Последователи Глубины

www.napisanoperom.ru

Все права защищены. Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения правообладателя.

© Константин Нормаер, 2016

© Издательство «Написано пером», 2016

Глава 1. Явление пустоты

На горизонте возник пепельный туман, что вырвался из глубин и двинулся в сторону острова смертельной опасностью. К несчастью, местные жители были слишком заняты, чтобы заметить его.

Сезон уловов подходил к концу. Вода становилась холоднее, а перламутровые раковины постепенно уползали на глубину, унося с собой драгоценное сокровище. Нынче за одну унцию можно было с легкостью выручить пару звонких монет. А если повезет понырять еще неделю, то можно смело уходить на зимнюю спячку и ждать приближения весны.

Ло-Ло Джин с надеждой посмотрел на затерявшийся среди грозовых туч розовый закат – символ надежды, и порадовался тому, что новый день не пройдет впустую. Сложив руки лодочкой, мужчина закрыл глаза и вознес хвалу Утопшим. Занятие вроде бы бессмысленное, но иногда помогает. В памяти возник смутный образ старца Библа-Гвида, который еще помнил те времена, когда сезон длился долгие десять месяцев. До самой смерти старик не уставал повторять, что подобное чудо случалось по воле предков. И, скрипя деревянными сандалиями, спешил принести дары каменным статуям.

«Всего пять коротких дней. Десять-пятнадцать погружений, и можно будет не гнуть шею перед бородатыми добытчиками Смуглы, батрача на них первый зимний месяц».

Тяжело вдохнув, Ло-Ло сделал шаг в направлении дома, но в последний миг остановился, раскрыл ладонь и посмотрел на две крохотные жемчужины. Необычной вытянутой формы, словно рокские бобы, они даже в приглушенном свете источали настоящий драгоценный блеск. На лице ныряльщика появилась улыбка, которую быстро сменило некое беспокойство. А как иначе, ведь радоваться было особо нечему. Последние годы добыча совсем помельчала. За такие крохи придирчивые менялы не дадут и трех колец.

Перекинув через плечо рваную сеть, Ло-Ло убрал в маленький поясной мешочек свой небогатый улов и еще раз проверил скромный скарб. Пустой день нанес ныряльщику очередную хлесткую пощёчину: дорогие снасти, те самые, что он приобрел у Резвого Дартена на Раннем базаре, превратились в настоящий хлам. И угораздило же его подцепить алмазного краба! Один щелчок, и проволока ловушки стала совершенно бесполезной. Теперь не то что носильщика жемчуга, а даже хвостатую ундину не подцепишь.

Взгляд Ло-Ло снова обратился к закату. Облака немного рассеялись, и признаки теплого дня стали более очевидны. Неужели предки услышали его наполненную отчаяньем молитву? Да и что с того?! Без ловушки нырять за жемчужиной – все одно что хватать рыбу голыми руками.

Скомкав сеть, ныряльщик отбросил ее в сторону и опустился на горячий песок, поджав колени. Голова медленно легла на руки, погрузив отчаявшегося мужчину в пучину тревожных мыслей. Он чувствовал себя жалким планктоном, который течение забросило в пасть к ненасытной рыбе. Выбраться из этого капкана безысходности можно разве что продав душу Утопленникам, променяв внутреннюю искру на мешочек серебряных кругляков. И тогда, послав ко всем Древним никудышную жизнь, он уж точно сможет попасть в большой город. А там его умение и желание трудиться не пропадут даром. Возможно, он даже сможет стать шкипером или, чем русалки не шутят, настоящим глубинщиком. О подводных солдатах Ло-Ло слышал немного, но сама мысль провести остаток жизни среди морских просторов заставляла его сердце биться, подобно барабанной дроби. Только мечта, сколько о ней ни размышляй, кружилась где-то очень далеко. Возможно, даже дальше призрачной линии горизонта.

Неприятный шум заставил ныряльщика встрепенуться и направить взор на морские гребни. Сквозь нарастающий шелест ближайших пальм продрался оглушающий звук сирены. Легкий бриз сменился шквальным ветром, который небрежно подхватил рыбацкие снасти и закружил их вихрем. От лазурного заката не осталось и следа – с моря на крохотное поселение надвигалась настоящая буря. Отобрав у стихии принадлежащее ему по праву, Ло-Ло кинулся в джунгли, подальше от набегавшей волны.

Промедление в такой ситуации всегда подобно смерти! Ныряльщик пережил не один Гибельный свист и знал, насколько быстро штормовой удар способен поглотить береговую линию. Вопрос лишь в одном: почему молчит рубежный маяк? И почему Праведники не включили колокол?

Извилистая тропа, знакомая с детства, вывела ныряльщика к огромному камню. Гигантский валун, словно вечный страж, устроил наблюдательную вышку на самом краю Носатого утеса. Отсюда можно было лицезреть всю западную часть острова. Ло-ло не удержался и подошел к краю. Внизу происходило страшное. Бородатые ловцы из последних сил пытались отвоевать у безжалостной стихии свои утлые суденышки. Но противостоять Гибельному свисту бесполезно. Прочные канаты рвались, словно нити, дерево трещало по швам, а серые паруса взмывали ввысь, теряясь в пелене надвигающегося ненастья. Крики отчаянья и ненависть, приправленная силой проклятия, смешались в один оглушающий рев. Ло-Ло хотел верить в чудо, но разум подтверждал одну неоспоримую истину – поселению рыбаков оставалось существовать не больше пары минут.

Ветер ударил в грудь ледяной болью. Отступив на пару шагов, Ло-Ло не мог оторвать взгляда от трагической сцены. Люди принимали смерть стойко, гордо встречая новую волну. Бородатые ловцы всегда отличались завидным упрямством и никогда не пасовали перед штормовым напором. Только сегодня одной бравады оказалось маловато. Морскую лавину, что надвигалась с запада на маленький, затерявшийся в Унылом океане, островок, нельзя было остановить отчаянными молитвами.

Ло-Ло бросил вниз последний, полный скорби взгляд. Бурлящие и пенящиеся воды кружили куски брёвен, человеческие тела, остатки скарба и рваной одежды. Смерть приготовила себе вкуснейшее варево и в скором времени собиралась насладиться ароматной похлёбкой.

Широкие ступени лестницы выскальзывали из-под ног, но ныряльщик умудрялся балансировать на краю, удерживая шаткое равновесие. Ветер бил в спину, хлёсткий дождь обжигал кожу, а земля содрогалась от мощных подземных толчков. К острову приближалось нечто огромное.

Ныряльщик попытался сбавить шаг, нестерпимо захотелось остановиться и оглядеться. Но страх оказался сильнее банального любопытства. Он умудрился лишь кинуть стремительный взгляд вправо, когда огромные кроны деревьев склонились к земле, и могучая сила с легкостью выдернула их наружу. Протяжный треск смешался с хрустом и завыванием ветра – извилистые корни, будто речные змеи, ударили хвостом, пытаясь сбить беглеца с ног. Но Ло-Ло не спасовал и на этот раз: ловко перепрыгнув через одну преграду, он подкатился под другую, вскочил на ноги и продолжил своё восхождение.

Когда он достиг второй развилки и повернул налево – не к деревне, а к каменному убежищу – ему все-таки удалось обернуться. И тогда он сполна оценил творившееся вокруг безумие. Феерия разрушения и хаоса. Ло-ло видел, как земля вздыбливается, набухает и опадает, исчезая где-то в пустоте. Он даже различил среди кромешной пелены широкие плиты, что рассыпались в мелкую крошку. Услышал жалобный стон острова. Но что за тварь могла сожрать и перемолоть такое огромное пространство?!

Жадно хватая ртом воздух, Ло-Ло отсчитывал шаги, измеряя свою хрупкую, висящую на волоске, жизнь в крохотную ступню. Почти так же он отсчитывал расстояние, погружаясь на самое дно залива. Только в отличие от глубины, каждый новый рывок не отдалял, а, наоборот, приближал его к смерти.

Голову пронзила резкая боль, словно ловчий не рассчитал свои силы и занырнул слишком глубоко. Он ощутил в себе невероятную слабость, сравнимую разве что с подводным нападком, когда вода сдавливает твои лёгкие и пытается вырвать из груди трепещущее от страха сердце. Все вокруг закружилось, горизонт вытянулся в вертикальную линию. Вихрь, подхватив человеческое тело, толкнул его внутрь арочного входа. Беглецу повезло, он вовремя успел укрыться в надежном убежище.

Сделав несколько шагов, Ло-Ло остановился и застыл как вкопанный. Даже в кромешной тьме он без труда определил, что здесь нет ни одной живой души. Никого. Только он. Видимо, жителям его поселения не удалось избежать злой судьбы и добраться до каменного грота.

Упав на колени, ныряльщик устало закрыл глаза. Но это не смогло удержать рвущиеся наружу слезы. Быстрая смерть или вечное одиночество – выбор судьбы был одинаково жесток.

Он не собирался произносить бессмысленные молитвы и искать утешения у предков. Зачем? Он потерял все, что имел. А тому, кто потерял прошлое, ни к чему желать завтрашний день.

Медленно приблизился к выходу, немного помолчал, а потом крикнул во все горло:

– Ну что, тварь! Иди и возьми меня! И я встану тебе поперёк горла! Я жду! Ну, давай, иди! Я весь твой!

Ло-ло пытался перекричать ветер и грозный рев стихии, а заодно боль и отчаянье собственной души. Превратив свой голос в грозное орудие возмездия, он стрелял из него снова и снова. И Нечто, ворвавшееся в его мир как стремительная и жестокая буря, услышало его.

Ночь наступала быстро. Стальные облака окружили остров, позволив северному ветру затеряться среди густых зарослей. Мир мгновенно затих, словно и не было никакого безумия. Волны отступили, на море воцарился штиль. Но тот, кто решил, что все прошло без следа, лишь тешил себя жалкой иллюзией. Это было лишь начало.

Из мрачных морских глубин вырвались бледные лучи Рубежных маяков: один у восточного края, другой – у Когтистой скалы. Игла голубого цвета пронзила толщу воды и достигла небес, образовав призрачные ворота. Именно так в бухту заходили торговые суда, минуя опасные рифы и швартуясь возле Цветущей гавани.

Внезапно луч потух, снова вспыхнул, но на этот раз намного ярче. Вода пришла в движение и закружилась, образовав широкую воронку. Тишину нарушил протяжный звон механического колокола – маяк подавал сигналы помощи. Но помочь было просто некому. Звук оборвался внезапно, сменился на протяжный хруст, следом за которым из воды показалась верхушка стеклянной кабины. Тишина не сменилась отчаянными криками. Их заглушил морской вихрь. Праведники пытались выбраться из кокона, но все попытки оставались тщетными, вода уже начала проникать внутрь. Покачиваясь на волнах, как гигантский поплавок, рубежный маяк стал быстро заваливаться набок. Кое-где вспыхивали яркие искры, вырывавшиеся из ошмётков рваных проводов и патрубков.

Оба маяка всего минуту виднелись на поверхности, а потом стремительно ушли под воду, словно некая сила резко уволокла их на самое дно. И наступила долгожданная тишина. Мир вновь погрузился в сокровенную тайну ночного безмолвия.

Здание адмиралтейства располагалось в конце самой оживлённой улицы города, на пересечении Прибрежной и Тенистой. Прямо напротив старого порта. Именно отсюда можно было попасть на шумный бульвар Пяти Бризов, где искусно замирали печальные мимы, а бродячие музыканты радовали своими балладами. Здесь было всегда многолюдно: пронырливые ребятишки, степенные прохожие и просто заезжие чужестранцы. Казалось, что весь город к середине дня стекается сюда, чтобы насладиться красотами старого квартала и укрыться под ветвями плакучих ив и лакриновых каштанов.

Аллея жила своей собственной, весьма удивительной жизнью. Но бывали дни, когда насыщенный событиями город вносил особые коррективы в шумный настрой, и тогда узкие улочки перегораживали металлические заборчики, а на входе возникали мрачные фигуры солдат Берегового корпуса. Чёрная с золотым форма скорее отпугивала, чем привлекала восхищённые взгляды горожан. Но дело было вовсе не в ярких шевронах, а в тех, кто носил её на своих крепких плечах. Местные жители давно привыкли к одной простой истине: городская власть не очень любит слышать голос народа. И чем громче одни пытались высказать свое мнение, тем активнее другие старались его не расслышать.

Вначале мэр Франк Друбовский, знаменитый меценат и любитель путешествий, терпел. Сохраняя титаническое спокойствие, он пытался разговаривать, обещать и желал быть услышанным. Но у толпы было иное мнение. На призывы утихомириться и разойтись она улюлюкала и захлёбывалась пьяными угрозами, когда ей обещали выполнить вдвинутые требования – она выходила из себя и просила больше, как незнающий меры ростовщик. И вот когда власть исчерпала всевозможные меры, в городе появился специальный береговой корпус. В отличие от правящей верхушки, смоляные мундиры, как прозвали их горожане, не кормили толпу пустыми обещаниями и не просили подчиниться, они просто пускали в ход тонкие стальные плётки. И все сразу становилось на свои места. Стройные ряды военных вклинивались в разрозненные группы протестующих и, рассеивая собравшихся на мелкие кучки, гнали их по домам. Мэр ликовал, а поводов для дискуссий с властью становилось все меньше и меньше.

Но сегодня был особенный день. Сегодня, у жителей приморского города возникло жгучее желание пообщаться с представителями центрального адмиралтейства. И, хотя набралось таких не более пары дюжин, капитан-ротмистер Гларс Рьяной, командующий первого корпуса, решил выставить своих ребят на охрану ворот. Тем самым он продемонстрировал местным властям свою поддержку и умение действовать самостоятельно, не дожидаясь лишних распоряжений.

Требования нынешнего диспута, а вернее протеста, были достаточно безобидны и умещались на крохотном смятом листе бумаге. Слова «рекомендуем» и «настаиваем» были подчёркнуты два раза и повторялись в тексте чуть ли не через каждое слово.

– МЫ хотим справедливости! Вы обязаны нас услышать! Никто не должен отворачиваться от горожан! Мы единое целое!

Громче всех кричала рыжая девушка: короткая прическа, ярко-голубые глаза и неукротимый настрой противостоять всем и каждому. Выйдя из толпы, она подняла над собой самодельный плакат, на котором было изображено обычное рукопожатие – человеческая рука и перепончатая лапа. Рисовалось это творение за пару минут до начала протеста, поэтому смысл требования был весьма туманен. Впрочем, генералов из адмиралтейства это не интересовало. У них в тот день имелись задачи и поважнее.

Ожидая важного гостя, аншеф-генерал Рудольф Кси так ни разу и не удосужился выглянуть в окно, чтобы узнать, что творится снаружи. Да и какой в этом толк? Здание под охраной, городская стража предупреждена, а толпа разойдётся и без влияния высших чинов. Через пару часов наорётся, осипнет, и разойдется по домам.

В отличие от борцов за справедливость и равенство, общество «Братья ихтианы» считалось самым безобидным сборищем местной молодёжи и не представляло из себя абсолютно никакой угрозы. Глава адмиралтейства был прекрасно осведомлен об этом. Представители общества желали лишь одного – улучшить условия проживания ихтиан в закрытых подводных резервациях. Горожане реагировали на подобные проблемы вяло и старались обходить бойких агитаторов стороной. И как следовало из последних донесений городских шпиков, молодежное движение сильно поредело, сведя свою численность к минимуму.

Посмотрев на часы, аншеф покачался на мысках и, нервно потеребив лацкан рукава, покосился на дверь. Представитель корпорации «Колхида» был ещё в пути. Измерив длину своего кабинета, сначала вдоль, а потом поперёк, военный протрубил какую-то довольно странную мелодию и, вызвав личного адъютанта, все-таки решил отдать приказ. Незамедлительно очистить площадь от скопления несогласных, что мешают проезду рокотомобилей с важными персонами.

Двери кабинета резко распахнулись, и на пороге возникла высокая слегка сгорбленная фигура. Гость прошествовал на длинных и тощих, словно у цапли, ногах. Протянув тонкую плеть руки, он поздоровался с адмиралом. Подобный нездоровый вид мог ввести в заблуждение кого угодно, но только не опытного в прошлом вояку. Первый советник лордов-наблюдателей корпорации «Колхида» – должность не просто значимая, а своего рода запредельная. Такого положения мог добиться человек исключительного ума, невероятной хитрости и беспринципности. Именно таким уникумом и являлся Гредерик ри Штейн, среди своих подчиненных носивший гордое прозвище Буревестник. Такой же стойкий, несокрушимый, способный выжить в самых суровых и невыносимых условиях. Впрочем, чисто внешне, как уже отметил про себя Рудольф, советник не казался пышущим силой и здоровьем. Лицо слишком бледное, волосы редкие и едва скрывают обильные залысины, а тощее тело и вовсе нервно подрагивает при каждом шаге. Подкрепляло подобное суждение и ещё одна весьма примечательная особенность сэрга Гредерика. При общении он выглядел не просто рассеянным, а полностью отрешенным. Обычно в самый разгар беседы советник мог с лёгкость выпасть из неё, как птенец выпадает из гнезда, если слишком рьяно размахивает неокрепшими крыльями. В такие минуты взгляд Гредерика наполнялся туманом, и он, теребя душку тонких очков, задумчиво застывал на месте. Уставившись в какую-то абстрактную точку, он мог провести в таком состоянии приличное количество времени. Увидев подобную картину, которая обычно дополнялась довольно эффектной, но весьма глупой мимикой, собеседник обычно расслаблялся и в этот самый момент пропускал опасный укол. Гредерик всегда старался бить чётко и наверняка. Вовремя подмеченная фраза, недвусмысленный намёк или случайное предостережение – в словесной дуэли играла роль любая мелочь.

За свою долгую, наполненную борьбой и постоянным противостоянием, жизнь советник повидал достаточно оппонентов. Но никто из них не удостоился чести составить ему достойную конкуренцию. Он расправлялся со своими противниками играючи, растаптывая незадачливых конкурентов в пух и прах. А когда добрался до высокой должности третьего протектора корпорации, подобные состязания окончательно наскучили ему. И тогда он погрузился в рутину повседневной работы. Все порученные Буревестнику задания казались пресными, а обозначенные цели неимоверно простыми и бесперспективными. Так продолжалось без малого двадцать лет. День за днём, год за годом. Советник бесцельно, словно паровой двигатель на холостом ходу, шевелил маховиком, вырабатывая чётко обозначенный ресурс. И все четче вырисовывалась одна простая истина – вечно так продолжаться не может. Гредерик был готов послать все к Неведомым грешникам! Но случилось чудо. В тот день ему на стол с пометкой «совершенно секретно» попал один очень примечательный конверт.

Вскрыв донесение, советник слегка нахмурился и внимательно ознакомился с содержимым документа. Немного поразмыслив, он побарабанил пальцами по столу и просиял. Затем Гредерик вновь перечитал письмо, от начала и до последней строчки. Он не ошибся – впервые за долгие годы ему попался действительно достойный соперник. И игра, которую затеял, грозила выдать огромный куш победителю. А проигравшему… Впрочем, советник даже помыслить не мог на эту тему. У него огромные шансы добыть заветный приз, и отступать он не намерен. Несмотря ни на какие уловки соперника. Именно с этим важным делом был связан его визит в адмиралтейство маленького приморского городка Ренден-Бау.

– Проходите, проходите, сэрг. Я несказанно рад вас видеть у себя, – залебезил перед гостем аншеф.

– Знаете, довольно странная трактовка официального визита, мой друг, – поморщился советник. – И с чего такая несказанная радость? Поверьте, я припас для вас отнюдь не похвалу или наградной лист. Думаю, вам это известно, и не стоит разыгрывать демонстрацию столь неприкрытой лести. Поверьте мне, совершенно ни к чему лизать мою дряхлую задницу и говорить, что она похожа на клубничный леденец.

Эмоции на лице аншефа претерпели полярные изменения: улыбку сменила напряжённость, горизонтальные морщины трансформировались в вертикальные, а в глазах застыл немой вопрос. Ещё никогда в жизни он не испытывал такого откровенного унижения. И, хотя разговор происходил наедине, хорошего было мало. Рудольф прекрасно понимал, какими именно полномочиями наделён советник. Да если бы он только пожелал, все адмиралтейство в одночасье лишилось работы, а на их место в течение пары дней прислали новых офицеров. Спасало лишь одно! Если бы Буревестник решил поступить подобным образом, он не стал бы извещать аншефа о своём визите и, уж тем более, не опустился бы до банальной головомойки. А стало быть, «Колхида» пока ещё нуждалась в Рудольфе и его команде.

– Готов выполнить любое ваше распоряжение, сэрг. – Отдав честь, генерал все-таки умудрился подчеркнуть свою преданность высокому гостю.

Покачав головой, Гредерик устроился во главе длинного совещательного стола и, сцепив пальцы, вынес очередной вердикт:

– Уже лучше, но все равно плохо. Я прямо ощущаю ваше дыхание возле моей пятой точки, генерал.

– Виноват, не хотел раздражать вас своим неумением…

– Скорее вашей тупостью, – поправил его советник. – В любом случае достаточно прелюдий. Давайте перейдем к главному. В отличие от вас, я ценю своё время и не хочу тратить его понапрасну.

Аншеф побагровел и принялся усиленно кивать, причём с такой интенсивностью, что со стороны могло показаться, будто у него начался сердечный приступ.

– Вы подготовили отчёт, о котором я сообщи по шифрограмме? Замечательно! Только учтите, он должен быть коротким, предельно понятным, без лишних рассуждений и предположений, – напомнил советник.

– Конечно-конечно, я исполнил все согласно вашим рекомен…

– Начинайте!

– Так точно! Слушаюсь! – Генерал шумно откашлялся и, не скрывая волнения, дрожащей рукой открыл папку, взял листок и, набрал в грудь побольше воздуха: – Из донесения надводной базы Нептун – 9 октября сто шестнадцатого года от Открытия пара, наши приборы зафиксировали сейсмическую активность с амплитудой приблизительно 112 райслеров. В период времени между семью и десятью, после наступления первых сумерек, у береговой линии острова стали наблюдаться изменения погоды. Было зафиксировано штормовое предупреждение. Данные были переданы в аналитический отдел подконтрольного мне адмиралтейства с разницей в несколько минут. Связь пропала после последней шифровки, в которой содержалась информация о сигналах бедствия. С тех пор сотрудники Нептуна на связь не выходили, в связи с чем нами было принято решение направить в бухту две военные бригады.

– И что же им удалось выяснить?

– Ничего, – нахмурившись, промямлил генерал.

– И всё? – возмутился советник. – Никаких пояснений, никаких шифровок? Да уж, какой-то скромный итог для Юго-Восточного адмиралтейства.

На это раз Рудольф не стал смущаться и, отложив доклад в сторону, напористо заявил:

– Честно говоря, именно по этой причине мы и направили прошение высшему руководству, а оно, в свою очередь, как я пониманию, уже известило вас.

Отклонившись, советник побарабанил тонкими, словно иглы, пальцами по столу.

– Правильно понимаете, только мы милостыню не подаём. Говорите по существу…

– По существу? – Генерал натянул вымученную улыбку. – Если быть до конца откровенным, все очень просто. Хотите – верьте, хотите – нет, но на Нептуне произошло нечто невообразимое. Остров атаковала неведомая сила, и сделала это настолько стремительно, что глубинщики не смогли даже толком сориентироваться. А те бригады, которые мы направили на их спасение… Желаете знать моё личное мнение? Мы просто кинули их в пекло. Считайте, наш центр разом лишился пятидесяти отличных воинов. А что в итоге? Никакой информации, никаких подробностей, ни-че-го…

Сжав кулаки, Рудольф зло стиснул зубы и решил высказать остальные накопившиеся претензии, но Буревестник вовремя остановил его, подав знак рукой.

– Вот вы сказали стремительно… Но разве за три часа нельзя проанализировать сложившуюся ситуацию и предоставить более полную информацию?

– Три часа? – улыбка генерала исказилась, превратилась в ужасную гримасу. – Простите, но вы, наверное, неправильно меня поняли. Все случившееся уложилось в три с небольшим минуты. Три кошмарных минуты, за которые была уничтожена средняя по величине исследовательская база, включавшая в себя трехъярусный исследовательский комплекс! Плюс ко всему, пятиуровневый маяк Праведников, да упокоит море их души!

Закрыв глаза, Гредерик отреагировал на слова аншефа в свойственной ему манере. Он не стал возмущаться, указывая на неточность данных, а просто взял паузу и выпал из реального мира.

Аншеф сначала удивился, хотел что-то добавить, но решил не накалять обстановку и дождаться, когда собеседник вернётся к разговору.

Тишина длилась недолго, от силы минуты две, в течение которых Гредерик нахмурился и, внезапно фыркнув, не открывая глаз, заговорил:

– Стремительно, все произошло слишком стремительно. Стало быть, изначально в Высшее адмиралтейство вы сообщили о более коротком периоде времени. Но они решили, что вы ошиблись и рекомендовали вам внести корректировку…