пота.

– Детка, что с тобой? – тихий от сна голос Дилана мгновенно прорвался сквозь панику.

Он тут же сел следом, сильные руки обхватили меня и притянули к себе. Я вцепилась в него, зарываясь лицом в его горячую, приятно пахнущую шею.

Это просто страшный сон. Неправда… Дилан так никогда не сделает! Он любит меня!

– Детка, посмотри на меня, – мягко, но настойчиво шепнул он, обхватывая ладонями моё лицо.

Я подняла глаза и утонула в них.

Это его настоящие глаза. В них отражаюсь растрёпанная и заплаканная я. В них та самая глубокая любовь, которая когда-то пугала и давала спасение одновременно, не та ненависть из сна, и страшная правда, о которой он до сих пор не знает, а я боюсь ему рассказать.

– Что тебе снилось? – спросил он, большими пальцами стирая слёзы с моих щёк.

– Что ты… больше не любишь меня, – прошептала я.

Он улыбнулся уголком губ – той самой ленивой, НАГЛЮЩЕЙ улыбкой, от которой я по сей день схожу с ума.

– Такого никогда не произойдёт, пока моё сердце будет биться, Терра. Даже после смерти я тебя заебу своим присутствием!

Я рассмеялась сквозь остатки слёз, а он удовлетворённо хмыкнул и рывком перетащил меня к себе на грудь, обнимая крепко-крепко, вдавливая в себя.

От него всё так же пахнет шоколадом и пряностями – точно так же, как в школе. Моим родным, любимым, и теплым Диланом.

Но внутри меня все еще гнёт страха.

А вдруг однажды он действительно станет тем оборотнем из моего сна?

Глава 3. Терра

Два года назад

– Мы можем поговорить? – голос Мэйса в трубке звучит нежно. – Просто давай встретимся и поговорим нормально, кексик!

Я стою у большого окна гостиной и не могу отвести глаз от картины, которая разрывает мне сердце на части.

Дилан сидит в глубоком кресле у камина, а на его сильных руках уютно устроился Марк – наш маленький братик. Малыш довольно гукает, хватает Дилана за палец своими крошечными ручками и смеётся чистым, звонким смехом, от которого тает всё внутри. А Дилан смотрит на него с такой нежностью, какой я почти никогда не видела в нем по отношению к другим (не считая меня). Он что-то шепчет малышу, методично покачивает его, и на его лице такая мусюсю беззащитная улыбка.

Тот самый Дилан, которого я так редко вижу. Парень, ради которого я когда-то простила весь ад.

И в этот момент в моё ухо врывается требовательный, полный обиды и надежд другой голос.

– Мэйс… – начинаю, почти не дыша, чтобы Дилан не услышал. – Пожалуйста, оставь меня. И… ничего не было, не вздумай кому-то рассказывать.

– Я и не собирался, – выдыхает Мэйс. – Я просто хочу, чтобы ты наконец поняла, блять, что он тебе совсем не пара, Терра. Ты и я… мы знаем друг друга с пелёнок. Мы идеальная пара, и ты это знаешь не хуже меня. Ты же по любому умалчиваешь, что он бил тебя или продолжает бить до сих пор. Я уверен, что он психопат!

Снова раздаётся счастливый смех Марка и низкий смех Дилана в ответ. Этот звук режет меня на кусочки…

Я отворачиваюсь от этого прекрасного виденья, ковыряя ногтем край стола так, что там кажется появится дырка.

– Мэйс, не неси чушь, – быстро обрываю его.

– Я? Кексик, я знаю тебя лучше любого мужика в твоей жизни, – продолжает Мэйс уверенно. – Я люблю тебя, мы с тобой созданы друг для друга, и ты это знаешь!

Я испускаю вздох, будто на мне груда камней, которая сейчас меня свалит в обрыв.

За спиной тепло камина, мягкий свет, запах молока и детской присыпки. А в трубке человек, который тянет меня назад в прошлое, в токсичную паутину, из которой я когда-то кое-как выбралась.

Так вышло, что после того поцелуя на выпускном Мэйс никак не хотел отставать, и мне дико страшно, что Дилан когда-нибудь узнает о том случае. Но ещё страшнее признавать самой себе, что иногда, в самых тайных уголках сознания, я думала, а как могло бы быть у нас с Мэйсоном? Он действительно знал меня лучше любого человека на свете. Знал все мои шрамы, страхи, и слабости. Но он был моим буллером, и спал с моей мамой. А я… простила его. Хотя вся эта ситуация аморальная и извращённая. Смешно… ведь вся моя жизнь давно превратилась в сплошной клубок абьюза, насилия, крови и прощения благодаря одной писательнице...

– Мэйс… прости, я… ты втираешь мне какую–то дичь, – быстро говорю я.

В трубке раздаётся знакомый смех, который когда-то был для меня лучшим комплиментом, если я хорошо пошутила.

– Знаешь, почему я уверен, что у тебя есть чувства? – говорит он уверенно. – Потому что я знаю тебя лучше любого человека на этом свете, кексик, и я не отступлю. Похуй мне на Ваттенвила. Я не могу так жить. Я понимаю, что обещал тебе, но мне моя жизнь тоже важна. А если быть точнее, то важно, чтобы ты была со мной!

Настоящее

Я стою с чашкой кофе в руках и смотрю в огромное окно, как за стеклом падает снег, укутывая сосны толстым, белым покрывалом. Наш дом посреди леса кажется островом умиротворения и тепла.

За спиной раздались знакомые шаги. Дилан вошёл на кухню и, не говоря ни слова, обхватил меня сзади. Горячее, сильное тело прижалось ко мне целиком – грудью к спине, бёдрами к бёдрам. От него пахнет гелем для душа, и кофе.