Спорный вопрос, лорд-дракон!
- -
- 100%
- +
А мне как разхотелось не то что скрыться, скорееслиться с цветочными орнаментамидрапировки. На худой конец временноотсидеться на изящной скамеечке, стоящейровно за широким вазоном со свежимигортензиями.
Последние несколькоминут я настойчиво присматривалась кближайшему окну, так удачно задрапированномупредупредительной хозяйкой тяжелымипарчовыми шторами, как раз в цвет моегонебесно-голубого платья! Вот бы незаметнопробраться внутрь и замереть, застыть!..Только бы дать ногам отдых, а себе —шанс перевести дыхание, побыть каких-топару минут без настырного мужскоговнимания!
Пока же об этомможно было лишь мечтать.
- Мисс Аддингтон,вот вы где!
Можно подумать мыв прятки играем.
- Мистер Фейн, -постаралась выдавить из себя улыбку. -Как вы меня нашли? У вас, должно быть,редкий дар.
- Наблюдательность,мисс. И… здравый смысл. Вы направлялиськ окну.
«К окну», конечно.Не к спасению, не к отдыху, не к глоткувоздуха — к окну. У мужчин удивительнаяспособность называть очевидные вещитак, будто они только что открыли новыймагический элемент таблицы эфировАземира.
- Что вы делаете? -полюбопытствовал этот мучитель моихступней и нервов.
- Я просто любовалась…- поспешно оглянулась в поисках подходящегопредмета, а наткнулась взглядом назастывшую мину на лице Габриэля.Показалось, он проглотил нечто жуткокислое или горькое. И скоро взорветсяот непонятного недовольства.
Я лишь вопросительноприподняла бровь и пожала плечами. Мол,я тут ни причем, это все ради эксперимента.И тут же приободрилась. Как хорошо, чтоледи Сторнбрейк не экономит на декореи украшении залов.
- Драпировка. Да вывзгляните, мистер Фейн. Какая благороднаятяжесть ткани. Какая убежденнаянепроницаемость.
- О да, - мистер Фейнсделал шаг ближе, и в воздухе повислонеприятное напряжение. - Хозяйкапредусмотрительна. Правильно сделала,что закрыла арку выхода в сад. Говорят,садовый лабиринт князей Оршанских можетбыть опасен для молодых леди.
- Опасен? - переспросилая недоверчиво. - Я думала, опасны толькосквозняки и сплетни.
- Можно нечаяннозаблудиться. Еще и… - он выдержал паузу,как будто не решался высказать вслухчто-то крайне дерзкое. Что не положеноговорить учителю гимназистке.
Но все же закончилмысль. Вероятно, вспомнил, что этимвечером я не просто гимназистка — ноледи и гостья, а он — джентльмен наединес прекрасной дамой.
Для этого мистерФейн наклонился сильнее, начинаянеприятно смущать. Пару раз оглянулсяпо сторонам, проверив, не слушает ли ктонаш разговор, и вкрадчиво проговорил.
- Нежелательноевнимание, мисс Аддингтон.
И тут же выпрямился,нервным движением поправив воротничокпраздничного костюма.
А я только что нашладля себя временное убежище — сад! Спасибоза такую своевременную подсказку, мистерФейн! Хоть какой-то от вас прок этимдушным вечером.
Нужно незаметновыскользнуть наружу и скрыться в недрахсадового лабиринта. Кто-угодно можетдумать что-угодно про сад Оршанских - язнаю его, как свои пять пальцев. Достаточнодобраться до моего любимого малогосадового павильона — и я спасена!Надеюсь, там меня до конца вечера уженикто не потревожит!
- Благодарю зазаботу, мистер Фейн. Я буду осторожна.
- Всегда к вашимуслугам, мисс Аддингтон, - расплылся мойнадоедливый ухажер в милой улыбке.Поддержанию моего благожелательногонастроя в отношении потенциальногожениха ямочки на его щеках, увы, уженикак не способствовали. Лишь вызывалиприступы глухого раздражения.
- Я же буду радпредложить вам руку, - сообщил немногопогодя этот горе жених.
- Руку? - я рассеянноопустила глаза и увидела веер в своихруках. - Боюсь, мои уже заняты.
Показательнопомахала перед ним кружевным веером ипостаралась очаровательно улыбнуться,чтобы сгладить отказ.
Мистер Фейн глянулудивленно. Вероятно, в его представлении,когда он предлагает леди руку, та должнарадостно за нее схватиться и, нераздумывая, согласиться провести ещепару незабываемых часов в его присутствии.А не махать перед носом жаждущего общениямужчины бестолковым предметом дамскоготуалета.
- Мисс Аддингтон,- произнес он тоном человека, на чувствахкоторого слегка потоптались. - Неужелия чем-то мог вас обидеть? Честно говоря,мне показалось, что вы стали избегатьменя последнее время.
- Что вы, мистерФейн, - поспешила исправить ситуацию я.- Вовсе это не так. Я избегаю… - паруминут лихорадочно подыскиваладипломатическое выражение, - … переизбыткаобщества. В приличном количестве, оно,знаете ли, вполне себе полезно. Но вбольших количествах…
- В больших количествахвы … сильно устаете? - участливоосведомился мистер Фейн.
- О, нет, - возразилая, - при повышенном внимании ко мне состороны общества я становлюсь… честной.Это гораздо опаснее.
Я медленно всталаи сделала крошечный шаг в сторону.Оставалась надежда спастись бегством.
- Понимаю вас, -вновь расплылся в улыбке этот непробиваемыйженской логикой ухажер. - Я бы тоже былне прочь побыть некоторое время в тишине…
И с явным намекомпокосился в сторону высокого арочногопроема, аккуратно скрывающего выход всадовый лабиринт. Видимо, нежелательноевнимание ему не помеха.
- Мисс Аддингтон!Какое везение, что я взял на себя трудискать вас!
Везение. Конечно.Еще одно слово, которое мужчины любятпроизносить так, будто они его личноизобрели на утренней прогулке.
С противоположногоконца зала к нам приближался лорд АльдарМелони.
Затихшая было меткабогов снова стала неприятно зудеть.
Конечно, атласнаяперчатка удачно скрывала запястье отлюбопытных глаз. Но мало ли. Проверитьне помешает. Не без удовольствия яотметила, что никакое пурпурное сердцене умудрилось просочиться сквозьбелоснежную ткань.
- Ваша Светлость!Счастлива вновь видеть вас! - присела визящном реверансе.
Лорд так и источалрадость от новой встречи. Я же недоумевалапричинами такого настойчивого желанияобщаться. Два танца, допустимые правиламиэтикета, мы станцевать успели. И врядли я как-то старалась поощрить сиятельногокнязя. Наоборот, всеми силами демонстрировалавежливый отказ, один за другим.
Сильно пожалела,что Силя не было со мной этим вечером.В великосветском обществе считалосьнеприемлемым пользоваться услугамифамильяров.
Только членыимператорского дома могли себе позволитьтакое пренебрежение установленнымиправилами. А мне бы не помешала некотораяморальная поддержка. И защита. Силь могбы перетянуть внимание на себя, а я быспаслась, выскользнув в сад!..
Вирджиния весьвечер порхала, словно игривая бабочка,от одного ухажера к другому, ловкоигнорируя недовольство матери. Еевоздушный наряд лавандового цветамелькал по залу то тут, то там. Родителинеожиданно решили предоставить менясамой себе. То ли в наказание за архивныйбеспорядок, то ли с явным намерением.
Матушка так и сияла,наблюдая за тем, как молодые джентльменынеотступно следовали за мной буквальнопо пятам. Не праздник ВесеннегоРавноденствия, а какие-то смотрины,честное слово! Причем только у меняодной.
Я не могла неотметить, что многие юные леди оставалисьбез кавалеров. По большей части, по нашейс Джинни вине. И если подруга вполнезаслуженно получала недовольные илидаже злобные взгляды в спину. То мнебыло неприятно оказаться в центре такоговраждебного внимания.
Еще чего доброго,мстить начнут. По-тихому. Так, чтобывнешне соблюсти положенные приличия,но как следует насолить вредной сопернице.
А все эта метка!Уверена, именно она влечет мужчин. Онислетаются на знак, как пчелы на мед!
Правда, большинствомоих нерадивых ухажеров было остановленонескончаемым соревнованием междуАльдаром Мелони и мистером НайджеловФейном, которые бесцеремонно перетягиваливнимание на себя.
Поочередно ониосыпали меня комплиментами, устраивалипоказные демонстрации своих немногочисленныхталантов. И даже пытались превзойтидруг друга в изысканности букетов,всученных мне чуть ли не насильно.
В какой-то моментя не выдержала и, улыбнувшись, в шуткусказала:
- Господа, если выпродолжите в том же духе, мне придетсябросить жребий или, чего доброго, устроитьаукцион. Кто предложит больше, тот иполучит право проводить меня до веранды.
При этом их лицавытянулись так синхронно, что я едвасдержала смех.
И вот опять. Обанавязчивых ухажера стоят надо мной ибодаются ревнивыми взглядами. Прямвоссоединение супруга и любовника однойразвратной леди, право слово!
Но я хотя бы былана верном пути в своем исследовании.
Мистер Фейн сталуделять мне повышенное внимание. Значит,объект «заглотил наживку», как говоритдедушка. Пора положить конец этомуспектаклю. А, главное, нужно закрепитьрезультат, чтобы вывести мой научныйэксперимент на следующий уровень. Вголове созрел хитрый план.
- Знаете что? - явстала и хлопнула в ладоши, привлекаявнимание. - Давайте сыграем в шарады! Итот, кто отгадает больше моих загадокполучит право сопроводить меня напрогулку в сад!
Это был опасныйход, но я надеялась, что выбрала вернуютактику.
Дело в том, что нашмногоуважаемый учитель словесности —Найджел Фейн, кто ж еще! - просто обожалразбавлять скучные лекции и упражненияпо инглийскому языку именно шарадами.Он был мастером в их составлении иразгадывании. Каждая ученица знала, чемотвлечь внимание учителя от плоховыученного урока. Шарадами!
Альдар и Найджелпереглянулись, затем дружно рассмеялисьи поклонились, признавая мое право, какледи, выдвигать условия.
Впервые за вечерони действовали заодно — и оба бросилисько мне с шутливыми просьбами начатьигру немедленно.
При этом в глазахмистера Фейна уже светилась несомненнаяпобеда. Значит, я все сделала правильно.А он — правильно понял мой явный намек.
Итак, порареализовывать следующий пункт инструкциибудущих невест!
Глава 4.3
Габриэль Сторнбрейк
Весь вечер я упорнонатыкался взглядом на Беатрис. И каждыйраз порывался пригласить ее на танецили предложить напитки. Да хотя бы простоперекинуться парой слов!
Мешали два крайнераздражающих обстоятельства.
Первое — на этотраз дорогая кузина вознамерилась довестидело до победного финала и, вероятно,любой ценой напялить мне на запястьебрачный браслет.
И второе — приставучийобъект исследования по имени НайджелФейн, весь вечер неотступно крутящийсявокруг Беа.
Правда, в этом своемжелании быть рядом с дамой сердца оноказался далеко не единственнымпредставителем мужского пола. Чтовызывала во мне стойкое глухое раздражение.
Я с нарастающимнедовольством наблюдал удивительнуюкартину: Беатрис словно притягивала ксебе мужчин. Будто на этом праздникеВесеннего Равноденствия она сталажеланной добычей всех без разборапредставителей мужского пола средигостей.
Ее не обошел вниманием ни один джентльмен - все постаралисьхотя бы представиться. Со многими онаперетанцевала несколько раз. Я уженачинал опасаться за бедные стройныеи такие притягательные ножки Беатрис.Как они должно быть гудели!
И задавался очевиднымвопросом: что здесь вообще происходит?!Почему поголовно все сильные представителивысшего аристократического светаИрнистада, присутствующие на матушкиномграндиозном празднестве, резкозаинтересовались маленькой скромнойледи?
Может ли тапресловутая инструкция так действоватьна окружающих? Ведь это навязчивоевнимание, вероятно, стоит Беатрис немалыхнервов и сил. Зная ее как облупленную,я даже не представляю, каких эпитетовудостоились бестолковые ухажеры вмыслях Аддингтон.
Мне достаточнонаблюдать издалека ее застывшую вежливуюулыбку, чтобы понять ее состояние.Обычно, когда я вижу на лице Беа такоедивное выражение, то понимаю, что мнескорее всего конец. Причем бесповоротныйи окончательный! Но эти-то смертники впраздничных костюмах не в курсе, покакому острому лезвию ножа ходятпоследние несколько минут, если нечасов.
Я усмехнулся ислегка успокоился. Очевидно, что Беатрисполучает мало удовольствия от всей этойвеликосветской кутерьмы. Пожалеть ееили позлорадствовать?
Улучив момент, янезаметно подмигнул Аддингтон. За чтотут же удостоился высокомерного взглядаоскорбленной в лучших чувствах юнойледи. Браво, Беа! Так держать!
Впрочем, как старыйдруг я ведь могу прийти на помощь. Решивпоразмыслить над этим вопросом, я ленивообежал взглядом просторную залу впоисках еще одной юной леди на моембратском попечении.
Вирджиния обнаружиласьрядом с лордом Майлсберри — вовсюфлиртующая и хитро загоняющая очереднуюжертву своих чар в капкан. И куда толькоматушка смотрит. Это же форменныйбеспредел!
Я лишь тяжковздохнул. Что ж, пусть лорд набиваетсвои шишки, я ему не помощник. Если япопытаюсь вмешаться, потом костей несоберу. Сестрица будет изводить менядолго и нудно, припомнив все мои предыдущиепромахи. Нет уж, своя шкура дороже.
Взгляд невольноснова скользнул к Беатрис. Она стоялау колонны, машинально вертя в рукахвеер.
Ее платье избледно-голубого шелка с кружевнымивставками, несомненно, было сшито лучшимпортным столицы, а в красиво уложенныхволосах поблескивала бриллиантоваязаколка. Но все это казалось лишьдекорацией.
В глазах Беа читаласьтоска, почти скука, а улыбка, которойона отвечала на любезности гостей, некасалась глаз. Их выражение просто«кричало» - когда все это закончится!
«Пожалеть, - решиля для себя. - Она здесь словно птица взолоченной клетке».
Но тут ко мненекстати подошел старый лорд Фрейзен,похлопал по плечу и изрек:
- Ну что, молодойчеловек, заметили как юная мисс Аддингтонтомится? Ей бы не балы, а прогулки верхомпо утренней росе совершать! Что думаете?!
Стоит и хитрокосится на меня, старый сплетник. Такомудай только повод и растреплет по всейстолице очередную «грандиозную» новость.С ним нужно быть начеку.
Поэтому я лишькивнул и снова осторожно выхватилвзглядом Беатрис. Она как раз пыталасьнезаметно отойти от группы дам, оживленнообсуждающих последнюю столичную моду.
Одна из них, ледиАгата, активно жестикулировала, указываяна собственную прическу — по мне, такто был странный пучок с перьями! - ияростно что-то доказывала. Бедолага Беалишь послушно кивала, едва сдерживаявздох.
- Думаю, она вообщене хотела сюда приходить, - продолжилмежду тем Фрейзен, - но скорее всего еемать настояла. Наверняка, официальноепредставление последует уже в этомгоду… Грешно прятать такую дивнуючистую красоту, не так ли? Эх, был бы япомоложе, не стал бы тратить свое времяна бестолковых кокеток, но всего себябы посвятил вот такому юному нежномударованию! Точно говорю!.. Очаровательныйсвежий цветок!
Я вдруг почувствовалнепреодолимое желание как следует«двинуть» этому старому ловеласу пополысевшей дурной голове. Но поймалочередной хитрый взгляд и не повелсяна провокацию.
Впрочем, я былвынужден - неожиданно для себя! - признать,что в пышном бальном платье Беатрисвыглядела просто ослепительно! Этототтенок выгодно подчеркивал глубинуее глаз, а легкие складки ткани игривоповторяли плавные линии стройногодевичьего стана.
Я поймал себя натом, что почти неотрывно любуюсь девушкойвесь вечер. Беатрис казалась мне негостьей праздника, а изящным воплощениесамой дивной женской красоты!
Дениза в своемоткровенном наряде не могла дажесравниться с Аддингтон. Оттого и злилась,что не оказалась для меня главной ледиэтого праздничного вечера.
Возможно, я былнеосторожен и мой интерес оказалсязамечен. Что поделать, я не мог противитьсястранному и непонятному влечению. Честноговоря, я сам себя не понимал.
А еще не уловил тотмомент, когда наш обычный спор с Беаначал превращаться в нечто большее.
Конечно, я несобирался проигрывать. Поэтому былнамерен всячески саботировать сближениеБеатрис с объектом, тьфу ты, то есть вмистером Фейном. Что б ему икалось!
Но здесь былокое-что еще. Кое-что помимо сладости отвыигрыша.
Я не допускал дажемысли, что чувства Беатрис и этого Фейнамогут оказаться взаимными.
Каждый раз, как япредставлял их по-настоящему вместе,мне становилось физически больно. Агде-то в районе груди начинало жечьнеимоверно. При этом в голове мелькалиобразы, в которых на месте учителишки… я представлял себя!
Это ставило меняв тупик!
Но и заставлялоразмышлять и вспоминать.
Наши с Беа веселыеспоры и их забавные и не всегдаблагополучные последствия. Наше обычноеобщение, состоящее почти всегда изобмена колкостями и подзуживания надоппонентом.
Я невольно улыбнулся,глядя как Беатрис делает реверансочередному напыщенному кавалеру.
В памяти вспылиликартины минувших лет.
Вот мы в поместьеее отца — мне тогда едва исполнилосьдвадцать пять, ей — восемнадцать. Беатрисстояла на верхней площадке параднойлестницы и с вызовом бросила: «Спорим,ты не осмелишься забраться на крышусарая и достать оттуда моего воздушногозмея?». Я, разумеется, осмелился и чутьне сверзился. Зато Беа хохотала такзаразительно, что злость мгновенноулетучилась.
А тот случай впарке, когда она намеренно спрятала моюшляпу, а я в отместку «похитил» еекорзинку для пикника?
Мы бегали междудеревьями, кричали и спорили, ожидая,кто первый сдастся, пока не рухнули натраву, задыхаясь от смеха. Тогда онавпервые назвала меня «несносным, нозабавным типом». А я ответил, что она«самая невыносимая леди из всех, когоя знаю». За что и получил щелчок по лбу.
Или недавний споро поэзии. Беатрис утверждала, что ГрегориоАдени переоценен, я же настаивал,что он гений с пылом новообращенного.Мы так увлеклись, что не заметили, какв библиотеке собралось полдома — всеслушали наш диспут, как театральноепредставление.
А потом Аддингтон,сверкнув глазами, предложила пари: еслия докажу свою правоту, она прочтет вслухсонет Адени. Если проиграю я — долженбуду надеть нелепый галстук на званыйужин. В итоге, я проиграл! И был вынужденвесь следующий вечер на приеме у лордаХаварда восседать за столом в аляповатомбезобразии, которое мне всучила этахитрюга, делая вид, что это последнийписк мужской моды.
Сейчас, наблюдаяза ней в этом ярком блеске бальногозала, я вдруг отчетливо понял — за всемиэтими колкостями, поддевками, вечнымсостязанием скрывалось нечто большее.Мы словно проверяли друг друга напрочность и каждый раз убеждались, что,да, этот человек выдержит мой характер,примет мою дерзость, ответит ударом наудар. И все равно останется рядом.
Почему-то с Вирджиниейили Марджери я не чувствовал той близости,что с Беатрис. Впрочем, этого не было нис одной другой леди! Вообще с кем-тодругим, кроме Аддингтон.
«Глупец! - подумаля с внезапной ясностью. - Как же долго япринимал нашу детскую игру за простуюдружескую забаву!»
Почему? Почему икогда Беа стала таким важным человекомв моей жизни? И как, великие боги, я незаметил этого?!
- Вы сегоднянеобычайно молчаливы, Сторнбрейк, -попенял мне Фрейзен.
- Прошу меня извинить,милорд, - поспешил я избавиться отнавязчивого собеседника, - но мне придетсяоставить вас. Приятного вечера.
Я поклонился ипоспешил проверить свою внезапнуюдогадку. Она была так проста, что я дажетихо рассмеялся над собственнойглупостью, пока пробирался в сторонуАддингтон самой короткой дорогой, минуявеликосветскую толпу, по параллельномукоридору, предназначенному для слуг.
Просто я, наконец,понял, что наши излюбленные споры порана время отставить и взглянуть правдев глаза.
Но меня неожиданноперехватили на полпути.
- Милый кузен, тыскучаешь без меня?
Я чуть не взвыл отдосады, но справился с собой и даженатянул вежливую улыбку.
Дениза стояла варочном проеме, мимо которого я такнеосмотрительно шел, вся сотканная издорогого заморского шелка, едко-сладкихдухов и решимости.
Если бы ДенизаГоровик не была членом семьи, я бы ужедавно и надолго «отшил» ее, разрушивпоследние надежды в грандиозныхматримониальных планах. Но приходилосьтерпеть и ловко уворачиваться отдомогательств приставучей леди.
Я вздохнул иприготовился снова держать оборону,защищая свою мужскую честь от светскойхищницы.
- Скучаю? - переспросилнарочито медленно, мысленно тщательноподбирая слова и следя за интонацией.- Дорогая кузина, я … поражен твоейспособностью находить меня в самыхуединенных местах.
- Уединенных? -Дениза шагнула непозволительно близко,опалив дыханием, и собственническимжестом взяла меня под руку. - Я бы сказала«скрытных», Габриэль. От кого ты прячешься?
Так и хотелоськрикнуть: «От тебя». Но манеры, где жемои манеры?!
Помощь пришла,откуда не ждали.
- Дениза, рад видетьтебя, девочка. Ты выглядишь сегодняпросто … блистательно!
Интересно, заминкуотца услышал лишь я?
Он появился тихо,вполне в своей излюбленной манере.Матушка пеняла супругу, что тот якобылюбит красться по дому. Как по мне, такотец всего лишь не любил суету, былвсегда сдержан и молчалив. И как истинныйдипломат, аккуратно подбирал слова,грамотно и быстро умел оценить расстановкусил, поэтому часто одерживал верх вспорах.
Мнение отца вбольшинстве семейных случаев оказывалосьрешающим. И не по причине его власти,как старшего князя рода Оршан, а из-занашего общего уважения к его мнению,как доброго отца и рачительного хозяина.
Между тем, отецнезаметно подмигнул мне и перехватилинициативу приставучей кузины, мгновеннопорушив ее планы. Он мягко перетянулДенизу себе под бок, тем самым вызволивменя из ее цепкой хватки.
- Расскажи-ка, какпоживают домашние? Что у вас нового? Всездоровы и благополучны?
Я видел как кузинатщится сдержать порыв недовольствавмешательством старшего князя Оршанского,но поделать ничего не может. Нельзя ведьоскорбить хозяина дома.
Беззвучно произнесягубами «спасибо», я поспешил вернутьсяв главный зал и успел застать возмутительныймомент.
Беатрис молчатянула приставучку Фейна наружу!.. И,раздери меня Тьма, если я не догадывался,куда они направлялись!
Голубки решилимиловаться в нашем садовом лабиринте!
Глава 4.4
Выбор пал на мистераФейна. И почему я этому ни капельки неудивлена?
Зато чему я действительно удивлена, такэто полному отсутствию у нас как общихинтересов, так и нормального совместногодосуга.
Выяснилось это довольно просто: ну какаяледи назовет нормальным «жужжание»мистера Фейна над ухом на животрепещущиетемы «маменькиного здоровья» и«маменькиного мнения»?
Я точно к их числу не отношусь.
И не то чтобы я приуныла от беспросветнойперспективы исполнить как-то следующийпункт инструкции. Просто стало грустно.Заранее грустно за ту несчастную девушку,что вступит под семейное навязчивоекрылышко маменьки мистера Фейна вкачестве молодой супруги.
Что ж, привлечь внимание потенциальногожениха я все же умудрилась. Вот с темамидля разговора возникли проблемы.
Уже через каких-то полчаса я поняла, чтоне выдержу ни секунды больше этогонескончаемого потока сыновней безграничнойлюбви и почтения.
- … и представьте, мисс Аддингтон,маменька вчера сказала: «Найджел, мойдорогой, ты слишком бледен». И вы неповерите, она тут же велела подать мнеотвар из шиповника, имбиря и еще каких-тотрав, названия которых я даже не запомнил!
При этом мистер Фейн воодушевленноразмахивал руками, словно дирижировалсимфонией маменькиных забот.
- А сегодня утром она заметила, что янедостаточно тепло одет, хотя на улице,уверяю вас, было вполне…
И ведь во время танцев этот решительныйразмазня даже ни разу не упомянулдостопочтенную родительницу!.. Хитрец!
Я вежливо кивнула, в сотый раз пытаясьпридумать способ ускользнуть. Взглядметался по высоким живым изгородям.Аккуратно подстриженные, они образовывалипричудливые коридоры. Вдалеке ужевиднелась небольшая беседка, увитаяранней плетистой розой.
Тропинки садового лабиринта былипосыпаны мелким гравием, который приятнохрустел под ногами, а над головой мерцалипервые звезды.
Я глубоко вдохнула свежий воздух,наполненный ароматом цветущей асиниии молодой листвы. Он мгновенно освежилменя после духоты бального зала.
- Как трогательно, - пробормотала я, дажене слушая очередной эпизод из жизнисемейства Фейнов. - И что же было дальше?
Оставалось каких-то несколько сотеншагов и можно будет, совершив обманныйманевр, по-тихому скрыться среди высокихкустов. Со спокойной совестью оставивмистера Фейна наедине с мыслями о егоблагодетельной и, во всех смыслах, святоймаменьке.
Я знала одну лазейку, ведущую прямо кцентру лабиринта, и созданную когда-то,как тайное убежище для младшего поколениясемьи Оршанских. Там меня никто ненайдет! Ну разве что только Гэб илиДжинни.
- О, дальше было самое главное! Маменькасказала: «Найджел, дорогой, тебе непременнонужно больше бывать в свете!». И вот яздесь…
«И вот я здесь - в ловушке...», - мысленнозакончила я.
Потому что мы свернули за угол и оказалисьу беседки, к несчастью раньше, чемдостигли долгожданного просвета вкустах. Теперь придется и дальше активноизображать интерес.
Хотя от такого совместного досуга уменя уже глаз дергается. А в головенабатом стучит одно заветное желание— бежать прочь и немедленно растворитьсяв вечерней спасительной тени.