Искусницу вызывали, Ваша драконья Светлость?

Глава 1.1

- Анника Леруа, ты наказана! Копейки не получишь в этом месяце, - перед носом невежливо замаячил женский пальчик с острым когтем, то есть ногтем, на конце.

Пришлось откинуть голову назад, во избежание нежелательных травм. В таком положении я имела удовольствие лицезреть холеное женское лицо, некрасиво скривившееся в гневной гримасе. И обреченно вздохнула. Не пронесло. На этот раз.

- Ты что себе позволяешь? Как смеешь разговаривать подобным тоном с нашим самым уважаемым покупателем?! Немыслимо! - слегка выпустив пар, хозяйка модного мужского салона резко отвернулась и начала мерить шагами небольшую швейную мастерскую, где я с трудом расположилась.

Условия труда были далеко неидеальными. Комната вся заставлена шкафчиками, коробочками, манекенами и другими необходимыми в швейном деле атрибутами. Места для меня, как швеи, совсем не оставалось — его занимал массивный овальный стол, за которым я работала, не покладая рук, последние несколько месяцев.

- Мало того, что ты не закончила костюм мистера Освальда в срок, так ещё смеешь дерзить ему! Такого я не потерплю, милочка! - она остановилась передо мной, поставив руки в боки и теперь буровила тяжелым взглядом.

Я медленно встала и, хотя у самой в душе клокотало от возмущения, постаралась спокойно разъяснить ситуацию.

- Мистрис Милверс, позвольте напомнить, что в данный момент я выполняю несколько заказов одновременно и что в обязанности швеи не входит дополнительное развлечение клиента. Мистер Освальд позволяет себе много лишнего, и вы прекрасно об этом осведомлены

- Брось, - не дала мне договорить хозяйка, - не строй из себя невинную овечку, милочка! Никто тебя не съест. Подумаешь, похлопали ее случайно, велика беда. Лучше помалкивай и не смей расстраивать моих дорогих клиентов! А то не видать тебе ни этого места, ни комнаты.

Ах так! А то что эти клиенты часто позволяют себе не просто хлопать пониже спины, но и щупать за что не следует, и шуточки похабные отпускать, а от их сальных взглядов становится не только мерзко, но и жутко порой. Последнее время так и хочется кому-нибудь пощечину влепить, чтобы неповадно было. Но приходится сдерживаться.

Да и родовую магию расходовать на этих слизняков откровенно жалко. Я и так истощена из-за огромного количества заказов, которые валятся как из рога изобилия. Ещё бы, в других салонах и цены выше, и труд швей оплачивается дороже. Но мне, с моим домашним образованием, выбирать не приходится.

Правда раньше на мою честь никто не посягал. Ох уж этот вредный старикашка Освальд! Руки распускает только так. А я должна молчать и радоваться, видишь ли, что обратили внимание. Хватит!

- Прекрасно, мистрис Милверс. Потому что я тоже такого больше не потерплю! - я резко развернулась и стала собирать немногочисленные пожитки.

Большинство швейных принадлежностей, лежащих на столе, не один год хранились в моей семье, многие были нашими родовыми артефактами.

- Раз мы выяснили, что точки зрения у нас не совпадают, не вижу смысла мне оставаться.

- Что ты такое городишь, бессовестная? - Виолетта Милверс злобно прищурилась.

Хозяйка была крупной женщиной средних лет. Волосы закалывала в высокую прическу, так что всегда задевала ей притолоку при входе в мою коморку-мастерскую, отчего беспрестанно недовольно поджимала ярко-красные обвислые губы. Слегка выпученные водянистые глаза, круглые как два чайных блюдца, безмолвно вперивались немигающим взглядом.

Как-то я мысленно сравнила ее с жабой. Образ прижился и вечно возникал перед внутренним взором в самый неподходящий момент. Впрочем «квакала» мистрис Милверс с огромным мастерством, забалтывая очередного клиента так споро, что помимо желанного сюртука или жилета, бедолага умудрялся заказывать костюм, а в самых удачных для модного салона случаях — и целый гардероб.

Но старикашка Освальд, в свое время, оказался хозяйке не «по зубам». С него она не могла стрясти ничего лишнего, ничего сверх того, что тому было нужно. До тех самых пор, пока я не заменила ушлую Милверс во время примерки в основном зале.

Помню как споткнулась, наткнувшись на маслянистый взгляд «свиных» глазок Освальда. Стоило уже тогда догадаться, что ничем хорошим такое пристальное внимание не закончится. И я как «в воду глядела». Меня начали атаковать по всем фронтам — Милверс теперь приглашала меня на примерки господ все чаще, а Освальд — планомерно окружал удушающей заботой и бессовестно «прощупывал почву», причем в буквальном и переносном смысле.

А какие, мол, у меня планы на вечер? Не могла бы я составить ему компанию, закончив смену? Не желаю ли я прогуляться до ближайшего ресторана и разделить с ним трапезу?

В общем увещевал, умасливал, уговаривал. Пока в один из дней не решил, что счастливая жертва домогательств в мое лице вполне себе оценила радостные перспективы знакомства в таким выдающимся дельцом и жаждет продолжения. А потому стал надоедать активнее и деятельнее. Вот и получил на очередную просьбу прогуляться под светом лун категоричный отказ. Отчего отменил огромный заказ на кругленькую сумму.

В этом была причина крайнего недовольства хозяйки, а не в недошитом наряде или излишне резком шлепке по наглой конечности старикашки. Впрочем, противный Освальд как раз и получил удар по самолюбию, потому и решил отыграться.

Да вот только я не намерена больше в этих играх участвовать.

- Я тебя спрашиваю, бесстыжая девчонка! - не получив ответа, хозяйка гневно топнула ногой и преградила мне дорогу. - Что это значит?

Я как раз собрала последние пожитки здесь, в мастерской, и теперь направлялась в сторону спальни на верхнем этаже модного салона, чтобы упаковать остальные вещи.

- А то и значит, - любезно пояснила я, крепче хватаясь за ручку швейного саквояжа, - что я увольняюсь и съезжаю, мистрис Милверс!

Судя по выражению неприкрытого удивления на лице женщины, в ее представлении увольнять или даровать работу исключительное право имела только она — Виолетта Мирверс. Причем, вероятно, делать это следовало эффектно, со скрещенными на груди руками и устрашающей фразой, вроде «Пошла вон, неблагодарная!». Мой вариант явно не входил в список допустимых.

- Ты никуда не пойдешь! - взвизгнула хозяйка. - У тебя важный заказ не закончен!

- Для мистера Освальда? - уточнила я, пытаясь одновременно сдвинуть эту парчовую глыбу с места и пройти к выходу из мастерской. - Передайте ему, что раз у него руки... то есть, рукава так сильно тянутся, то стоит их укоротить.

- Да как ты - ахнула мистрис Милверс, а я воспользовалась моментом и мышкой прошмыгнула-таки мимо, прямо к полуприкрытой деревянной двери.

- Комнату освобожу немедленно, - спокойно проговорила я. - Ключ оставлю на тумбочке у входа.

И стала молча подниматься по кривой лестнице наверх. Узкие щербатые ступени протяжно скрипели под ногами.

- Да кому ты нужна! - крикнули мне презрительно вслед.

Я уже была у двери в комнату, потому лишь с надеждой прошептала себе под нос.

- Надеюсь, очень многим - Потом приободрилась и уже увереннее проговорила. - Я заслуживаю достойную оплату и приличные условия труда. И я их получу. Не будь я Анникой Леруа!

Оказавшись в комнатке, порадовалась своей предусмотрительной практичности — большинство вещей так и оставались бережно сложенными в старом семейном дорожном чемодане. Потребовалось лишь позаботиться об обычных девичьих аксессуарах и уложить кожаный дорожный саквояж.

Кровать и так была всегда аккуратно заправлена. Немногочисленные предметы мебели — жесткая казенная кровать, пара покореженных временем и постоялицами стульев, кособокий полупустой шкаф с одной покосившейся дверцей — неизменно напоминали, что я больше не дома, в уюте и комфорте, а в огромном и густонаселенном городе в статусе наемной служащей.

Пока я методично пересчитывала оставшиеся с жалованья за прошедший месяц монеты, из продолговатой кожаной поясной сумки стал плавно вытягиваться тонкий белоснежный дымок, на ходу превращаясь в обыкновенный портновский метр. Уже через секунду он обвил оба моих запястья и стал ощутимо их трясти, яростно выказывая свое недовольство.

- Ру, прекрати, пожалуйста. Твои комментарии абсолютно бесполезны. Я приняла твердое решение и менять его не намерена, - тихо осадила я свой родовой фамильяр.

Тогда этот маленький вредина резко сменил тактику, отлетел к двери и забаррикадировал собой выход, сковав металлическую ручку и заблокировав проржавевший замок. Я лишь вымученно вздохнула. Опять его любимые выкрутасы начинаются.

Сама же накинула на плечи легкий длиннополый темно-синий плащ, модного кроя, сшитый буквально за один свободный вечер, перекинула через голову лямку саквояжа, взялась за холодную металлическую ручку чемодана, сразу же ощутимо оттянувшего руку, и вперилась ироничным взглядом в Ру.

Портновский метр сердито запульсировал, запыхтел, но быстро сдулся и сдался, стал расплетаться и негодующе, сантиметр за сантиметром, исчезать в недрах поясной сумочки. Всем своим видом выражая крайнее несогласие в моим, по его мнению, поспешным решением.

- Знаю, дружище, ты, скорее всего прав, но иногда нужно действовать, а не ждать, пока удача сама прилетит на крыльях мечты.

На поясе в сумочке заворочались, завертелись и притихли, как и всегда вставая на сторону нерадивой хозяйки.

- Вот и славно, Ру. А теперь давай-ка затихай окончательно, не будем и дальше выдавать посторонним наши маленькие секреты. Молодец!

Я оглянулась на пороге, не удержалась и глянула в маленькое квадратное окошко, едва освещавшее мое бывшее скромное пристанище. За мутным стеклом в трудом, но просматривались уютные городские улочки, старинные здания, построенные в изысканном архитектурном стиле еще при первом дагмарском императоре, шумные магазины и кофейни и толпы людей — жителей столицы, спешащих по своим важным делам.

И я загадала желание — пусть модный салон противной мистрис Милверс станет первым важным испытанием на пути к будущему успеху и славе модного столичного модельера! Пора делать следующий шаг к достижению цели, что и привела простую провинциальную швею в Ирнистад.

Уверена, мой скрытый дар однажды проявится в полную силу, и тогда — держитесь столичные модницы и светские франты — новая звезда на модном небосклоне не заставит себя долго ждать!

А пока следует быть практичной и набираться опыта, обрастать полезными связями, разрабатывать собственные уникальные модели одежды и аксессуаров, чтобы было чем поразить взыскательную публику в урочный час.

С этими жизнеутверждающими мыслями, я плавно проскочила лестничный пролет, миновала узкий коридорчик черного хода и тихо вышла, аккуратно прикрыв за собой дверь ненавистного модного салона. Очень аккуратно.

Исключительно потому, что дверью хотелось хлопнуть так, чтобы с потолка посыпалась пыль и совесть мистрис Милверс. Если бы это абстрактное понятие можно было вообще пощупать, то подозреваю, совесть этой выдающейся леди оказалась бы приколочена намертво.

Что ж, вперед и только вперед.

Глава 1.2

Поздний летний вечер встретил меня прохладой, запахом нагретого за день камня булыжной мостовой, ароматом кондитерской ванили и облаком городской пыли. Над мостовой уже растекались сиреневые сумерки, фонари только разгорались, и весь квартал выглядел подозрительно мирным.

Я спустилась по ступенькам крыльца, прижала саквояж к боку и остановилась в раздумьях.

Итак. Денег немного, решительности — хоть отбавляй. А вот усталости столько, что если меня сейчас прислонить к стене, я, возможно, там и усну, стоя на улице посреди городского квартала. Замечательно. Просто замечательно. Оставалось решить, в какую сторону направляться. Ведь здесь как в той недетской сказочке: направо пойдешь - «ночной бабочкой» станешь, налево — булыжник на голову прилетит.

Да, это столица нашей империи и правосудие всегда начеку, стражи не дремлют, а деятельно и планомерно выбиваются из сил, чтобы обеспечить порядок. Но осторожность никто не отменял. И лучше бы молодой и незамужней девушке без сопровождения по вечерним улицам не гулять. Неприятности могут не заставить себя ждать!

Как говорится, не будем напрашиваться. Когда будет надо — само придет. А желательно, чтобы прошло мимо и дорогу в твою сторону забыло.

Я передернула плечами, переступила пару раз с ноги на ногу и, мгновенно приободрившись от пришедшей в голову идеи, бодренько потрусила к виднеющемуся вдалеке козырьку фамильной таверны «Старый котел». Если повезет, я не только вкусно перекушу ароматным домашним пирогом, но и напрошусь к доброй хозяйке на постой.

Вполне довольная своим решением, я шла и мысленно с наслаждением разламывала кусок мясного пирога. Пирог лежал на массивной деревянной доске и был присыпан мукой. Его золотисто-коричневая корочка блестела от капель растопленного сливочного масла. В некоторых местах она чуть потрескалась и была видна мясная начинка внутри.

В моих мечтаниях от пирога шел легкий пар, а еще густой, теплый, обволакивающий аромат, сразу вызывающий жуткий аппетит даже у тех, кто недавно плотно поел. Кажется, я даже уловила умопомрачительный запах запеченного мяса с грибами и тягучего расплавленного сыра.

Кусаешь — и тебе раскрывается целая гамма ощущений: сначала чувствуешь приятную маслянистую сладость корочки, потом ярким оттенком выделяется солоноватый привкус сыра с меерхольдскими равнинными травами. А дальше наслаждаешься душистым мясом с шиерскими острыми пряностями.

Послевкусие от пирога матушки Фло — со сливочными нотками теста по семейному рецепту и тонким ароматом специй — такое же незабываемое, как и ее проницательные взгляды в самую душу и судьбоносные изречения по случаю и без.

Не зря поговаривают, что Флорианна Дигис-Датор, будучи гриндалийкой по происхождению, умеет делать чрезвычайно точные предсказания. Так, между делом, пока наполняет кружки заморским морсом или срезает сочные мясные ломтики с дымящейся тушки, медленно крутящейся на вертеле над массивным камином в главном зале.

- Не трогайте меня, пожалуйста Что вы делаете?!

Образ прекрасного пирога начал неизбежно таять, пока окончательно не испарился. Я как раз стояла перед заветной дубовой дверью таверны, когда реальность вполне прозаично вернула меня с Небесных Чертогов, где в мыслях я витала уже несколько счастливым мгновений, с пирогом в зубах, в неумолимую действительность. А вот и тот самый «булыжник». Хорошо хоть прилетел он не на мою голову.

Я проскрежетала зубами от досады, но голову осторожно повернула и верно оценила обстановку — пора было звать стражу. И, разумеется, я этого не сделала. Вернее не успела.

Потому что белокурый ангелочек, каким-то непостижимым образом оказавшийся на улицах вечернего Ирнистада в конце рабочей смены, вместо того, чтобы кричать и бежать, столбом застыл перед внушительного вида верзилой в грязной поношенной одежке.

Мало того, девчушка еще и лицо руками закрыла, когда тот протянул свою грубого вида конечность с явным намерением. Вероятно, невинная юная жертва действовала по принципу: «не вижу — значит ничего не происходит». Ну-ну.

Пока стража прибудет, эта пугливая пичужка богам душу успеет отдать. А мне ли, провинциалке, половину детства пробегавшей босиком по староингрийской деревне у деда под присмотром, бояться простых мужицких приставаний?! А что это скорее всего именно оно, надоедливое мужское внимание, я больше не сомневалась.

Не удивлюсь, если в простом работяге, идущем мимо, просто взыграло любопытство: что эта странная девица делает на улице в такой час и в таком виде?! Боги, что на ней надето? Это вообще платье или какой-то бутафорский наряд? Никак иначе эту серо-бурую бесформенную хламиду с чужого плеча я назвать не могла. Вероятно, с покойного плеча На кладбище что ли побирается, горемычная?

- Эй, парень, а ну отойди-ка! - грозно насупившись, двинулась в сторону нескладной парочки. Чемодан пришлось оставить прямо на мостовой, сразу перед входом в «Старый котел». - Ты чего к моей сестренке пристаешь?

Легенда придумалась на ходу, и почему-то, кроме как назвать эту нескладеху родственницей, ничего другого в голову не пришло.

Потрепанный трудовой рутиной незадачливый «ухажер», он же мастер запугивания юных дев, сразу пошел на попятную. Вылупился на меня и выставил ладони вперед в извиняющемся жесте:

- Простите, мисс. Никого не хотел обидеть! - пробасил этот здоровяк, на поверку оказавшийся вполне себе добряком и «рубахой-парнем».

Я подошла к молчавшей девушке и молча положила ей руку на плечо, обозначая границы и показывая свою поддержку. И обратилась к парню:

- А что ты ее пугаешь? Не видишь, она уже от страха трясется. Непорядок.

Встала чуть впереди, загородив незнакомку собой, сложила руки на груди и ткнула пальцем в сторону опешившего от моего напора собеседника.

- Вам что от нас, любезный, вообще-то, понадобилось, а? А то шли бы уже куда шли. А мы тут и сами разберемся! - старалась говорить чуть напевно, как это в деревнях и принято. И мой маневр сработал верно — парень расслабился, признал за свою. Потом кивнул, извинился и пошел прочь.

Незаметно перевела дух. Мало ли как могло повернуться. В такой ситуации нужно быть всегда настороже. Ру утешительно пошевелился в сумочке, выражая поддержку. Положила ладонь поверх и пустила легкий магический импульс, успокаивая моего фамильяра.

А сама повернулась к девчушке. Та уже пришла в себя, убрала руки от милого личика и с любознательностью вперилась в меня открытым изучающим взглядом. Ребенок, ни дать — ни взять. Благо что уже по возрасту старше, но по знанию жизни, видимо, сойдет лишь за нерадивую малолетку.

- Ты зачем на неприятности нарываешься? - упрекнула ее. - Почему одна ходишь?

Девчушка вскинулась и резво замотала головой.

- Я не хотела! Честное слово! Я только я хотела посмотреть

- На что можно смотреть в такой поздний час, в далеко не самом спокойном районе столицы? - удивилась я.

- На модный показ! - выпалила она и тут же залилась краской до кончиков ушей.

Я моргнула. Потом еще раз.

- Модный показ? - недоуменно переспросила.

- Ну да! - она шмыгнула носом, вероятно, от холодного вечернего воздуха. - Он должен был проходить в новом ателье на Серебряной улице. Там такие платья должны показывать - Мечтательно протянуло это модное недоразумение. - С кружевами! С бусинами! С тюрнюрами, которые сами собой колышутся, когда идешь Из самого Акмальгира!

- Тюрнюры, которые сами собой колышутся?.. - с сомнением протянула я. - Звучит, как проклятье любой женщины, не находишь?

- Зато красиво! - возразила собеседница с пылом, который лучше бы применила несколькими минутами ранее для защиты своей девичьей чести, право слово. - Я просто хотела одним глазком, через окно Меня бы никто не заметил! Я вот намеренно самую неприметную одежду подобрала...

- Поклонник тебя заметил. Твой неприметный хммм балахон, - или что это на тебе? - его как раз и привлек. Ты когда в следующий раз неприметную одежду подбирать будешь, постарайся, чтобы она поменьше внимания привлекала, договорились?

Девчушка виновато опустила голову. Пальцы ее нервно теребили складку широкого одеяния. А ткань была, между прочим, довольно добротной на вид. Конечно, слегка помятый после пережитых приключений. Но наряд явно был сшит не из дешевой материи. Мне ли это не знать.

Чулки, насколько я могла разглядеть при скудном свете фонаря, были в грязи. Туфли тоже. Волосы растрепались. Да и дрожало это чудо не на шутку. Кофту или, на худой конец, какую-то теплую накидку эта модная шпионка прихватить из дома не догадалась.

Ребенок, что ты будешь делать. Совсем еще ребенок.

- Ладно, - вздохнула я, чувствую, как напряжение отпускает, уступая место той самой материнской интонации, которую я терпеть не могла в отношении себя. - Как зовут то тебя хоть?

- Софи, - потупилась эта искательница приключений на свою и, заодно мою, голову.

- А меня Анника. Можно просто Ника. - Вот и познакомились. - Ужинать будешь?

- А? - удивилась девчушка.

- Я спрашиваю, ты голодна? Потому что, если ты такая же, как была я в свои четырнадцать-пятнадцать лет, то после таких потрясений аппетит разыгрывается нешуточный.

Незнакомка задумалась лишь на секунду, когда ее желудок, в доказательство моей правоты, издал громкий урчащий звук.

- Кажется, да, - смущенно прошептали мне в ответ.

- Вот и славно. Пошли. Я знаю отличное место. - Кивнула себе за спину. - Как раз собиралась угоститься чем-то вкусненьким в «Старом котле». Составишь мне компанию. Только чемодан заберу.

Я бросила взгляд через плечо и застыла чемодана на место не оказалось. Этот «добряк» все же переиграл меня! Слава богам, саквояж так и висел на моем плече. Именно там я хранила монеты, незаменимые вещи и бесценные швейные артефакты.

Но каков наглец! Прикинулся простачком, а сам обчистил глупую защитницу в моем лице по-тихому, пока я успокаивала девчонку.

А может и кто-то другой успел воспользоваться случаем Вот она — столичная жизнь!

Теперь буду перемещаться налегке.

Глава 1.3

«Старый котел» стоял в конце переулка, чуть в стороне от большой дороги, будто нарочно прятался от чужих глаз. Невысокий дом с темными балками, покосившейся, но еще крепкой вывеской и окнами, светившимися таким теплым янтарным светом, что даже самые стойкие мрачные мысли теряли половину своей силы.

Над входом висел старый медный котелок, позеленевший по краям, но начищенный в середине до мягкого блеска. Из трубы валил густой дым, пахнувший яблоневыми дровами и чем-то мясным, так что у меня тоже свело желудок от голода.

Моя новая знакомая замедлила шаг перед ступеньками и подняла голову к вывеске.

- Это и есть ваше особое место? - в ее взгляде снова сквозило любопытство. Вся она напоминала мне смешного зверька — белочку или хорька — настолько же боязливого, насколько пытливого и любознательного.

- Это и есть место, где умеют кормить так, что забываешь обо всех своих невзгодах хотя бы на час.

- Тогда мне точно сюда, - пробормотала Софи.

Я только сделала себе мысленную зарубку постараться ненавязчиво выяснить причину беспокойства девчушки. Хотя у самой на душе «кошки скребли», но если я могла помочь — помогу. Не бросать же этого ребенка в беде.

Я толкнула тяжелую дверь и нас сразу же обдало манящим теплом и гулом голосов. После холодной улицы голова закружилась от такого количества дурманящих запахов.

Внутри «Старый котел» был именно таким, каким и должен быть настоящий городской трактир, переживший не одно десятилетие и, вероятно, пару пожаров. Низкий потолок с закопченными балками, связки сушеных трав над стойкой, старые медные половники на стенах, темные дубовые столы, отполированные локтями прежних посетителей.

В камине, занимавшем добрую треть дальней стены, потрескивали поленья, а над огнем на крючке покачивался внушительный черный котел, из которого поднимался ароматный пар.

Свободных мест было не много. У самого огня сидели двое ремесленников в грубых синих куртках и с явным удовольствием поглощали фирменное овощное рагу матушки Фло. Причем так сосредоточенно, словно исполняли служебный долг.

За длинным столом у стены шумела компания мастеровых — один с перевязанной рукой, другой с красным от жара лицом, третий же распевал что-то нестройное и печальное, несмотря на веселую мелодию.

В углу, почти сливаясь с тенью, устроился пожилой мужчина в поношенном камзоле. Он ел медленно и аккуратно и вид у него был такой, будто он знавал лучшие времена, но в данную минуту наслаждался жизнью.

Между столами сновала молоденькая румяная служанка с подносом, ловко уворачиваясь от вытянутых рук и задиристо отбиваясь от неприличных намеков. А за стойкой царила Фло.

Она была невысокой, широкой в кости, с подвижным лицом, на котором морщины лежали не горькой печатью возраста, а следами неподдельного веселья и хитрого проницательного взгляда с прищуром. Светлые, слегка поседевшие волосы были собраны в тугой узел. Как всегда на ней был надет безупречно чистый передник, несмотря на то, что руки ее никогда не знали покоя: тут кружку подвинет, там ложкой в чугунке помешает, здесь кому-то сдачу отсчитает, а между делом успеет прикрикнуть на служанку, подбодрить приунывшего было постояльца добрым словом или осадить подвыпившего гостя одним только взглядом.

Я отсалютовала ей сразу, как встретилась с тем самым пронзительным взглядом. Фло тут же указала на мое привычное место в углу, между крутой винтовой лесенкой на верхний хозяйские этаж и высоким квадратным окном, выходящим на противоположную от входа сторону, на семейный сад и, по совместительству, домашний огород Дигис-Даторов.