Криптоморфы-2: Око за око

Глава 1

Утром, когда Кира пришла на работу, первым человеком, который встретился ей в коридоре при выходе из лифта, оказался Алекс Томчак. На ходу отпивая кофе из большого картонного стакана, он направлялся в общий офис, где находились агенты отдела оперативных расследований.

– О, ты все-таки явилась! – Томчак расплылся в улыбке. – Я думал, после ночных событий ты навсегда передумаешь о работе в нашем зверинце.

– Не дождетесь, – хмыкнула Кира. – Где я могу расположиться?

Вообще-то ночью она действительно думала о том, не совершила ли ошибку, когда так настойчиво напрашивалась на работу в отдел оперативных расследований: судя по тому, как вел себя Верес, она запросто могла бы лишиться жизни. К тому же давали о себе знать ожог на животе и поврежденная кожа на лбу и щеках – их по-прежнему украшали лейкопластыри.

Томчак провел Киру в просторный офис с панорамными окнами, выходившими на оживленную улицу перед штаб-квартирой БЛОК – Бюро ликвидации опасных криптоморфов. Помещение было заставлено металлическими шкафами и стеллажами, в которых, судя по всему, хранились папки с материалами различных дел.

Между рядами шкафов располагались столы, за которыми сидели агенты отдела оперативных расследований. Они занимались обычными утренними делами: кто-то говорил по телефону, кто-то печатал на компьютере, а кто-то просто переговаривался с коллегами. При виде Киры некоторые из агентов – в основном это были парни одного возраста с Вересом и Томчаком, или чуть старше – отвлеклись от своих занятий и с интересом на нее посмотрели: все-таки не каждый день они видели симпатичную девушку, которая осмелилась работать в самом опасном подразделении БЛОК. К удивлению Киры, в офисе не оказалось ни одной женщины, и это ее немного смутило. Что ж, она знала, на что шла, и нечего теперь распускать нюни.

– Можешь обрадовать Вереса своим приходом. – Томчак кивнул куда-то в сторону. – Он сидит вон там. Парни его терпеть не могут, поэтому Вересу выделили место подальше от всех.

Кира направилась к столу напарника, который располагался в закутке в самом конце общего офиса, между архивным шкафом и стеной.

Верес стоял спиной к общему залу и метал дротики в круглую мишень на стене.

– Так вот, чем занят лучший агент БЛОК? – Кира не удержалась от сарказма: как известно, лучшая защита – это оборона, и если уж Верес позволяет себе отпускать в ее адрес колкости, то и она постарается ни в чем ему не уступать.

Верес обернулся, удостоив напарницу презрительным взглядом. Как и лицо Киры, его физиономию украшали лейкопластыри в тех местах, куда ночью попала кислотная слизь из пасти чудовища.

– Я не понял: а где кофе? – спросил он с недовольством в голосе.

– Вообще-то я твоя напарница, а не прислуга, – отчеканила Кира.

Она взглянула на стол Вереса, на котором среди залежей папок и пустых картонных коробок из-под китайской еды едва можно было разглядеть компьютер и телефон, и усмехнулась: почему-то она не сомневалась, что рабочее место напарника будет выглядеть именно так.

– Давай договоримся на будущее. – Верес вытащил из мишени дротики и снова занял прежнюю позицию для метания. – К моему столу без стакана кофе ты не подходишь.

– Ты бы вначале прибрался, а потом командовал, – отрезала Кира, стараясь до последнего держать оборону, хотя не была уверена, что ее дерзость не разозлит окончательно Вереса.

К ее удивлению, он лишь улыбнулся краешком губы, продолжая метать дротики.

– Кажется, я начинаю понимать, почему Строгин разрешил тебе работать вместе со мной, – сказал он, мимолетно взглянув на Киру. – Похоже, ты ему так мозги вынесла, что шефу не оставалось ничего другого, как дать добро. Ты же кого хочешь достанешь!

– Тебя я уже достала? – Кира сложила руки крест на крест на груди и посмотрела на Вереса с вызовом.

– Меня? – он фыркнул и метнул дротик: тот попал мимо мишени, воткнувшись в стену. – Да я даже забыл, что ты должна сегодня прийти на работу. Кстати, вот правда: зачем ты приперлась? Мало тебе было приключений ночью?

Кира взметнула бровь:

– Ты можешь думать и говорить что угодно, но это не изменит простого факта: теперь я – твоя напарница, и тебе придется с этим смириться.

– Иначе что? – оскалился Верес.

Но Кира ответить не успела: к ним подошел Томчак.

– Иначе Строгин надерет вам обоим задницы, – ухмыльнулся он. – Шеф вызывает вас к себе в кабинет. Срочно.

Верес метнул в мишень последний дротик (тот угодил точно в центр!) и, не сказав ни слова, направился мимо Киры к выходу из общего офиса. Переглянувшись с Томчаком, она последовала за напарником.

Глава 2

В кабинете Платона Строгина снова было прохладно (кондиционер работал на полную катушку), и Кира пожалела, что оставила пиджак в машине. Впрочем, об этом не пришлось долго печалиться: уже спустя мгновение ее мысли целиком оказались заняты тем, что скажет Строгин, поскольку его вид не сулил ничего хорошего. Начальник отдела оперативных расследований с нахмуренным лицом сидел за своим столом напротив подчиненных и просматривал какие-то документы в папке. Кира покосилась на Вереса: тот застыл на стуле с невозмутимой ухмылочкой и чуть прищуренными глазами. Похоже, он уже не раз сталкивался с раздраженным поведением шефа, поэтому не выказывал никаких признаков беспокойства.

Строгин, наконец, закончил перелистывать бумаги и поднял взгляд на подчиненных. Его глаза, спрятанные за очками, казалось, могли прожечь стекла – настолько разгневанным выглядел Строгин.

– Это отчет Томчака о событиях прошедшей ночи, – едва сдерживая ярость в голосе, процедил шеф. – Твой отчет, Верес, я до сих пор не видел.

– Его напишет моя новая напарница, – с издевкой ответил агент. – Надо же ей чем-то заниматься.

– Марк, ты в своем уме?! – окончательно вспылил Строгин. – Ночью ты потащил Коваль на опасное, никем не санкционированное дело, и теперь сидишь тут как ни в чем не бывало?!

– Во-первых, это была не ночь, а вечер, – невозмутимо поправил Верес. – Я не думал, что наша поездка настолько затянется. – Он перевел взгляд на Киру: в его глазах плясали черти. – Во-вторых, моя новая напарница сама захотела, чтобы я взял ее на задание.

Он выжидательно глядел на Киру, словно давая ей шанс проявить себя: она могла либо встать на его сторону, либо сдать с потрохами Строгину. Сглотнув, Кира тихо сказала:

– Агент Верес прав. Я сама попросилась на задание.

Верес победно улыбнулся и развел руками, будто давая тем самым понять, что он здесь вообще ни при чем. Строгин прожег Киру недовольным взглядом, но ничего не сказал в ответ. Шеф наверняка понял, что она покрывает Вереса, но что он мог с этим поделать? В конце концов, Кира сама напросилась к Вересу в напарницы.

Строгин мотнул головой, словно беседа с подчиненными страшно ему надоела, и приказным тоном сказал:

– После обеда вам обоим следует явиться на дисциплинарное слушание в отдел собственной безопасности и объясниться по поводу вашего ночного приключения. Но это еще не все. – Строгин протянул Вересу папку, лежавшую на краю стола.

– Что это? – спросил агент.

– Возможность загладить вину, – ответил шеф, откинувшись в кожаном кресле. – Новое дело повышенной важности. Все подробности – внутри папки. К расследованию приступить немедленно.

Верес кивнул и, прихватив папку, поднялся. Кира последовала его примеру, бросив на прощание виноватый взгляд на Строгина. Тот с нахмуренным видом продолжал сидеть в кресле, наблюдая за тем, как агенты покидают его кабинет. Когда они были уже у дверей, Строгин вдруг сухо приказал:

– Марк, останься на минутку.

* * *

Когда Кира Коваль вышла из кабинета, Марк повернулся к Строгину. Тот поднялся с кресла и, сложив за спиной руки, подошел к окну.

– Мое терпение подходит к концу, – тихо сказал шеф, глядя на затянутое тучами небо. – Еще одна выходка наподобие той, что была ночью, и ты будешь уволен.

Марк покачал головой: ну какого черта на его голову свалилась эта девчонка?! Из-за нее теперь столько проблем!

– Я одного не пойму: зачем вы разрешили ей стать моей напарницей? – спросил он.

Строгин проигнорировал вопрос подчиненного и, повернувшись к нему лицом, продолжил говорить так, как будто его никто не перебивал:

– Марк, мне надоело терпеть твои выходки, даже несмотря на то, что ты являешься одним из лучших агентов БЛОК.

– Лучшим агентом, – осклабившись, поправил Марк. – Шеф, вы прекрасно знаете, что никто не ликвидирует больше криптоморфов, чем я.

– Но это не значит, что мы должны сносить твой отвратительный характер, – отрезал Строгин, сверкнув очками. – Как бы ты себя ни вел, Кира Коваль все равно будет твоей напарницей – таково мое решение. И ответственность за успешность ее службы теперь целиком лежит на тебе.

– Но…

Строгин резко оборвал Марка:

– Никаких «но»! С этого момента вы работаете как одна команда. Ее успех – твой успех. Ее поражение – твое поражение, и никакого снисхождения больше не будет. Еще одна оплошность – и ты уволен. А теперь можешь идти.

Строгин уселся обратно в кресло и погрузился в изучение документов на столе. Разговор был окончен.

Покидая кабинет начальника отдела оперативных расследований, Марк думал только об одном: какого черта шеф так носится с этой настырной девчонкой?!

Глава 3

Таня Бартош возвращалась домой, натянув на голову капюшон толстовки. Тучи затянули небо сплошной серой пеленой, едва пропуская солнечный свет, но девушка все равно шла по улицам в темных очках – никому из прохожих не следовало видеть ее глаза, и на то была особая причина.

Засунув руки в карманы толстовки, Таня с низко опущенной головой маневрировала между пешеходами, в этот ранний час спешившими кто на работу, кто по другим будничным делам. Вдруг один из прохожих, толстый парень с наглой мордой, толкнул плечом Таню, а затем разразился гневной тирадой:

– Смотри, куда прешь! Слепая, что ли?!

Возмутившись, он пошел дальше по улице, а Таня лишь усмехнулась ему вслед: много лет назад – до того, как началась вторая волна распространения криптоимпульса – она действительно была незрячей.

Таню раздражали грубые люди, наподобие жирдяя, толкнувшего ее плечом, но если раньше она молча стерпела бы обиду (так учили ее родители), то теперь она знала, как противостоять таким ублюдкам, – и это знание дарило ей невероятное удовольствие и ощущение внутренней правоты.

Девушка повернулась, чтобы продолжить путь дальше, как вдруг ее взгляд упал на мятую листовку, валявшуюся на тротуаре. «Хороший криптоморф – мертвый криптоморф!» – призывала листовка с изображением гротескного чудовища, перечеркнутого красной линией. Судя по качеству исполнения, листовка была явно самодельной.

Таня скривилась. Она ненавидела все эти листовки и граффити на стенах домов, требовавшие уничтожать криптоморфов, по одной простой причине: она сама была криптоморфом и последние десять лет тщательно это скрывала.

Папа и мама переживали за Таню и часто напоминали ей о том, как важно прятать свой дар в современном мире, который окончательно сошел с ума после появления криптоимпульса. Большинство обычных людей ненавидели тех, кто под воздействием излучения обрел сверхспособности, поэтому родители Тани переживали за жизнь и благополучие дочери, ставшей криптоморфом.

Но у Тани больше не было причин скрывать свои способности: прошедшей ночью она во второй раз продемонстрировала их в полной мере на безлюдной парковке огромного гипермаркета…

Содеянное снова потрясло ее – как и в самый первый раз, когда она убила человека. Впрочем, когда нервное возбуждение прошло, Таня с удивлением осознала: второе удачное убийство подарило ей уверенность в собственных силах. Еще никогда Таня не чувствовала себя так хорошо – свободно, окрыленно и легко, – как в тот миг, когда наконец-то без всяких ограничений применила свой дар.

Она долгое время не понимала, почему она обрела паранормальные способности после воздействия криптоимпульса. Родители боялись, что люди могут навредить Тане, поэтому старались всячески подавлять в ней интерес к изучению дара. Но теперь Таня обрела цель: она чувствовала внутри особый тайный импульс, который подарил ей понимание. Прислушиваясь к нему, она постепенно узнала, для чего криптоимпульс вернул ей зрение и наградил ее тем, что она стала называть «oculus sinister».

Она много раз видела этот термин в строчке «диагноз» в своей медицинской карточке, которую заполнял наблюдавший ее врач. Оказалось, фраза «oculus sinister» на латинском языке означала «левый глаз», но однажды, копаясь в словаре, Таня узнала, что у слова «sinister» было еще несколько значений – злой, пагубный, плохой.

Дурной глаз.

* * *

Вернувшись домой, Таня сняла очки и посмотрела в зеркало, висевшее в прихожей. У нее были длинные, каштанового цвета волосы, бледное, осунувшееся лицо с узкими бескровными губами и маленькие черные глаза, словно спрятавшиеся под широкими бровями.

Левый глаз отличался от правого: казалось, в глубине его зрачка пульсировала сама тьма, которую изредка прорезали едва заметные всполохи зловещего огненно-красного сияния. Сконцентрированная энергия плескалась внутри глазного яблока, готовая вырваться в любой момент по желанию Тани.

И сейчас, вернувшись домой после того, что случилось ночью на парковке в гипермаркете, Таня знала наверняка, что ее oculus sinister – ее «дурной глаз» – стал верным и надежным оружием мести.

Она посмотрела на темные очки, которые держала в руках. Левая линза представляла собой сплошной черный пластик, который полностью блокировал обзор. Правая линза была сделана из обычного затемненного стекла. Такую необычную конструкцию очков придумала врач, которая наблюдала Таню в Центре изучения криптоморфов. Родители в течение многих лет заставляли Таню надевать очки, потому что они сдерживали ее опасный дар. Но теперь в них больше не было необходимости.

Таня горько усмехнулась и переломала ненавистные очки пополам – с таким усилием, что осколки стекол и пластика впились в ладони и расцарапали кожу, но она даже не обратила внимания боль и капли крови. Таня швырнула разломанные очки на пол и вытерла окровавленные ладони о джинсы.

А теперь – нужно собраться. Взять себя в руки.

Таня собиралась передохнуть в квартире – позавтракать и принять душ. Может быть, немного поспать, если получится унять нервную дрожь. Вечером ждало еще одно дело, и Тане не хотелось отправляться на него, будучи на взводе.

Она прошла на кухню и, включив чайник, приблизилась к холодильнику. Открывая дверцу, Таня привычно бросила взгляд на прикрепленную магнитом старую, немного выцветшую фотографию. На снимке восьмилетняя Таня, невидящим взором глядевшая куда-то мимо камеры, сидела на коленях у молодой красивой мамы, которую с грустной улыбкой обнимал папа – тогда он еще носил усы.

Таня помнила, что эта фотография была сделана за месяц до второй волны распространения криптоимпульса. Патоген не только вернул ей зрение, но и подарил левому глазу необычную способность, чудовищную по своей разрушительной силе. И теперь Таня сделает все, чтобы с помощью дара отомстить за родителей.

Глава 4

В папке, которую передал Платон Строгин, оказались материалы дела и флешка с записью камеры видеонаблюдения. Марк пробежал взглядом короткий протокол осмотра места преступления, составленный полицией.

– Готова поспорить, что ты уже не раз бывал на дисциплинарных слушаниях в отделе собственной безопасности, – сказала Кира, вставляя флешку в компьютер Вереса. – Мне снова придется тебя отмазать, как в кабинете Строгина?

– Кстати, ты не плохо справилась.

– Мог бы сказать «спасибо».

– Велика честь. – Марк бросил папку с документами на стол. – Сходишь на слушание одна и передашь этим придуркам, что я послал их в задницу.

Кира недовольно покачала головой и включила воспроизведение видео, записанного на флешку.

На мониторе появилось зернистое черно-белое изображение. Марк автоматически отметил детали: место – подземная парковка круглосуточного гипермаркета, время – 00 часов 42 минуты (согласно таймкоду внизу экрана). Вначале на записи не происходило ничего интересного: немногочисленные автомобили на паркинге дожидались своих хозяев, решивших в столь поздний час совершить покупки.

Наконец, спустя несколько секунд к одной из машин, темному седану представительского класса, подошел мужчина с тележкой, доверху нагруженной пакетами с продуктами – должно быть, он был из тех людей, что предпочитали закупаться сразу на неделю вперед. Когда мужчина начал перекладывать пакеты в открытый багажник, из-за бетонного столба, рядом с которым был припаркован автомобиль, появилась фигура в толстовке с натянутым на голову капюшоном, узких джинсах и кедах.

Фигура стояла к камере спиной, и было трудно разглядеть ее лицо, но, судя по невысокому росту и манерам держаться, это была девушка или молодая женщина. В какой-то момент она повернулась к камере вполоборота, и стали видны большие солнцезащитные очки, скрывавшие чуть ли не половину лица.

Увидев девушку, мужчина прекратил перекладывать пакеты из тележки в багажник машины. На видеозаписи не было слышно звука, но мужчина явно о чем-то говорил с девушкой: это стало понятно по тому, как едва заметно двигались его губы. Вероятно, девушка тоже что-то говорила в ответ, поскольку спустя мгновение мужчина переменился в лице, будто услышал нечто пугающее или тревожное.

Дальнейшие события заставили поморщиться даже Марка, повидавшего многое за три года работы в БЛОК: девушка резким движением сняла очки (ее лицо, впрочем, все равно оставалось скрытым тенью от капюшона), после чего при взгляде на нее мужчина упал на колени и, раскрыв рот в беззвучном крике, поднес руки к голове. Затем он повалился на бетонный пол, сотрясаемый крупными судорогами. Его глаза вдруг взорвались, будто внутри них находились микроскопические бомбы, а из обугленных глазниц повалил дым. Девушка тем временем не проявляла ни малейшего признака испуга или удивления: она спокойно надела очки и, резко развернувшись, исчезла из кадра.

– Ничего себе, – выдохнула Кира, когда запись закончилась. – Ты когда-нибудь такое видел?

Марк решил оставить вопрос без ответа: нечего этой выскочке знать, что даже он, будучи одним из самых опытных агентов БЛОК, повидал еще не все ужасы, на которые способны криптоморфы. Вместо этого он сказал, посматривая в материалы дела:

– Имя погибшего – Петр Вирхов. Пятьдесят шесть лет, работал судьей. Прошлой ночью он по привычке совершал покупки в круглосуточном гипермаркете.

– Почему так поздно? – удивилась напарница.

– Судьи часто сверх нормы завалены делами и допоздна задерживаются на работе, – Марк предложил наиболее очевидное объяснение.

– Он не был женат?

Марк взял папку со стола и еще раз пролистал материалы дела.

– Жена умерла шесть лет назад, детей у них не было, все остальные близкие родственники тоже давно мертвы.

– Значит, мы можем исключить родственников из круга подозреваемых, – рассуждала Кира. – У полиции уже есть какие-нибудь соображения насчет того, кем была нападавшая?

– Ты издеваешься? – фыркнул Марк. – Полиция сразу умывает руки, как только видит признаки малейшей причастности криптоморфов. Легавые с радостью спихнули расследование на БЛОК, даже не став заморачиваться с идентификацией убийцы.

– Вполне очевидно, что это криптоморф, обладающий сверхъестественной способностью дистанционно воздействовать на людей, – предположила Кира, задумчиво глядя на экран компьютера, на котором застыл стоп-кадр с изображением девушки в капюшоне. – Вот только как именно она это сделала?

– Сейчас узнаем. – Марк снял трубку телефона и, набрав внутренний номер, сказал собеседнику на другом конце провода: – Это Верес. Ты уже приступила? Хорошо, сейчас подойдем.

Глава 5

В морге, расположенном в отдельном здании рядом со штаб-квартирой БЛОК, убийственно пахло дикой смесью формалина и дезинфектантами. Кира несколько раз моргнула: глаза слезились от холодного света люминесцентных ламп на потолке.

Она и раньше бывала на вскрытиях во время занятий в Академии, но каждый раз посещение прозекторской оставляло гнетущее впечатление: накрытые простынями трупы, ожидавшие вскрытия на никелированных столах, словно напоминали о мимолетности жизни, которая в любой момент могла оборваться по разным причинам – будь то упавший на голову кирпич или нападение кровожадного криптоморфа.

– Мозг и глаза Петра Вирхова были сожжены, – стальным голосом отчеканила судмедэксперт Инга Карвонен.

Облаченная в халат и защитную маску на лице, она стояла возле стола, на котором лежало вскрытое тело Вирхова. Инга Карвонен была года на три старше Киры, но держалась так, будто проработала в БЛОК лет двадцать. У нее были пшеничного цвета волосы, аккуратно собранные в хвост на затылке, и голубые глаза, смотревшие на собеседника настолько безразлично и холодно, будто тот был не живым человеком, а очередным трупом, готовым для вскрытия на прозекторском столе.

– Глазные яблоки, скорее всего, мгновенно испарились либо же лопнули, о чем свидетельствуют небольшие фрагменты склеры и стекловидного тела, оставшиеся на лбу и щеках, – продолжала тем временем Инга, указывая пинцетом на обнаруженные изменения на трупе Вирхова. – Глазницы обуглились, а мозг, если вы позволите мне такое сравнение, словно превратился в куски хорошо зажаренной плоти.

– Инга, ты поаккуратнее с подробностями, а то моя напарница грохнется в обморок, – ухмыльнулся Верес.

Во время вскрытия он стоял в сторонке, с флегматичным видом наблюдая за работой судмедэксперта, но теперь подошел ближе к столу, чтобы воочию убедиться в словах Инги Карвонен.

Кира на трясущихся ногах последовала примеру Вереса, чтобы ни на секунду не дать ему усомниться в своей профпригодности, хотя на самом деле она едва сдерживала подкатывающую тошноту. Она повторила про себя, что ее совершенно не пугает вид развороченных внутренностей Вирхова и его обугленных глазниц вместе со вскрытой черепной коробкой. Кажется, у нее получилось: Верес с издевательской ухмылкой проследил за тем, как напарница встала возле стола, но ничего обидного в ее адрес больше не сказал.

Инга Карвонен улыбнулась уголком тонких губ, оценив выдержку Киры.

– Вероятно, мы столкнулись с криптоморфом, владеющим особой разновидностью пирокинеза, – сказала судмедэксперт, и Кира заметила, как после этих слов внезапно нахмурился Верес. – Но если при обычном пирокинезе криптоморф управляет огнем извне, то в данном случае, судя по характеру повреждений, высокие температуры возникли изнутри организма Вирхова.

– Как такое возможно? – удивилась Кира: на занятиях в Академии о таких способностях криптоморфов не упоминали.

– Вероятно, криптоморф, убивший Вирхова, способен точечно применять энергию высокой мощности, направляя ее в мозг и глаза жертвы, – предположила Инга. – Другого объяснения я найти не могу.

– Ты когда-нибудь видела нечто подобное? – вмешался Верес, задумчиво поглаживая большим пальцем подбородок.

Инга накрыла труп Вирхова простыней и, сняв латексные перчатки, выкинула их в большое мусорное ведро.

– Лично я – нет. – Она подошла к раковине и, включив воду, принялась мыть руки. – Но я общаюсь с коллегами из других городов в нашем профессиональном чате, и буквально пару недель назад патологоанатом из Рохмы рассказывал о трупе с очень странными повреждениями. Судя по описанию, они напоминали травмы Вирхова.

– Выясни, кем был погибший, и перешли мне информацию, – распорядился Верес и, не попрощавшись с напарницей и судмедэкспертом, выскочил из прозекторской.

– Он всегда так уходит? – удивилась Кира, когда за напарником захлопнулась дверь.

Инга Карвонен вытерла руки бумажным полотенцем и выкинула его в бумажное ведро.

– Сколько я его помню, – ответила она с мягкой улыбкой, которая удивила Киру: похоже, в отличие от других сотрудников БЛОК, судмедэксперт относилась к выходкам Вереса куда более снисходительно.

– Но почему все терпят такое поведение?

– Кто-то терпит, а кто-то нет. – Инга пожала плечами. – У Вереса бывали стычки с другими агентами, но после того, как Платон Строгин усмирил его пыл под угрозой увольнения, потасовки случаются реже. Впрочем, если повезет, ты еще можешь их увидеть.

Инга весело рассмеялась, будто ее забавляла сама мысль о том, что агенты БЛОК могут набить друг другу морды.

– Кажется, для тебя поведение Вереса не является чем-то из ряда вон выходящим, – осторожно заметила Кира, наблюдая за реакцией судмедэксперта.