Первое впечатление

Белоснежные кроссовки вязнут в чернильной слякоти, осыпанной снежной пудрой.

– Сука, – резонирует Алекс в тон зловещему завыванию ветра.

Стылый холод настигает его, как только он покидает машину. Холод забирается под одежду, дерёт кожу, сковывает движения. Алекс скалится ветру и вжимается глубже в бомбер, прокладывая себе путь через густой лес в ночной темноте. Погода вторит его проклятьям – влажный снегопад быстро превращается в ливень, и месиво под ногами становится только отвратительнее.

Дорога в ад, считает Алекс, вымощена не благими намерениями, а трупами крыс, что бегут с тонущего корабля своих пороков в леса чертовой Пенсильвании. И теперь в этих лесах задача Алекса – очередную крысу найти.

Лукас Морелл – крыса со стажем. Когда за покерным столом он проигрывает всё своё и влезает в чужое, он быстро понимает, что единственный путь – лишь побег. Ему никогда не вернуть должную сумму, никогда не расплатиться с процентами и уже не слезть со счётчика, поэтому всё, что ему остаётся – леса чертовой Пенсильвании.

Леса чертовой Пенсильвании – подходящее место для того, чтобы исчезнуть.

Лукас Морелл бежит из города, забивается в какую-то вшивую нору и наверняка фантазирует о безопасности. Только он не учитывает важного: трусливый побег по законам жанра сопровождается преследованием, как будто свалить от игорной мафии – всё равно что заблокировать спам. Наивно.

Для таких случаев и нужны Алекс с Томасом. Как пару охотничьих псов их спускают с цепи на поиски, и тогда-то происходит самое интересное – тогда развязываются руки, лязгают зубы, вместе с цепью опадают всё моральные принципы. Алексу это нравится. Нравится промышлять гнусной охотой, идти по следу. Нравится выслеживать добычу – улыбаться морщинистым соседкам, пока не выловишь ту самую, что болтает без умолку и знает больше положенного. Нравится злость, что капает процентами на счётчик должника и разжигает аппетит. Не нравится только хренов лес и влажный холод.

Алекс вновь вляпывается в слякоть и матерится. За изгаженные кроссовки Мореллу достанется сполна, и платить не иначе как кровью.

Вряд ли Алекс помнит, когда становится таким злым. С первой дорожки кокаина длиной в целую вечность или с показательных требований отсыпать в миску больше банкнот – не суть. Суть в болоте, что позволила всем порокам зацвести буйством, в громких рекламных лозунгах, американской мечте и долларах, что оказалось так просто добыть, встряхнув башкой вниз пару придурков у игрового автомата. Или суть в этой стране, в самом чреве которой лежит кусачая жадность и желание оттяпать кусок побольше, не напрягаясь. Алексу нравится не напрягаться, но напрягать других.

Пробираясь сквозь снег, дождь и прочие божественные испражнения, он наконец находит нужный дом в мрачной тишине леса. Томас остаётся где-то позади, но их дорожки ещё обязательно сойдутся – встреча в точке невозврата, на глубине морального уродства.

Алекс подбирается к мягкому свету почти наощупь, заглядывает в щелочки, рассматривает чей-то призрачный силуэт за занавесками.

Время начать.

Острыми костяшками он барабанит по двери и утробно фырчит. Стряхивает с себя крупные капли, что забираются под куртку и липнут к коже.

Дверь немного раскрывается, и на пороге дома внезапно возникает девчонка. Она материализуется из опьяняющего тепла и аромата какао с привкусом корицы, что оседает на языке и щекочет рецепторы. Растерянная, несуразная в длинной сорочке и наспех натянутой кофте крупной вязки, девчонка хлопает большими влажными глазами и рассматривает Алекса, прячась за дверной цепочкой. На секунду Алекс теряется – не её он ожидает увидеть в глуби леса, но одна мысль быстро сменяется другой. Он приходит к нужному выводу быстрее, чем девчонка успевает произнести своё тихое "да?". Должно быть, она – дочь Морелла, крысиное потомство с долгами, что, на минуточку, кочуют по наследству. Они ведь не могут ошибиться с адресом. Буквально сегодня с утра Морелл сворачивает с заправки в сторону этого дома, а домов в этой глуши не то, чтобы много.

Алекс облизывает девчонку хищным взглядом с головы до ног и растягивает всю сладость момента меж влажных губ, в блаженной улыбке.

Ему здесь уже нравится. Ему здесь уже заранее хорошо, потому что другим может быть плохо.

– Привет, – нависая над девчонкой, катает на языке сырое оправдание, демонстративно вздрагивает и нагоняет на лицо всё доступное сожаление, – Прошу прощения за беспокойство. Не хотел никого тревожить, но тут такое дело… У меня проблема – машина сломалась, и мобильник сел, мне бы очень не помешала помощь. Я могу вызвать от вас эвакуатор?

Где-то он это видел. Где-то такие сюжеты заканчивались плохо, но не для таких как Алекс. Он старательно улыбается, пожимает плечами, трёт башку, стриженную почти под ноль, в растерянности. Мамаша говорила ему, что он красивый; говорили многие, но только Чикаго удалось его убедить. В Чикаго твердили об этом на каждом шагу и даже давали деньги – за фальшивые улыбки на фотографиях, за "покажи больше страсти", за "чёрт, с твоим лицом только рекламировать нахальную молодость". Потом амплуа сменяется, и теперь деньги Алекс может забрать сам, но первое впечатление обманчиво и вязко, как вязка слякоть у дома.

Первое впечатление – лучший его козырь.

Потому что первое впечатление об Алексе всегда лучше самого Алекса.

– Я промок до последней нитки и замёрз как собака, – подкидывает он до кучи, прогрызает себе путь сквозь мелькающее на лице девчонки сомнение. Аккуратно паркует грязный кроссовок у косяка, чтобы дверь чуть что не захлопнулась в тот же момент. – Мне бы только позвонить, вызвать помощь, чтоб не остаться ночевать в лесу. У матери день рождения, а я тут торчу. И букет ей купил, и подарок. Ездил по делам до знакомого, да чертова тачка…

– Да… Да, конечно, – неловко хватает девчонка слова из воздуха, – День рождения…

Срабатывают букеты, мать, что вертится в гробу уже второй десяток лет, или бездарная наивность девчонки – как знать. Но дверь наконец распахивается полностью, и Алекс ныряет в благодатное тепло с привкусом какао и сладковатым душком девственной непосредственности. Алекс умилен, восторжен и восхищён. Ещё никогда насильственное вторжение в чужую жизнь не напоминало сценарий мыльного сериала для малолеток; ещё никогда жертва не приглашала его внутрь в нелепых тапочках и со смущенной улыбкой.

– Есть дома взрослые? – Алекс глядит на девчонку пристально, пакует во взгляд всю напускную симпатию, расточает яд по комнате, – Или кажется, что ты уже вполне взрослая. Сколько тебе?

Эта игра азартная – мутные подкаты из рубрики «ставлю всё на красное»; и оказавшись внутри норы, можно уже насладиться процессом. Когда теперь кожу холодит лишь револьвер за ремнем джинс, по телу прокатывается лихорадочное возбуждение. Восторженное предвкушение, сконцентрированное на кончиках пальцев.

– Лет? Исполнилось восемнадцать, – она даже не задумывается, не улавливает подвоха в чужом лукавстве, но пропускает Алекса вперёд и осторожно отходит в сторону. – Хотите присесть? Я прибавлю обогреватель.

Алекс заваливается на пухлый клетчатый диван с ворсистым пледом и ещё раз перебирает девчонку взглядом. Она будто не замечает этого наглого взгляда – только отводит глаза и тонкими пальчиками подкручивает ручку обогревателя.

– А не предложишь что-нибудь… Чтобы согреться побыстрее? – гулко хмыкает он и трёт ладони.

Девчонка сначала теряется, не вполне понимает намёки, но потом встречает его вопрос скромной гостеприимной улыбкой. Будто действительно не догоняет, что впускать незнакомцев в дом под самую ночь – сомнительное гостеприимство.

– Есть какао.

Алекс давит ухмылку и отвешивает ей кивок. Приторно, сладко – самое то для такого вечера.

Он оглядывается, приценивается – есть ли в доступной близости ценности, что можно прихватить с собой и отдать на откуп своему жадному эго. Но дом выглядит до тошного простым и скромным – гостиная в дереве, соединенная с кухней и несколько дверей комнат. На кухне пустынно и всё, что стоит на столешнице – пачка какао. В гостиной ни телевизора, ни даже радио – лишь старые книги на полках, древний комод с резным узором и несколько коробок с каким-то хламом. Не густо.

Единственное примечательное в этой гостиной – чертова рождественская гирлянда, которая мелькает разными цветами над комодом.

Но Алекс старается не выдавать своего разочарования. В конце концов, он уже нашёл, чем Морелл расплатится за свой побег.

Он вновь обращает внимание к девчонке:

– Славный домик, давно вы тут живёте?

– Да… С детства.

Враньё.

Но Алекса едва ли интересуют её ответы – только то, как она смущается и теребит ткань несоразмерно большой сорочки.

– Чертова глушь, не место для симпатичной девчонки. Я Алекс, а ты – ангел, что меня спас? – сладко и обязательно с причмокиванием. Двойное дно пробито с порога, и падать ниже – сплошное удовольствие. Вызывайте эвакуатор для девчачьих сердец.

Алекс растягивает колючую ухмылку от одного края рта до другого. В Пенсильвании сегодня ожидаются осадки; по прогнозу снег, дождь и слёзы девственниц.

– Я Мэйв, – улыбка девчонки едва заметная – призрачный изгиб тонких губ, но Алексу достаточно и этого, чтобы зацепиться. Чтобы поверить в то, что за этой улыбкой его ожидает веселье.

– Я здесь только на каникулы, – спешно продолжает она.

Отец притащил её в этот лес, но не научил, что врать плохо.

Маленькая лгунья на рождественских каникулах, ага. В планах семейный ужин из запечённых страданий с хрустящей корочкой, катание на салазках в ошибки прошлого и конфетти из долгов с процентами. Под ёлкой колючие угрозы, упакованные в блестящую обертку – их Алекс подарит позже и запихает отцу Мореллов в глотку. А для девчонки в упаковке сладости, приторная патока на языке, что заскользит по тонкой шее, вымажет всё её нутро липкой скверной.

Подождать, растянуть удовольствие раскаленной проволокой внутри, прочувствовать момент – Алекс это умеет.

Он наблюдает за тем, как она семенит в одну из комнат, скрываясь от взгляда Алекса, а возвращается уже с мобильником.

Алекс принимает телефон в дар. Потом он возится с мобильником несколько минут, имитируя гугл поиск ближайшего эвакуатора. По нотам разыгрывает звонок, заговаривая тишину в трубке. Спектакль нравится: хлебные крошки к миру, который остался за дверью – пусть у девчонки останется хоть что-то. Хлипкая вера, например. На ближайшие пять минут, пока ладони Алекса оттаивают в тепле керамики с какао.

– Сказали, что из-за погоды не смогут приехать быстро. Сказали, что ждать придётся около часа.

Сказали, что никто вас не спасёт.

Он гасит экран, и пока девчонка соображает, что ответить, незаметно прячет мобильник между подушками дивана.

– Вы… Вы можете остаться пока здесь.

Конечно, может. Иначе кто ему запретит?

– Не хотите позвонить маме? – продолжает Мэйв.

Алекс глядит на неё с наигранным непониманием. Заметила, как он запрятал мобильник?

– Поздравить с днём рождения, – спешит добавить она и тупит взгляд.

Алекс выдыхает.

– Я бы хотел поздравить её лично. Она – не сторонница технологий, – он продолжает заговаривать зубы, уводя внимание девчонки подальше от мобильника, – Но не хочется являться к ней в таком виде – она заслуживает большего. Правда ведь?

Мэйв понимающе кивает.

– Возьмите, – она наклоняется к спинке дивана, задевая чужой локоть коленкой, и подхватывает плед, – Я могу высушить вашу куртку – вся промокла.

Алекс ласково улыбается, когда острая коленка скользит по его локтю и неловко задерживается в интимной близости ещё на пару мгновений, но быстро ретируется под длинную сорочку. Алекс уже живо представляет себе, что ниже, глубже, слоями до, у поверхности терпкого стыда, но хочет разворачивать обертку аккуратно, сохраняя рисунок, чтобы разглядеть повнимательнее. Рвать на мелкие кусочки с порога не улыбает, он не Томас; ему нравится рвать изнутри, нравится выверенное по граммам чувство страха, в равной пропорции с перемолотым в мелкую крошку замешательством. Посыпать шоколадной пыльцой на какао и испить до дна.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.