Искусницу вызывали, Ваша драконья Светлость?
- -
- 100%
- +
Я расправила на портновском столе кусок серебристо-серого шелка — ткань легла мягкими волнами. Это окончательно убедило меня в правильности материала. Только акмальгирская или шиенская ткань давала такие дивные переливы цвета. Полотно словно отливало серебром.
На краю столешницы выстроились в ряд булавки, поблескивал тусклой медью мой старый наперсток, а катушки ниток были разложена так, чтобы их концы ни в коем случае не путались.
Я склонилась над тканью и прищурилась, прикидывая линию будущего выреза, и через секунду ловко воткнула булавку, точно рассчитав нужную глубину с помощью подлетевшего Ру. Впрочем, магия искусницы определенно помогала «прикидывать на глаз», я почти никогда не ошибалась.
Если не считать то первое изделие, вышедшее из под моих еще детских рук много лет назад. Матушка тогда долго смеялась, поняв, что лежащий перед ней передник должен был стать юбкой. Можно подумать, она никогда не ошибалась!
Я взяла иголку, свою любимицу, с ушком, чуть потертым от долгой службы, и начала шить мелкими почти невидимыми стежками. Магия искусницы потоком лилась из центра ладоней и с кончиков пальцев, приходилось ненавязчиво придерживать ее напор, так она соскучилась по настоящей работе.
Нитка ложилась ровно, послушно, стежок к стежку, как строчки в завещании, где каждое слово выверено и законодательно точно. Подтягивать нить нужно было уже без силы, чтобы не морщило ткань. Время от времени я отводила руку, проверяя, как ложиться шов.
- Так - шептала я себе под нос. - Еще чуть-чуть и плечо будет сидеть как надо.
Ру одобрительно кивал и помогал мне то придерживать материал, то натягивать ткань, чтобы не «убегала» форма выкройки. Игла мелькала, словно маленькая стальная рыбка в проточной воде. А я одновременно сшивала разные части платья и прикидывала, где добавить легкую сборку, а где, наоборот, оставить ткань гладкой, чтобы она струилась при каждом шаге.
Работа шла неторопливо, но уверенно. Пальцы помнили сотни таких швов, и в этом спокойном размеренном ритме было что-то почти убаюкивающее, медитативное и волшебное.
В какой-то момент пришлось остановиться, отложить иголку и на секунду прикрыть уставшие глаза. Затем вновь «собрать внутри» то самое напряжение, которое всегда предшествовало появлению моей родовой магии и с тихим умиротворяющим вздохом продолжить свой кропотливый труд.
Магия искусниц не славится каким-то громким колдовством с яркими вспышками или, не дай боги, непонятным дымом. Нет. А уж магия швеи-искусницы и подавно живет в терпении и точности, в умении слышать ткань, как слушает любящая мать дыхание спящего ребенка.
Спустя время я провела ладонью над уже оформленным швом, не касаясь его. И воздух над шелком дрогнул, словно музыкант коснулся натянутой струны своего четко и правильно настроенного инструмента. По коже пробежали мурашки — знак того, что ткань приняла и впитала магию. Я прошептала короткое слово-ключ и кончики пальце снова потеплели — можно было работать дальше, сила в руках восстановилась.
Теперь стежки стали сами собой выравниваться, будто невидимая рука подхватывала нить в ткани и укладывала ее идеально ровно. Там, где ткань непроизвольно собралась в мелкие складки после пошива, те ложились в изящный каскад, не слишком редкий, чтобы только подчеркнуть движение.
Края подола, минуту назад не идеально ровные, становились безупречными, подшитыми как по линеечке. Ру все проверял и сверял за мной, строго следя за процессом и поправляя мои действия. Малыш, как артефакт, «видел» глубже и потому направлял мои действия, давая магии двигаться в нужном нам направлении.
Многие обыватели не понимали, что магия, любая магия, не заменяла мастерство — она лишь его усиливала. А чтобы стать настоящим виртуозом в своем ремесле нужно было усердно трудиться, вкладывать в работу всю душу, быть неутомимым в наработке мастерства.
Шаг за шагом набираться опыта, чтобы однажды магия и человеческие усилия слились воедино и сделали своего владельца известным на весь мир. Или просто, хорошим мастером своего дела, знающим его до мельчайших подробностей, все-все тонкости. Чтобы стать Творцом, а не просто исполнителем.
Когда я добралась до лифа магия взялась за самое сложное, что никак не удавалось без вмешательства силы искусницы — ткань никак не хотела ложиться по фигуре. Я полностью доверилась магии искусницы, а собственные пальцы подчинились родовой энергии. Это был очень тонкий момент: как швея я продолжала шить, но мою власть над собственным телом мягко и деликатно перехватили. Главное, не сопротивляться и спокойно вверять себя этой силе.
Кто-то скажет, это же просто кусок полотна!.. Для любой швеи — это «живая материя», с которой нужно так же, как с любым живым существом, договариваться. Иначе швы будут косить не туда, нитки выбиваться не в том месте, волокна после стирки расползаться в разные стороны, цвет быстро блекнуть, а клиент — расстраиваться.
Наконец ткань стала податливой, как теплый воск. Я мысленно «рисовала» в голове линию, которую хотела получить, и магия подхватывала этот образ: выточки ложились так, что платье обещало сидеть как влитое, подчеркивая изгибы, но не стесняя движений.
Последний стежок закрепился сам, едва слышно щелкнув, как застежка драгоценной броши.
- Ну вот, - тихо проговорила я и облегченно улыбнулась радостному Ру. - Теперь это не просто платье, а вероятная будущая история, которая начнется, когда Софи войдет в зал в своем наряде. Кто знает, может и Гракх обратит на нашу влюбленную деву внимание.
Ру затрепетал, выражая одобрение шутке.
Напоследок я еще раз провела ладонью по ткани, на этот раз без магии, просто чтобы почувствовать, как шелк откликается на прикосновение. И в этом ощущении, в этой благодатной тишине мастерской после работы, было все: и радость от завершения долгого ручного труда, и гордость за то, что снова из простой ткани, с помощью нитки и иголки и толики волшебства, родилось нечто столь прекрасное, как это бальное платье, висящее передо мной на манекене.
Чуть поведя плечами, словно сбросив притаившуюся усталость, я снова склонилась над работой. И пальцы чуть подрагивали и от предвкушения, и от некоторой неуверенности. Ведь это будет второе платье моей первой коллекции.
Но самое главное — предстояло сшить что-то прекрасное для себя, создать нечто свое, так как шепчет сердце.
- Что ж, приступим!
Ру несколько раз закрутился и раскрутился маленьким портновским водоворотом, выражая свой восторг от предстоящего дела. Да малыш, давай сделаем это снова, второй раз за эту ночь. Предстояло сотворить еще одно чудо.
Я развернула рулон темно-синего бархата — глубокого, как ночное небо в безлунную ночь. Стоило провести по ткани ладонью, как она вспыхнула едва заметными искорками. Они блеснули и погасли, прямо как отблески далеких звезд на чернильном небосводе. Рядом легла тонкая полоска серебристого кружева — будто невесомая пена на гребне волны.
- Так, - проговорила для себя, - раз уж я искусница, пусть это платье будет не просто красивым или элегантным. Оно должно быть мной. Я справлюсь, у меня получится!
Сначала мелом я набросала линии разрезов — лишь легкими штрихами, похожими на росчерки пера. Потом взялась за ножницы, и те заскользили по бархату с мягким шорохом. Каждый разрез был четко продуман, но в нем чувствовалась некая свобода: здесь — чуть смелее, там — сдержаннее. Ткань податливо принимала те формы, которые были мне необходимы для задуманной модели.
Иголка снова замелькала в пальцах. Я шила так же внимательно и аккуратно, как для любой заказчицы: стежок к стежку, ровно и без спешки. Но все равно что-то личное проглядывало: то тут я добавляла непредусмотренную ранее складку, потому что неудержимо захотелось пошалить, то там слегка изменяла линию рукава, даря себе большую свободу.
Ру сдержанно молчал, но я видела, что мои шалости его забавляли.
И вот снова легкий вдох, сдержанный взгляд и теплое сияние пробежалось по кончикам пальцев и скользнуло в ткань. Бархат стал послушнее, а выточки легли идеально. Наконец я достала из шкатулки тонкую зачарованную нить. Напитанная магией, она никогда не рвалась и не путалась.
Этой серебристой нитью я стала вышивать по краю лифа и вдоль подола. Узоры рождались не по эскизу, а по настроению. Завитки, напоминающие вихрь танца, крошечные звезды, рассыпанные чьей-то щедрой рукой, волнистые линии, как легкая рябь на поверхности воды.
Магия здесь заключалась не в скорости, хотя она изрядно помогала сократить часы тяжелого труда, без сомнения. Но скорее в точности. Там, где человеческий глаз не различал, «видела» сила искусницы и помогал Ру. И чем больше узоров появлялось, тем живее становилось платье.
Когда я добралась до юбки, то мгновенно решила не делать ее пышной, как требовали модные тенденции, а оставить струящейся, с несколькими слоями разной прозрачности: темно-синий бархат внизу, полупрозрачный газ чуть выше, и поверх — тончайшие полоски кружева, словно лунный свет на воде.
Магия помогла соединить слои так, чтобы они не цеплялись и не путались, а скользили друг по другу. В танце мешать не должны.
Я медленно выдохнула, отошла на шаг и вместе с Ру несколько минут скептически рассматривала свое творение.
- А неплохо получилось, не находишь?
На что малыш обернулся вокруг манекена и принял символическую форму сердца. И от избытка чувств даже изобразил будто оно бьется от восхищения.
Я тихо рассмеялась.
- Итак, - провела ладонью по ткани. - Мы сделали это!
И мы с Ру «хлопнули» друг друга по рукам.
Глава 5.4
Проспала, впервые в жизни я проспала рассвет и, кажется, завтрак уже благополучно закончился. Подняться удалось с трудом, так сильно гудела голова, рябило в глазах и болело перетрудившееся накануне тело. Но оно того стоило.
Оба платья висели передо мной на манекенах, которые я с трудом перетащила из мастерской, чувствуя себя исключительно вьючным животным, а не наемным работником. Хорошо что ключ переносил все, что стояло или двигалось, главное либо держать вещь в руках, либо просто крепко за нее ухватиться. И теперь, сияя в лучах нового дня, наряды радовали глаз красотой и идеальной точностью исполнения.
Зато самочувствие было как после «весело» проведенного дня в таверне «Старый котел». Стоило поскорее подкрепиться и доделать оставшиеся незаконченными дела по подготовке праздника. На этот раз предстояла длительная подготовка к вечернему приему. Не хотелось бы выделяться на фоне остальных гостей. Светское общество и мое на текущий момент самое элегантное платье не стерпит отсутствия должного макияжа и излишней усталой бледности на лице, явно не аристократического характера.
Довольно потянувшись, поприветствовав маячившего на фоне окна Ру, я поспешила привести себя в порядок и направилась через «черный ход» для слуг в сторону вожделенного пропитания.
- Гракх, голод — мой страшный враг, а ты — моя единственная надежда на спасение! Вытащи меня из этого некормленного плена, прошу! И поскорей, а то дел невпроворот…
- Я бы с радостью, подруга, да ингредиентов для сытного пропитания у нас маловато… Что-то ты перемудрила с поставками, старушка.
Я вылупилась на этого ненормального. На меня в ответ обернулись немногочисленные помощники, как-то обиженно посмотрели и снова продолжили драить кастрюли, даже спинами выражая свое недовольство.
- Ты это о чем? Я заказало ровно то, что ты просил, четко и без изменений!.. - возмутилась я. - Не хочешь лишний раз ради друга расстараться, так бы и сказал.
- Да причем здесь это! Ты по сторонам оглянись, где ты видишь окорок, а? А грудинку? А целую утку, которая вроде как должна уже запекаться с яблоками в медово-горчичном соусе? Где, я тебя спрашиваю, отмеренные граммы темного шоколада со свежими сливками для шоколадного мусса с лесными ягодами?
Перечисляя отсутствующие продукты Гракх распалялся и распалялся, под конец вообще смотрел на меня обиженным «зверем». Я же, удивленно открыв рот, слушала молча и только усиленно осматривала кухню, в поисках всего вышеперечисленного. Заказанных продуктов не было. Никаких. Только на столе сиротливо стояла знакомая миска, на донышке которой подсыхал надкусанный кусочек сыра.
Я даже потрудилась и прошлась мимо негодующего и сердитого друга к холодильного ларю и влезла туда чуть ли ни с головой — ларь сиял издевательской пустотой и чистотой.
Ничего не понимаю!
- И как ты предлагаешь мне готовиться к вечерней праздничной трапезе без продуктов? - возопил оскорбленный лесной князь. - Могу, разве что, каждому гостю подсохшей коры настругать. Вон парк рядом. Насыплю им свеженькой травки и пусть «пасутся», здоровее будут! Ты как знаешь, но завтрак стал последним приемом пищи в этом доме. На большее наскрести даже наших с ребятами сил не хватило!..
- Подожди-ка, это значит, что утренней поставки не было? - сделала я наконец закономерный вывод.
- Ты у меня просто мастер дедукции, Ника. Еще чуть-чуть и на магслужбу будешь поступать, преступников ловить…
- Прекрати паясничать и объясни нормально, Гракх. Ты отменял заказ?
Гракх возмущенно всплеснул руками, подтверждая мои подозрения.
- По твоему я сам себе враг?! Теперь когда поставят продукты, нам придется до позднего вечера месить, взбивать и тушить! Я думал, это ты сделала? По какой-то непонятной мне причине, конечно… - уже спокойнее проговорил Гракх.
Я нахмурилась. Мысленно же перебирала возможные варианты: магпочта молчала, новых распоряжений от Грандена не поступало за время моего вынужденного отдыха. В поставке отказали, а мне не сообщили? Так, проверить почту, немедленно.
- Прости, мне срочно нужно прояснить ситуацию, - извинилась и бросилась в холл. Ру следовал за мной по пятам. - Ты лучше выясни, где сейчас наша влюбленная леди Софи, а то воздыхательный пост пустовал на кухне. Вдруг ей что-то опять взбрело в голову и она намудрила с поставками?
Только и оставалось, что горько вздыхать. Выспалась себе на радость. Не досмотрела, не проконтролировала. Вот и прилетели проблемы, откуда не ждали.
Малыш с энтузиазмом кинулся выполнять задание. А я почти дошла до холла. Почти.
Вместо этого я застыла перед наглухо закрытым окном в коридоре. Что это за ерунда? Причем окно было не просто закрыто — оно было закрыто резными деревянными ставнями! Как раз перед глазами маячил механизм с раздвижными запорами, который горничные ловко фиксировали поворотом ручки, закрывая следующее окно. И так по очереди.
Поймала себя на мысли, что если простою тут как истукан еще четверть часа — весь коридор, а за ним и холл будут завешаны.
- Девушки, что вы творите? - прохрипела я. Потом прокашлялась и уже громко возопила. - Кто вам разрешал закрывать ставни, я вас спрашиваю?
Бедняжки вздрогнули и задрожали. Сама не поняла, откуда появилась странная вибрация? Но после моего вопроса занавески «пошли рябью», а люстра над нашими головами закачалась. Неужели я так разозлилась, что перестала контролировать собственную силу? Не может этого быть. Я не настолько сильна.
Но удивительный факт оставался фактом. Моя сила искусницы каким-то образом преобразовалась в силу стихийную и частично выплеснулась наружу. Боги, это недопустимо!
Я сделала глубокий вдох и постаралась успокоиться. И магия рода, начавшая бурлить внутри с преувеличенным рвением, стала затихать. Ладно, с этой неожиданностью разберемся позже. А пока, продолжим выяснять про другие.
- Объясните мне, пожалуйста, кто отдал приказ? Потому что как бы я ни устала, что-то не помню, чтобы велела готовить особняк к переезду?!
Горничные настороженно переглянулись. Потом одна выступила вперед и пояснила:
- Это распоряжение леди Одетт Гранден. Она сказала, что милорд передумал проводить праздник в городском особняке, велел всех срочно перевезти в загородную резиденцию, мисс Леруа. А вы не знали? - робко поинтересовалась девушка.
Это было сродни потрясению: что значит, герцог приказал? Мы же накануне мило переписывались и он ни словом, ни интонацией, ни намеком не дал понять, что как-то сомневается в моей компетентности. Что желает что-то исправить или поменять.
И даже если так, причем здесь Одетт Гранден?
Я не стала срываться и дальше на ни в чем неповинных служанках. Дала понять, что пока все приготовления следует прекратить и отправилась на поиски вредной леди. Не знаю, какую игру она ведет, но вот играть на своих нервах и дальше я ей не позволю.
Пока шла, безуспешно пыталась связаться с Гранденом-старшим. Бесполезно. То ли он оказался вне зоны магической почты, то ли просто не хотел со мной общаться. Кто поймет этих аристократов: в один день ты их друг и соратник, в другой — уже чуть ли ни враг. Или, по крайней мере, очевидная неприятная проблема.
В сердце неприятно кольнуло. Неужели и правда, светлость решил чужими руками избавиться от враз надоевшей подчиненной? Хотя, если хорошенько задуматься, вероятность такого развития событий существует. Я похолодела от одной, внезапно озарившей меня мысли: что если герцог узнал о том, кто я на самом деле? Понял, что я никакая не компаньонка? Что я просто пыталась втереться к нему в доверие? Хотела через его сестру попасть в особняк, а потом и в его модный дом ДеГранд.
Боги, что же он подумал обо мне, когда узнал правду? Что я наглая и пронырливая интриганка, вот что!
Я остановилась на полпути, чтобы перевести дыхание. Почему-то на глаза навернулись слезы. От недосыпания, вероятно. Не потому же, что какой-то герцог мог… разочароваться во мне. Посчитать меня плохим человеком и больше не желать со мной общаться, верно?
Какое мне до этого дело? Где я и где он, мы «по разную сторону чертогов», как говаривает дедушка. Гранден — представитель драконьего племени и принадлежит Небесному чертогу, а я всего лишь простой человек, пусть и с уникальной родовой магией швеи-искусницы, твердо стоящий на Земном чертоге.
Тогда почему душа не на месте? Почему так хочется сейчас же найти герцога и заставить его поменять свое предвзятое и ложное мнение о себе?
Я просто ошиблась в свое время… Просто хотела стать модельером, мечтала получать заказы от именитых аристократов столицы, грезила о карьере в одном из самых именитых модных домов Икерии. А попала в дом Гранденов, и один несносный лорд, кажется, медленно, но вполне успешно умудрился поселиться в моем сердце. Как же это случилось?
Великие, я даже вечерний наряд сшила по его ненавязчивому желанию. Из нашей переписки я поняла, что светлость любит все оттенки синего цвета. И мое платье как раз прекрасно отвечало его притязательному вкусу.
Что же ты наделала Анника? Как ты позволила себе… влюбиться в представителя высшего общества?! Мужчину, который никогда не посмотрит на тебя, как на достойную женщину. Разве что в качестве временного развлечения, на потеху его мужского тщеславия?
Я лишь горько усмехнулась. А ведь он уже играет со мной, как кот с глупой мышью.
Как же все запуталось!
Предательские мысли тут же подбросили мне образ из недавних воспоминаний: внушительная фигура герцога в проеме двери, широкие плечи, литые мышцы груди, хорошо просматривающиеся сквозь дорогую ткань рубашки, сильные руки, которые умеют быть такими нежными. Некий вызов в глубине его темно-зеленых глаз, где теплится опасный огонек, заставляющий кровь бежать быстрее по венам.
Дыхание сбилось, ноги стали ватными, захотелось привалиться к стене и простоять так до следующего дня. Я сама себя не узнавала. Сердце бешено стучало в груди, словно предупреждая: остановись, не теряй голову! Этот мужчина не для тебя, глупая!
Поздно, слишком поздно. Теперь нужно приложить все силы, чтобы скрыть свои безотчетные и пугающие меня до дрожи чувства.
Приложилась лбом к холодному оконному стеклу и прикрыла глаза. Думай, Анника, думай! Выход есть всегда, даже тогда, когда стоишь на распутье или перед тобой тупик.
Я сама загнала себя в эту ловушку. И сама себя из нее вытащу! Нужно лишь успокоиться… и постараться держаться от герцога как можно дальше. Держать дистанцию. Благо есть для этого законный повод: он — хозяин, я — подчиненная. Все правильно!
Приободрившись, я выдохнула с облегчением.
И отправилась дальше на поиски надоевшей мне Одетт Гранден. Которая, как оказалось, превратилась в мою временную союзницу в борьбе за нерасположение Грандена-старшего. Правда, она-то как раз полагала, что соревнуется со мной, тогда как, на самом деле, леди стала моим неожиданным спасением.
Так как привела себе прекрасную черноволосую подмогу! Мне на радость.
И звали ее Вероника де Кольдер.
Глава 6.1
- Мисс Леруа, наконец-то вы почтили нас своим визитом!
Интересно, она яд куда-то сцеживает? Потому что, пожалуй, такое приобретение даже в малом количестве станет опаснейшим оружием массового поражения. А уж если его поставить на производство, стране конец.
- Леди Гранден, доброго дня. Как раз спешила уточнить у вас, в чем причина задержки по подготовке к празднованию? - не стала ходить вокруг да около и решила тоже «идти с козырей». - Его Светлость будет крайне озадачен, узнав, что его указания не выполняются должным образом.
Я показательно выставила руку со знаком магической почты дома де Гранж, от чего лицо склочной леди вытянулось. Да и леди помладше явно заинтересовалась не на шутку. Так что вспыхнула от возмущения и тут же перевела недовольный взгляд на Одетт Гранден.
Та поджала губу, но быстро взяла себя в руки и успокаивающе похлопала девушку по колену. Хотя то, что означала метка хозяина дома на руке экономки явно поняла и разозлилась. Ведь получалось, что какой-то посторонней девице племянник доверял больше, чем собственной тетке.
- О, моя дорогая, вы же знаете, как Ксандр щепетилен в вопросах контроля прислуги. За этой… братией нужен глаз да глаз, вы же понимаете, - сказала, как выплюнула свои ядовитые слова.
А ничего, что представитель этого сброда рядом стоит?! Вернуть бы ей Сиверса с Майлзом, да с остальной честной компанией. Думаю, они бы быстро нашли общий язык. Змеиный.
- Тем не менее, миледи, я настаиваю на возвращении прежнего порядка. Насколько мне известно, Его светлость не намерен проводить Солнцестояние за городом…
- Разве я спрашивала ваше мнение? - не дали мне договорить. - Помнится, я вынуждена была даже просить вас вернуть мне ключи от дома, которые вы незаконным образом присвоили. И вы мне отказали. Еще и нагрубили. Мне, Одетт Гранден!
Сколько пафоса. Прослезиться что ли.
- Ну полно, милая леди Одетт. Давайте не будет создавать ненужный конфликт, - вмешалась гостья.
- Вероника, дорогая, ты сама доброта. Но не стоит тратить свои силы на всяких…
Названная леди мягко приподняла изящную ручку в ослепительно-белой перчатке и остановила очередной поток гадостей из уст Одетт Гранден. Она повернулась ко мне и мило улыбнулась. Так мило, что я сглотнула.
Если Одетт смотрела высокомерно, то молодая леди — с холодным достоинством и превосходством, не поддающимся сомнению.
Вероника значит. Читала я про такую в светской хронике. Вероника де Кольдер считалась первой красавицей прошлого сезона. Изысканной розой с опасными и порой ядовитыми для соперниц шипами.
Как писал Императорский вестник юная леди разбила не одну пару, играючи присваивая себе то одного наследника именитого рода, то другого. Она меняла джентльменов чаще, чем перчатки. При этом умудряясь оставлять свою репутацию чистой и незапятнаянной, как безупречно отполированный щит, за которым она прятала свои маленькие тактические победы.
Видимо, в этом сезоне настала очередь герцога Александра Грандена пасть жертвой колдовских женских чар этой расхитительницы чужих сердец.
Я усмехнулась, представив себе, как Гранден тихо улепетывает от леди де Кольдер по длинному лабиринту из промышленных станков и причитает: «Дорогая Вероника, вы не подходите в модели, займитесь лучше домом».
Светские дамы шептались, благодаря чему новостные колонки полнились слухами, что Вероника де Кольдер не столько берегла репутацию, сколько доводила искусство «ничего не нарушать» до виртуозности. Словно фокусница, она ловко жонглировала вдовцами и молодыми юнцами так, что ни один из них не успевал заметить, как его уже сменяли на следующего.
Правда, с драконами, ищущими свои истинные пары, у нее не получалось проворачивать свои маневры. Давно уже стало известно, что никакие чары на этих хвостато-летающих интриганов не действовали, кроме истинных, предназначенных им богами и мудрой судьбой.
Надо отдать леди де Кольдер должное — одета она была безупречно… и игриво одновременно. Все для того чтобы прельстить сиятельного лорда.
Платье из струящегося темно-изумрудного шелка сидело идеально. Никаким модным моделям Франка Овентура здесь было не место. По лифу шли тонкие нити жемчуга, делая акцент на скромном, но таком притягательном вырезе. Юбка ниспадала тяжелыми волнами, а разрез у бедра едва приоткрывал атласную туфельку, словно дразня: «Любуйся, но не подходи слишком близко».